Текст книги "Александр Македонский (история жизни и смерти)"
Автор книги: Александр Балабаш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 44 страниц)
Однако, было бы неверно целиком брать на сторону южан, обвинявших союзников в потере своих столиц. Истины ради, следует отметить, что виной этому разгрому и унижению была не только медлительная поступь генерала Астериана. Просто их враги, были слишком, невиданно резвы.
Еще никогда в истории армии не передвигались столь быстро, нанося удары там где их ждали лишь через неделю. Тирао активно использовали свой воздушный флот как средство стремительного оперативного наступления. Части перебрасывались с одного места на другое по мере необходимости. Уставшие войска тут же подкреплялись свежим пополнением. Если город оказывал сопротивление, корабли сжигали его дотла. Тактические разработки Гималая с успехом применялись на практике, подтверждая его репутацию гениального полководца.
Несмотря на то, что на Восточном Материке уже практически не осталось ни одного человека, который не слышал бы о воздушных галерах Тирао, местные военачальники продолжали мыслить прежними устаревшими категориями. Их часы безнадежно отставали, не поспевая за прыткими пришельцами, в действиях которых явно просматривался блестящий стратегический план. И все же, на Восточном Материке существовала страна, способная помериться силами с захватчиком.
Синий Город не зря гордился своим званием наиболее развитой в техническом и научном отношении державы. Его стрелки вместо луков имели на вооружении дальнобойные арбалеты. Стрела, выпущенная из такого оружия, насквозь пробивала Македонский панцирь с расстояния в сто – сто-пятьдесят метров, и, по неподтвержденным данным, ее ударной силы вполне хватало, чтобы пробить даже панцирь Хастры, считавшийся гораздо прочнее железного.
Кроме того, для борьбы с воздушными судами противника армия Синего Города, сама не имевшая летающих кораблей, собиралась использовать нечто вроде воздушных мин.
Приспособление представляло из себя связку наполненных легким горючим газом мешков, сделанных из овечьих шкур. Эти летучие мины предварительно обмазывались клейким составом и управлялись с земли двумя воинами с помощью толстого каната, намотанного на барабан. Еще один более тонкий шнур служил запалом.
Идея заключалась в том, чтобы, поднимая и опуская связку мехов, добиться ее соприкосновения с вражеским судном. После того как мина приклеится к днищу корабля, надлежало, перерезав толстый канат, поджечь запальный шнур.
Однако, у этой технической новинки, так же, как, впрочем, и у других, был один серьезный недостаток. Ни одно из этих средств никогда не было опробовано в боевых условиях. Поэтому, несмотря на убедительные теоретические расчеты, никто не имел представления, насколько это оружие будет эффективным в условиях настоящей войны.
Эскадра черных кораблей, в течении шести дней следовавшая за армией Синего Города, держалась от нее на почтительном расстоянии. Ни Альдаон ни Александр в контакт с командующим Генералом Астерианом не вступали.
Темп продвижения наземных войск был просто смехотворным для кораблей Альдаона, способных, если и понадобиться, за сутки преодолеть четыреста километров. Поэтому, у эскадры было достаточно времени чтобы вести круглосуточную разведку. И когда армия южан вышла из джунглей, продвигаясь навстречу войскам Синего Города, Альдаон, послав курьера, известил об этом генерала Астериана.
Через день после соединения союзников над степью, в двух днях пути от ставших на отдых войск, были замечены вражеские воздушные суда. Один из черных кораблей, ведший разведку на этом направлении, приблизился к ним на довольно близкое расстояние. Внешний вид тяжелых неповоротливых судов и флаг, развевавшийся на мачте, не оставляли сомнений в том, что корабли эти когда-то являлись частью непобедимой армады Царя Арессы, уничтоженной бурей над проливом. По всей видимости, это был авангард одной из вражеских армий.
Об этом событии без промедления было сообщено генералу Астериану, который тотчас принялся искать подходящее для сражения поле. Это казалось совсем нетрудной задачей, ибо степь, по которой двигалась армия, на любом своем участке являлась подходящим местом для сражения любых по численности армий.
Однако генерал оказался на редкость привередливым полководцем. Познания, приобретенные им в результате чтения многочисленных древних руководств, заставили его еще в течении двух дней рыскать по степи в поисках неведомых никому кроме него особенностей местности. Его армия послушно тащилась за ним, извиваясь как исполинский питон, петляя среди невысоких, покрытых сухой травой холмов.
Наконец, к вечеру второго дня, отыскав таинственное поле своей судьбы, сулившее, по его мнению, неминуемую победу союзникам, Генерал расслабился, и люди вздохнули с облегчением. Разбив лагерь и выставив ночные караулы, союзники принялись поджидать неприятеля.
На следующий день, после полудня, вдали над степью показались корабли Джихметов. Не долетев немного до лагеря союзников, восемнадцать кораблей сделали плавный разворот, одновременно набирая высоту, и через некоторое время скрылись в том же направлении, откуда и появились вначале.
В этот вечер посты на подступах к лагерю были удвоенны. На кораблях Альдаона, расположившихся справа от союзников, возле больших катапульт всю ночь горели факелы. Три судна постоянно находились в воздухе совершая облет прилегающей территории. Каждые два часа дозорных сменяла следующая тройка.
Однако и тому, кто не был в эту ночь в карауле, спалось плохо. Возле бивачных костров и в тесных каютах кораблей из уст в уста передавались рассказы о Тирао. Часть этих историй соответствовала действительности, часть была обросшими фантастическими подробностями легендами.
Но, тем не менее, каждый солдат знал, что Тирао нападают ночью. И ужас перед бледными чудовищами мешал людям уснуть. А сны того, кому все же это удавалось, были наполнены кошмарными видениями. Впрочем, страх, царивший в лагере союзников перед битвой, вряд ли можно объяснить лишь присущим людям малодушием. Некоторые считали, что Тирао обладают некой магической силой, вызывающей панику у врага.
Примерно в два часа ночи к югу от лагеря, в степи, появились огни. Огней становилось все больше, пока все пространство, насколько хватало глаз не покрылось мерцающими в темноте кострами. Армия Тирао встала лагерем примерно в полутора километрах от лагеря союзников и расположилась там на ночлег.
На капитанском мостике Артапрага Александр смотрел на мерцающие точки костров, во вражеском лагере. Холодный ветер, весь день дувший со сводящим с ума постоянством, к вечеру наконец стих. Его слабых порывов теперь хватало лишь на то, чтобы слегка покачивать высокие стебли сухой травы.
Еще немного, и небо начнет светлеть, и две огромные армии построятся друг напротив друга в предрассветной мгле. Множество людей и Тирао сложат головы в этом бою.
Поднятый с постели с приближением неприятеля, Александр, после того как тревога улеглась, не ощутил в себе желания лечь спать снова. К четырем часам утра, наблюдая за линией огней во вражеском лагере, он успел передумать многое.
Александр не возлагал больших надежд на генерала Астериана. И ум и сердце в один голос твердили ему, что битва будет проиграна. Но предстоящий разгром союзников не печалил его и не страшил. Если сегодня днем он сумеет разыграть свою карту правильно, это поражение может стать залогом будущей победы.
Внезапно мысли Александра изменили направление. Грохочущую музыку сражений сменила иная, тихая и печальная мелодия.
Оказавшись в центре полыхавшей на просторах всего известного мира войне, он редко задумывался о будущем. Война занимала все его мысли и чувства, но сейчас, в тишайший предрассветный час, он вдруг подумал о том, что будет после.
Конечно, существовала очень большая вероятность того, что это после никогда не наступит. Несмотря на свою силу и удивительные способности, он вполне отдавал себе отчет в том, что может погибнуть. До сих пор удача была благосклонна к нему, и все же, он чувствовал, что жизнь его, все убыстряясь, стремиться к какой-то ослепительно сверкавшей точке.
Пытаясь разглядеть ЭТО своим мысленным взором, он вынужден был отказаться от подобных попыток. Опыт ни о чем ему не говорил. Оставалось лишь строить предположения. Но единственное, что приходило на ум: ослепительная точка, в которой соединятся его мысли, поступки, желания и мечты, была концом его жизни, его смертью.
После того, как он получил новое сердце, мысли его на этот счет приобрели совершенно другое направление. Он больше не хотел умирать. Душа его жаждала покоя, но он не был уверен, что смерть этот покой дарует. Воспоминание об Острове Драконов коснулось его души.
«Может быть блистающая точка, к которой устремилась моя жизнь, и есть этот остров?» – подумал он.
Потом его мыслями овладела Зарина. Он вспомнил их прощание, перед тем как отправился в этот поход. Они поссорились. Зарина хотела лететь вместе с ним. Никакие здравые рассуждения не действовали на нее, и даже напоминание о том, что на ней лежит забота о детях, не остудило ее воинственный пыл. Она хотела быть с ним, словно чувствовала, что теряет его навеки.
Вообще, после смерти Жука в ней стали заметны перемены. Навещая ее в каюте, которую она занимала вместе с детьми на Артапраге, несколько раз он замечал следы слез на ее лице. Неуверенная улыбка, которой она пыталась отвлечь его внимание от покрасневших век, выходила грустной и неубедительной. И она, зная, что не в силах скрыть от него свое состояние, то замыкалась в себе, то впадала в нервное возбуждение, которое исчезало как дым, как только заканчивались ее силы.
В тот вечер, перед отбытием на театр военных действий, он ушел из ее каюты, в сердцах хлопнув дверью, не в силах сдержать раздражение, но уже в следующий момент понял, что поступил неправильно.
Его нечувствительность к ее печалям можно было оправдать войной, но Александр понимал, что это лишь отговорка. Дело было в другом. Просто, он больше не ощущал в себе прежней любви. Его чувства к Зарине изменились. В них присутствовали симпатия, жалость, уважение перед ее талантами, все что угодно, но, только, в них не было любви. До сих пор он боялся открыть эту правду и самому себе, предпочитая просто об этом не думать.
Однако сегодняшней ночью он преодолел страх, и сказал себе правду. И от этого, раздражение накопившееся в его душе, исчезло. Он понял, что она тоже не любит его той юной любовью, которую испытывала десять лет назад, и тоже боится признаться себе в этом.
Судорожные попытки Зарины удержать его возле себя объяснялись страхом. Страхом перед будущем, страхом остаться одной в стремительно меняющемся мире, где идет последняя война, страхом женщины имевшей так много и почти все потерявшей.
Стрела раскаяния пронзила его железное сердце, вызвав ноющую боль там, где ничего болеть не могло. Решение окрепло в нем. Если поход закончится благополучно, он сделает ей предложение. Возможно, сердце его сумеет вновь научиться любить. Ответит ли она ему согласием? Александр склонен был считать, что Зарина будет согласна.
За этими размышлениями Александр не заметил как начало светлеть небо на востоке, и на поле будущей битвы спустился туман. Огни костров побледнели и исчезли в белой пелене. Наступало утро, и звук трубы игравшей матросам пробудку, возвестил начало нового дня.
В центре и на правом фланге объединенной армии разместилась тяжелая пехота Синего Города выстроенная правильными квадратами, в центре каждого из которых располагалось большое количество вооруженных арбалетами стрелков. Их правый край прикрывали три тысячи конных амазонок. На левом фланге располагались войска союзников.
Александр с мстительным удовольствием отметил, что генерал Астериан не внял его совету. Возможно, у Енота просто не хватило твердости настоять на своем. Над нестройной толпой, которую представляли из себя отряды южан вздымались, словно огромные валуны, спины боевых слонов и носорогов. Около семисот колесниц прикрывали крайний левый фланг выстроившейся к бою огромной армии.
Над квадратами тяжелой пехоты реяли воздушные мины – меха наполненные горючим газом, от чего вся армия напоминала праздничную толпу, собравшуюся на карнавал во время Праздника Плодородия. Позади всего этого воинства возвышались башни с пушкам, выстроенные в одну линию.
В тылу находился многочисленный обоз, который с приходом союзников разросся до невиданных размеров и включал в себя значительное количество гражданских, бежавших с юга вместе со своими отступающими армиями.
В центре армии Тирао находились четыре мощные фаланги расположенные на некотором расстоянии друг от друга. Перед ними цепочка метателей дротиков и пращников. Промежутки между фалангами заполняли лучники. В тылу, вися низко над землей, в утреннем тумане маячили неподвижные силуэты тяжелых кораблей. На флангах, отодвинутая далеко назад, и потому казавшаяся немногочисленной притаилась Джихметская конница, по пятнадцати тысяч всадников с каждой стороны.
С этими, растянувшимися вправо и влево крыльями армия Тирао занимала гораздо более широкий фронт, чем войска Синего Города имевшие большую глубину.
На первый взгляд могло показаться, что благодаря глубокому эшелонированию армия союзников имеет неоспоримое преимущество в обороне и в нападении перед чрезмерно растянутой армией Тирао. Однако Александр, прекрасно знавший стойкость македонских фаланг перед любым нападением, исключая, пожалуй, лишь продолжительный обстрел из баллист, не обольщался на этот счет.
На самом деле, все было в точности наоборот. Генерал Астериан, сознававший слабость своей не обученной армии, старался за счет глубокого построения придать ей дополнительную стойкость. Тирао, рассчитывавшие на опыт и выучку солдат, растягивали фронт, угрожая своими мощными конными крыльями флангам неприятеля. Атака которую, по всей видимости, собирался предпринять генерал Астериан, нацелившись на центр вражеской армии, грозила обернуться катастрофой.
– Какие планы? – спросил Альдаон поднимаясь на капитанский мостик и становясь рядом с Александром.
– Ждать. – сказал Александр. – Что скажешь об этом? – он обвел рукой поле будущей битвы.
– Меня волнует, что я нигде не вижу флота Тирао. Возможно, они приготовили ловушку.
– Поверь, – сказал Александр, – Что Тирао не понадобиться никаких особых хитростей, чтобы разбить армию нашего доблестного генерала. Если не случиться чуда, союзники обречены. Причем разгром будет ужасным.
– Почему бы тебе не предупредить генерала об опасности? – спросил Альдаон глядя на Александра с тревогой.
Александр улыбнулся. – Судя по всему, генерал невысоко ценит мои советы. Но даже если бы он захотел меня послушать, я мог бы ему сказать лишь одно: убирайся отсюда к чертовой матери! Однако время упущено. Теперь он не может сделать даже этого.
Я думаю, что противник генерала, наш уникальный Гималай, намного превосходит этого потомственного военного и опытом и талантом. Кроме того, не стоит сравнивать закаленную в боях армию Тирао и войска Синего Города, который избегал воевать уже несколько сотен лет. А его южные союзники, хотя и воевали беспрерывно, но методами доставшимися им от их далеких предков.
Армия южан – просто толпа вооруженных людей, каждый из которых, возможно, является неплохим бойцом, но совершенно не умеет действовать в общем строю. Впрочем, об этом я уже как-то говорил.
– А как же пушки?
– Пушки-игрушки. – сказал Александр. – Если их не разорвет от первых же выстрелов, а такие случаи, я слышал, бывали на испытаниях довольно часто, стрелкам понадобиться около получаса, чтобы перезарядить их вновь.
Расположив башни позади своей армии, генерал подвергает опасности своих собственных солдат. Ибо пушкари не настолько точны, чтобы каждый их выстрел достигал цели. Подумай, куда, в таком случае, будут падать ядра? А бурдюки, наполненные газом, с помощью которых они собираются бороться с кораблями?! Когда я гляжу на них, то не знаю плакать мне или смеяться.
– Однако корабли Джихметов кажется вне игры. Возможно, у врага другие сведения об эффективности воздушных мин.
– Вряд ли, – сказал Александр, – Впрочем, нам еще предстоит это увидеть. Не грусти, – сказал Александр, заметив что Альдаон приуныл. – Чудо должно произойти. Во всяком случае, мы попытаемся его совершить. Важно, только, чтобы все капитаны кораблей сохраняли спокойствие и, когда придет время, действовали не раздумывая. Если все случится так, как я задумал, через неделю твои шатры будут стоять посреди Синего Города.
Сражение началось внезапно. Никто не отдавал приказа к наступлению. Еще до того как легкая пехота успела занять место впереди квадратов тяжелой, левое крыло союзников вместе со всеми своими слонами, колесницами и носорогами бросилось в атаку.
Страх перед врагом, выгнавшим их с родной земли, превратился в ненависть. Ярость росла, пока воинам не стало казаться, что отвага и сила их безграничны, и они одним порывом сметут любого противника, осмелившегося встать на их пути. Подбадривая себя криками, грозя неприятелю оружием, стуча мечами по щитам воины пришли в неистовое возбуждение.
Внезапно у одного из солдат не выдержали нервы. Отбросив в сторону щит, размахивая кривым мечом, он бросился вперед из середины толпы, расталкивая по дороге товарищей. Он вырвался из строя и помчался на врага один, крича что-то нечленораздельное. По дороге он два раза падал, но вновь поднимался, продолжая бежать и исступленно вопить.
На несколько секунд в рядах его товарищей воцарилось молчание, крики и грохот железа стихли. Слон испугавшись внезапно наступившей тишины, вдруг встал на задние лапы и затрубил хоботом. Через мгновенье двадцать тысяч воинов завывая и грохоча оружием устремились вперед, словно за ними по пятам гнались все дьяволы преисподней.
Видя, какой оборот приняли события на его левом фланге, генерал Астериан, тем не менее, был не в силах ничего поделать. Впрочем, многие военные историки до сих пор сомневаются в том, что у генерала, вообще, имелся хоть какой-нибудь внятный план сражения. Так, что по их мнению, неожиданная атака союзников, принесла генералу, боявшемуся отдать какой бы то ни было приказ, истинное облегчение.
Когда передовые колесницы южан уже готовы были нанизать себя на копья вражеской фаланги, Астериан досадливо поморщился и взмахнул мечом. Офицеры наблюдавшие за своим генералом, восседающем позади пехоты на белой слегка норовистой кобыле, скомандовали атаку. Тяжелая пехота медленно двинулась вперед.
В это время на левом фланге союзников Тирао, сомкнув щиты, и не двигаясь с места ожидали приближающегося противника, ощетинившись копьями.
Через несколько секунд, после того как генерал Астериан скомандовал общую атаку, волна состоящая из сотен колесниц, обладавших большей скоростью чем даже носороги, врезалась в порядки крайней правой фаланги и разбилась вдребезги. Восьмиметровые копья гоплитов протыкали лошадей и всадников, крушили бронзовую броню деревянных колесниц. Перед строем пехоты выросли завалы из убитых и умирающих лошадей и людей.
Ужаснувшись участи своих товарищей, возницы на отставших колесницах попытались свернуть в сторону, но удалось это немногим. Разгоряченные лошади на большой скорости вставали на дыбы, спотыкались и падали, опрокидывая тяжелые повозки.
Те немногие, кому удалось повернуть в последний момент, не налетев на останки своих менее удачливых предшественников, пронеслись вдоль строя фаланги на скаку осыпая врагов стрелами из небольших луков, которые не причинили тяжеловооруженным гоплитам почти никакого вреда.
Легкая пехота Тирао, перед атакой колесниц отошедшая назад сквозь промежутки между фалангами, вновь показалась на поле боя, и обрушила на уцелевших южан тучи камней и стрел, довершая печальный разгром.
Вслед за колесницами на правый фланг Тирао накатилась новая волна. Толпа, состоящая из пехотинцев, слонов и носорогов, преодолев разделявшее армии расстояние с пятиминутным опозданием достигла порядков противника.
Свирепые животные, защищенные мощной броней, словно катящиеся с горы валуны, врезались в ряды тяжелой пехоты, ломая копья как щепки, топча и расшвыривая в стороны солдат.
Под этим чудовищным напором Тирао подались назад. Прежде ровные шеренги стали изгибаться. Фаланга принялась медленно отступать, стараясь выровнять ряды. Перед ней бушевало неистовое человеческое море объятых исступлением южан. Казалось, еще немного и боевой порядок Тирао не выдержит этого натиска и рассыплется как карточный домик.
Кое-где слонам удалось вклиниться в порядки фаланги довольно глубоко. Вслед за животными в прорывы хлынула пехота. Но опытные гоплиты вновь сомкнули разорванные шеренги, вытесняя прорвавшихся из своих рядов. Проявляя превосходную выучку и невиданную стойкость, крайняя правая фаланга отходила назад организованно, хотя и понеся при этом довольно ощутимые потери. Однако, их противник, с учетом колесниц, потерял в шесть раз больше.
Генерал Астериан, принявший планомерный отход правой фаланги за паническое отступление, отдал новый приказ. Взмахом меча он послал свой единственный конный отряд – три тысячи амазонок в обход левого фланга противника. Их целью было нанести удар в тыл крайней левой фаланге, вызвав смятение в рядах гоплитов, перед тем как их достигнет фронтальная атака тяжелой пехоты. Для амазонок это означало одно – самоубийство.
Возможно, с места где находился генерал Астериан не было заметно конницы, сосредоточенной на флангах вражеской армии, готовой в любой момент неожиданно обойти с тыла его увлёкшуюся наступлением армию. Во всяком случае, лишь неосведомленность генерала Астериана может служить слабым оправданием, затеянной им безумной конной атаки.
Не успели амазонки преодолеть и половину расстояния отделявшего их от противника, как им навстречу, своевременно парируя удар, вылетел отряд Джихметской конницы в шесть тысяч всадников. За время короткого, пятнадцатиминутного боя амазонки были наголову разбиты и пустились в беспорядочное бегство.
К счастью, их никто не преследовал. Через некоторое время, потерявшие треть своего состава, воительницы достигли подножия пологого холма, на тот момент служившего посадочной площадкой для эскадры Альдаона. Там всадницы остановились и спешились, чтобы дать отдых лошадям и прийти в себя после досадного разгрома.
Между тем, центр союзной армии вступил в бой с противником и начал теснить три фаланги Тирао, которые принялись отступать таким образом, что образуемый ими фронт стал похож на дугу натянутого лука.
Лук натягивался, порядок Тирао все больше прогибался под напором тяжелой пехоты. Морщины на помятом лице генерала Астериана разгладились, а тусклые глаза заблестели горделивым блеском. Генерал расправил плечи, выпятил грудь, и в этот самый момент все рухнуло.
Внезапно конница Джихметов пришла в движение. Несколько десятков тысяч всадников ринулись вперед, совершая глубокий охват союзных сил. Когда генерал Астериан, гарцевавший на белом скакуне среди свиты офицеров, неподалеку от бесполезных орудийных башен, осознал происходящее, поделать ничего уже было нельзя.
Две конные лавы, охватив фланги союзников, сошлись за спиной оказавшейся в окружении армии. В тоже время фаланги прекратили отход, оказавшийся уловкой, и перешли в наступление против растерявшейся пехоты союзников.
Сражение завершалось по классическим канонам, описаниями которых были полны военные учебники. Генерал Астериан издал горестный вопль, потом вздохнул, пожал плечами и, развернув белую кобылу, в окружении свиты поскакал на север, в сторону Синего Города, прочь от своей гибнущей армии.
На почти разгромленные остатки южан и еще свежую тяжелую пехоту союзников с губительной силой обрушилась вся мощь вражеской армии. Поражаемое со всех сторон, неопытное воинство Синего Города наконец познало истинную тяжесть настоящей битвы. В какой-то момент отчаяние придало им силы, и на короткое время тяжелой пехоте удалось приостановить наступление фаланг. Тогда тяжелые корабли Джихметов, до этого находившиеся в резерве, поднялись в воздух и стали приближаться к месту событий.
Александр, внимательно наблюдавший за ходом сражения, обернулся к Альдаон:
– Время пришло, – сказал он, – Пусть десять кораблей нападут на Джихметские колымаги. Их задача не допустить, обстрела пехоты союзников из баллист. Если дело дойдет до паники, мы потеряем все то, что могли бы спасти. Пусть поторопятся и уничтожат вражескую эскадру как можно скорее.
Ты с остальными атакуй конницу. Не применяй тяжелых баллист, чтобы не попасть в своих. Думаю, что обстрел из луков даст даст приемлемый результат. Я же попробую вдохновить амазонок на новую атаку. Нам необходимо создать коридор и удерживать его до тех пор, пока армия будет выходить из окружения. Не думаю, что удасться спасти всех, но хотя бы части войск удастся уйти.
Прощай! Встретимся после боя.
Покинув Артапраг, Александр направился к расположившимся неподалеку Амазонкам. А черные корабли поднялись в небо и, разделившись на два отряда, поспешно вылетели к месту сражения.
Прекрасные всадницы с надеждой в глазах провожали эскадру, уходящую в бой. Пробираясь среди девушек и их лошадей, Александр обратился к одной из наездниц, осведомившись, где он может отыскать предводительницу. Ответ девушки его не удивил. Треть амазонок осталась на поле боя, и в числе них, одной из первых, погибла капитанша.
Пока Александр составлял в уме речь, которой собирался воодушевить павших духом всадниц на новые подвиги, кто-то положил руку на его плечо. Обернувшись, он удивленно поднял брови и в след за этим широко улыбнулся. Антуанетта, по прежнему прекрасная в ореоле зрелой красоты, переминалась с ноги на ногу и, закусив губу, неуверенно поглядывая на него исподлобья.
Изящные доспехи, выкованные с учетом всех неотразимых изгибов ее стройного тела, подчеркивали узкую талию, пышную грудь и широкие бедра. Впрочем, подобные комплименты можно было в равной степени отнести и ко всем ее подругам.
– Узнал? – спросила Антуанетта, бросая на Александра быстрый злой взгляд и снова упирая его в землю.
– Сколько лет сколько зим! – улыбнулся Александр, – Я должен был предположить, что ты здесь. Ты не ранена?
– Да нет, – она тоже слабо улыбнулась, пытаясь справиться с непонятным ему раздражением. – Я слышала, что ты вновь появился на горизонте. О твоих подвигах рассказывают легенды.
– Правда? – спросил Александр, не придав ее словам особого значения, – Как настроение девочек?
– Как видишь. Еще немного и завоем.
– Что скажешь насчет небольшой прогулки?
– Что еще за прогулка?! – в голосе ее снова зазвучала злость, – Мы уже сегодня свое отгуляли.
– То была печальная прогулка, а теперь я предлагаю вам веселую, лихую.
– Ты хочешь, чтобы мы снова пошли в какую-нибудь идиотскую атаку?
– Ты угадала. Я слышал, ваша капитанша погибла?
– Олеська-то? Да, мир ее праху. Крутой был бабец.
– Ну и кто тут у вас теперь командует?
– Да никто. Выборы еще не успели провести.
– За тобой пойдут?
– Если дело, как ты говоришь, веселое и за вороной рогатой пойдут.
– Ну, вот и славно. Там, – он показал пальцем на поле боя, наполовину скрытое холмом, – Сейчас погибает целая армия. Если мы ничего не предпримем, им крышка. Я послал туда корабли. Они не допустят обстрела наших сил с воздуха и приведут в смятение вражескую конницу. Вам, возможно, и делать-то ничего не придется. Прокатитесь, покричите для острастки, мечами над головой помахаете, всего и делов-то.
Антуанетта пристально посмотрела на Александра: – Ты сказки-то не рассказывай. Сама вижу, что там твориться. Думаешь, струсили мы? Старый козел послал нас на верную гибель, а сам сбежал. Небось уже к Синему Городу подъезжает.
– Так что, поскачите?
– Поскачем, поскачем… Ты вспоминаешь Итру-то?
Глаза Александра слегка потемнели: – Иногда.
– А я часто. Особенно в последнее время. Может и хорошо, что не довелось ей это все увидеть. Каюк ведь нам приходит, правда?
– Посмотрим. – Сказал Александр. – Если хотите помочь, вам стоит поторопиться.
– Сам-то ты с нами поскачешь? Дать тебе лошадь, что-ли?
– Нет, я своим ходом.
– В дракона превратишься?
– Откуда ты знаешь?
– Слухами земля полниться. Вспомнила я, где видела тебя раньше. Ловко ты тогда над нами пошутил. Треснуть бы тебя по башке мечом за такие шутки… Ладно, – Антуанетта махнула рукой, – Пойду девочек поднимать.
Стоя на пригорке, Александр смотрел вслед всадницам. Над полем боя лучники Альдаона уже обрушили поток стрел на вражескую конницу.
«Кажется, все идет по плану.» – подумал Александр, стаскивая с себя одежду. – «Ну что, дракон,» – он едва заметно усмехнулся, – «Пришло время поработать и тебе.»
Глава 10
Большие планы
Через две недели после поражения в степи все ворота Синего Города были заперты, а количество стражи удвоено. Эта мера была принята по приказу Александра, которому за спасение остатков разбитой армии, была передана власть над всеми военными силами республики. Связь с внешним миром осуществлялась теперь с помощью кораблей Альдаона.
Существовала большая вероятность того, что Тирао попытаются проникнуть в город при помощи хитрости, прикинувшись крестьянами, спасающимися от врага или отрядом союзнических войск, задержавшимся в пути.
Покидая поле боя сквозь коридор, который отважно удерживали амазонки, армия, конечно же, не имела возможности взять с собой убитых и раненых. Их телами завладели Тирао. Это значило, что теперь враги могли скрываться и под внешностью республиканских солдат. Впрочем, абсолютной уверенности в том, что в город уже не проникли Тирао, ни у кого не было.
После удручающего разгрома, город по прежнему обладал значительными военными силами. Около пятидесяти тысяч солдат и офицеров Министерства обороны составляли основу армии. В это число входили и те пятнадцать с половиной тысяч бойцов, которые удалось спасти Александру благодаря комбинированному удару с воздуха и земли.
Десять тысяч пехотинцев вырваться из окружения не успели. Это случилось потому, что в тот момент, когда дезорганизованные отряды стали выходить из окружения, на горизонте, над степью появились вражеские галеры. Вторая армия Тирао спешила на на подмогу первой.
Коридор, просуществовавший не более двадцати минут, не был в состоянии пропустить сквозь себя такое огромное количество войск, и все кто не успели через него выйти – погибли.
К счастью, галеры не стали преследовать бегущих, занявшись уничтожением оставшихся в мешке. Скорее всего, это решение явилось следствием осторожности, с которой враг стал относиться к черным кораблям после сражения над лесом.
