Текст книги "Белая Длань (СИ)"

Автор книги: Valeriys

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 106 страниц)

– Как бы я хотел всё исправить. Как бы хотел сказать вам, что мне жаль. – опустошённо произнёс он в пустоту. Даже спустя продолжительное время эмоции Гарденера не притупились. Ему хотелось просто лечь на землю и забыться здесь вечным сном, но теперь он знал, что это не поможет ему встретиться со своими родными и близкими.

Все его знакомые, топтавшие это поле своими ногами, уже давно живут своей новой жизнью, неспособные вспомнить о прошлом. Пребывая в блаженном неведении, они ограждены и никогда не вспомнят, ни его, ни ту боль, что им пришлось испытать. Эдмунд сам был недавно таким, проживая бесцельную жизнь Луи МакМёрфи, пока местные боги, которым долгое время не было до него дела, не захотели использовать его для спасения мира. С одной стороны, он был даже в некотором роде рад пройтись по родным полям Простора босыми ногами, но ощущения одиночества и бессилия перекрывали собой все плюсы от этого. Ностальгическая пелена сказочной жизни полной приключений сходила на нет, оставляя после себе только незаживающие раны. Впереди была только борьба и ради чего? Мира, который Эдмунд забыл и который забыл о нём. Обмен можно сказать неравноценный и это, если без мата.

– Как сказали бы мои братья и сестры – жалкое зрелище. – послышался будто бы отовсюду шипящий голос, пронзающий слух, но такой знакомый.

– Скажи, что в супе был яд и мы закончим на этом, будь так добр. – отозвался Гарденер, испытывая успокаивающее влияние ауры бога мертвых.

В ночном мраке перед глазами Эдмунда предстал никто иной, как Неведомый. Точнее то, что говорило его голосом. Некая неясная фигура, размазанная всепоглощающей чернью в ночи, медленно расползающаяся по всему виденному Гарденером пространству. Если раньше ему казалось, что в темноте было невозможно что-либо разглядеть, то присутствие самого таинственного из ликов Семерых полностью ломало данную картину мира.

Ранее Гарденер общался с проводником мёртвых душ исключительно мысленно, не имея возможности разглядеть или хотя бы представить внешность бога, но теперь всё было совсем иначе. Словно библейский жнец, тот выглядел, как тонкая массивная фигура в рясе, состоящей исключительно из теней различных форм и размеров, покрывающих собой всё до чего могли дотянуться. Эту форму нельзя было даже назвать гуманоидной, ибо разум Эдмунда хоть как-то пытался поставить на место бесформенного божества знакомые образы, не в силах осмыслить и понять его истинную природу.

– Не стоит так спешить на тот свет. Ведь мы оба знаем, что ничего хорошего из этого не выйдет. – было сложно даже понять откуда исходит шипящий шёпот, который как будто множился, раздаваясь сразу отовсюду.

– Сильно сомневаюсь. Мне прекрасно жилось, как Луи, пока вы, Семеро, не решились поиграть с моей душой. – ответил богу Гарденер, чья злость была всё ещё слышна в его голосе, даже через призму силы владыки загробного мира.

– Игра? Ты думаешь, что это всё здесь игра, Эдмунд? Ты наслушался бахвалистых речей смертного существа, которому уготована участь куда страшнее твоей. И поверь, смерть явиться за ним гораздо раньше нежели за тобой. – не меняя своей интонации, монотонно ответил ему Неведомый.

– Хочешь сказать, что Марвин врёт мне? – без особого интереса спросил Гарденер.

– Нет. В этом вопросе сей смертный предельно близок к тому, о чём говорит. – внёс немного ясности Неведомый.

– И ты так просто говоришь мне об этом? – удивился Гарденер, вспоминая малейшие слова Мага о Семерых.

– Ты забываешься, Эдмунд. Перед кем мне оправдываться? Перед тобой? Или же сонмом мёртвых душ заключенных в пекле или раскинутых по мирозданию? Век смертных столь скоротечен, что это вызывает даже умиление, а уж это их потрясание кулаками и обличительными речами поистине забавно. – протянул лик верховного божества, казалось бы, смакуя каждое слово.

– Вот вы и перестали играть в заботливых покровителей. – с горечью произнёс Эдмунд, окончательно разбивая призму второго шанса, через которую он смотрел на Семерых. – С меня довольно. Можешь делать со мной всё, что захочешь. Оно того не стоит.

– Не кажется ли тебе, что ты эгоистичен? Кто спасёт этот мир от Долгой Ночи, как не ты, избранник и чемпион? А что будет с доблестным Корбреем и тем стариком Лионелем, что поверили в тебя? – давило божество на больные точки Эдмунда.

– Лионеля жаль, мне печально от того, что я не смог оправдать его надежд. Корбрей умный человек, он поймет и справиться с моим уходом. Вы же найдете кого-нибудь посговорчивее и ненагруженного эмоциями прошлого. Вам ведь не привыкать, верно? Вряд ли, конечно, кто-то из чемпионов вот так вот отказывался от своей миссии и ваших даров. Что же, я буду первым. – категорично ответил на воззвания Неведомого Эдмунд.

– Ты поступаешь так необдуманно, зная буквально крупицу того, что когда-то было и будет. Вот почему я предпочитаю иметь дело с теми, кто оставляет всё мирское позади. Ты говоришь, что будешь первым кто отказал замыслам моих братьев и сестер, но даже не берешь в расчёт то, что это может быть совсем не так. – словно осуждающе покачало головой, сплетенная из теней фигура.

– О чем ты? Разве были те, кто отказал вам? И что стало с ними потом? – как-то обескураженно отозвался Гарденер.

– Их участи позавидовали мертвые, смертный. Твой статус не для вида или твоего чувства собственной важности. Это контракт. Меж нами и тобой. Дары, от которых ты так легко хочешь отказаться под влиянием момента, в обмен на то, что ты станешь направляющей рукой мирской паствы на земле. Вполне равноценно, если хоть немного подумать. Жизнь, шанс, слава. Разве всё это не то, чего так отчаянно жаждут люди? – терпеливо объяснял Неведомый, словно неразумному ребенку.

– Может быть и так. – не нашёл что сказать Эдмунд, понимая некую правоту за словами божества. – Говоришь вроде всё складно, но верить совсем не хочется.

– Верить тебе моим словам или нет мне совершенно всё равно, я здесь совсем по иной причине. – отмахнулся лик верховного божества от его сравнения.

– Тогда, что ты вообще тут делаешь? Разве не за тем, чтобы наставить меня на путь истинный? Не спорю, опровергнуть твои слова я не могу, но всё ещё твёрд в намерении прекратить всё это здесь и сейчас. – упрямо утверждал Гарденер.

– Меня совершенно не волнует твое эмоциональное состояние. Пришёл я сюда только потому, что ты находишься в моих владениях. Так отчаянно ты желал здесь смерти, что я просто не мог не отозваться своему чемпиону, что также является большой привилегией, цени её. – произнёс Неведомый, неожиданно растекаясь и собираясь вновь, но уже за его плечом.

– Премного благодарен, хоть и не могу понять какой в этом толк. Убивать меня ты явно не собираешься. – даже не вздрогнул Эдмунд, поворачивая голову в никуда, коим являлось тело божества.

– Почему бы и нет? – развеял уверенность Гарденера по ветру хозяин загробной жизни. – Смерть тоже величайший из даров, о чём смертные с периодичностью забывают. Она дарит покой и забвение, чего ты так отчаянно захотел, придя сюда. Но, – сделало паузу божество, из-за чего более отчётливо стали слышны посторонние голоса, исходившие из глубин аморфной субстанции, которая представляла собой тело божественного лика. – как я уже говорил, контракт, который был меж нами заключён, не подарит тебе ни первого, ни второго, а только вечный лимб, что станет твоим вечным пристанищем. Тебе предстоит пережить не только боль жизни последнего Гарденера, но и всю боль предшествующих жизней. Это место хуже ада, где ведут своё вечное скитание подобные тебе существа, от богов и до низменных существ.

– Звучит зловеще. – сглотнул Гарденер, ставшую сильно вязкой слюну.

– Ты и представить себе не можешь насколько. – вновь оказался Неведомый на почтительном отдалении от него, если так вообще можно было сказать, учитывая то, что божественный лик был везде и нигде одновременно.

– И что теперь? У меня вообще нет никакого выбора кроме страдать от решения, принятого вами? А теперь, после моей попытки уйти, последует показательное предупреждение или что-то в этом роде? – поинтересовался Гарденер, уже и не надеясь на что-то.

– Разве я говорил о чём-то подобном? Вам смертным порой кажется, что нет иного выхода кроме смерти, но как бы я к этому не относился, жизнь тоже неплохой выбор. Видишь ли ты здесь кого-то из моих братьев и сестер, кроме меня? – показательно заполнил собой бог всё видимое пространство, от чего Эдмунду стало казаться, что он вновь оказался в пустоте, но это было не так.

– Нет. – покачал головой Гарденер, немного нервничая.

– Именно. Это место – моя вотчина и только мне решать увидят ли мои братья и сестры то, что здесь происходит. Будь это не так, простой мирной беседой дело бы не обошлось. Отец и Воин возлагают на тебя большие надежды и им будет очень не по нраву, если они увидят и услышат то, что ты думаешь. – опроверг Неведомы опасения Гарденера.

– Мне сказать тебе спасибо за это? – вопросительно изогнул бровь Эдмунд. – Но ведь ты неспроста говоришь мне об этом. И непросто так откликнулся на моё желание о смерти. У тебя есть свои интересы.

– Верно. – впервые за долгое время Гарденер почувствовал удовлетворение и одобрение в голосе божества. – Я единственный из Семерых кто способен иметь собственную позицию по некоторым вопросам. Мой статус был определён ещё на заре существования смертного рода и полностью меня устраивает. Однако, порой мне тоже требуется некоторое воздействие на смертные планы, чтобы привести дела в порядок.

– Не понимаю зачем тебе нужна моя помощь. Насколько мне известно у тебя есть свой карманный орден убийц, имеющий как влияние, так и возможности для исполнения всех твоих планов. – недоумение, распространившееся по лицу Гарденера, можно было увидеть невооруженным глазом.

– Они полезны и отлично выполняют возложенную на них задачу, но тут нужно воздействие иного рода. Мне не нужна твоя помощь, смертный, но я могу предложить тебе сделку. Ты – мне, я – тебе. Вы же любите подобное, не так ли? Никаких подводных камней. Кристально-чистая сделка. И никаких подозрений со стороны остальных ликов, ведь именно ты воззвал ко мне, а я решил в своей милости ответить на твой зов. – объяснил Неведомый

– Звучит не очень заманчиво, уж прости. – недоверчиво прокомментировал Гарденер слова божества.

– Ты можешь отказаться, продолжая и дальше снедать себя грузом вины и одиночества. Я же предлагаю тебе нечто большое, чем то, что ты мог бы получить от моих братьев и сестер при жизни. – не уступал Неведомый, плавно подталкивая Эдмунда к тому, чтобы согласиться.

– И что же это? – решился всё-таки спросить Гарденер.

– Прощание. Я предлагаю тебе проститься со всеми, кто был тебе дорог и погибшими в этом месте. В обмен же, когда придёт время, ты сделаешь ровно то, что я попрошу у тебя в назначенный день. Ни больше ни меньше. – озвучил владыка загробного мира свои условия, вызывая у Гарденера бурю эмоций. Похоже Неведомый снизил воздействие своей ауры на просторского принца для большего эффекта, едва заметно, но всё же.

– Как это возможно? Разве они, как и я, не проживают свою новою жизнь в других мирах, неспособные вернуться назад из-за вашего пакта с валирискими богами? – пытался Гарденер найти подвох в словах Неведомого, разоблачив его обман.

– Ты хорошо слушал. Это похвально. – отозвался лик верховного божества. – Однако, есть небольшая лазейка. В момент смерти, особенно в месте её скопления, душа растворяется, уносясь в иные планы бытия, но воля, остаток, этой самой души остаётся в последнем месте своего пребывания, запечатленная миром словно воспоминание на картине. Я же, как проводник душ, способен воззвать к этим воспоминаниям.

– Это будут не они. – покачал головой Гарденер, пребывая в сомнениях.

– Нет, не они, но тебе ведь этого и не нужно. Тебе нужно облегчение, которое никто не сможет тебе дать кроме самого себя, а получить его ты можешь только так, иначе тяжесть от груза эмоций сожрет тебя без остатка, превращая в безвольного раба собственных комплексов и ошибок. – заглядывал Неведомый в потаённые уголки души Эдмунда, склоняя чашу весов на свою сторону.

– Что взамен? Что конкретно я должен буду для тебя сделать? – ухватился просторский принц за последнюю возможную соломинку собственной совести и здравомыслия.

– Так ли это важно? – спросил неведомый всё также монотонно, но Эдмунд был почему-то уверен, что слышал в голосе божества усталость.

– Для меня? Да. – твёрдо заявил Гарденер, смотря прямо в непроглядную бездну коим было божество.

– Смертные. – хозяин загробного мира буквально одним словом описал, что думает о нём и обо всех людях в целом. – Если я скажу, что для этого не потребуется отнимать чью-то жизнь, разрушить что-либо или нанести чему-либо вред, хватит ли тебе этого? Либо так, либо сделки не будет, а я просто вернусь в свой план реальности и забуду, что данный разговор имел место, а ты продолжишь свой путь самоуничижения и самоуничтожения. – описал Неведомый дальнейшие перспективы.

– Душа? – сделал Гарденер последнее уточнение, словно бы перед прыжком в бездну.

– Всецело твоя. Да и к чему мне она, когда ты и так отчасти уже мой? – ответил Неведомый, протягивая к нему несколько жгутов теней, лишь отдалённо напоминавших собой конечность.

– Сделка. – согласился Гарденер, после чего также протянул руку, касаясь самой тьмы.

– Сделка. – удовлетворённо послышалось ему со всех сторон, а руку обожгло неестественным холодом.

После того, как формальности божественной сделки были соблюдены, а подобие рукопожатия было закончено, из глубин неестественных форм божества стал вырываться свет, освящая ночную мглу и ослепляя своим светом глаза Гарденера. Когда наследнику Дубового трона удалось проморгаться, перед ним предстало всё то же Пламенное поле, правда теперь, вместо непроглядной ночи, пространство было озарено ярким звёздным светом. На небе не было ни облачка.

Однако, основное внимание Гарденера привлекла совсем не эта игра красок, а свет от лампы, что покачивалась прямо перед его лицом. Напоминала эта лампа собой мрачное произведение искусства, украшенное со всех углов матового черного стекла, из которого бил таинственный ядовито-зеленый свет, застывшими в разнообразных позах телами иссушенных людей и животных, чьи рты были раскрыты в немом крике. На вершине причудливого источника света застыла эбонито-чёрная семиконечная звезда.

Держало столь странный прибор за кольцо определённо некогда бывшее человеком существо. Одетое в серую потрепанную мантию оно не имело глаз, заменяя их беспросветными впадинами. Отсутствовал нос, а двое маленьких дыхательных путей, выставленных на обозрение, напоминали собой черту лица небезызвестного культового злодея саги мальчика со шрамом. Не было растительности, а кожа имело мертвенно-бледной и иссохшей будто бы как у многосотлетнего старика. Единственной чертой лица, что хотя бы немного напоминала человеческую был беззубый рот, слегка приоткрытый.

– Неведомый? – растерявшись от подобных метаморфоз, спросил Гарденер первое, что пришло ему в голову.

– Нет. – ответил Эдмунду неизвестный, в манере как раз таки присущей божеству.

– Тогда кто ты, если не он? – нахмурился Гарденер, оглядываясь вокруг.

Окружающая обстановка Пламенного поля ничем не отличалась от той, какой Гарденер запомнил. Однако, теперь не было даже намёка на присутствие здесь какого-либо живого существа. По идее лагерь Марвина Мага должен был располагаться от Эдмунда на расстоянии в сотню метров, но на том самом месте сейчас было пусто. Не было ни костра, ни намека на то, что там что-либо было. Только голый пустырь, как и всё, что касалось остального пейзажа. Явно не обошлось без божественного вмешательства.

– Проводник. – безэмоционально ответил неизвестный после чего зашагал в непонятном направлении, заставив Гарденера двигаться вместе с ним, поддерживая деревянный неспешный шаг таинственного существа.

– Проводник чего? – продолжал допытываться Эдмунд, чувствуя, как ему становиться не по себе от, практически механических, движений собеседника.

– Душ. – был дан ему лаконичный ответ.

– Понятно. – протянул Эдмунд, понимая, что кроме как четко отвечать на поставленные вопросы собеседник не собирался. – А Неведомый тогда кто? Разве не он занимается тем, что заведует душами? И где он вообще? – засыпал Гарденер вопросами существо, поровняв с ним шаг.

– Хозяин – это хозяин. Уводит мертвецов на тот свет. Сказал мне водить живых к мертвым. Вожу. Хозяину водить нельзя, не хочет. – отвечал неизвестный крайне скромно и без подробностей, но всё же зерно истины из его фраз извлечь было возможно.

– И как часто ты этим занимаешься? Водишь живых к мертвым? – спросил Гарденер, так до конца и не понимая куда они направляются. От атмосферы неизвестности ему было не по себе.

– Редко. Хозяин не любит, когда я вожу, но когда хозяин говорит, то вожу. – был дан Эдмунду абсолютно пространный ответ.

– А обратно дорогу знаешь? – как-то нервно уточнил Гарденер, смутно начиная понимать в какую авантюру он ввязался.

– Нет. Хозяин отведет. Не отведет – значит останешься. – после чего, произнеся столь тревожные для Гарденера слова, остановился. – Пришли. – утвердил проводник.

– Здесь же ничего нет. – констатировал Гарденер всё такую же картину пустого поля.

Однако, в этот раз существо не стало ничего говорить, а только запрокинуло руку с фонарём на самую высь, которую позволял ему достигнуть рост. Внезапно свечение причудливой лампы стало нарастать пока всё округу не затопил ядовито-зелёный цвет. Гарденер приготовился к худшему, прикрыв в очередной раз глаза.

Глава 15. Прощание на Пламенном поле. Часть 1

Когда ядовито-зеленый цвет наконец исчез и Эдмунд смог вновь открыть глаза, перед ним предстала ошеломляющая на первый взгляд картина. Везде куда ни глянь можно было увидеть полупрозрачные силуэты людей, нет, скорее духов, будто бы застывших во времени. Их было свыше сотни, в различных доспехах и гербах на них. Не сложно было догадаться о том, кем они были.

Погибшие на Пламенном поле. От обычных кметов и рыцарей до известных лордов, знакомых Гарденеру при жизни. Все они, словно парализованные, кто, сидя, а кто и стоя, пребывали в состоянии за миг до своей смерти. Легко можно было разглядеть раны, от которых они скончались в виде торчащих стрел, ран от мечей и копий, а также крупные ожоги на лицах и телах, мерцающие во тьме завораживающе тревожным багряным цветом.

Назвавшееся проводником существо по-прежнему стояло на своем месте, не обращая внимание на действие, развернувшееся перед ним, видимо прекрасно знакомое с подобным или же попросту безразличное к данному событию. Его мертвенно-бледная рука крепко сжимала причудливый артефакт, ставший источником метаморфоз и пребывающий сейчас в относительном спокойствии по сравнению с недавней вспышкой.

Увиденное Эдмундом было настолько сюрреалистичным, что он не раз и не два ловил себе на мысли, а не спит ли он? Однако сколько бы Гарденер не вглядывался в различные образы людей перед ним, то всё больше понимал, что сон не может быть столь странным и реалистичным. Столько деталей сколько он мог разглядеть не было способно выдать ни одно спящее сознание, что вызывало как некий детский восторг, так и мурашки. Впрочем, Гарденеру было уже не в первой сталкиваться с мистической стороной мира, поэтому пусть и только внешне, но он сумел сохранить лицо.

Вообще было трудно определить была ли в этом месте ночь, учитывая то, что все звёзды на небе исчезли, а чернота неба окрасилась в серые тона. Всё выглядело так, будто бы было снято на старую черно-белую фотопленку с редкими вкраплениями цвета в виде необычной лампы и ожогами на телах духов. Даже сам Эдмунд в значительной степени поддался атмосфере данного места и словно выцвел, сливаясь с окружающей обстановкой.

Оглянувшись назад, Гарденер ещё больше убедился в том, что происхождение данного место не было естественным: в пределах нескольких сот метров земля Пламенного поля буквально обрывалась рваными полосами и кусками, превращаясь в серое ничто, абсолютно безразличное, как, впрочем, и всё, что мог наблюдать здесь просторский принц. Это место всё больше напоминало ему кусок картины, вырванный с общего полотна и оставленный в старом чулане, пылиться и растворяться в неумолимости времени.

Странности на этом не заканчивались, ибо где-то в далеке, если присмотреться можно было разглядеть точно такой кусок реальности, зависший в пространстве и который Эдмунд с трудом узнавал, как Западные земли, но не более того. Причудливость этого места вызывало любопытство и вместе с тем кучу вопросов к его создателю, которые Гарденер не постеснялся задать единственному кто мог бы знать на них ответ.

– Что это за место? Что-то вроде чистилища? – обратился Гарденер к проводнику, что так и остался стоять на одном месте спустя довольно продолжительное время, словно ожидая вопросов и реакции Эдмунда.

– Нет. Это не чистилище и даже не лимб, как ты мог подумать. – неожиданно более разговорчиво, чем раньше, начал проводник, будто оживая в этом месте. Всё ещё нельзя было сказать какие эмоции тот испытывает и что думает, но он определённо стал более… живым, хотя и сохранил безразличную манеру общения. – Это отражение мира, где собраны остатки человеческих душ, запечатлённые в момент их гибели, неспособные отправиться в какой-либо загробный мир. Это место не принадлежит каким-то определенным богам и их пантеонам, а самому человечеству, как последний крик их затухающего существования.

– О. – немного обескураженно протянул Гарденер. – Это довольно подробно по сравнению с тем, что я ожидал, если честно. Значит и мой слепок последних воспоминаний находится где-то здесь? – с интересом начал вглядываться Гарденер в лица духов, находя тех весьма знакомыми, но не слишком близко.

– Тебе не нужно так сильно задумывать над природой этого места. Оно бесполезно. – покачал головой проводник, неожиданно начиная приобретать человеческие черты, всего на пару мгновений, но всё же.

– Что с тобой происходит? Ты говоришь, что это место бесполезно, но зачем тогда оно существует? Это как-то связано с изменениями, что сейчас происходят с тобой? – полились из Гарденера вопросы словно из ручья.

– Оно существует под влиянием эмоций, воспоминаний, верований. Здесь хранится груз душ, что оставляют они перед своей новой жизнью, не способные достигнуть посмертия и покоя. В этом месте нет логики, а потому оно бесполезно. Не представляет какой-либо ценности ни для живых, ни для мертвых. Потому не найдёшь среди них ты остатков своих, ведь силой Старицы они были к тебе возвращены. Здесь на меня самого довлеют крупицы моего прошлого. Это всё, что тебе следует знать. – крайне пространно ответил ему проводник. – Нам пора в путь. Задержка будет стоить дорого.

– Понятно. – выцепил из речи слуги Неведомого важные для себя моменты Гарденер. – И куда нам теперь? Неведомый обещал мне прощание с родными и близкими мне людьми, и я не уйду пока этого не сделаю. – дал Эдмунд категоричный ответ на слова спутника.

– Решать это тебе. Однако, нам стоит поторопиться иначе можно остаться здесь на очень долгий срок. – не стал спорить собеседник.

– Ты знаешь дорогу к моему отцу или брату? – спросил Гарденер, так и не увидев среди ближайших фигур ни одного из названных.

– Среди местных остатков только ты можешь найти тех, кого ищешь. Для меня они все одинаковы. – покачал проводник головой.

– Хорошо. – кивнул Гарденер, принимаясь за поиски.

Проводник шёл с просторским принцем вровень с его шагом, освещая фонарем дорогу, хотя, казалось бы, этого и не требовалось. Однако, практическая польза от подобного была выявлена в тот же миг, когда они приблизились к одной из случайных, застывших во времени, фигур. Неизвестный солдат с гербом Гарденеров на одежде, заставший в нелепой позе взмаха меча, неожиданно ожил, как только редкий ядовито-зелёный свет упал на его лицо.

– Йа! – вскричал он, завершая свою атаку в никуда, а после растеряно оглянулся, замечая перед собой спутников в лице Эдмунда и его проводника. – Ваше высочество? Почему вы спешились? Здесь небезопасно! – обеспокоенно начал воин, оглядывая Гарденера с ног до головы. – Где ваши доспехи? Где мы, что происходит?! – в шоке оглядывался он, пытаясь понять, что происходит.

– Что с ним? Он не знает, что умер? – поинтересовался Гарденер у проводника после того, как они остановились.

– О чём вы, ваше высочество? Я жив и здоров, разве не видите? – недоуменно отозвался рыцарь, обводя свою фигуру рукой, даже не замечая того, что верхняя часть его туловища была одним сплошным ожогом, из-за чего нельзя было даже определить его лицо при жизни.

– Откуда ему? В редких случаях остатки вообще понимают факт своей кончины, ведь они это набор прижизненных воспоминаний и набора эмоций перед самым моментом забвения. Он один из тех, с кем бы вы хотели вести беседу? – поинтересовался проводник.

– Нет. – покачал головой Гарденер с жалостью смотря за метаниями слепка воспоминаний рыцаря.

– Объясните, что происходит, ваше высочество? Где дракон и вражеская армия? Почему вы в таком виде? Неужели я отключился, и битва уже окончилась? Я ничего не понимаю! – истерично закричал воин, размахивая прозрачным мечом словно указкой.

– Тогда нам нет смысла задерживаться здесь. Пойдемте дальше. – полностью проигнорировал воина проводник, убирая фонарь подальше, чтобы свет от него больше не падал на фигуру воина. Как только это произошло, фигура рыцаря мигнула и вернулась к тому же состоянию, при котором он был до появления Гарденера и его спутника.

– Для него битва никогда не закончиться. – прокомментировал Гарденер недавнюю сцену, мрачно шагая вперед и старательно обходя случайные, неизвестные ему фигуры стороной.

– Это не так. Душа его пребывает в ином мире, проходя процесс перерождений, чтобы вернуться в этот мир и занять достойное место в причитающимся ему загробном мире хозяина. Не забывайте, что это всего лишь груз, оставленный и не имеющий в себе ценности. – ответил ему проводник.

– Для тебя может это и так, но для большинства людей воспоминания и опыт, накопленные при жизни и есть то, что их определяет. – отрицал Гарденер. – Какое посмертие может быть, если ты даже осознать его не способен. С чем сравнивать если всё остаётся здесь?

– Остаток займёт своё место подле души, когда придёт на то время. Не весь, а малой частью счастливых воспоминаний, если душа достойна высших сфер, или же грузом грехов и вины, если достоин пекла. Справедливый закон, что установил хозяин, предпочитая, чтобы души в его владениях имели минимум от мирской жизни. – объяснил слуга Неведомого, заставив Гарденера немного более спокойно относиться к происходящему.

– Значит, это место не столь бесполезно, как ты о нём говоришь. – чуть веселее, чем раньше прокомментировал Гарденер высказывания проводника.

– Для душ нет ничего более ядовитого, чем груз их прижизненного я, что не даёт им осознать полную картину баланса бытия и раствориться в вечности, отрешившись от мирского. Однако это место не позволяет оградить их от этого, вот почему оно бесполезно.

– Почему мне кажется, что я слышу не твои слова, а слова Неведомого? – поинтересовался Гарденер, особо не надеясь на ответ.

– Слова хозяина мудры. Что могут понять люди, когда им открыто только настоящее и крупицы прошлого? Боги могут видеть картину в целом, когда люди пребывают в вечной слепоте. Только посвятив свою жизнь вечному служению хозяину, я смог избавиться от части неведения, открыв один глаз на истинную картину существования. – не сбавляя шага, ответил проводник крайне пространно с лёгким налётом философии.

– Может быть ты и прав, но потому мы и называем себя людьми, это заложено в нас миром. Если бы мы были столь же сведущи сколько и боги, то к чему бы они нам были тогда? Мы бы перемололи их, как и всё, что мешает нам. Насколько я знаю, что-то подобное происходило в мире, из которого выдернули меня Семеро. Там не было богов, а люди были способны на невероятные вещи. Здесь же всеведущие создания предпочитаю держать людей в сомнениях и страхах. Неудивительно, учитывая то, что они знают каким, может быть исход. – прокомментировал высказывание слуги Неведомого Гарденер. – Они просто бояться людского потенциала.

– Потенциала? Потенциал саморазрушения, вот истинный потенциал человечества. Вы можете покорить небе и землю, воду и космос, но всё равно приведёте себя к гибели. Семеро даровали вам свободу и как вы ей распорядились? Грызлись за власть, пуская друг другу кровь почём зря. Если бы не их вмешательство вы бы просто добровольно кинулись в пасть ко льву в виде Великого Иного и ему подобных сущностей. Человеческое сознание способно на многое и полезно до определённого порога, но после оно начинает пожирать само себя. – удивительно, как с безэмоциональной манерой общения, проводник мог с такой страстью спорить с Гарденером, при этом даже не проявляя к теме беседы ярко выраженного интереса. Это заставляло в какой-то мере даже согласиться с ним.

– Твоя правда, но я верю, что люди способны измениться. – покачал головой Гарденер, уверенный в своих словах.

– Именно в тот момент они быть людьми и перестанут. – поставил точку в их разговоре проводник столь глубокомысленным высказыванием.

– Постой. – неожиданно остановил собеседника Гарденер. – Кажется, одного мы уже нашли.

Спустя десятки полупрозрачных слепков воспоминаний, Эдмунд наконец-то нашёл одного из тех немногих с кем хотел бы проститься, а именно брата, заставшего в защитной позе и с мечом наперевес, прикрывающего собой худую низкую фигурку собственного сына, племянника Эдмунда. Насколько знал просторский принц те погибли одними из последних представителей его семьи, ибо находились в колоне войск, что была в максимальном удалении от первой атаки Балериона.

Гавен впервые, сколько его помнил Эдмунд, был похож на старшего брата больше, чем он сам, за что можно сказать спасибо Семерым. Если в его новом теле просторский принц был пока лишён морщин и особо неказистых шрамов, то его брат был образцовым представителем дома Гарденеров. Из-за чего не узнать его было невозможно, не смотря на практически полностью покрывшее его тело с ног до головы тёмное марево ожогов от драконьего пламени.

Суровый взгляд серых глаз смотрел твёрдо на своего предполагаемого оппонента, а руки сжимали клинок практически до хруста. Плотно сжатые губы, выдавали весь страх и нервозность, но непоколебимость идти до конца. Практически чёрные русые волосы, сейчас представляли собой аллюзию на взрыв и никак иначе. Доспехи запечатлели собой грязь, пот и кровь от прошедшей битвы.