Текст книги "Белая Длань (СИ)"

Автор книги: Valeriys

сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 106 страниц)

Глава 97. Первые дни зимы

2 г. от В. А.

Несколько дней спустя после взятия Риверрана.

В бывшем солярии рода Тарли, позже занятым Болтоном, находились двое человек. Двое полководцев, что смогли за кратчайший срок сделать невозможное и подчинить воле Дубового трона одну из самых неприступных, пусть и не величайших, крепостей Вестероса. Сейчас замок был практически полностью очищен от присутствия врага. Знамя Белой Длани развивалось под натиском бушующего холодного ветра, принесённого с севера. Речные земли никогда не отличались хорошей погодой, однако сейчас в стенах Риверрана гулял беспокойный и крайне промёрзлый сквозняк, вместо привычного промозглого. И всё же большинство рыцарей и солдат не трогали наступившие холода и первые заморозки подступающей зимы, что должна была стать последней для западного континента.

Хотя откуда им было знать, какая буря стоит на пороге их вечноцветущего, пусть и сурового дома? Даже о состоянии своего короля и происшествии при Лунных вратах им было неведомо, ведь единственные кто мог знать об этом предпочитали удержать столь тревожную, если не губительную информацию при себе. Солдаты и большинство лордов, как и прежде, попросту наслаждались заслуженным успехом под стягами Верховного короля андалов и верных ему людей. Несомненно, что отвлекли их от подозрительных дум несколько проведённых подряд пиров, организованных благодаря закромам древней крепости.

В тоже время Старый Лис и Неуловимый волк, лорды Флорент и Гардстарк, находились в крайней тяжёлом положении, стараясь практически не контактировать ни с кем, кто мог бы их в чём-то подозревать. Лорд-казначей, один из ближайших советников короля, был фигурой крайне противоречивой. Прожжённый интриган, пусть и не столь искусный, как некоторые индивиды, сейчас он находился на распутье. Тщательно выверенные планы, завоеванное положение и расположение, всё это готовилось отправиться в небытие всего лишь из-за пары строк, принесённого не так давно вороном письма. Молодой лорд Гардстарк, герой Риверрановой осады, был ничуть не лучше своего старого умудрённого годами политических и военных баталий товарища. Вся его нынешняя жизнь сейчас строилась вокруг одной конкретной благословенной Семерыми фигуры. Без неё, кем он останется? Не вернётся ли к дням всеми гонимого бастарда?

– Мы так и будем сидеть в Риверране, ожидая новостей? – поинтересовался Гардстарк у сидящего за простым деревянным столом с вырезанными на нем фигурами форелей лорда Флорента. Этот вопрос Джон задавал из раза в раз уже который день, однако Старый Лис всегда оставался к ним глух, изображая из себя стоического, хотя и крайне хмурого истукана.

– Мы будем ждать столько, сколько потребуется, лорд Гардстарк. – отмахнулся от своего юного товарища лорд-казначей, разбирая и подписывая некие бумаги, присланные ему прямиком из Города Коронации и Хайгардена.

Несмотря на ведение войны у лорда всё ещё оставались прямые обязанности, соотносящиеся с его должностью. В обычное время полководца бы заменили кем-то другим, но положения Флорента при короле было особенным, из-за чего у него имелось свыше десятка заместителей из числа доверенных лиц и недавних выпускников обновлённой Цитадели. Мелкие и не столь важные дела решались без его вмешательства, и всё же среди них имелись и те, что требовали его личной подписи и даже королевской печати. Было их не так много, но они были. И сейчас, в свободное от ведения войны и организации нужд армии время, Алестер как раз таки занимался их рассмотрением. Впрочем, Неуловимый Волк уже давно заметил, что один и тот же лист лежит перед глазами казначея уже битый час, а это могло означать только одно – работа советника совсем не спорилась за думами о том, что же станет с королевством андалов далее.

– И всё же сидением здесь мы ничего не добьёмся. Не верю, что вы этого не понимаете. – сложил руки на груди перед собой Джон, хмурясь от собственного бессилия. Уже который раз он ощущал нечто подобное, и видят Старые боги, как ему это уже надоело. – Как скоро вести о случившемся облетят Вестерос? Месяц? Два? И что же тогда будет? – не мог держать собственное беспокойство в узде лорд Лютого логова.

– Гардстарк. – всё же вывел старого лорда на эмоции Джон, но быстро об этом пожалел. Лицо всегда утонченного и уверенного в себе лорда Ясноводной превратилось в мерзкую гневную гримасу. В тоже время послышался скрежет зубов и надрывный скрип пера по бумаге. Пишущий инструмент не выдержал подобного рода издевательства и с отчётливым щелчком надломился, приходя в негодность.

– Я… прошу прощения, лорд Флорент. – испытывая стыд и неловкость за самого себя отвёл взгляд молодой лорд. На выходце из семейства Старков лежала огромная ноша, которая из года в год становилась только больше. Гибель родного отца, война, затем смерть брата и новая потеря драгоценных сестёр. Теперь же и король, что стал для него кем-то вроде наставника и ориентира в этом жестоком мире застыл в положении, когда нельзя было сказать наверняка жив тот был или же мёртв.

– Мне понятны ваши обстоятельства, Гардстарк, но держите себя в руках. – быстро вернул себе самообладание королевский советник. – Не только вы зависите от его величества, но все мы. Без исключения. С его смертью в Вестеросе наступит такой до сели невиданный хаос, что мне даже страшно об этом думать. От великих родов не осталось практически никого и ничего. Наследника у рода Гарденеров тоже нет. И за это я виню лишь королевское упрямство и собственную слабость. Пускай даже он бы и заключил брак с последней розой, но зато в Хайгардене остался бы тот, вокруг которого можно было бы сплотить королевство. Но чего нет, того нет, и, если короля действительно не станет. Что же, наш край вновь увидит эпоху, где каждый невзрачный лорд будет сам себе хозяином. Думаю, вам не нужно объяснять, чем это грозит? – задал напоследок испытующий вопрос казначей.

– Нет. Не нужно. – покачал головой Гардстарк, который только что осознал, что его собеседник смотрит на вещи куда как шире и глубже, чем он сам. До сей поры он был озабочен только собственной судьбой и судьбой своих родных братьев и сестёр. И всё же важность Дубового трона сейчас, как никогда была ему понятной. – Тогда, что нам остаётся?

– Ждать. – поднялся со своего места Флорент и подошёл к окну, где впервые за многие дни не было видно тумана, но даже так картина за ставнями выглядела невероятной удручающей. – Ждать, Гардстарк. Вот и всё, что нам остаётся. Король явно не из тех, кого можно так легко убить даже хорошо подготовленной засадой. Сорвись мы сейчас с места, то порушим ход всей кампании и тогда проблем точно не оберёмся. Если же в реальности действительно случилось непоправимое, то… – прикрыл уставшие от недосыпа вызванного беспокойством глаза Старый Лис. – … чтобы мы сейчас не сделали, времени предостеречь тот хаос, что наступит у нас всё равно не будет.

После этих слов в кабинете бывших верховных лордов Речных земель наступила звенящая тишина, разбавляемая только человеческим дыханием. Каждый из двух лордов и полководцев думал о чём-то своём, но все их тяжёлые думы сводились только к одному и тому же – страху за будущее, как за своё, так и других. Шаг за шагом, победа за победой, но в нынешнем времени судьба Вестеросе завесила исключительно от фигуры благословенного Семерыми короля, как следствие принятых им решений. И исправить нечто подобное отныне могло только нечто за гранью простых человеческих сил. Время, реки крови и тысячи смертей. Только Дубовый трон был оплотом единения и порядка, наступившей на континенте эпохи и без него не один из них уже себя не видел.

– Впрочем, – неожиданно развеял вязкую траурную тишину лорд Флорент. – Похоже, что все наши опасения были беспочвенны. – привлёк своим странным заявлением и облегчённым выдохом всё внимание Джона лорд-казначей.

– О чём вы, лорд Флорент? – не мог понять причин столь резкой смены настроения Неуловимый Волк.

– Ох, и потрепали же вы мои старые нервы, ваше величество. – проигнорировал вопрос Гардстарка лорд Алестер, одним точным движением раскрывая оконные ставни. Джон уже было хотел возмутиться подобным отношением, но не успел, ибо в кабинет на полном ходу влетел орёл с белым, почти снежным оперением, прекрасно знакомый Неуловимому Волку, ведь некогда именно эта птица приносила королю сообщения от его брата. – Личная королевская печать. – отметил советник, после того как явил на свет послание из закрытого тубуса.

– Что там? – в нетерпении поднялся со стула Джон, желая как можно скорее узнать ответ на свой животрепещущий вопрос.

– Король жив и здоров, да и к тому же уже раздаёт приказания. – прокомментировал содержимое послания Флорент, быстро пробегаясь глазами по тексту, после чего погладил весьма недовольную подобным отношением Метель по её пернатой голове. – Впрочем, есть тут вещи и весьма печальные. Однако, в основном всё сводится к тому, что его величество желает как можно скорее окончить кампанию в Долине, а нам надлежит вновь разделить воинство. – убрал во внутренний карман собственных одеяний прочитанное письмо Алестер, давая понять Джону, что они вновь возвращаются к привычному политическому соперничеству.

– Разделить? О чём это вы? – не стал настаивать Джон на личном прочтении королевского послания. Неуловимый волк был вполне доволен и тем, что его худшие опасения так и не оправдались.

– Мне надлежит окончить смуту в Речных землях и окончательно подвести их под власть Дубового трона. Вам же, Гардстарк, надлежит привести к порядку Север. Все полномочия вам на это выданы. Как регент Севера справиться с этой задачей вы должны, ибо королевство Первых людей не входит в сферу интересов уже нашего королевства. Ко всему прочему также его величество желает, чтобы после установления порядка вы занялись поддержанием обороноспособности Стены. Зачем, здесь не указано, но король уточнил, что вы должны знать. – пожал Флорент плечами, возвращаясь на своё рабочее место не в пример более расположенным и радостным, чем до этого.

– И это всё? – несколько растерялся от подобного рода известий Гардстарк.

– Да. Всё. – улыбнулся ему своей привычной хитрой улыбкой лорд-казначей, возвращаясь к своим бумагам и давая понять, что вести далее беседу тот не желает.

Джон вышел из кабинета владельца замка, как в воду опущенный. Совсем не этого он ожидал, когда терзался мыслями о судьбе его величества. Впрочем, всё это лишь означало то, что планы победоносной кампании и возвращение порядка на земли Вестероса ничуть не поменялись. Уже одно это успокоило его нервы, заставив переключиться на подготовку собственной кампании на родном Севере. За этими мыслями юный лорд

Гардстарк совершенно не заметил острого взгляда королевского советника, вонзившегося ему в спину всего на несколько мгновений. Что же стояло за этим взглядом ведал только его владелец, а может быть кое-кто ещё. Тот, кто наделён властью вершить людские судьбы в преддверии начинающейся Вечной Зимы.

***

Возвращение короля в Лунных врата ожидать из андальского воинства не мог никто, однако же это случилось. Сродни чуду андальский гарнизон занятой в ходе отчаянного сражения крепости воспринял его прибытие. В одну из ночей, когда практически всё воинство уже отошло ко сну, огромные ветвистые корни пронзили гористую насыпь пологого склона, куда некогда и свалился монарх со своим верным гвардейцем во время катастрофы. Естественно, подобное было воспринято, как нечто тревожное. Что-то вроде нежданного нападения. И всё же вскоре всё встало на свои места, когда вслед за ветвями появилась и король на своём коне. Используя свои магические силы тот создал, что-то вроде канатного лифта, что и поднял его на столь огромную высоту. Впрочем, радость от явления монарха вновь сменилась горечью, ведь вслед за этим было объявлено о трауре по главе королевской гвардии. Тело сира Корбрея положили в закрытый гроб, после чего была устроена прощальная церемония.

В ту ночь Бриенна была одной из первых, кто смог увидеть короля в мире живых, впрочем, своего короля единственная девушка среди гвардейцев едва узнала. Король Эдмунд был всё тем же: вечно молодым и красивым, величественным монархом, кем восхищались и восторгались практически все среди андальского воинства. И всё же Тарт смотрела на него и не узнавала. Бывали дни, когда его величество был хмур, поддаваясь настроению или атмосфере окружающих его мест и людей, но даже так в остальное время он оставался образцовым повелителем обширного королевства, государем, коих уже давно не было на этом свете. Тот же, кто стоял перед ней был образцом такого определения, как холодное безразличие.

Как точно окончил свою жизнь сир Корбрей никто не знал, но и так было понятно, что его гибель оставила на душе короля вечный шрам. Пир продлился недолго, а бдение возле тела длилось до самого утра и занимался им король лично. Честь, что была оказана поистине самому достойному. После этого монарх распорядился выделить практически тысячу гвардейцев и отправить их вслед за телом покойного в Хайгарден, где тот и должен был быть похоронен со всеми почестями и имеющимся в его распоряжении андальским клинком.

Подобное определённо вызвало среди воинства шепотки, а у немногочисленных пленённых защитников Лунных врат открытое возмущение. По сему выходило, что, согласно традициям, тело королевского защитника должно было быть возвращено в Дом Сердец, как и сам родовой клинок. Однако же Эдмунд открыто наплевал на все традиции, да и на сам дом Корбреев и его главу, родного брата почившего воина. Что же творилось в голове у Верховного короля андалов сказать было трудно, но любые робкие возражения он воспринимал, как белый шум и начисто игнорировал.

Ко всему прочему все свои излюбленные бело-изумрудные одежды его величество сменил на чёрные, которые не менял до самого выступления на Орлиное гнездо. Все сообщения о положении дел в армии, а также о потерях, тот заслушивал с абсолютным безразличием, выдавая в редких случаях короткие и точные комментарии, но не более того. Всё сочувствие последнего Гарденера куда-то напрочь испарилось, словно вместе с близким другом умерла частичка его собственной души. Новым главой гвардии стал Пармен Крейн, происходящий из семьи родной матери короля, а значит официально близкий и доверенный короне. Впрочем, даже это никак не повлияло на то, что новый глава был отлучён от возможности давать его величеству советы или участвовать в обсуждении дел нынешней военной кампании. Проще говоря, глава рыцарей Белой Длани отныне занимался исключительно организационными вопросами нужды гвардии, да защитой короля в необходимое время.

Подобные изменения в настрое и отношении монарха заметили все, но обсуждения данной темы сводились только лишь к предположениям, а истинной правды узнать никому из них было не дано. Король не стал резко жесток и обошёлся с пленными рыцарями и лордами Долины честь по чести, хотя и провёл среди них тщательное расследование произошедшего во время штурма Лунных врат. Что творилось за стенами допросной камеры в застенках замка Бриенна не знала, т.к. всё ещё оставалась новобранцем среди ветеранов, пускай и искусным новобранцем. Сами старшие офицеры о процессе допросов и расследования не распространялись, но при этом слухи так или иначе разошлись. Подробностей или хотя бы правды в них не было, только то, что все, на кого пала тяжёлая рука правосудия были вынуждены испивать после процедуры как минимум один бурдюк разбавленной святой воды. Что же стояло за этим так и осталось тайной, покрытой мраком, и даже сами пленники предпочитали о том помалкивать.

Уже после этого армия стала готовиться к выступлению на Орлиное гнездо. Изрядно поредевшее в ходе устроенной засады и штурма воинство, а также уменьшившаяся из-за необходимости сопровождения покойного сира Корбрея гвардия, все они чувствовали себя уже не так уверенно, как когда-то. И всё же король оставался до ужаса спокоен, лишь отметив, что напрягаются в своей подготовке его воины зазря. Ранее нечто подобное было невозможно услышать даже во время подготовки к уничтожению Харренхолла. И всё же теперь король прямым текстом говорил о том, что самолично разберётся с врагом, засевшим на Копье Гиганта. Впрочем, многим, как и самой Бриенне, было вполне понятно кто мог быть виноват в устроенной на монарха засаде. Потому-то сочувствия к твердыне Арренов и её владельцам никто не испытывал. Хотя всё же многих задевало столь пренебрежительное отношения короля к прикладываемым ими усилиям.

В любом случае восточный поход андальского воинства продолжился. Пускай у них не было прежнего энтузиазма, пускай они многих потеряли, а их благословенный король едва не умер и изменился до неузнаваемости, но при всём при этом в путь они отправились с абсолютной уверенностью в своей победе. Чтобы враг им не подготовил, Долина падёт, а знамя Белой Длани будет реять над высочайшей вершиной Вестероса и колыбелью их возвышенного народа.

Меж тем на высоте за пределами человеческого взгляда посыпались первые снежные хлопья, хрустящие под топотом тысяч латных сапог и массивной поступи элефантерии. Вместе с возвращением короля наступала зима.

Глава 98. Под вой ветра

Конец 2 г. от В.А.

Предместье Орлиного гнезда.

Эдмунд окинул взглядом окрестности самого высокого замка Вестероса и медленно вдохнул пронзающий лёгкие морозный воздух. Дорога к резиденции Арренов, где укрылся Бейлиш и его сторонники дался андалам крайне тяжело. С наступлением зимы узкую и крутую дорогу, ведущую к замку, практически полностью замело. Несколько десятков человек уже поплатились жизнью в ходе завершающей части их похода. Мало того элефантерию и даже обычные фуражные повозки пришлось отправить обратно к Лунным вратам уже на исходе первого дня. Как оказалось он слишком сильно недооценил один единственный проход к заветному Орлиному гнезду, отчего многие его планы пришлось менять буквально на ходу.

Пускай в его армии и находились уроженцы Долины помимо Корбрея, чья смерть и сейчас лежала на плечах короля тяжким грузом, но нынче возражать Гарденеру никто не смел, отчего и случился подобного рода казус. Так уж сложилось, что его траурный и мрачный настрой отталкивал от него даже самых храбрых представителей воинства. Нет, его не презирали и не ненавидели, а скорее его авторитет, как правителя и полководца стал настолько высок, что любой приказ люди воспринимали, как нечто само собой разумеющиеся. Это было странно и отчасти непонятно, но удобно, и вот это как раз таки и удручало. В очередной раз выжив там, где другие не смогли, он ещё больше закрепил славу бессмертного и непобедимого избранника Семерых. Сейчас Эдмунду и вовсе начало казаться, что и за человека его мало кто принимает. Скорее за какого-то небожителя, не иначе.

Сам он себя таковым не считал. Мог ли небожитель потерять единственного близкого ему друга и товарища, дав ему пожертвовать ради него жизнью? Навряд ли. В некоторой степени это открыло Гарденеру глаза на то, что каким бы сильным он не стал, как бы далеко не продвинулся на своём пути, но смерть возьмёт своё. Вот только придёт она вовсе не за ним, если верить давно услышанному пророчеству. Сделав подобные выводы, он окончательно отгородился от людей. Можно сказать, что обезличил себя. Рано или поздно, но те единственные кто видел в нём человека всё равно отправятся на тот свет, как бы он не старался. И даже святая вода способная избавить смертных от старения не была панацеей, что лишь доказало его падение.

В общем, если смерть Корбрея и не сломала его, но зато надломила там, где делать этого не стоило. Если люди и даже боги хотят видеть в нём идеального правителя, то пускай, он будет им. В любом случае в его жизни, как оказалось, было не так уж и много вещей, за которую её стоило ценить. Возможно, сей личностный кризис могла решить семья, о возрождении которой он мечтал с первых дней после своего возрождения, но до той поры было ещё пару лет, пока все угрозы его правлению и Вестеросу не будут изничтожены на корню. Дело осталось за малым – разгромить остатки Альянса Северных королевств и остановить вторжение ходоков за Стену.

А для этого ему нужен был лояльный и замиренный Север, с надёжным ставленником коим должен был выступить Джон Гардстарк, бывший Сноу. Было лестно, когда молодой северянин решил взять имя созвучное с его родом, пускай истинный смысл, вкладываемый в данное наименование, и был несколько иным. Ещё более ироничной ситуация становилась, если знать о истинном происхождении парня, однако раскрывать его Эдмунд намерен не был до самого конца. Кровь Таргариенов продолжит жить, но жить в забвении своего величия, что было, пожалуй, даже более жестоко, чем если бы он извёл его на корню. Хотя, как, конечно, на это посмотреть.

Так или иначе, но инструкции, которые он послал к лорду Флоренту были просты и лаконичны. О взятии Риверрана он узнал благодаря Лисе, что прибыла на следующий день после его возвращения. Время оказалось подгадано весьма хорошо и даже его исчезновение не смогло испортить выверенный чередой побед ход военной кампании. Хотя, конечно, ему было бы интересно узнать, как отреагировали бы вассалы на его долгое исчезновение, но с огнём играть не стоило. Особенно сейчас, когда слишком многое стояло на кону. Потому-то он и поостерегся лишний раз с этим затягивать, как и путаться меж землями Долины Арренов без карты и проводника. Так что возвратился он сам, без посторонней помощи и благодаря собственной смекалке. Методом проб и ошибок, но он всё же смог соорудить из корней и лиан канатный лифт, что и вознёс его к Лунным вратам под недовольное ржание Камрита.

Там его встретили верные воины и гвардейцы, что всё-таки смогли занять Лунные врата даже в его отсутствие. Затем была траурная церемония с закрытым гробом, ибо лицо, как и тело верного друга пришли в абсолютную негодность. Несколько дней после этого слились для него в один вплоть до момента отправки ящика с останками и Благословенной Леди прямиком в Хайгарден. Пленённые защитники крепости пытались что-то там возражать по поводу нарушенных устоев и традиций, но Эдмунд их всех проигнорировал. Клинок принадлежал Лину согласно завещанию его отца, а после перековки и подавно. Что же до тела, то Дом Сердец уже давно перестал быть для друга домом и хоронить его там стало бы для Гарденера предательством, если не кощунством. Особенно с учётом того, как относились друг к другу родные братья после раздела наследия.

Далее он занялся расследованием собственного покушения. Узнал он не так, чтобы много, но, чтобы сделать всё наверняка и не упустить ни одной детали в этом вопросе королю пришлось замарать руки там, где в обычные время он никогда бы себе такого не позволил. О пытках и допросах Эдмунд знал мало, но зато ведал о собственной магии и человеческом организме весьма и весьма многое. Свой сросшийся с растениями бок он старался никому не показывать, но и лечить не собирался. Слишком полезным оказалось иметь под рукой источник хищных растений, питаемых его энергией и кровью. Возможно, таким образом он даже переходил некую грань, но морально-этические вопросы волновали монарха в последнюю очередь.

Хватало менее часа на то, чтобы пленники запевали обо всём, что знали соловьём без каких бы то ни было рукоприкладств или психологического давления. Человеку хватало и того, что своими тонкими отростками и жалами маленький побег цветочка присоединялся через кожу прямиком к нервной системе, а дальше от Гарденера требовалось немногое – следить за тем, чтобы пленники не скончались во время допроса от болевого шока. Это было жестоко, сказали бы многие, и были бы правы. Однако, в данным случае Эдмунд считал эту жестокость полностью оправданной, тем более что на произвол судьбы после допроса он никого не оставлял и тщательно лечил, не упуская из виду и ментальное состояние. Мало кто мог похвастаться столь внимательным и милостивым отношением к врагам, особенно в этом мире.

Так король и узнал, что в рядах защитников затесалась группа фанатиков во главе с наёмником, которые исчезли из крепости, как только дело было сделано. Всё это явно было дело рук Бейлиша, имевшего в своё время как доступ к дикому огню, наёмникам и даже к Вольным городам откуда и можно было набрать фанатиков Р’глора. И всё же что-то подсказывало Эдмунду, что в данном вопросе всё не могло быть столь просто. Правда иных источников информации у него уже не имелось, так что пришлось возложить всю ответственность за катастрофу на плечи Пересмешника. Тому и так уже считай был подписан смертный приговор, но в этой ситуации это лишь развязало королю руки для того, чтобы использовать всё, что только можно для совершения правосудия. И пускай его осудят, возможно даже проклянут, но его враги средь смертных должны раз и навсегда убедиться в том, что иметь его во врагах крайне паршивая идея и самое последнее дело.

– Ветер… – глухо произнёс Гарденер стоя перед короткой дорогой, ведущей к белостенному Орлиному гнезду. – Крейн, передай, чтобы все надели повязки. – обратился король к новому главе гвардии, худощавому рыцарю с местным аналогом эспаньолки русого цвета на лице.

– Как прикажете, ваше величество. – кивнул Пармен, а затем обернулся и громко крикнул к нескольким сотням гвардейцев, растянувшихся в тонкую дорожку по одному человеку, стоящую позади них. – Надеть повязки! Готовность одна минута!

Казалось, что можно было сделать с такой группой пехотинцев перед замком, что был выстроен таким образом, чтобы и не знать осады? Да в общем-то ничего. По каменной тропе, что вела к замку на этом отрезке не могла проехать даже старая кляча, не то, что осадное орудие. Несколько недель их воинство редело до состояния меньше тысячи бойцов, но не от потерь, а от банальной невозможности прокормить и обеспечить их безопасность на таком отрезки пути, больше напоминающем отвесную скалу, чем полноценную дорогу. Осадные орудия пришлось оставить уже у Каменного замка, одного из трёх мелких крепостей, в качестве финального рубежа обороны Долины. Тот, кто это выдумал был психом. Гениальным, но всё же психом. Ибо ни одна армия мира не могла бы преодолеть столько препятствий и уж тем более взять Орлиное гнездо в осаду.

Сама троица крепостей не была чем-то непроходимым, она скорее служила заставами, что завершали процесс стачивания вражеского воинства. Хотя, пожалуй, андальское воинство было первым, что прошло весь этот пусть за всю его историю. Каменный замок имел две башни, шипованные стены, да железные ворота, которые воинство преодолело за пару дней благодаря наличию осадных орудий и вмешательству короля. Из-за сильного ветра стрелы в них не летели, зато активно попадали камни, пущенные с этих самых стен. Снежный замок был и того меньше, имея в своём распоряжении лишь одну башню, да деревянную пристройку. Тут Гарденер мелочится и терять время не стал, сбросив её к подножью, что пусть и с трудом, но у него всё же получилось.

Последним, но не по значению был замок Небесный. По сути, не крепость, а одна стена в форме полумесяца из диких камней без раствора, что примёрзли к боку горы. Камни эти покрыты изморозью, ветер ревёт подобно какому-то мифическому исполину, дорога к нему узка настолько, что даже мулы, который в армии не было и в помине едва пройдут по ней, при этом оба края этой дороге отвесные скалы. В самих же стенах замка сложены камни и валуны, которые способны при сбросе вызвать лавину и похоронить по собой любого врага. В общем это был ад для любого полководца. Чистой воды издевательства, ибо безусловно к тому времени от его войска не должно было остаться ничего кроме горстки пехотинцев, ибо никто другой добраться до Небесного замка уже не сможет.

Эдмунд же смотрел на эту преграду без всякого страха и интереса. Гарнизон был мал, пускай и опасен. Это и позволило ему применить то, что он собирался сделать с Орлиным гнездом без всяких угрызений совести. На такой высоте, под гнётом безжизненного снежного ветра, даже под светом луны он бы вряд ли смог повалить строение рода Арренов, но теперь его идеалы претерпели изменения. Не полностью, но достаточно для того, чтобы не оглядываться назад. К тому же он уже всё для себя решил. Да и кто отныне посмеет осудить его, если единственный человек, мнение которого для него было важно, находился за многие сотни километров в Цитадели? Особенно, когда тот мог разве что похвалить своего ученика за столь изящный способ применения собственных сил.

– Готово, сир. Все надели повязки. – спустя мгновение отозвался ему Крейн, чьё лицо, как и у всех остальных гвардейцев было скрыто плотной тканевой повязкой из собственного же плаща.

– Отлично. На всякий случай пусть держат наготове святую воду. Мало ли. – посоветовал монарх, который и сам не побрезговал подобного рода способом защиты.

Его рука коснулась занесённой снегом каменной тропы, а точнее ступени. Последней каменной ступени, что отделяла его от непоправимого действа. Он не зря отозвал Гардстарка на Север, зная, что рано или поздно слухи о произошедшем определённо дойдут до него, но к тому моменту король был уверен, что сумеет замести следы и придумать что-то вполне удобоваримое для юного бывшего бастарда. Если же тот всё же не внемлет голосу разума, то у него всегда имелись на примете Мандерли. Канал с лордом Виманом уже давно был налажен, пускай всегда и находился в качестве козырной карты против Севера. В любом случае молодую Сансу Старк, находящуюся в замке было немного жаль. Девочка не заслужила своей судьбы и была лишь пешкой в чужой игре. Вряд ли Бейлиш оставил её в покое после заключения. Гарденеру хотелось думать, что таким образом он по крайней мере сможет избавить ту от боли, которой была наполнена вся её судьба.

Выдох. Вдох. Энергия бьёт через край. Возносится к безразличной каменной породе. Ищет редкие очаге жизни. Находит. Взывает к ним, изменяет их. Дальше борьба. Борьба жизни против хладного могильного камня. Магии уходит куда как больше, чем когда бы то ни было. И всё же победа. Одна из многих. Сквозь снег прорастает малый бутон. Напитывается тусклыми лучами солнца. Мерзнет от холода, но борется только лишь для того, чтобы бутон разбух под огромным давлением до состояния перезрелого фрукта. Вслед за ним появляется ещё один. Ещё и ещё. Пока каменная тропа не становится усеяна этими ярко-пурпурными бутонами, коих набралось не одна сотня. Энергии почти не остаётся, но дать пойти крови король не позволяет. Успокаивается и поднимается на ноги.