Текст книги "Александр Македонский (история жизни и смерти)"
Автор книги: Александр Балабаш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 44 страниц)
Если же и после этого враг будет продолжать оказывать сопротивление, Царь предполагал выпустить на поле боя массы своей пехоты и окончательно раздавить противника. На крайний случай в резерве царя оставались десять тысяч Непобедимых. Бронированные с головы до ног всадники вселяли в Царя уверенность в непременной победе.
Одновременно с пехотной атакой предполагалось, используя часть летающих кораблей, высадить в район лагеря противника женский диверсионный батальон. Кроме облегченных мечей и небольших луков, на вооружении отряда были маленькие тростниковые трубочки. С их помощью террористки могли выпускать отравленную стрелу на расстояние в пятьдесят метров.
Слепо преданные своему повелителю, они отличались необычайной жестокостью. Вырезать мирную деревню в захваченной стране, отравить пищу неугодного вассала, сжечь запасы продовольствия врага было для них обычной повседневной рутиной. Среди прочих, в батальоне служили несколько особо резвых наложниц Царя, за известное поведение приговоренных к смерти. Но по личному указанию пострадавшей стороны, взрезание живота и медленное наматывание внутренностей на барабан колодца было заменено бессрочной службой в диверсионном подразделении.
На поле же между городом и горами две кавалерийские атаки столкнулись друг с другом. Ряды всадников смешались и бой превратился в огромное количество поединков, где лишь доблесть каждого бойца решает судьбу сражения.
Обе стороны сражались отважно. И хотя, численное превосходство было на стороне врага, Македоняне, благодаря отличной подготовке, теснили всадников противника. Через полчаса, когда враги уже собирались пуститься наутек, полковник Ратурна, сбросив с коня настырного вражеского воина, увидел, как из ворот Саррасы выходит и строится в боевые порядки вся вражеская армия. А из-за крепостных стен в воздух поднимаются летающие корабли.
Тогда полковник затрубил в небольшой рог, привязанный к луке его седла. Услышав сигнал отступления, Македоняне развернули коней и, отбиваясь от наседающих врагов, галопом пустились в сторону гор.
Ободренные бегством противника, вражеские кавалеристы начали было преследование. Но, проскакав около двух километров, вдруг заметили, как с многочисленных горных тропинок спускаются отряды армии Александра. Тогда, развернув коней, они отступили под стены города.
Александр приказал тяжелой пехоте построится в небольшие фаланги по тысяча двести бойцов в каждой, расставив их в шахматном порядке в две линии. Промежутки между ними заполнили отряды легковооруженных воинов и лучники. Этот порядок позволил ему занять всю западную часть поля своей пехотой. Скалистые холмы, окружавшие долину, делали охват его армии с флангов затруднительным делом.
Несмотря на малочисленность его армии по сравнению с войском врага, он не собирался обороняться.
– Тот кто начинает первым – выигрывает– подумал он. – Если не сделает ошибки.
Его корабли были укрыты от взоров противника в горных ложбинах и спешно готовились к бою. За ближайшими к полю холмами притаились конные отряды под командованием Гидона. Лагерь охраняло ополчение, сам он расположился на одной из возвышенностей, против центра своей армии. Его окружали несколько десятков солдат-курьеров. Невдалеке Мастер Моучан давал своим питомцам последние наставления перед сражением.
Зарина, получив под командование около тридцати крестьянских девушек, распоряжалась в крепости, которой предстояло стать полевым лазаретом. Многие городские дамы сочли хорошим тоном присоединиться к медицинскому персоналу в качестве сестер милосердия и сиделок. Они уже предвкушали, как после победы будут делиться друг с другом впечатлениями. Ими руководил безошибочный женский инстинкт. Вероятность познакомиться с легкораненым во время боя молодым офицером приближалась в этой ситуации к ста процентам. Уход за раненным, пожатие руки, первый робкий поцелуй, и наконец решающий штурм пылающей страсти – таковы были планы светских львиц.
Когда темная полоска на вершинах пологих холмов, постепенно расширяясь, превратилась в двадцать тысяч конников Джихметов, как поток затопивших восточную часть поля, Александр скомандовал атаку. Восемнадцать тысяч воинов двинулись по полю. Как огромные ежи пятнадцать фаланг, ощетинившихся копьями, пошли навстречу своей славе.
Две армии столкнулись и долина наполнилась звуками битвы. Лавина вражеской конницы разбилась о прямоугольники фаланг, как волна разбивается о волнорезы, и заполнила пространство между ними. Но еще раньше легкая пехота Македонян, идущая между построениями тяжеловооруженных фалангистов, укрылась на холмах и осыпала конницу ливнем стрел и дротиков.
Тогда прямоугольники пехоты, двигавшиеся двумя прерывистыми линиями, стали сходиться. Ряд из семи фаланг шедший впереди, остановился. А восемь идущих в заднем ряду, выталкивая потерявшую наступательную силу, заблудившуюся в лабиринте копий конницу, стали занимать промежутки в первом ряду.
Из-за холмов, летя низко над землей, выплывали на поле боя летающие корабли Царя. Приблизившись, их метательные машины выпустили камни, которые поразили строй македонской пехоты.
Баллисты, спрятанные в холмах, открыли стрельбу по судам Джихметов. А быстроходные корабли Александра, поднявшись из горных долин, устремились на врага.
Как стая касаток нападает на неповоротливых китов, вырывая им из пасти языки, так легкие корабли македонян атаковали тяжелые суда Царя. На одного врага нападали сразу три или четыре корабля. Их баллисты стреляли небольшими глиняными снарядами, наполненными греческим огнем. Царские корабли отвечали из своих орудий.
Однако подобная стрельба была малоэффективным, хотя и зрелищным представлением. Постоянное маневрирование кораблей мешало артиллеристам целится. Почти все снаряды падали на поле боя внизу, причиняя немалый урон своим и чужим. Тогда Македоняне изменили тактику.
Несмотря на плотный огонь вражеских лучников, стреляющих с бортов кораблей, их суда сблизились с противником. Стрелки, бывшие на борту Македонских галер, старались поразить всего лишь двух человек на корме царских кораблей. Несмотря на многочисленные потери, они добились успеха. Как только погибал раб или управлявший им колдун, корабли, мгновенно потеряв высоту, рушились на землю, погребая под своими останками людей и лошадей. Несколько Македонских судов были подожжены стрелами противника. Два из них, объятые пламенем, также нашли свой конец среди раздавленных ими людей. На остальных пламя удалось сбить.
Видя, что конница не добилась успеха, а корабли связанны боем в воздухе, повелитель востока взмахнул плетью и тридцать тысяч пехотинцев сплошной стеной двинулись вперед.
Конница, топтавшаяся и отступавшая, перед медленно продвигающимся вперед строем македонской пехоты, услыхав поданный ей сигнал к отступлению, повернула назад. Но оказавшись между двумя идущими на сближение армиями, была вынуждена, разбившись на два потока, уходить по холмам, огибая строй своей пехоты слева и справа. Здесь она снова была атакована укрывшимися среди скал лучниками, и понесла потери.
В это же время четыре летающих судна отделились от царской эскадры и направились к горам. Малочисленность македонских кораблей позволила им достигнуть одного из лагерей, там где Гидон разместил женщин и детей. Они открыли стрельбу по палаткам, одновременно высаживая диверсионный женский батальон.
Заметив это, Александр направил курьера с приказом выслать несколько брандеров и поджечь корабли. Что и было выполнено. Через двадцать минут их остовы пылали среди поваленных палаток и разбросанной утвари на склоне горы. Оставшись без прикрытия с воздуха, батальон отступил в горы, но был окружен ополчением, и занял оборону по периметру одной из высоток.
Прежде чем царская пехота вошла в соприкосновение с македонскими порядками, прямоугольники фаланг вновь перестроились. Бывшие прежде позади восемь фаланг, разбив общую линию строя, вышли вперед, и вновь образовали шахматный порядок. Легкая пехота возвратилась на поле боя с холмов, и теперь шла впереди всего строя.
Как только дистанция между противниками составила один полет стрелы, легковооруженные воины македонян бросились на врага, пытаясь расстроить его ряды градом дротиков и стрел. Но остановить движение огромной массы солдат они не могли, и отступили назад, пройдя сквозь промежутки между фалангами.
С вершины холма, на котором стоял Александр, он мог наблюдать как его теоретические предположения блестяще претворяются в жизнь. Удар о переднюю шеренгу фаланг разбил строй вражеской пехоты, часть из которой хлынула в промежутки между Македонскими построениями, и сразу была встречена копьями второго ряда. Несколько тысяч вражеских воинов оказались окруженными с трех сторон. Словно море, отступая от берега в момент прилива, оставляет среди камней лужи наполненные мелкой рыбешкой. Так и эти солдаты становились легкой добычей рыбаков орудовавших копьями как острогами. И выбраться из этих котлов они не могли, так как сзади на них давила масса своих же, рвущихся в бой воинов.
Тогда, как и в первый раз, передняя линия фаланг остановилась, а задняя стала входить в промежутки между ними, идя по трупам убитых врагов. Но на сей раз, когда ряды выровнялись, они не закончили движения. И вновь задний ряд стал передним, и новые воины врага стали добычей умелых рыболовов.
С момента начала сражения фаланги македонян прошли расстояние полутора километров по полю боя и вышли на открытое со всех сторон, покрытое пологими холмами пространство. Скалы, что охраняли их фланги, остались позади. Увидев это, Царь Аресса дал команду своей перегруппировавшейся коннице. Разделившись на два языка, конница вознамерилась ударить по фалангам с боков. Александр скомандовал атаку всадникам Гидона.
Скрытые за холмами Македоняне, устремились наперерез коннице противника. Вынужденная принять навязанный ей бой, она так и не добралась до македонской пехоты.
И если сражение на земле постепенно смещалось в направлении города, то в воздухе битва шла уже над горами. Около тридцати кораблей противника были сбиты, македонцы потеряли четырнадцать. Тогда Александр бросил в атаку двадцать три остававшиеся у него брандера.
Самые опытные и отважные матросы составляли на них экипажи, по два человека на каждом. Защищенные большими, обитыми железом щитами, они, скользнув под борта неповоротливых судов противника, намертво закрепляли лодки с помощью железных крючьев. Запалив приготовленную смесь, они должны были за три минуты покинуть лодку и с помощью длинных веревок достигнуть земли. Когда корабль, к которому они прикреплялись, оказывался высоко в воздухе, им приходилось прыгать на землю, ибо длины веревок не хватало. Почти половина из экипажей брандеров погибла под обломками подожженных ими кораблей. Но ни одна лодка не промахнулась, и за короткое время царская эскадра потеряла еще двадцать три корабля.
Устрашенные зрелищем, когда в течении пятнадцати минут их корабли вспыхивали как факелы и падали на землю один за другим, остальные суда стали разворачиваться для бегства. Их растерявшиеся команды позабыли о защите. Многие прыгали за борт еще совершенно целых кораблей.
Остававшиеся в воздухе Македонские суда смогли уничтожить еще около сорока вражеских судов, усеяв их останками весь путь от гор до города. Возле его стен они повернули назад, ибо баллисты Царя, расставленные на башнях и стенах, открыли по ним истеричную стрельбу, легко повредив два своих и одно македонское судно.
В самый разгар сражения Александру доложили о крестьянах, желающих говорить с ним. Два рыжебородых мужика, подталкивая один другого приблизились, но заговорил, в конце концов, конечно старший из них. Слегка смущаясь, он схватил себя за бороду, иногда подергивая ее в такт своей речи.
– Во ведь оно как, ты Царь-то и есть. Прости уж нас, коли чего не так сказали.
– Ничего, – подбодрил того Александр, – Говори, что за срочное дело?
– Дык, черти там черные на гору залезли. С трубок плевают. Трех мужиков наших уже поранили. Мы то сначала думали, это вражеские солдаты, ну и сгоряча побили дубьем двоих. Ан смотрим нет. Бабы енто, морды то у них замотаны, еще почище чем там на болоте. Одни глазенки черные сверкают.
– Да, – сказал Александр, наслышан я про этих баб. Вы поосторожнее с ними. Дюже опасные девки.
– Дык, и я про тоже, – перебил крестьянин Царя. – парень там у нас один, говорит им: Давайте, мол выходите сдаваться. И вам хорошо, и нам тоже. А то вон у нас ребят тут неженатых, пожалуй тысча найдется. Выбирай не жалей. Так они и в него чем то пульнули. Кружок такой маленький железный. Парниша как на пригорке стоял, так и рухнул. Ну тут понятно дело, мы осерчали, но поди подберись к ним.
– Так чего же вы, помощи просите? – потерял терпение Александр, ибо пора было ему вводить в бой свою конницу.
– Дык, и я про ето, – забеспокоился мужик. – Дал бы ты кого нам в помощь покрепче. А то бабы наши с детишками, жутко эту сволочь испужались и в лесу попрятались.
– Хорошо, – сказал Александр, – Вон видите мужика в высокой шапке с кисточкой наверху, двумя мечами размахивает? Он по этому делу большой специалист. Идете к нему и скажите: так мол и так, Мастер Моучан, Александр помочь попросил. Он уж там со своими хлопцами разберется в женской натуре.
– Спасибо преогромное, – попятился назад рыжебородый, таща своего брата за рубашку. С таким мы мигом справимся.
Царь Аресса не рискнул выпустить в бой свой последний резерв. Десять тысяч Непобедимых так и не дождались приказа об атаке. Видя, как гибнет его флот, Царь пришел в отчаяние. То, на что он полагался более всего, затевая это вторжение, оказалось таким же ненадежным, как соломинка в руке утопающего. Не дожидаясь исхода битвы, он в сопровождении своей гвардии покинул поле боя. Ворота города закрылись за ним, лишив его солдат, продолжавших сражаться, последней надежды на спасение.
Как ножницы огромной электрической бритвы, фаланги продолжали свое движение. Смерть на время заменила свою допотопную косу на более совершенный инструмент. За фалангами тянулся след из растоптанных человеческих тел. Кровь хлюпала под ногами воинов. Не выдержав этого неторопливого но смертоносного натиска, пехота Джихметов отступала все поспешнее. И, когда среди врагов пронесся слух о том, что Царь бежал, отступление превратилось в беспорядочное бегство.
Увидев свою разбитую пехоту, удирающую без оглядки, остатки царской конницы повернули коней в сторону города. Фаланги остановились, лишь всадники Гидона продолжали преследовать бегущего противника до закрытых ворот города, и вместе с кораблями возвратились назад.
Еще долго после их ухода ворота оставались закрытыми для усталых и израненных остатков великой Восточной армии. Лишь после захода солнца Царь, опасавшийся немедленного штурма, разрешил впустить солдат в город. Не больше десяти тысяч воинов смогли добраться до спасительных стен. Но Царь напрасно волновался, победители устали ничуть не меньше. Только железная дисциплина поддерживала силы македонских воинов. И хотя их потери были ничтожны по сравнению с потерями Царя, ни о каком немедленном штурме Александр не думал.
Той же ночью Царь и около тридцати тысяч солдат, заполнив до отказа военные и торговые корабли, бросив все тяжелое вооружение, оставили берег Западного материка. Буря, совершенно невозможная в это время года, разметала флот и потопила большую часть судов. Лишь пяти тысячам удалось добраться до Восточного берега. Но Царя Арессы не было среди вернувшихся домой. С ним в море пропали все его жены и дети, кроме двух старших принцев, командовавших конницей во время битвы. Их тела нашли Македоняне и похоронили в отдельных могилах, в знак уважения к царскому достоинству. Остальных убитых врагов побросали в огромные ямы и засыпали землей.
Но это было позднее, ибо в ту ночь ни у кого не было сил позаботиться о мертвых. Даже раненным, из тех кто сам не мог доползти до лагеря, пришлось всю ночь взывать о помощи. Лазарет был полон умирающими, и санитары валились с ног от усталости.
Светские львицы вели себя достойно. Многие из них оказались даже выносливее крестьянок. Никто из дам не потерял сознание при виде крови и человеческих внутренностей, вываливавшихся из разрезанных мечами, проткнутых копьями животов.
Зарина осматривала раненых и давала указания помощницам, какие мази и отвары применять к тому или иному случаю. И часто из всех лекарств только Сон-трава могла помочь безнадежно раненным забыться и умереть во сне, не чувствуя боли. Лишь под утро Зарина позволила себе короткий отдых.
Еще до того, как дрогнула и побежала вражеская пехота, ученики Школы во главе с Мастером Моучаном уничтожили диверсионный батальон. Ни одна из его солдаток не осталась в живых. Среди учеников потерь не было.
Окруженные на вершине небольшого холма, отказавшиеся вступать в переговоры, диверсантки яростно защищались. Но вооруженные мечами воспитанники Моучана, прикрываясь сплетенными из ивовых прутьев щитами, взошли на холм. Их умение обращаться с оружием, реакция и чувство опасности делали любое сопротивление бесполезным. В течении десяти минут участь всех террористок была решена – они умерли быстро и не прося пощады.
Нескольким крестьянам было поручено похоронить женщин. Копая им могилу, те вздыхали, сокрушаясь об их печальной судьбе. Однако мы осмелимся предположить, что более всего их удручала упущенная возможность найти работящую и преданную жену, к тому же не бельмеса не понимавшую их языка. Женщина, которая не станет пилить своего мужа за лишний стаканчик вина, пропущенный с друзьями в трактире, была почти недосягаемой мечтой для многих из этих крепких парней.
Альдаон сдержал свое обещание. По крайней мере среди тел врагов, оставшихся на поле, не было замечено ни одного солдата противника, обладавшего естественным панцирем.
Глава 12
Вместо эпилога
В чем смысл всего происходящего с нами? Герои геройствуют, предатели – предают. Изо дня в день человек работает, не покладая рук. Болезни, страдания, радости, наслаждения, игра чувств и большие замыслы – остается ли ото всего этого хотя бы воспоминание? Что происходит с душой человека от рождения до смерти? И если есть перерождение, то станет ли она снова чиста?
Многие задают себе эти вопросы, и каждый отвечает на них по-разному. И не потому ли, что мы не знаем ответа? Да и есть ли он вообще? Какова цена всему тому, что мы сделали в нашей жизни, есть ли смысл? Должны ли радоваться рожденные, что появились в этом мире? Или лучше бы для них было вечно оставаться во тьме? Что нас ждет, что нас ждет? Быть может ничего.
И не говорите мне, что на эту тему уже много раз писали. Просто вспомните об этом снова потому, что мы близки к расставанию с нашим героем. А мне доподлинно известно, что, вернувшись в город после победы над Царем Арессой, он, думая о его судьбе, часто задавал себе эти вопросы.
Наступила осень и обрызгала деревья желтой краской. Дни стояли прозрачные и светлые. Этот печальный запах умирания, еще такой слабый, будил мечты, оживлял летние воспоминания, заставлял людей видеть по ночам удивительные сны. Уже прошли первые дожди, положив границу между временами года, отрезав прошлое от будущего, смывая с земли кровь и пепел пожарищ. И словно ушли в глубину времени прошедшие здесь летом битвы. И люди начали привыкать к утрате своих близких.
Мало что в городе уже напоминало о войне. Со скоростью муравьев, восстанавливающих свое жилище снова и снова, люди возводили здания взамен разрушенных и чинили то, что можно было починить. В порт снова заходили торговые суда, и военный флот Саррасы пополнялся новыми кораблями. Люди говорили о восстановлении колоний на Восточном берегу. Ремесленники процветали и ожидали новых заказов. Послевоенное оживление царило в торговле.
В городе стало меньше военных, но питейные заведения и бордели не были в накладе, успев сорвать солидный куш с солдат и матросов. Войска возвращались в гарнизоны на зимние квартиры.
В последний день лета генерал Гидон сыграл свадьбу с Анис. Праздник прошел во дворце, где молодой чете было отведено несколько прекрасно обставленных комнат, ибо Александр хотел всегда иметь под рукой своего главного военачальника. Тетушка Гидона переезжать категорически отказалась, согласившись, правда, после рождения ребенка на временное переселение, чтобы помогать Анис в первые, самые трудные месяцы.
Александра все считали новым царем, хотя обряд коронации еще не состоялся. Почему был выбран именно этот титул, никто толком не знал, ибо уже триста восемьдесят лет страной правили Правители.
С тех самых пор как Витус Третий, последний Царь Македонии, пал в битве с северными варварами и не оставил наследника, царский титул стал достоянием истории. Тогда, перед лицом нашествия, был выбран один из генералов, командовавших войском. Ему была передана временная власть над страной, которая со временем стала постоянной и передавалась по наследству. По сути же не было никакой разницы между правами царя и правителя, разве только последние не удостаивались обряда коронации.
Как это происходило, все уже успели подзабыть, ибо кости присутствовавших на последнем подобном событии давно превратились в прах. Поэтому было решено, что несколько уважаемых горожан и генералов должны собраться на главной площади и, в присутствии народа, трижды попросить Александра принять царство под свое правление.
Царская корона была заказана одному из лучших городских ювелиров, и он уже два раза приезжал во дворец для примерки. Догадываясь о матримониальных планах Александра, Гидон заказал корону и для будущей царицы.
После войны, возвратившись в город, Александр провел ряд реорганизаций в армии и правительстве. Они вместе с Гидоном обсуждали планы предстоящей летней кампании на Восточном материке. Он взял под свой личный контроль строительство нового воздушного флота. Лучшие столяра, инженеры, ученые и мастера корабельных искусств работали над усовершенствованием воздушных судов. В процессе строительства уже находились пять тяжелых линейных кораблей: Александр, Пламя Запада, Свободный, Гезор Великий и Македония, а также пятнадцать средних крейсеров и двадцать легких истребителей.
Осенью Александр планировал объявить рекрутский призыв на военную службу для всех желающих. Подходящим были обещаны неплохое жалование и изнурительные зимние тренировки.
Но внезапно, в разгар всех этих приготовлений Александром овладела хандра. Он потерял интерес к реформам и политике и снарядил небольшую экспедицию в городские катакомбы. Что он рассчитывал там найти, осталось тайной. По всей видимости, он не достиг цели, ибо три тонны серебряных монет эпохи Пинь, кости двух небольших ящеров юрского периода и представлявшее особенный научный интерес захоронение метикантропов, не удовлетворили Царя.
Пару раз в разговорах с Гидоном Александр упоминал Альдаона, но как-то вскользь. Видя его подавленное состояние, Зарина не решалась заговорить с ним о свадьбе. А он словно не замечал ее тревогу. Она была на втором месяце беременности и ждала лишь удобного случая сообщить ему об этом.
Ночи становились холоднее, но днем лето ненадолго возвращалось. Во дворце расставили жаровни и по вечерам возле них собирались придворные и офицеры, делясь воспоминаниями и флиртуя с проходящими дамами.
Она стояла возле большого окна в одном из многочисленных залов и смотрела на город. За окном накрапывал мелкий холодный дождик, и улицы были полны облаков. Они приходили из моря, и нижние из них застревали, зацепившись за крыши домов и башни крепостных стен. Лето закончилось бесповоротно и вернется лишь через семь месяцев.
Раннее утро, и в залах было еще тихо и пустынно. Обычно Зарина просыпалась позже, но холод, пришедший вместе с дождем, проник в оставленное открытым окно, забрался под одеяло и разбудил ее. Рядом с ней никого не было. На подушке лежало письмо.
Сзади раздались шаги и в зал, ступая четко, по-военному, вошел Гидон. Она вновь повернулась к окну, не желая, чтобы он увидел ее плачущей.
– Здравствуй, Зарина, – приветствовал он ее, – Сам-то уже проснулся?
Она быстро смахнула слезы.
– Я думаю, он не и ложился.
– Вот как? А я как раз хотел поговорить с ним о новых щитах для моих гвардейцев. Те, что я получил вчера, никуда не годятся.
– Он ушел, – перебила генерала Зарина. – Вряд ли ты сможешь с ним побеседовать.
– Куда ушел? – не понял Гидон, – Мы же вчера с ним договорились на утро.
– Не знаю, – сказала Зарина и всхлипнула. – Он всегда хотел побывать за границей.
Тогда генерал наконец понял, что произошло что-то необычное.
– Погоди, дай-ка сообразить. Он ушел из дворца, один, ночью?
– Вот возьми, он оставил записку. – Она протянула ему письмо. Гидон взял листок и погрузился в чтение. Зарина стояла к нему спиной, дождь пошел сильнее.
– Батюшки мои, – только и нашелся что сказать генерал. – Ведь до коронации всего неделя осталась.
– Он не вернется, он не хочет быть царем, не хочет править, не хочет быть моим мужем. – Зарина перестала сдерживаться и откровенно зарыдала. Капитан неловко приобнял ее за плечи. Дружеские объятия с женщинами не входили в число часто выпадавших на его долю испытаний.
Какое-то время они стояли так. Генерал машинально похлопывал по ее спине ладонью. Слова утешения никак не приходили ему в голову.
– Что собираешься делать?
– Не знаю. Уеду в Санти, рожу ребенка, буду его ждать.
– Пойдем, я отведу тебя к Анис, может быть она уговорит тебя остаться.
– Вряд ли, – всхлипнула Зарина и улыбнулась сквозь слезы. Иди, теперь ты Правитель Македонии и у тебя полно дел. Я сама найду дорогу.
– Держись, – сказал генерал, расправил плечи, и, высоко подняв голову, вышел из залы.
В течение дня слухи об исчезновении Царя распространились среди придворных и офицеров. А к вечеру уже обсуждались на городских улицах. Высказывались разные предположения, от самых нелепых, как-то: Огненная Лань явилась Александру во сне и приказала отправиться в паломничество, чтобы найти Эльвирского Оракула и испросить его о судьбе страны, до логически обоснованных: Царь отправился на север нанимать воинов среди варваров для вторжения на Восточный берег.
Никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть эти слухи. Тогда появилось множество людей среди дворников, рыночных торговцев и матросов, утверждавших, что видели Царя, покидающего город. Они узнавали его под личиной крестьянина, старьевщика, бродячего музыканта, торговца гвоздями и странствующего Мастера школы Сянь.
Были и такие среди горожан, кто доказывал, что Царь пал жертвой заговора приверженцев бывшего Правителя. Находились и возмутители спокойствия, утверждавшие, что назначенный им Правитель сам организовал убийство своего благодетеля. Впрочем, таким сплетням люди верили мало. Но все же одного из разносчиков этих вредоносных слухов Гидон приказал выпороть на площади, для острастки остальных.
Через месяц или даже раньше люди, порядком поломав головы над этой загадкой, успокоились. Разговоры затихли, споры улеглись. Граждане, приняв для себя ту или иную версию, увлеклись другими новостями. Ибо в молодом, еще не познавшем себя мире, удивительные события подстерегают человека за каждым поворотом его судьбы.
Книга вторая
ЭТОТ УДИВИТЕЛЬНЫЙ МИР
Глава 1
Старый приятель
Дизон Даккинс был левшой и стал вождем своего племени не по праву рождения. Сила и отсутствие излишней сентиментальности помогли молодому амбициозному воину проложить себе путь наверх, обойдя нескольких более родовитых и опытных конкурентов. Случай так-же сыграл в его судьбе свою особую роль. Место стало вакантным, когда старый вождь а вместе с ним и два его сына погибли под камнепадом, возвращаясь в селение после неудачной охоты. Третий сын был еще мал, но нашлись, те кто поддерживал молодого щенка. Однако поразмыслив, Дизон нашел правильное решение. И, когда через неделю после гибели отца и братьев маленький принц случайно упал в пропасть, многие догадывались, чьих лап это было дело.
Теперь спустя годы, пройдя через множество испытаний закаливших его душу и тело, Дизон никогда не забывал в полнолуние вознести благодарственную молитву Господину Случаю, почитая его своим единственным богом. Ибо каждый Волк был волен сам выбирать себе божество и, единожды выбрав, оставаться верным ему до конца.
Людей пригнали два дня назад. Связанные одной длинной веревкой, они прошли длинный путь по неприметным горным тропинкам, через малоизвестные перевалы, почти без отдыха. Пока Дизон решал важные вопросы в отдаленном родственном селении, пленных неплохо кормили и даже успели сводить на горную речку для купания. Товар, когда приедут покупатели, должен иметь привлекательный вид. Хотя один из них – старик вряд ли годился для продажи.
На самом деле человек был вовсе не стар, примерно одних лет с Дизоном. Однако волосы пленника, тронутые инеем ранней седины, выделяли его среди товарищей по несчастью. К тому же строптивец упорно отказывался сообщить свое имя, поэтому про себя Дизон решил называть его стариком до выяснения обстоятельств. Судя по богатой одежде, он был состоятельным человеком, и племя могло рассчитывать на приличный выкуп. Остальные, несколько юношей и девушек, захваченные в одном из равнинных сел во время праздника урожая, отвечали самым высоким стандартам.
«Мы еще поторгуемся.» – решил про себя Дизон. – «Пора положить конец мерзким штучкам этих деляг. Цена должна быть справедливой.» – и вздохнул про себя, прекрасно понимая, что торг будет нелегким.
Начало второго месяца осени, когда крестьяне, закончив основные полевые работы, устраивают веселые пиршества, считается наилучшим временем для заключения браков. Молодые люди и девушки водят хороводы в полях, и по ночам парочки уединяются в укромных местах.
«Люди беспечны и не извлекают уроков из прошлого.» – подумал Дизон. – «Впрочем, это хорошо, ибо если бы лани научились бегать слишком быстро, то что стало бы с тиграми?»
Селение Волков окружала грубая каменная стена. В нем насчитывалось не более двадцати строений. Все они, включая стену, были выложены из плохо подогнанных гранитных булыжников, материала, изобиловавшего в этих горах. Удивляло отсутствие в домах окон. Дверные же проемы были настолько низкими, что обычному человеку нужно было совершить глубокий поклон, прежде чем войти вовнутрь. Строения эти были неким компромиссом между человеческим жилищем и волчьей норой, подобно тому как сами Волочары были чем-то средним между волком и человеком.
Труднодоступность горного района и отвратительный климат создавали почти идеальные условия для существования этого племени бандитов и работорговцев. Летом иссушающие ветры, дувшие с южных равнин Восточного материка приносили жару. И ни один дождь не орошал серые утесы громоздившиеся на склонах гор, в это время года. Зимой те же самые воздушные потоки несли холод. И в некоторые дни температура здесь падала настолько, что даже привыкшие к этим местам черные орлы замерзали на лету. Их сердце не выдерживало столь ужасного холода. Снега заметали тропинки и перевалы, и пять месяцев в году любая попытка добраться сюда была обречена. Тишина этих мест зимнею порою лишь изредка нарушалась грохотом сходящих лавин.
