Текст книги "Белая Длань (СИ)"

Автор книги: Valeriys

сообщить о нарушении

Текущая страница: 82 (всего у книги 106 страниц)

Глава 85. Маковый букет

2 г. от В. А.

Утёс Кастерли.

Отдача, невиданная ранее, сотрясала стены грозного замка Золотых Львов. Одна из стен замка, отделявшая защитников от его захватчиков, буквально разлетелась на куски. Находящиеся в коридоре Красные плащи были отправлены в полёт взрывной волной, в то время как каменная пылевая крошка стала заполнять всё видимое пространство. Она ещё не успела осесть, как из пролома стали появляться солдаты в цветах просторского королевства, что прорубали себе путь через стремительно разраставшийся терновник. Лозы буйного плюща так и норовили расползтись по всей поверхности каменной кладки и даже загородить собой проход, но умевшие и знающие, как обращаться с растениями, воины андальской армии не видели перед собой препятствий, создавая достаточно места для прорыва, пока рыцари Запада ещё не успели опомниться.

Шёл конец второго месяца стремительной осады, настигший остатки некогда гордого рода Ланнистеров в положении едва ли близком к своему зениту славы. Нет, то был их закат. Устрашающий и неминуемый, от которого более нельзя было укрыться, нельзя остановить. Воины под знаменем Клетчатого Льва и Белой Длани не знали отдыха или пощады. Ланниспорт уже давно пал и теперь там хозяйничали завоеватели, выгребая из закромов богатой побочной ветви Золотых Львов всё, что только было можно. Детей, женщин и стариков великого рода усадили на корабли всё ещё боеспособного флота, после чего тот был отправлен на остров Светлый, к роду Фарманов. Пожалуй, то было единственное безопасное и защищённое во всё Западе место, захватить которое без мощного флота было попросту невозможно.

Однако не всей предпочли спасение и изгнание, вместо последней отчаянной борьбы. Мгновения позора, которые окончатся, как только Верховный король андалов полностью разобьёт северный альянс, были променяны ими на краткий миг последнего сражения под тенью одной из величайшей крепости Вестероса. Их крепости. Их дома. В любом случае Джейме Ланнистера уже успели окрестить последним верховным лордом Запада. И никому не было дело до того, что тот вроде как уже являлся самым настоящим королём независимых спустя почти три сотни лет безоговорочному служению Железному трону. Впрочем, коронация так и не прошла, так что это были лишь красивые слова, а на деле Королевство Утёса так и не было возрождено.

Пройдя сквозь поросший терновником проход, лорд Эммонд Осгрей оказался на нижних уровнях замка. Почти что его замка. Времени смотреть на отделку интерьера не было. В ушах главнокомандующего западным походом стоял звон мечей и крики сражающихся не на жизнь, а на смерть солдат с обеих сторон конфликта. Сейчас Клетчатому Льву стоило бы отсидеться снаружи и наблюдать за падением последнего оплота власти Ланнистеров со стороны, но хозяин Северной марки Простора желал лично присутствовать в момент своего триумфа. Ему хотелось посмотреть Золотому Льву в глаза. Хотелось увидеть в них отчаянье, перед ним, Клетчатым Львом, что забрал у одряхлевшего вожака прайда его власть, право и статус. Да уж, такое он пропустить не мог. Да и легенды, если он будет отсиживаться в стороне во время финального аккорда, точно не сложат. Так что полководец рассудил, что будет лично принимать участие в разгроме и принятии капитуляции древней крепости.

Сейчас Осгрея сопровождала его домашняя гвардия и лучшие бойцы, состоящие на службе в его войске, что уже успели проявить себя во время штурма крепостных стен и городских боях за Ланниспорт. В окружении столь выдающихся и опасных личностей, находящихся в его прямом подчинение, Эммонду было абсолютно спокойно и легко зайти в логово истерзанного врага. От случайностей никто не был застрахован, и он в том числе, но мужчина верил, что сегодня Семеро полностью на его стороне. После этой победы имя Осгреев вновь расцветёт на страницах истории. Наравне с уже ставшими легендами при жизни и в посмертии Тарли и Редвином, а также знаменитым капитаном королевской гвардии сиром Лином Корбреем, получившим прозвище Королевский Клинок. В конце концов у каждой длани должен иметься свой меч и это место по праву занимал уроженец Долины. И всё же война ещё не окончена и кто знает, кому суждено занять это статусное место. Вполне возможно, что именно Осгрей им будет. Главное не оступиться, не предать возложенное на него доверие и принести королю безоговорочную победу. По крайней мере именно так думал про себя Эммонд, хотя обещанная за старания награда также была неплоха в общем-то.

Пробиваясь с боями сквозь просторные коридоры замка и беря этаж за этажом, Эммонд чувствовал отчаянье и неистовость, с которой бросались Красные Плащи на мечи его воинов. Практически за каждым поворотом их ждало новое сражение. Каждый лестничный пролёт становился испытанием на выдержку боевого духа и мастерство солдат. Однако просторцев было больше, их вело не отчаянье, но ликование от победы и как бы не старались воины Запада, но остановить напор неистовых захватчиков им не удавалось. Отступать было некуда, как и ждать помощи. Чуда не случилось и было лишь вопросом времени, пока замок окончательно не падёт в руки Осгрея. Скоро над длинными шпилями Утёса будет развеваться совсем иной лев, а полководец сможет как следует расположиться в солярии бывших владык окрестных земель. Того же самого Тайвина Ланнистера, расставшегося с жизнью почти два года назад во время осады бывшей столицы.

Впрочем, как и полагал мужчина, последнее сражение не могло даться ему так уж легко. В конце концов у львов имелся собственный боевой цепной пёс, почти что волкодав, если судить исключительно по размерам. Старший из братьев Клиганов всё ещё был жив, и он не заставил себя долго ждать. В проёме, ведущем к богатым галереям замка, застыл мрачной фигурой закованный в угольно-чёрную броню рыцарь с двуручным мечом, хотя благодаря имеющимся силам тот мог размахивать им совсем как обычным. Понятное дело, что не заметить такого исполина было невозможно, но просторские рыцари к этому времени были на кураже и не увидели в очередном противнике большой опасности, словно забыв о том, что Скачущая гора неспроста носит столь забавное, но вместе с тем грозное прозвище. Будь у них время задуматься, и храбрецы вмиг бы поняли, что человек против горы подобен муравью против башмака – слишком в отличных друг от друга мирах и те и другие находились.

Грегор Клиган на поле боя, пожалуй, стоил нескольких десятков человек, если не сотни. Что он в очередной раз и доказал, разбросав кинувшихся на него с оружием наперевес просторцев всего одним размашистым ударом своего меча. Однако из солдат практически срубило на двое, подобно какому-нибудь дереву, явив миру содержимое его живота и предсмертный крик боли. Ещё двое настолько сильно приложились после смачного удара об стены, что не подавали признаков жизни и понять, что же с ними на самом деле можно было только после того, как Гора падёт, но думать об это было явно пока рановато.

Наконец воины сопровождавшие Осгрея поняли с кем, а точнее, с чем столкнулись. Их боевой азарт был полностью сведён на нет появлением живой машины войны, что отделяла их от главной цели. В бой спешить уже никто не торопился, а вот Клиган напротив стал медленно и уверено идти в их сторону. Звук от чеканки его латных сапог от каменного пола как будто бы стал совпадать с тактом встревоженных сердец рыцарей. Атмосфера как никогда стала напряжённой и мрачной, а солдаты вмиг сосредоточились на противнике, встреча с которым могла случиться при любом раскладе лишь раз в жизни. По виску лорда Эммонда скатился холодный пот от картины неминуемой в обычное время смерти. Однако, полководец пусть и опасался, но выглядел намного уверенней, чем его подчинённые, что встали перед своим господином живым щитом.

– День добрый, сир Клиган. Не подскажите нам, где найти сира Джейме? Боюсь, нам необходимо переговорить с ним о насущном. – усмехнулся вполне уверенной в себе усмешкой Клетчатый Лев, дабы вселить в сердца бойцов больше уверенности. Однако, Клиган на вопрос лорда никак не отреагировал и продолжил двигаться вперёд, готовясь к кровавой расправе над врагами. – Без диалога, значит-с. Как вам будет угодно, сир. – с показным разочарованием покачал головой Осгрей, давая отмашку своим солдатам.

Быть может, те и не хотели становиться инициаторами противостояниями с этим существом по ошибке названным человеком, но пойти против приказа господина не могли. Да и полководец был что-то слишком уж уверен в их силах, раз уж даже не удосужился отступить, а вместо этого продолжал гордо стоять и ожидать развязки их противостояния со Скачущей Горой. В любом случае выбора у них не было, и воины ринулись исполнять приказ, даже зная, что тот был скорее всего последним в их жизни.

Атаковать рыцаря один на один было бы безумием, а потому воины постарались выдержать дистанцию, после чего атаковали с нескольких направлений, надеясь, что хотя бы это доставит противнику проблем. Однако, для Клигана все их атаки были, как с гуся вода. На удивление верный пёс Ланнистеров оказался намного быстрее, особенно при своих-то габаритах. Один из ударов он принял на свою броню, когда ещё от нескольких просто отмахнулся. Достигнувший же нагрудной пластины клинок просто соскользнул и вот воин совершивший его уже летит на пол, роняя зубы от удара латной перчаткой. Но на этом просторцы не остановились и продолжали свои попытки свалить живую гору мышц. Не все они уходили в молоко, некоторые всё же достигали цели и пускали Грегору немного крови, но тому будто бы и не было до столь лёгких ран никакого дела. Рыцарь продолжал нести смерть своей незыблемой поступью и казалось, что не будет этому ни конца, ни края, таким образом, обрекая захватчиков на поражение у порога долгожданной цели.

И всё же главной целью для себя Эммонд посчитал отвлечение внимания этой тупой образины. Несомненно, старший из Клиганов был превосходен в любом бою, как неустрашимый воин, но вот следить за теми, кто не вступал с ним в прямое столкновение рыцарь забывал. Это как раз и было нужно Клетчатому Льву, чтобы разобраться с вставшей на его пути угрозой. Прикоснувшись к своей поясной сумке, Осгрей извлёк из неё небольшой пузырёк, компактную бутыль из дорого мирийского стекла. Дождавшись, пока полностью закованный в броню Грегор отвлечётся на убийство ещё одного незадачливого воина, мужчина, недолго думая, швырнул бутыль противнику прямо в голову.

Расчёт был верен и Клиган не сумел отреагировать на прилетевший в его прикрытую шлемом голову снаряд. Благодаря своей броне Гора вообще не опасался атак издалека. Такую защиту стрелой вряд ли пробьёшь, а что поувесистей не оставит даже вмятины. Это была его главная и последняя в жизни ошибка. В чём Осгрей не сомневался ни на миг. И в подтверждение мыслей полководца чудовище в шкуре человека натурально завопило, впервые с момента их встречи, позволив себе издать звук, но зато какой. От произошедшего бой прекратился сам собой, и солдаты поспешили убраться с пути потерявшего самообладания воина, что будто бы и не видя ничего перед собой продолжал размахивать мечом во все стороны.

Так что же всё-таки случилось и что это было? Ответ был прост – всё тот же буйнорост. В конце концов ничто не мешало отлить алхимическую субстанцию во что-то поменьше для более компактного и точечного использования. Так, собственно, Осгрей и поступил, прекрасно осознавая с чем ему придётся столкнуть в стенах Утёса Кастерли. Свои навыки ведения боя, как и наличие в их рядах именитых рыцарей, Эммонд оценивал критически. Им предстояло столкнуться в бою с натуральными чудовищами в человеческом обличье, и пускай любого можно было завалить числом, но ставить на кон свой личный успех мужчина не собирался. Быть может, этот поступок большинство рыцарей вряд ли оценят, но при этом согласятся, что победить Гору иным образом было практически невозможно.

В общем, как только склянка ударилась о латный шлем, так тут же она и разбилась. Расплескавшиеся субстанция бурным потоком хлынула через прорези для глаз, а также в сочленения доспехов, которые касались в первую очередь шеи. Проще говоря, та просто стекла вниз. Хватило буквально пары секунд, чтобы Клиган почувствовал на себе боль и ужас от того, как семена древесных побегов начинают расти прямо внутри его доспехов, а вполне возможно, что и внутри его самого. В конце концов пропитанные скользкой жидкостью мелкие семена вполне могли попасть в глаза, нос и даже рот, если, конечно, Гора потрудился закрыть его от греха подальше. Но так или иначе хватит даже одного, что попадёт куда угодно кроме кожи, чтобы гарантировать одну из самых страшных смертей, что только можно было себе представить.

Осгрей ожидал, что зрелище будет неприятным, но даже ему было нелегко на это смотреть, пусть в глубине души он и считал такую смерть мерзавца Грегора вполне заслуженной. Тело рыцаря начало неестественно дергаться уже в процессе слепого размахивания. Не в силах больше терпеть и больше не думая ни о чём другом, Клиган отбросил своё оружие и попытался снять свой шлем, сквозь который уже стали видны окровавленные побеги. С трудом, но это всё же у него вышло, однако лучше бы оставил всё как есть. Растения не зря имели магическую природу и отлично умели оцениваться обстановку. Прикрытые плотным слоем стали в практически безвоздушном пространстве они произрастали намного медленней, чем в более открытой обстановке. Сняв свой шлем, Гора лишь ускорил неминуемое.

Покрытое щетиной лицо мужчины выбралось наружу, давая возможность всем просторским воинам увидеть, что же стало с непоколебимым и устрашающим ранее рыцарем. Практически вся голова воина была покрыта наростами и отростками, что стали стремительно разрастаться кто-куда. Своими могучими лапищами Клиган пытался сорвать их и это у него даже получилось это сделать, правда судьба его уже была предрешена. Как и ожидал Осгрей часть отростков попала Грегору внутрь, о чём говорили тонкие жгутики, извивающиеся прямо у Горы под кожей. Мало того, несколько из них уже пробивались наружу сквозь поры, а некоторые и вовсе находили выход из своего положения с помощью глаза и ушей. Будь Эммонд более поэтичен и циничен, то сравнил бы Клигана с хорошей такой клумбой, что питала собой целый букет разнообразных цветов и услаждала взор гротескной картиной.

Крик цепного пса, как и его потуги длились на взгляд Осгрея почти вечность, но всему рано или поздно приходит конец. Всё лицо поверженного врага было покрыто кровью, стон боли утих, но не потому, что тот испустил дух, а потому что из его горла уже торчали несколько нераскрывшихся цветочных бутонов. Клиган уже давно упал на колени, не в силах сопротивляться боли стоя на своих двоих. Его тело продолжало неестественно дёргаться и выгибаться, но уже под воздействием целой живой экосистемы, а не собственных мышц, что буквально превратило Гору во всё ещё живую марионетку. Из-под доспехов также проглядывались всё новые и новые отростки, что, наконец достигнув свободы, начали медленно, но верно распускаться, питаемые живительными соками человеческого тела.

Финальным аккордом этой дикой и отчасти мерзкой сцены стала запрокинутая вверх голова рыцаря, чей взгляд превратился в одно сплошное кровавое месиво из-за разорванных в ходе этой причудливой экзекуции капилляров. Наконец и бутоны цветов, произраставшие изо всех мест на теле Клигана зацвели, в том числе и те, что располагались у Горы прямо во рту. Под светом полуденного солнца, пробивающегося сквозь прорези замковых окон, некогда грозный и наводящий на свой врагов ужас глава дома Клиганов превратился в самый натуральный маковый букет. Тот, который ни в коем случае не следует дарить никому, особенно своей возлюбленной. Конечно, только если она не пришибленная на голову и не будет в восторге от подобных вещей.

– Чтоб меня, если я ещё хоть разу подойду к инженерам во время осады. – осенил себя знаменем семибожья один из тех воинов, что составлял домашнюю гвардию Осгрея. Ещё несколько молодых рыцарей и вовсе опорожнили свои желудки.

– Кажется в этот раз маковое молоко не пошло тебе впрок, Клиган. – сохраняя намного больше хладнокровия, чем все остальные, подошёл к застывшему на коленях хладным трупом недругу Осгрей. И пускай внешне его вполне удовлетворил полученный результат, но внутри его буквально сворачивало от этой картины. Особенно не по себе ему стало, когда на его приближение отреагировали всё ещё живые отростки и медленно потянулись к полководцу своими окровавленными лозами.

– Псу не выжить в лесу, как ни старайся. Льва это тоже касается. И, к несчастью, вы сделали именно это, сир. Пошли против леса, что разрастается всё дальше с каждым годом. И пошли не только против него, но и против его хозяина. А он совсем не жалует бешенных псов, коим ты и являлся. – подавив в себе желание отпрянуть от тянущихся ростков, произнёс прощальные слова над телом врага полководец.

– Идём, нас ждёт тот, кто по какой-то глупости смеет всё ещё называть себя хозяином этого замка. – отвернулся лорд Эммонд, взмахивая плащом и направляясь далее сквозь богатые галереи замка. А за его спиной так и остался стоять на коленях труп одного из самых одиозных рыцарей Запада.

Глава 86. Львиная песнь

В замке львов не стихали звуки битвы. Вековые стены дрожали, а полы, ранее отдраенные до блеска сотнями слуг, теперь обагрялись кровью последних защитников. Ничто не могло остановить падение благородной тысячелетней династии владык Запада. Всё было предрешено. Раз за разом, сотня за сотней, в коридоры пребывали просторские солдаты. Из пробоин стен, из оконных проёмов. Казалось им нет конца. И так оно и было.

Группа под командованием Осгрея уже напала на необходимый след. Присутствие и гибель Клигана стали показателем преддверия их окончательной победы. Всего пара лестничных пролётов отделяла Клетчатого Льва от долгожданного триумфа, а потому встреча с целой сотней Красных плащей, застывших перед входом в одну из картинных галерей замка, стала для полководца словно манна небесная. Это был последний рубеж обороны, отчаянная попытка защитить того, кто находился внутри. А этим не мог быть никто иной кроме Джейме Ланнистера. Последнего Золотого Льва Утёса Кастерли. Последнее наследие, что оставил после себя Тайвин Ланнистер. Королевский гвардеец и вроде как отец последнего короля на Железном троне. Определённо, если не достойный противник, то как минимум заслуживший себе отдельной абзаца на страницах истории.

Кровь лорда Холодного рва почти что вскипела. Несомненно, его ещё с молодости задевали истории о величии и падении рода хозяев Северной марки. Его рода. Доблестно служившие Гарденерам, не раз спасавшие Простор от натиска королей Утёса и железнорожденных, с приходом власти драконов и Тиреллов их низвели до состояния мелких вассалов, и даже родовой замок в какой-то момент достался Вебберам. Это было несправедливо. Это злило, но поделать ничего с этим Эммонд уже не мог. Он жил по течению, пытаясь сохранить таким чудом возращённые родовые владения. И то же самое он собирался завещать детям. Пока не объявился король.

Да, король. Верховный король андалов, потомственный владыка Простора. Какие вообще могут быть сомнения для Осгрея в его подлинности после всего что случилось за эти годы. Клетчатые Львы вернули себе былое величие и даже более. Рованы. Вечные соперники, затем посредственные сюзерены. Теперь они наконец-то были заткнуты за пояс. Забвение теперь казалось таким далёким, что в Эммонде проснулись старые привычки Клетчатых Львов. Желание величия. Желание стоять подле достойного господина и снискать славу. Пожалуй, всего одна ступень отделяла его от возвышения до состояния достойного великих предков. И это ступень сейчас лежала прямо перед ним.

Сколько бы не пыжились остатки Ланнистеров. Сколько бы не выставляли стену щитов, практически перекрывая собой проход. Сколько бы не пало его людей, сражённых арбалетными болтами из задних рядов. Осгрея теперь ничто не могло остановить. На место каждого сражённого просторца тут же вставало ещё двое. Для прицельной атаки из арбалетов требовалось как минимум открыть средь защитников брешь, а это задача не простая. С каждым шагом, с каждым падающим замертво телом. Слава рода Золотых Львов угасала. Стремительно и неумолимо.

Наконец спустя множество десятков загубленных жизней последняя линия обороны пала. Эммонд триумфально прошёлся по хладным телам, лужам крови и ныне бесхозным орудиям. Лязг стали о сталь стих, как и звук рассекаемого в стремительной смертельной атаке воздуха. Кивнув представителям своей домашней гвардии, Осгрей приготовился ко встрече со своим главным противником. Воины, изрядно поистрёпанные после прошедшего сражения, немедленно открыли ворота, ведущие в галерею, буквально сорвав её с петель. Звук сей был столь мощным, что не мог не привлечь внимание единственного человека в открывшимся перед глазами захватчиков помещении.

Вот и он. Прямо перед ним. Последний Золотой Лев Запада. Джейме Ланнистер. Или же… всё же его тень? Мужчина, который предстал перед группой вооружённых просторцев совсем не был похож на того Джейме Ланнистера, к которому привыкли все без исключения аристократы и придворные. По крайней мере, когда им вообще доводилось наблюдать за первенцем ныне покойного Старого Льва. Заросший щетиной, со спутанными волосами и потухшим взглядом, что был устремлён куда угодно, но точно не на них. Вместо одеяния в своих родовых цветах, к которым Осгрей уже успел привыкнуть на поле боя, тот был облачён в гвардейскую позолоченную броню Белых Плащей. Ту самую, что уже успела стать пережитком истории.

Самопровозглашённый король Утёса совсем не выглядел таковым. Впрочем, насколько слышал сам Осгрей у того попросту не было выбора, кроме как принять данный титул, иначе всё родовое наследство могло бы уйти семьям со стороны. Тем же Стаффорду или его сыну Давену Ланнистерам, что нынче кормили собой червей. Последний и вовсе погиб во время штурма Ланниспорта, во время обороны последних нетронутых просторцами участков города. Бесславный конец для того, кто вполне неплохо обеспечивал Ланнистерам если не победу в войне, то хотя бы не допускал поражения. Однако, на кону стоял весь Запад и Эммонду было всё равно на смерть одного из врагов, пускай он и уважал его, как почти равного себе противника.

Теперь же последним препятствием на пути к окончательной победе выступал именно этот человек. Человек, который даже не удосужился обернуться на появление врагов в стенах просторного зала, украшенного картинами всех без исключений когда-либо правивших на Западе королей и верховных лордов. Всё внимание Ланнистера было обращено на одно из многочисленных полотен. Взгляд Эммонда был остёр и присмотревшись он не без труда для себя узнал молодого Тайвина Ланнистера с ещё живой супругой Джоанной, что явно была запечатлена на картине в положении. Рядом с ними по правую от каждого родителя руку стояли двое детишек. Не стоило и гадать, кем они являлись. Очень непривычная сцена для львиного семейства. Пожалуй, даже образ Старого Льва был настолько отличен, что, если бы не удачные мазки кистью художника, лорд Холодного Рва ни за что бы не узнал в нём грозного десницу, скорее просто гордого лорда и главу рода, но уж точно не того человека, кем стал Тайвин Ланнистер в последствии.

– Джейме Ланнистер, – после небольшой задержки обратился к мужчине Осгрей. К его удивлению, за исключением безразличного Ланнистера в галерее более никого не было. Ни гвардейцев дома, ни охраны. Похоже, что последний лев возжелал провести последние мгновения на свободе в полном одиночестве, выставив последних верных ему людей на охрану зала. Это было весьма кстати, т.к. означало завершение западной кампании здесь и сейчас. – Именем Верховного короля андалов и властью Дубового трона, я, Эммонд Осгрей беру вас под стражу. – объявил о своём намерении лорд во всеуслышание, надеясь таким образом дать понять Золотому льву о том, что его борьба окончена.

Однако даже зычный рык Осгрея, так и не привёл Ланнистера в чувство. Тот так и продолжил сидеть на украшенной резными изображениями львов лавке, не проявляя к ним ни малейшего интереса. По всей видимости наследный владыка Запада совсем расклеился, либо же проявлял к ним искреннее безразличие. В любом случае дожидаться должной реакции на его слова Эммонд не собирался. Кивнув и махнув рукой, полководец приказал своим людям действовать. Те медлить не стали и осторожно направились в сторону последнего льва, на поясе которого всё ещё висел клинок. Пусть мужчина сейчас не выглядел хоть сколь-либо опасным, но его репутация грозного фехтовальщика всё ещё опережала любые другие мнения. Проявлять неосторожность в данных условиях уж точно не стоило.

– Забавно. – наконец-то подал голос Джейме, заставляя просторцев находящихся от него всего в полутораметрах остановиться, как вкопанных. – Забавно, что из всех нас именно мне довелось остаться последним. – как оказалось обращался он вовсе не к своим врагам, а к тем, кого уже не было на этом свете. Это лишь в очередной раз доказывало то, что последний лев явно был не совсем в себе. Впрочем, по мнению Осгрея, так было даже лучше. Правда главнокомандующему пришлось быстро простится с этими мыслями, когда Ланнистер поднялся в полный рост и обернулся прямо к нему.

Взгляд, который узрели перед собой просторцы не был чем-то из ряда вон выходящим. Они ожидали увидеть отчаянье, опустошение и безразличие, отразившиеся на лице Ланнистера, но что же тогда заставило их опасливо отступить на несколько шагов назад, причём всех до единого? Может быть не человеческая, а скорее звериная атмосфера, опустившаяся на помещение вслед за этим? Или быть может ощущение обманчиво медленных и расслабленных движений прославленного воина, что ощущались как никогда гнетущими и опасными, совсем не под стать всей этой ситуации? Как знать, но факт на лицо – воины поколебались, чего не случилось даже при встрече с Горой, а это о многом говорило.

– Пришёл сюда, чтобы взять меня под стражу, да, Осгрей? – совсем немного опустил голову вниз Джейме, из-за чего его отросшая чёлка полностью скрыла его глаза. – Или же ты всё же здесь за моей головой, не так ли? Да, всё так. – сам ответил на свой вопрос мужчина, не давая возможности Эммонду ответить, пусть делать этого лорд и не собирался. – Хочешь увидеть, как моя голова покатится вниз по плахе. Совсем как голова моего брата. – вновь отвернулся от них Ланнистер, обращая внимание на картину. Это дало возможность просторцам прийти в себя, после небольшой заминкой, вызванной столь диким психологическим давлением, навалившимся на них под воздействием мрачной харизмы некогда блистательного рыцаря.

– Ваши преступления перед королём не так весомы, как у вашего брата. Если вы согласитесь одеть чёрное, то сможете провести всю оставшуюся жизнь в искуплении собственных ошибок, пускай и в изгнании. – постарался сгладить возникшие острые углы Осгрей, даже не ожидав этого от самого себя. – Так что прошу вас, сир Джейме. Не усложняйте ситуацию. – не то предупредил, не то дал совет последнему Золотому Льву Осгрей. Он впервые сталкивался с ситуацией, когда, обладая полным преимуществом перед противником, он совсем не хотел идти на конфликт. Это было очень. Хотя нет. Чертовски странно.

– Только потеряв всё, что имел, я наконец-то смог осознать, какой была бессмысленна моя жизнь. – продолжал пребывать в собственных мыслях Ланнистер, начисто игнорируя слова Осгрея. – После меня ничего не осталось. Ни семьи, ни великих свершений. Даже наследие отца и все его деяния кажутся теперь всего лишь блажью. – усмехнулся горькой улыбкой Ланнистер, и пускай со спины увидеть это было невозможно, но почему-то Эммонд был уверен, что всё так и есть. – Когда ко мне прибыл гонец с новостями о брате у меня появилась надежда. Надежда, что всё вернётся на круги своя, хотя бы даже самую малость. Но в итоге эта надежда была растоптана вернувшимся в Утёс обезглавленным телом. Здесь нет иронии, лишь фарс. Фарс, который я сам себе придумал и создал. Игра в рыцаря, гвардейца. А ведь всё, что мне нужно было сделать, так это отказать. Всего один отказ. Хоть раз в жизни. И кто знает? Быть может, всё сложилось бы по-другому. – пустился в пространные рассуждения мужчина, низко склоняя голову перед портретом собственной семьи. На картинную залу опустилась звенящая тишина, разбавляемая лишь редким дыханием просторцев.

– Довольно, Ланнистер. Ни от кого из присутствующих ты сочувствия не дождёшься. Сдайся сам и прикажи своим оставшимся в замке людям сложить оружие. Если ты, конечно, действительно желаешь хоть что-то исправить, пока для них не стало слишком поздно. – нашёл в себе силы разрушить столь гнетущий момент скорби Осгрей. Ему хотелось как можно скорее покончить со всеми делами, в конце концов его ждала награда куда как большая, чем вообще можно было представить.

– Сочувствия? Ох, нет. Ты неправильно понял меня, Осгрей. Я не жду от вас сочувствия. – внезапно изменилась интонация Ланнистера. Теперь в ней звучал холодный металл, но никак не скорбь или что-то подобное. – Просто на мой взгляд кто-то должен был сказать прощальную речь на моих похоронах. Я не планирую уйти отсюда живым, Осгрей, но и вам сделать того же не позволю. Всё же я так и не научился ничему другому, кроме как махать мечом. – резким движением руки и абсолютно беззвучно извлёк из ножен смертоносный клинок последний Золотой Лев, вызывая среди его подчинённых напряжение и полную боевую готовность.

– Как тебе будет угодно, Ланнистер. – практически выплюнул эти слова Эммонд, не давая врагу и возможности пошатнуть его решимость. Сам лорд, однако же и сам поспешил ухватиться за рукоять собственного меча, чувствуя для этого необходимость.

Больше слов для присутствующих не понадобилось. Слитным движением несколько просторских бойцов бросились прямо на врага, надеясь таким образом завладеть инициативой и закончить бой одним махом. Не было слышно даже удара стали о сталь, как первому же приблизившемуся воину буквально оторвало руку, а затем и вовсе неуловимым росчерком клинка рассекло горло. Затем второй, третий, четвёртый. По спине Эммонда скатился холодный пот. Без всякого столкновения мечей, без всякой борьбы и противостояния. Ланнистер просто взял и лишил жизни целую группу людей, не моргнув и глазом. Ни одного лишнего движения. Шаг в сторону, замах меча и труп. И так раз за разом.