Текст книги "Белая Длань (СИ)"

Автор книги: Valeriys

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 106 страниц)

– Всё так. – потянулся просторский принц всем телом, т.к. то успело отечь после длительного пребывания на неровной поверхности камня. – Благодаря надёжному убежищу в пределах досягаемости Простора, мы сможем не только поддерживать связь с имеющимися верными союзниками, но и заручиться поддержкой новых. – отметил Гарденер с лёгкой руки места владений Кидвеллов и Олдфлауэрсов на территории Простора. – И когда придёт время, мы возьмём то, что принадлежит мне по праву – Хайгарден, ведь всем остальным королевствам до этого не будет никакого дела.

– То есть? – уже сам не до конца понял Марвин, внимательно следя за незримыми пометками, что делал на карте Эдмунд.

– Пришло время озвучить мой самый известный козырь, господа. – расплылся в превосходящей улыбке просторский принц. – Ты был прав, когда говорил, что некоторые детали вполне могут принести нам пользу, Марвин, если не сказать преимущество. – отметил он слова старого архимейстера, чьи глаза сверкнули, словно приготовившись к тому, что придётся охотиться на добычу в темноте. – Самые главные факты, которое мне известны о ближайшем будущем, так это те, которые буквально переворачивают наше представление о делах в королевстве.

– А можно без прелюдий, словно ваше величество собирается трахнуть нас за углом? – саркастично спросил Марвин, заметив, что Эдмунд нет-нет, да немного упивается фактом того, что ему известно куда больше, нежели присутствующим.

– Хорошо, не буду томить. – легко согласился Гарденер, что и так уже успел добиться нужного эффекта нетерпения со стороны склочного колдуна и рыцаря Долины. – Мне известен факт того, когда умрет Роберт Баратеон. – и когда уже было ожидающий какого-то важного откровения свет в глазах спутников погас, Гарденер тут же продолжил. – А также то, что ни один из его детей от Серсеи Ланнистер не является его законным ребенком. – выпустил Гарденер главную шокирующую новость, заставив Марвин и Лина в неверии раскрыть глаза. Удивительно, что даже архимейстер не смог сдержать эмоции.

– То есть как это? От кого тогда? – в шоке спросил выходец из Дома Сердец с молчаливой поддержкой Марвина, что и сам уже начал догадываться, когда его глаза быстро забегали, а сам он зашептал.

– Вот же ж, пекло… – будто бы прозрев, прошептал архимейстер, даже сам сперва не поверив в собственную догадку. – Ответ же лежит прямо на поверхности.

– От Джейме Ланнестера, разумеется, её единокровного брата-близнеца. Именно раскрытие данного факта и смерть Баратеона всколыхнёт все Семь Королевств до состояния ещё одной гражданской войны – нашего шанса на успех. – расставил все точки и соединил узлы своих дальнейших планов Эдмунд, весьма довольный произведённым за время разговора эффектом.

– Не может быть. С родным братом? Вот же шлюха! Кровосмешение является одним из самых страшных грехов в вере Семерых. Да, как она вообще посмела?! – потеряно зашептал, а после сорвался на возмущенный крик, Корбрей.

– Таргириенам же это было позволительно? – задал наводящий вопрос Эдмунд, прекрасно понимая логику королевы. – Раз прошлой правящей династии это было можно, то почему нельзя нынешней, да и всем остальным, тем более что происходит она из благородного дома, который, как считают многие представители Ланнистеров, куда достойнее Баратеонов или же Таргариенов. – спокойно объяснил мотивы дочери Тайвина Ланнистера, а затем добавил. – И куда уж тут без любви.

– Невозможно. – гневно раздувая ноздри произнёс рыцарь Долины, покрепче сжимая рукоять Леди Отчаянье. – Омерзительно. Кровосмешение, нарушение брачных клятв, да ещё и подобное высокомерие. Неудивительно, что Семеро отвернулись от нас. За такие грехи в каждом поколении удивительно, как Долгая Ночь не произошла ещё раньше. – сплюнул, находящийся на взводе, Корбрей, чьи понятия о чести и достоинства буквально бились в истерике и скулили побитой псиной.

– Дела. – вот и всё, что смог произнести Марвин после долгого молчания. – Я, конечно, многое успел поведать за годы жизни и странствий, но такого набора новостей одна краше другой я ещё не был готов. Это точное информация? Вы ничего не напутали, вашество? – сократил Маг обращение к последнему Гарденеру, видимо ещё не до конца привыкший к вывалившейся на него информации.

– С самой высокой вероятностью. Все дети от Серсеи, а будет их всего трое, два из которых уже родились, а третий уже на подходе, будут иметь золотистые волосы и изумрудные глаза – характерные черты дома Ланнистеров, что с наследием Баратеонов уже вызывает подозрения. А вот все бастарды, как на подбор, черноволосы и голубоглазы. Думаю, не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять и сопоставить факты, особенно для тебя, Марвин. Уж ты то точно должен разбираться в подобных вопросах. – охотно ответил Гарденер на вопрос архимейстера, от чего тот в гневе самобичевания припечатал себе ладонью в лицо.

– Чтоб, меня. От того мне ещё более стыдно, что я, как читавший трактат Маллеона о происхождении и истории Великих домов Вестероса, не углядел столь очевидную вещь. – раздосадовано цокнул архимейстер, при этом ещё и сплюнул недавнюю порцию кислолиста для верности.

– Не стоит так убиваться, в конце концов ты не находишься при королевском дворе круглосуточно. – расслабленно улыбнулся Гарденер, силясь успокоить присутствующих. – Знание о внешности королевских детей вряд ли когда-либо было вам интересно, чтобы сопоставить факты.

– Однако, кто-то из будущего всё же сопоставил это, раз правда всплыла наружу. – как всегда проницательно, отреагировал Марвин на слова наследника Дубового трона. От смачного удара собственной ладонью лицо старого колдуна покраснело.

– Верно. Кто-то узнал об этом, а там все хоть какие-то союзники дома Баратеонов восстали против власти плодов кровосмешения Ланнистеров. Сейчас же этой информацией владеем только мы и, упаси вас Семеро, кому-либо рассказать об этом без моего на то решения. Ясно? – уже не столь благодушно отреагировал Эдмунд, грозно вглядываясь в глаза спутников. Получив утвердительный кивок с их стороны, Гарденер продолжил. – Что же, полагаю это на данный момент всё, что можно решить и обсудить. Наши дорогие парнокопытные товарищи уже давно заждались нас в Божьем городке, и я не хотел бы заставлять Камрита ждать, тем более что этот конь дар от Воина и мало ли что ему может взбрести в голову. Озеро, например, переплыть. У вас есть ещё вопросы, господа?

– Пока что, нет. – отрицательно покачал головой Маг. – Думаю, нам всем нужно время, чтобы переварить услышанное.

– Согласен. – подтвердил Корбрей.

– Хорошо. – уверенно встал Эдмунд с камня, поворачиваясь лицом в сторону солнца. – У кого-то есть предложения получше в ответ на мой план с Королевским лесом? – молчание было ответом просторскому принцу. – Что ж, хорошо. Тогда немедленно отправляемся. Я бы хотел сделать всё символично и добраться до леса к новому 291 г. от Завоевания Эйгона, чтоб он горел в пекле. Десятилетний юбилей с момента уничтожения братства разбойников, которые подарили нам столь превосходную идею о собственном убежище, вот-вот настанет. И было бы неплохо начать новую главу моей жизни в безопасности и уверенности в завтрашнем дне, чем в страхе о возможной казни. – после чего направился к лодке, пока остальные его компаньоны собирали немногочисленные, оставшиеся на берегу, вещи.

Глава 22. Дела Серой и Белой ряс.

291 г. от З.Э.

Семь Королевств.

Через несколько недель после Совета Семи.

Прошло около трёх месяцев с того момента, как Семеро вернули Эдмунда Гарденера в мир живых, что повлекло за собой множество последствий для Семи Королевств. Быть может, не столь важных и значимых, но, несомненно, влияющих на политическую жизнь Вестероса в долгосрочной перспективе. Королевская семья Баратеонов пребывала в раздражении от появления претендента столь явно бросившего вызов их недолгому правлению и всё это на фоне недавнего восстания на Железных островах и недовольства затаившегося Дорна, Простор и семья Тиреллов в частности пребывали в смятении в связи с появлением человека претендующего на главенство в регионе на правах единственного живого прямого потомка основателей вечноцветущих равнин и лугов, сам же избранник Семерых находился в бегах за пределами влияния королевского двора или его союзников.

Роберт Баратеон покинул древнюю твердыню Хайгардена уже спустя два месяца после бесплодного ожидания новостей о поимке последнего Гарденера, но безрезультатно. Также не удалось дождаться и эксперта в магических искусствах в лице архимейстера Марвина, который пропал из поля зрения Цитадели и от которого довольно длительный срок не было вестей. Маг так и не явился на королевский зов, что вызывало недоумение и раздражения Демона Трезубца, что и так пребывал в состоянии перманентной ярости после новостей о гибели его людей и предательства известного рыцаря Лина Корбрея.

Так что, недолго думая, королевский кортеж вместе с гвардией и ближайшими соратниками из Штормовых земель выдвинулся маршем обратно на столицу, оставляя грандлорду Мейсу Териллу самому решать возникшие проблемы в лице таинственного просторского принца, скрывшегося в неизвестном направлении. Естественно, после всем известных событий к семье Тиреллов со стороны короля более не было и намека на какие-либо теплые чувства вообще, чего так старательно пытался добиться Хранитель Юга, изрядно потратившись на организацию турнира и королевский пир. По сути, случившееся стало невольной политической ошибкой, которая изрядно подпортила отношения нынешних владык Простора, как с верховной королевской властью, так и с собственными вассалами, которые увидели ярко выраженную слабость нынешней династии и её потерю легитимности на правление, что также было значительной проблемой.

Конечно, никто не мог себе позволить в сложившихся условиях говорить о потери Тиреллами права на власть, всё же несмотря на непростые отношения Тиреллов с Железным Троном, они всё ещё оставались в глазах многих семей Семи Королевств главными претендентами и наместниками Юга, что играло значительную роль. Так или иначе, но различные разговоры за стенами замков и владений просторских лордов ходили то тут, то там, так что было лишь вопросом времени, когда информация о случившемся просочиться наружу.

Так оно и случилось, сначала о произошедшем узнала церковь и Цитадель, всё-таки скрыть заключение действующего септона Лионеля в стенах темницы Хайгардена, как и возросший интерес короля и знати к магическим вопросам и семье бывших владык Простора, было невозможно. Затем данная информация уже пошла по рукам заинтересованных людей столицы и верховных лордов, было лишь вопросом времени пока эти новости не дойдут до остальных представителей благородных семей из других королевств Вестероса. Также простой люд и общественность всколыхнуло объявление о розыске никому до этого неизвестного Эдмунда Флауэрса с наградой равному первому призовому месту турнира средней руки, что было событием редким и весьма интересным. Стоило ли говорить, что могло случиться в умах крестьян, не если, а когда подлинная информация о истинной личности данного преступника дойдет от верхов до самых низов.

А пока люди пребывали в недоумении и нетерпении, делясь с друг другом новостями и теориями о личности человека в розыске, что всего за несколько недель стал целью номер один для любого индивида ищущего лёгкой наживы, более осведомленные лорды и леди строили планы, пытаясь разобраться в подоплёке известных событий и убедиться в подлинности происхождения последнего Гарденера, как и найти его местонахождение. Однако, единственные люди, которые могли что-то об этом знать, уже выбрали свою сторону, которая предоставляла им, как возможности, так и риски, но риски оправданные, а потому всю известную им информацию они держали на замке, ожидая призыва к действию своего ставленника и сюзерена.

Столица также переживала период беспокойный, ведь резкая активность верховного септона и других приверженцев веры, вызванные божественными откровениями, так или иначе, но была видна невооруженным глазом. Крики о покаянии и божественном посланнике слышались от Блошиного конца и до Красного замка, что стало поводом для вмешательства уже самого десницы короля – Джона Аррена. Всё же несмотря на своё положение, тот был грандлордом Долины, одного из самых верных вере Семерых региона, не считая Простора, а также весьма набожным человеком.

Эти обстоятельства в значительной степени повлияли на его решения в урегулировании конфликта, невольно возникшего с церковью Семерых. Игнорируя большинство пожеланий вернувшегося из своего отъезда короля Роберта Баратеона всем септонам заткнуться, ведь в отличии от большинства своих советников он видел в их высказываниях связь с появлением Эдмунда Гарденера, лорда Аррен старался прийти к компромиссу с служителями веры. Это было весьма непросто особенно вследствие резко возросшей фанатичности верховного септона, наконец покинувшего своё уединение некоторое время назад.

Верховный септон, в простонародье известный, как толстый, был назначен на эту должность после воцарение Роберта и всегда отличался лояльностью к новым хозяевам Железного Трона. Однако, теперь дела приняли совсем иной оборот. Никогда не упускавший возможности использовать богатства церкви в собственных нуждах, полностью подобострастный и совершенно не набожный, как знали его выходцы из аристократических семей, он резко поменял свои повадки и точку зрения, что стало шоком для всей столицы и несомненным фактом его благословения Семерыми для простого народа.

Толстый септон мгновенно приобрел в глазах черни статус пророка и благодетеля, когда стал раздавать всё своё накопленное богатство бедным, вести аскетичный образ жизни и лично проводить каждодневные проповеди у септы Бейлора, что несомненно было самой главной новостью, которая обсуждала Королевская гавань на долгий срок. Его речи о покаянии, божественной милости и суде, который ждёт клятвопреступников и кровосмесителей, вызывали неоднозначную реакцию о многих заинтересованных и не очень людей. Для крестьян и бедняков было в принципе всё равно, что тот говорил им, ведь вещал он страстно и решительно, так сказать с огоньком в глазах. Все слава соотносящиеся с верой Семерых и благодетельные его поступки благодатной почвой ложились на сердца и умы обычных людей, даря церкви небывалую поддержку среди населения.

И хотя явных призывов к свержению короля не наблюдалось, но также было несложно заметить и не самую лестную оценку королевской фигуры из уст верховного септона, что распалялся всё сильнее с каждой успешной проповедью. Роберт Баратеон, с подачи королевы Серсеи, что также увидела в призывах главы религии угрозу для себя и своих детей, был готов к самым решительным действиям вплоть до показательного заключения выжившего из ума старика. Однако, Джон Аррен, используя весь свой авторитет и влияние на короля, пытался всеми силами предовратить возможный конфликт и кровопролитие, которое может произойти в случае необдуманных и поспешных действий Демона Трезубца. Семь Королевств всё ещё не были до конца стабильным местом, недавно отгремело восстание и лучше бы до религиозной войны было не доходить.

В общем, Джон Аррен пригласил верховного септона и его свиту из самых близких церковных деятелей столицы, что также испытали на себе благословленную длань Семерых, хотя и с не такой силой, на Малый совет. Естественно, ради такого случая посетил совет и сам Роберт, пусть лорд Аррен и отговаривал того от этой затеи. Однако, король, находясь под влиянием собственного гнева и редких науськиваний королевы, был в данном вопросе непреклонен, желая лично разобраться с возникшей проблемой и поставить зарвавшегося дурака на место.

Большинство слов, произнесенных на том Малом совете, не имели никакого смыла для разрешения возникшей проблемы. Роберт ярился и угрожал, десница короля Джон Аррен старался найти компромисс и сдержать нрав короля и королевы, что также не отставала от своего мужа и сыпала в адрес изрядно схуднувшего за это время верховного септона оскорблениями. Сам же представитель веры Семерых и вовсе игнорировал всевозможные нападки, пребывая в состоянии близком к нирване и оставаясь непреклонным в данном вопросе.

– Ваше правление не благочестиво, король Роберт. Вы должны покаяться в своих греха и прийти к объятьям света Семерых, что всегда открыты для заблудших душ вроде вас. Никакие угрозы не помогут вам искупить то, за что вам уготовано отдельное место в семи адах. Покайтесь, ибо нет страшнее наказания, чем то, что зрел я, находясь в озаряющих видениях, ниспосланных богами. – отвечал верховный септон на угрожающий тон короля Баратеона и слова королевы Ланнистер. Смотрел и говорил тот абсолютно спокойной, прямо глядя в глаза венценосным особам.

– Ты зарываешься, старик! Какие, Неведомый тебя задери, грехи, а?! Что я, по-твоему, такого сделал, что ты смеешь стыдить меня?! Меня! Короля Семи королевств и защитника государства! – хмурил свои черные брови Демон Трезубца, сжимая кулаки и ошалелым взглядом пронзая крупную фигуру верховного септона, что даже не вздрогнул от очередных криков короля.

– Прошу вас, верховный септон, будьте снисходительны, я понимаю, что сейчас вы находитесь под изрядным впечатлением, что бы вы со своими коллегами не увидели, но прошу вас не рубить с горяча. И ты, Роберт, будь спокойнее и прояви должное терпение, всё-таки верховный септон озабочен твои статусом в глазах народа и Семерых. – старался лавировать среди различных мнений присутствующих Джон Аррен, успокаивающим тоном стараясь примирить стороны конфликта.

– Терпение? Терпение, Джон?! Он пришёл сюда и тыкает меня лицом в дерьмо, а я ещё спасибо ему сказать должен?! Пусть забирает свою шайку прихлебателей и засунет свою тиару себе в зад, но я не стану слушать о каком-то там покаянии от урода, что ещё совсем недавно в открытую посылал за вином и шлюхами, разбазаривая деньги с пожертвований лордов и черни! – почти рычал король, громким ударом хлопая по столу. Однако, верховный септон, чьи глаза, казалось, смотрели сквозь короля, оставался непреклонен.

– Спешу напомнить вам, король Роберт, что долг короны перед церковью с каждым годом неуклонно растёт и мы с исключительным пониманием относимся к нуждам двора, но двора благочестивого, а не полнящегося развратом и грехопадениями. Что же касается ваших обвинений, то я смиренно признаю факты собственных ошибок, за которые мне уготована участь расплачиваться при жизни и в посмертии, а потому я, мои братья и сестры стараемся всеми силами искупить наши прегрешения, чего желаем и Железному трону в вашем лице. Покайтесь пока не поздно, ваше величество, и пусть Отец благословит ваше правление. – развел септон руками словно для объятий, а после расплылся во всепрощающей улыбке. Данная сцена была значительными контрастом для всех присутствующих на фоне бывшего поведения верховного септона до недавнего времени.

– Довольно вашей чуши, септон. – жестко высказалась королева Серсея, сверкнув своими изумрудными глазами. – Вы, верно, ударились головой и моему мужу, вашему королю, пожалуй, стоит задуматься над тем, что не пора ли вам отправиться в заслуженную отставку. Ваши бредни были довольно занимательны, но ровно до того момента пока вы не перешли все границы. Как смеете, вы, угрожать короне долгом, когда буквально кормитесь с наших рук?!

– Смирение есть высшая добродетель для каждой уважающей себя женщины, королева. Таковы заветы Матери и Леди. Если церковь не наставит корону на верный путь, то кто это сделает? Это наша обязанность быть пастырем для мирских правителей, что также падки на грехи, как и каждый человек на земле. – по-прежнему добродушно пожурил королеву верховный септон, вызывая у той отчётливый зубной скрежет.

– Это правильные слова, уважаемый верховный септон. Однако, ваше рвение в этом деле вызывает у короны множество вопросов относительно ваших мотивов. Что же именно так повлияло на ваше мировоззрение? Мы все слышали о вашем многодневном бдении в септе Бейлора и таинственных откровениях Семерых, которые вам довелось услышать. Но всё же мы бы хотели узнать всё из первых уст, чтобы не пребывать в заблуждении и недоумении от ваших слов и поступков. – сгладил острые углы в этом разговоре Джон Аррен, обратившись напрямую к главе церкви.

– Ваше любопытство вполне нам понятно, милорд десница. – благодушно покивал верховный септон в ответ, сощурив свои морщинистые глаза. – В те благостные дни я видел множество разрозненных образов, которые открыли мне глаза на многие неблагочестивые деяния церкви и короны. Это, несомненно, необходимо исправить, как можно быстрее. Однако, отчётливей всего я слышал прекрасную лебединую песню, что пели мне, как будто сотни прекрасных небесных певцов. Она застыла в моей памяти и от неё мне не сбежать, даже если бы хотелось. – одухотворенно пояснил желаемое старик, а после и вовсе запел своим грубым старческим голосом, словно подражая пению упомянутых голосов:

– Когда падут драконы короля,

Что землю кровью обагрили,

Восстанет из земли сырой,

Тот воин с чашей золотой.

Осыпан пеплом черным сна,

Воспрянет он с семью дарами,

Вернется дабы всех спасти,

От тьмы и хлады защитить.

И в тот же предрассветный час,

Сразив то зло, что мы забыли,

Он сядет на Дубовый трон,

В столице песен и садов.

Под сенью веры Семерых,

Он будет миром коронован,

Озеленит он все края,

Что были сожжены дотла.

Он будет править краем мудро,

Щитом платить за добрый нрав,

Мечом платить за нрав суровый,

И милость для людей не забывать.

Венком увенчанный победы,

Семь лет правления войной,

Семь лет десятков за пером,

Семь сотен лет под мирным небом.

И вот когда настанет миг,

Покинет сей герой наш мир,

Услышав голоса богов,

Простор нам вечно завещая.

Как только песня, прекрасно знакомая королю и королеве по их посещению Хайгардена, была закончена, в зале Малого совета установилась тишина. Джон Аррен не знал, что сказать и как реагировать на данную сцену, развернувшуюся перед ним, но знал точно, что, судя по помрачневшему лику Роберта Баратеона, ничем хорошим данная встреча не закончиться. Благостный настрой присутствующих септонов не разделял никто, так что никого не удивила последующая за этим мощная вспышка ярости короля на Железном троне.

– Вооооон!!! Вон, мерзкие отродья! Пока я не пришиб вас своим молотом! – вскочил король Роберт, грозно раздувая щёки и краснее так, как ещё никогда не видели свидетели тех событий.

Делегация верховного септона в спешке покинула в тот день Красный замок, оставляя деснице Джону Аррену разгребать после себя проблемы, возникшие вместе со вспышкой ярости разъярённого Демона Трезубца, что грозился всеми смертными карами и громил множество предметов интерьера в замке и своих покоях. К вечеру глава церкви Семерых вновь взял слово перед завсегдатой толпой черни, в очередной раз в своей проповеди обличая нрав и недостойное поведение короля. Конфликт между церковью и короной после этой встречи не только не угас, но и развернулся с новой силой, когда ни одна из сторон не может добиться желаемого, но обладает всеми ресурсами, чтобы ухудшить жизнь и положение другой.

Таким образом в Королевской гавани возникла ситуация при которой новый король на Железном троне снова вступает в конфликт с церковью Семерых, а та, в свою очередь, непреклонно желает восстановить свои позиции и авторитет, чувствуя за собой правоту и поддержку собственных убеждений. Бедный десница короля и грандлорд Долины Джон Аррен, у которого и так достаточно забот и проблем, пытается всеми силами решить возникший на пустом, на его взгляд, месте конфликт. Все же остальные советники и обитатели Красного замка с интересом и весельем наблюдают за развернувшимся действием, стараясь урвать, как можно больше, пользы для себя.

Пока данные события имеют место в Королевской гавани, стоит вернуться в Простор и узнать, как же обстоят дела на родине избранника Семерых, что рано или поздно вернётся туда и заявит свои права на Дубовый трон. В частности положение Тиреллов на политической арене региона хотя и устойчиво, но всё же оставляет желать лучшего, чего не скажешь о самом виновнике данного положения, что находился неизвестно где, но именно таким образом невольно расшатывая положении семьи бывших стюардов Хайгардена.

Мало того, что после случившегося на королевском пиру отношения с королевской семьёй были безвозвратно испорчены, так ещё и собственные вассалы прямо винят нынешнего патриарха Тиреллов Майса в бездействии и нерешительности, чего нельзя было позволить в нынешнем положении ни в коем случае. За дело, как и всегда, взялась матриарх дома Оленна Тирелл, известная в кулуарах и закоулках, как Королева Шипов. Ей требовалось успокоить запросы вассалов, которые углядели в нынешнем положении её семьи слабость, а также, по мере сил, решить главную проблему в лице некоего человека человека, представившегося последним Гарденером и избранником Семерых.

Осложняло данную ситуацию и отношение с вассалами присутствие в стенах темницы крепости садов септона Лионеля, из прекрасно известного в Просторе ордена служителей склепа королей на Дубовом троне, что остался в подвешенном состоянии после отъезда короля. С одной стороны вина септона была ясна, как день, но при этом нельзя было вменить ему ни одного официального преступления, кроме как того, что он оставил свой пост в неподходящее время. С другой же стороны ни казнить, ни хотя бы отправить старика в Ночной дозор не было возможности.

Септоны никогда не служили на Стене по вполне объективным причинам принадлежности данной традиции к эпохе Первых людей и религии Старых богов. Казнить же его в нынешнее время без серьёзной на то причины также могло повлечь за собой не самые приятные последствия для семьи Хранителей Юга. Таким образом положение септона Лионеля, как пленника, было единственным из возможных, ведь даже в случае смерти старика от старости при неясности обстоятельств могло вызвать недовольства у весьма набожных лордов и леди Простора. Положение, мягко скажем, незавидное, но это только пол беды.

Слухи рассказы присутствующих на том пире знатных господ и особ разошлись словно пожар по окрестным землям вечноцветущего королевства. А ведь было ещё невразумительное розыскное объявление с неясными, хотя и показательными, обвинениями, что также не добавляло спокойствия в пчелиный улей, которым стал Простор в это время. Конечно, в других частях Семи Королевств такого ажиотажа не было, даже несмотря на просочившееся слухи от знатных семей юга, всё-таки Гарденеры во все времена были больной темой исключительно для Простора, но так или иначе интерес к персоне так называемого бастарда подстегивался и Тиреллы ничего не могли с этим поделать.

Вместо того, чтобы опровергать или отвечать на неудобные вопросы заинтересованных лиц, Оленна Тирелл стала укреплять позиции своей семьи путем поддержки договоров с союзными семьями, такими как: Редвины, Хайтауэры, Фоссовеи из Зелёного яблока, Норриджы, Бульверы, Бисбери, Серри, Блэкбары, Медоузы. Хайтауэры, к неудовольствию Королевы Шипов, отвечали молчанием, когда как другие, напротив, либо высказывали открытую поддержку дома Тиррелов, либо молчаливое согласие с их действиями. По сути, совсем неявно, но Простор разделялся и готовился к войне, при этом если союзники Тиреллов были вполне понятны, то вот противники нисколько себя явно не проявляли, а потому и обещать другим возможным союзникам Оленна могла мало что.

Молчание же Лейтона Хайтауэра и вовсе было неоднозначным, учитывая то, что его дочь была замужем за лордом Простора, а внуки наследовали ему. Многие принимали подобное за возможный разлад в стане союзников и не спешили действовать, прощупывая почву и пытаясь понять, чем он вызван, и вызван ли. Только семья и ближайшие соратники владыки Староместа знали в чём состояли истинные причины столь резкого ухода лорда Высокой башни от политической жизни, исключая, конечно же, лордов Ясноводной крепости и Рогова Холма.

Лорд Алестер Флорент и сам был не дурак, следуя заветам традиций своего дома, он всячески старался, где хитростью, а где и подкупом, дестабилизировать и так накалившуюся обстановку. При этом он не упускал возможности узнать что-либо о возможных союзниках последнего Гарденера, шля выразительные письма к лорду Аллану Олдфлауэрсу, как весьма возможному, хоть и неявному союзнику власти Гарденеров над Простором. При этом он и сам старался организовать вокруг себя людей, заинтересованных в смене власти, тем более что подобная возможность впервые за три столетия замаячила над горизонтом.

Конечно, делал он это не в открытую, ведя осторожную переписку с лордами Щитовых островов, Крейнами, Кидвеллами, Рованами и Окхартами. Также он озаботился и поддержкой домов поменьше, что также могли быть заинтересованы в распределении сфер влияния на юге. Хотя ещё незнакомый с возможным королём Простора лично, лорд Флорент уже старался оказаться на первых ролях возможного противостояния, при этом делая всё возможное, чтобы в случае неудачи, кара Тиреллов и Железного трона не упала на него. Начисто игнорируя даже собственную дочь, что была замужем за братом короля и лордом Драконьего камня Станнисом Баратеоном.

Лорд Рогового Холма Рендилл Тарли, что также находился в родстве с Алестером Флорентом по линии жены, не спешил занимать чью-либо сторону, предпочитая держать нейтралитет, как и Глас Староместа. Однако, если лорд Лейтон полностью закрылся от политического мира Простора по религиозным причинам, то вот лорд Тарли предпочитал выжидать, взвешивая действия, как со стороны Тиреллов, так и со стороны последнего Гарденера. Определённо, он был очень впечатлен тем, как просторский принц удрал от погони весьма опытных рыцарей, а затем каким-то образом смог переманить на свою сторону Корбрея, чьё мастерство Охотник признавал, но это не играло особой роли в том, чтобы решиться на открытую поддержку замыслов прямого потомка Гарта Зеленорукого.

Пока же благородные лорды вели свою закулисную и не очень игру, а также решали проблемы с активизировавшейся церковью Семерых, в оплоте знаний и тайн Семи Королевств – Цитадели, также имелись свои разговоры и мнения на этот счёт. Конклав, впервые с момента восстания Роберта Баратеона, собрался на совет, касающийся личности вполне мирской, но также и имеющей мистическое происхождение, что вызывало у старых консерваторов в лице архимейстеров изрядный зуд в рассыпающихся костях.