Текст книги "Белая Длань (СИ)"

Автор книги: Valeriys

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 106 страниц)

– По итогу ты сам практически добровольно чуть не отправился вновь в мои чертоги, смертный. – единственным, кто, пожалуй, не нуждался в описании был Неведомый со своим шипящим голосом и безэмоциональной манерой общения.

– Эм, спасибо? – не знал даже, что и сказать Эдмунд, чья череда принятых решений, которые, казалось бы, не были никоим образом связаны между собой чуть не привели его к катастрофе.

– Мы видим твою неуверенность, чемпион. Порой смертные не могут разглядеть связей между вещами, но они существуют и это тебе урок на будущее. – громким басом обратился к Эдмунду последний из ликов божеств, пока что ещё не представленный. Впрочем, учитывая всех остальных, не оставалось сомнений в принадлежности данной фигуры.

На большом гладком троне, будто бы высеченном из цельного куска скалы, восседал пышущий силой и здоровьем Кузнец с огромным антрацитовым молотом в своих руках, что казался вообще бесцветным на фоне всего остального и больше напоминал по своей структуре бесконечную пустоту в которой оказался Эдмунд, впервые представ перед Семерыми. У него не было хоть чего-то напоминающего собой волосы на его отражающей звёздный свет голове, а вот борода и профиль лица напоминали собой внешние признаки Отца, взор его горел янтарным блеском, а кожу покрывала угольно-смолянистая копоть, делая того практически чёрным на фоне остальных ликов единого божества. Из одежды на нём не было ничего кроме подобия штанов и добротных сапогов, что изредка поблескивали бледным светом.

– Что же, полагаю теперь всё в порядке? Как с ними, так и со мной? – уточнил Эдмунд, начав переживать за судьбу своих товарищей, что невольно оказались в эпицентре конфликта могущественных существ.

– Не волнуйся, дитя. – ласково помахала рукой Матерь. – Теперь, как и все на этом острове, кроме тебя, они погружены в спокойный сон. – успокоила богиня милосердия переживания просторского принца.

– Мы даровали им милость увидеть лучшие моменты своих жизней. Далекие воспоминания тех дней, о которых они успели давно позабыть и в которые им уже никогда не суждено вернуться. – продолжила Старица, легонько взмахнув своим фонарём, что, если приглядеться, имел даже другого вида узоры, но почему-то Эдмунд не сомневался, что это был именно тот артефакт, который он видел не так давно.

– Хотя весьма спорно, что вероотступник Марвин достоен такой милости, но мы сделали для него исключение, как помощника нашего чемпиона. – ворчливо высказался Отец, словно бы и сам недовольный собственным решением, но вынужденный сделать исключение в пользу своего бестолкового сына.

– Это хорошо. – облегченно вздохнул Эдмунд, понимая что Лин и Марвин находятся вне возможной опасности.

– Мы действительно собираемся забыть о том, что Старые боги в очередной раз покусились на то, что принадлежит нам по праву? – спросил в своей яростной манере Воин, занося над собой меч и с громким звоном ударяя его о землю, погруженную под воду. Легко было понять, кого именно имело ввиду божество, говоря о принадлежности чего-то, а точнее кого-то.

– Мы не забываем. – категорично остановил Отец вспышку гнева одной из собственных ипостасей. – Но время нашего конфликта пока что не пришло. Спрос равен делу, а потому мы ещё возьмём свою плату за их дерзость. – веско озвучил главенствующий лик, закрывая в этот момент любую возможность для спора.

– Кхм-кхм. – привлек к себе внимание последний Гарденер, ощущая некую неловкость от того, что приходиться прерывать подобного рода разговоры своих покровителей, но собиравшийся спросить за всё, что накопилось у него за время пути.

– Ты что-то хочешь узнать, юнец? – прозорливо спросила Старица.

– Ну конечно, конечно, он хочет многое узнать! – восторженно заплескала руками Дева, что после упрека Отца, только сейчас решилась вновь подать голос. – Как мы обожаем эти моменты! Ты ведь хочешь узнать ждёт ли тебя в новой жизни любовь, не так ли? – ласково поманила она Эдмунда пальчиком.

– Эм, вообще-то нет. – отрицательно покачал головой Эдмунд. Невозможно и представить сколько усилий пришлось приложить ему в этот момент, чтобы отказать богине любви и остаться на месте.

– Ох, и почему же? – огорченно спросила Дева, опуская руки, из-за чего просторскому принцу стало ещё более совестливее.

– Пока что я верен своей супруге, почившей для меня не столь давно. – оправдался Эдмунд, чувствуя от этого разговора неловкость и печаль по утерянной возлюбленной.

– Как же это трагично. Как бы нам хотела воссоединить два ваших любящих сердца, но Неведомый не позволит. – удрученно покачала богиня невинности головой, поворачивая стрелки на мрачное божество смерти.

– Ты прекрасно знаешь, сестра. Я и так сделал для вас исключение, отыскав и позволив вернуть в этом мир Эдмунда в качестве чемпиона. – отмахнулся бог подземного мира от неловких инсинуаций богини любви.

– Но, если бы ты сделал ещё одно маленькое исключение. – протянула богиня просяще, но Неведомый остался непреклонен.

– Нет значит нет. – категорично заявил бог мертвых.

– Мне кажется или вы ведете себя не так, как в прошлый раз? – с сомнением спросил Эдмунд, о большей эмоциональности божеств перед ним, нежели во время встречи в пустоте.

– Мир смертных полнится различными эмоциями и энергиями. – держала перед Гарденером ответ Старица. – Мы не присутствуем здесь целиком, а лишь частично, иначе бы наше присутствие в смертном плане было бы невозможно. Так как мы лишь часть силы, то подвергаемся влиянию этого плана, заполняющего пустое место, приближаясь больше к смертному, чем бессмертному существу. – пояснила богиня мудрости, при этом так, что даже Эдмунд смог понять большинство сказанного.

– Вот почему мы делаем это столь редко, юное дитя. Здесь мы чувствуем себя уязвимыми. – пояснила Матерь.

– Но это не значит, что нам это не нравится. Это интересно и немного забавно, особенно если есть с кем поболтать. – откликнулась Дева, у которой не осталось и следа от удрученного до этого выражения.

– Категорично несогласен. – фыркнул Неведомый, что вкупе с безэмоциональной манерой речи, смотрелось весьма странно.

– Хорошо, я вас понял. Так, если честно, намного легче держать с вами диалог. – поделился Гарденер своими впечатлениями, за что был награжден ласковой улыбкой Матери и Девы, а также покровительствующих взоров Воина и Кузнеца.

– Не зазнавайся, чемпион. – а вот Отец был категорично не согласен с мнением большинства, из-за чего остальные лики словно бы поплыли, сменяя эмоции масками безразличия. Главенствующий лик единого бога в очередной раз показал, что не всё так просто в его божественной природе. – Ты достойно выдержал увещевания Старых богов и не соблазнился на их силу и покровительство, несмотря на их увещевания и наказания, коими они одарили тебя на пути. Ты можешь задавать нам вопросы, но не требовать ответов. Мы благосклонны к тебе, цени это, но не забывай о своём положении. – предупредило божества, заставив Эдмунда невольно застыть и сглотнуть слюну пред властным взором бога правосудия.

– Хорошо. – показал Эдмунд, что понимает необходимость соблюдать рамки дозволенного. – Во-первых я хотел бы узнать почему именно остров Ликов стал местом этой встречи. Как известно и в соответствии с вашими словами – это священное место Старых богов и нет ничего удивительного в том, что они защищали её в момент моего прибытия. Почему нельзя было сойтись в какой-нибудь септе или в чём-то подобном? – задал Гарденер насущный вопрос, что долгое время не давал ему покоя на пути сюда.

– Оно было священным местом Старых богов в прошлом, но теперь оно сакрально и нейтрально. – вновь взяла слово богиня мудрости. – Когда-то Первые люди заключили здесь стародавний пакт с Детьми леса и Старыми богами. Мы же подтвердили данный пакт и сами стали его частью во времена нашего исхода с обожженных земель Андалоса. Сия земля никому не принадлежит, так должно было статься.

– Вот почему мы столь злы от попытки Старых богов нарушить эти условия. Мы предложили им мир, сохранив немногочисленные рощи чардрев и позволив людям Севера самим решать свою судьбу, не вмешиваясь более в попытки андалов покорить этот бесплодный край, но теперь они решились вновь поднять свои жалкие головы, увидев в Долгой Ночи возможность взять реванш за годы забвения! – грозно и яростно вторил голосу Старицы Воин, в божественном гневе запуская свой меч в одно из чардрев стоящих вблизи. Стоило божественному орудию пройти насквозь языческого растения и вернуться в руки владельца, как устрашающий древесный лик поплыл, а листья его иссохли и опали, знаменую гибель древнего идола.

– Не стоило этого делать. – покачал головой Отец неодобрительно. Фигура воина словно бы ответ на эти слова поплыла, а сам воинственный лик издал легкий крик боли. – Несмотря на их дерзость, пакт всё ещё действует, вот почему нам пока не стоит совершать поспешных действий. Божественные духи Старых богов благодаря своей природе могу позволить себе некоторые вольности и потери, но не мы. – постучал властвующий бог по подлокотнику трона костяшками своих божественных пальцев, выражая тем самым недовольство действиями своей ипостаси.

– Это… многое объясняет. – пребывая в небольшом шоке, подал свой голос Гарденер, пройдясь своим взглядом по иссохшей фигуре чардрева, ещё совсем недавно пышущего здоровьем, а теперь превратившегося лишь в бледную тень самого себя.

– Именно. Этот договор соблюдали и слуги Утонувшего, властвующие на этих землях не так давно, не смея запятнать его кровью, даже владея этой землей по праву завоевателей, а это уже говорит многое о его важности. – подтвердил важность слов Отца Кузнец.

– Хорошо. – кивнул Эдмунд, принимая этот ответ, как вполне обоснованный и логичный, все же аргументов, чтобы спорить в подобном вопросе он не имел. – Тогда я хочу услышать предельно честный ответ на мой второй вопрос, каким бы он ни был. – заявил избранник Семерых перед властным ликом Отца, что даже нахмурился от подобного заявления. Последний Гарденер дышал тяжело и глубоко, словно бы готовясь перед прыжком в бездну.

– И какой же твой вопрос, юное дитя? – подтолкнула его к действию Матерь, увидев заминку просторского принца и поддерживая того ласковой улыбкой.

– Не надо, смертный. – неожиданно подал свой шипящий голос Неведомый, словно бы поняв суть вопроса заранее, и напротив попытавшийся отговорить Эдмунда от этой идеи.

– Почему вы позволили случится со мной и моей семьёй тому, что произошло? – испытующе оглядел Эдмунд своим взором безразличные лики Семерых. – Почему позволили валирийцам, что некогда изгнали ваш культ из Эссоса хозяйничать на исконных землях андалов, ройнаров и Первых людей, искавших на берегах Вестероса спасения? Почему не вступились за нас, если у вас есть власть, способная менять судьбы людей? Потому что мы были вам не нужны? Потому что не хотели? Почему я должен служить вашим целями, если вы косвенно виноваты в моей и их смерти?! – не выдержал Эдмунд в конце перейдя на крик, о чём тут же пожалел, т.к. оказался словно бы придавлен многотонной плитой, уронившей его вниз в кристально-чистую родниковую воду.

– Остынь, чемпион. – властно отозвался Отец, пока все остальные лики, и даже Неведомый, молчали. – Ты вновь забываешься, требуя от нас ответов. Не мни из себя ничего чрезмерно многого. Чемпион – наш представитель, лицо среди смертных и паствы, но и наш слуга. За подобную дерзость обычный слуга уже давно бы был наказан, но мы милостивы. – ощутил Гарденер, как пропадает странное давление, после чего он смог в очередной раз подняться и встретить грозный взор Отца своим непокорным.

– Плевать. Я жду ответа, каким бы он ни был. – вновь повторил последний Гарденер, не собираясь в этот раз так просто прогибаться под божественной волей.

– И что с того? Даже если сейчас ты бросишь нам вызов, твоя миссия будет выполнена не нашей волей, но вопреки ей. На кону стоит судьба твоего наследия, жизни твоей и тех, кто уже идет за тобой или пойдет впредь. Для нас ничего не изменится кроме того, что мы перестанем оказывать тебе какую-либо поддержку. Твоя ребяческая непокорность смехотворна, чемпион. – словно с насмешкой отвечал ему Отец, по-прежнему оставаясь непреклонным.

– Это контракт. – чувствуя преимущество, заговорил Эдмунд словами Неведомого. – Вы не можете просто так отказаться от меня, как и я от вас. Мы все в одной лодке и этого не изменить. Я не прошу у вас прощения, как и не требую обратного. Только ответа, правдивого. Тот благодаря которому я пойму почему вы сделали ставку на чудовищ с серебряными волосами, а не тех, кто сложил вам верой и правдой сотни поколений. – упрямо говорил он, наблюдая как лицо Отца меняется на нечто более грозное, чем он видел до этого.

– Кто сказал тебе это, смертный? – угрожающе потянулся властвующий бог прямо к Эдмунду, но был остановлен успокаивающей рукой Матери, которую та положила на его плечо.

– Довольно, дорогой Отец. Мы же видим, что это дитя не отступит от своих слов. Разве справедливость не в истине, которую мы олицетворяем, но о которой позабыли сейчас? Мы просим от этого ребенка очень многого и будет справедливо хотя бы дать ему этот ответ. – ласково погладила она устрашающую фигуру Отца, что после этого будто бы потерял в плечах, но от своего отступать не хотел.

– Мы дали ему жизнь, силы, предназначение и будущее. Это и так много для смертного человека. – категорично покачал бог справедливости головой.

– Но просил ли он о них? – выгнула богиня милосердия бровь.

– Нет. Но разве это повод быть столь неблагодарным? – практически успокоился Отец, совсем несвойственным ему покорным взглядом, обращаясь к Матери.

– А что это, как не повод, дорогой Отец? – покровительственно улыбнулась богиня добра в сторону Эдмунда, что терпеливо наблюдал за развязкой данной ситуации, в нетерпении сжимая кулаки.

– Хорошо. – полностью признавая своё поражение перед ласковом взором Матери, согласился Отец с доводами богини. – Будет тебе ответ, чемпион, но не смей говорить о том, что недоволен им. Ты требовал правды и это справедливо. Ты получишь правду и это будет справедливым. – кивнул он из-за чего его слегка поблекшие глаза озарились мерцающим золотым светом.

– Наконец-то, мы было уже думали, что твоей участи позавидуют мертвые. Ты определённо нравишься нам, храбрый чемпион. Ха-ха. – заливисто засмеялся Воин, приходя в себя после вспышки гнева, что явно не обернулась для него ничем хорошим.

– Благодарю покорно, но всё же жду от вас ответа, звёздные боги. – кивнул Эдмунд гордо, которому невольно передались дух и спокойствие бога-покровителя рыцарства.

– Тогда нам отвечать, как и подобает. – взяла слово Старица, что исправно держала и давала Эдмунду ответ на все интересующие его вопросы. Взгляд Эдмунда теперь был прикован к фигуре богини мудрости. – Нам ведомы многие пути грядущего, но ни в одном из них разрозненные Семь Королевств не добивались успеха против Великого Иного, а только гибли под натиском немертвой толпы, что заполняли собой этот спасительный для многочисленных народов континент.

– Эйгон был достаточно безумен и смел, чтобы сломить долгую неопределенность и хаос в которой пребывали андальские королевства. – продолжил Воин, делая комплимент самому ненавистному для Эдмунда персонажу.

– А также достаточно прозорлив, чтобы принять нашу власть, хотя и с примечаниями. – веско подтвердил своим словом Отец.

– Однако, будущее всё ещё было неопределенным. – удрученно покачала головой прозорливая богиня. – Итог, что складывался в единую картину, с одной стороны, приносил нам долгожданную победу.

– С другой же самое позорное поражение. – мрачно дополнил бог воинов.

– Наши враги укрепили свою власть, а затем и вовсе захватили наши сферы влияния. Для нас это было хуже забвения, как и когда-то для них. – приоткрыла завесу тайн Старица, проливая свет на то, каким бы стал Вестерос при правлении Кровавого Ворона.

– На одной чаше весов наше забвение, а на другой спасение мира, каким мы его знаем. – безразлично описал их положение Отец, за троном которого линии зубцов неожиданно сошлись в образ золотых двучашенных весов.

– Тогда нам казалось, что выбора так или иначе нет, но мы оставили лазейки для своего вмешательства. – рассказ Старицы подходил к концу и Эдмунд чувствовал некое благожелательное расположение, которое он не испытывал к семи богам уже очень давно. Конечно, это не отменяло фактов многочисленных решений весьма спорных, но и праведный гнев, какой он когда-то испытывал сошёл на нет, оставляя после себя выжженый пепел. – Твоя семья была достойной спасения, но стояла на пути к нему. Выбор Эйгона не был труден, как бы нам не хотелось утверждать обратного.

– Мы выбрали победителя, не имея достойной альтернативы. Тебя мы ей не назовём, но… – сделал короткую паузу Отец, сложив свои руки перед собой. – Старица увидела возможность, весьма малую, но равноценную тому, каким должен быть исход. Только данная возможность была в нашу пользу. Выбор был труден, в дело вступали вероятность и натура избранника. Ты достаточно молод, имеешь какое-никакое понимание того, что же лежит на кону, а также достаточно не запятнан, чтобы измениться самому и повлиять на исход.

– Значит моя семья мешала вашим планам по спасению, а когда появилась хоть какая-то вероятность того, что я могу повлиять на конечный результат, вы решились воспользоваться мной? – опустошённо уточнил последний Гарденер. Взор его был опущен, долгожданный ответ был получен, но ничего не принесло ему успокоения или удовлетворения, как он посмел ожидать.

– Всё так. – безжалостно подтвердил Отец. – Ибо это было справедливо. Существование пусть и благородной и набожной семьи против спасения Вестероса. Для нас решение было ясным и не требовало обсуждений. – поставил верховный лик Семерых точку. – Ты доволен нашим ответом?

– Я солгу, если отвечу да или нет. Понять и принять – это разные вещи. Моя клятва перед памятью предков всё ещё жива, и я готов её исполнить. И если мне будет благоволить победа или удача в борьбе с угрозой из-за Стены, после этого я никогда не воздам хвалу в вашу честь и не посвящу никого вам в услужение. Такого моё слово. – дал богам Гарденер ответ, что по прошествию многих дней принял для себя окончательное решение, как относиться к Семерым. Точно также, как и они относятся к нему, как к инструментам.

– Дерзко. – грозно нахмурился Отец, но затем обвел своим взглядом печальные лица Матери и Леди, укоряющий взор Старицы, стыдливый взгляд Кузнецы и нахмуренный Воина. Даже Неведомый, казалось, транслировал собой некую мысль недоступную пониманию Гарденера. – Но справедливо. – выдало божество королей свой окончательный вердикт. – Твоё условие принято нами, чемпион. Достойная плата за победу и столь же соразмерное наказание за поражение, если ему будет суждено случится.

– Иного я не ждал, когда шёл сюда. – удовлетворённо кивнул Гарденер, понимая, что стал одним из немногих кто смог заставить богов пойти на уступки.

– Тогда пришло время наших последних даров, чемпион. Считай это нашей последней помощью и указанием на твоём пути. Далее тебе самому предстоит решать, куда двигаться дальше и как действовать. Теперь начинается твой отдельный путь к победе или поражению. – взмахнул Отец рукой, чтобы затем из-под земли и воды поднялся пьедестал на которой стояла простая своим внешним видом чаша, украшенная только семиконечной звездой и сделанная из какого-то странного серебристого металла, напоминавшего собой доспехи Воина. – Мой дар – твоё право и наследие, получены. Дар Неведомого – жизнь, получена. Дар Воина – верные товарищи и воинская удача, получены. Дар Старицы – знания о грядущем, настоящем и прошлом, получены. – перечислил Отец благословления, которые получил Эдмунд на своём пути на остров Ликов, подтверждая подозрения Гарденера о том, что те наблюдали за его судьбой во время пути.

– Теперь черед нашего дара. – взял своим могучим голосом слово Кузнец. – Данная чаша создана из звёздного металла, что некогда упал на месте возведения легендарного Звездопада дома Дейнов. Из сердца упавшей звезды они выковали легендарный Рассвет, но остатки этого космического металла они пожертвовали нам во времена андальского завоевания, как олицетворению самих звёзд, что некогда послали эту звезду им в дар. Прими её достойно, я ковал её в первородном свете звёзд. – благодушно кивнул Кузнец. Бог ремесел своей могучей рукой, буквально не вставая с места, протянул своё изделие избраннику, которую он со сложным выражением лица принял.

– Я, конечно, не хочу жаловаться, но… – покрутил он в руке божественный дар, чувствуя от него странноватые вибрации словно бы в унисон с биением его сердца. – Для чего она? Я ожидал хорошего меча или брони на худой конец. Но как это поможет мне? – выгнул он бровь. Конечно, наглеть окончательно Эдмунду не хотелось, но столь странный выбор от бога способного создать буквально всё, что угодно, не мог не вызвать у него вопросов.

– Не спеши пренебрегать нашим подарком, юный Эдмунд. – успокаивающе улыбнулась Леди Кузнецу, что заметно потерял в настроении после реакции просторского принца. – Гарденеры объединили Простор не мечом и щитом, а твердой рукой и словом. Данный артефакт, способен излечить любые раны и болезни водой, которой будет наполнена и освящена светом наших звёзд. Это не оружие, но оно станет им в умелых руках, если на то будет твоё желание. – пояснила богиня любви предназначение чаши, вызывая у Гарденера легкий стыд за свою скоропостижную реакцию. Однако, казалось, боги не были в обиде или злости, принимая вопросы Гарденера, как должное.

– Если тебе от этого станет легче, чемпион. – неожиданно продолжил Кузнец, когда Эдмунд решил опробовать силу чаши на себе, наполнив её водой, что была на поляне. – Камрит отчасти также наше творение, как и каждый конь, прибывший с берегов Андалоса. – пролил Кузнец свет, не столько на буйный нрав верного жеребца, сколько на его ум и прозорливость.

– Благодарю тебя, творец ремесел. – поднял Гарденер чашу вверх, а затем стал опорожнять, да так, что часть воды полилась обратно. Не было лишних спецэффектов или света, к которому привык Гарденер имея дело с звёздными богами. Просто в один момент, после первого глотка, он почувствовал лёгкое жжение в области шеи и на запястьях, а когда решил те проверить, то обнаружил, что они исчезли без следа. – Невероятно. – благоговейно прошептал Гарденер, понимая, что же именно попало к нему в руки. – Это действительно божественный дар, истинный шедевр. – обратился Эдмунд к создателю чаши, что расплылся в польщённой улыбке от его комплимента.

– Наша работа – достойная замена мечу или броне, ведь дарует время жизни, которое мы с удовольствием отбираем у Неведомого. – с весельем бросил бог-творец свой взор на бога мёртвых.

– Потому что я это позволил. – дал Неведомый ответ в свойственной ему достойной безразличной манере, но почему-то то было больше похоже на недовольное ворчание.

– Но убоись, юное дитя. – внезапно покачала перед лицом Гарденера пальцем Матерь. – Наш дар дарует жизнь и исцеление, но не возвращает мёртвых, ибо есть закон. Только тебе решать, кто достоин этого подарка, однако если потеряешь его, то ввергнешь род людской в хаос. Ведь самый страшный дар нашего кубка не унять боль, а смерть отсрочить и нет в том ограничения, кроме того, какое назначишь себе ты сам. – предупредила его строго богиня доброты, заставив Гарденера невольно прижать чашу, как можно крепче к своей груди.

– Я понял. – серьёзно кивнул последний Гарденер, окончательно убедившись в том, какое сокровище отныне было в его руках.

– Дар Кузнеца – звёздная чаша, принят. – заключил своим веским словом Отец, когда с последними напутствиями было покончено.

– Ты можешь не счесть мой дар всерьёз, юное дитя. – ласково обратился к Гарденеру Мать. – И не таким уж важным, какой получил совсем мгновение назад. Однако, мы верим, что, как и каждый отец, потерявший ребенка, ты желаешь своему роду только здоровья и процветания, и в том наш дар тебе, дитя.

– А с ним и наше тебе благословление, юный Эдмунд. – тут же взяла слово Леди, в очередной раз Гарденеру показалось то, чего он просто бы не смог увидеть – богиня любви подмигнула ему. – Любовь, наш дар тебе. Любовь твоей королевы, что встанет подле тебя, любовь семьи, что будет окружать тебя. – закончила богиня, снова счастливо захлопав в ладоши, как и в момент их первой встречи.

– Дар Матери и Леди – любовь и здоровье рода и семьи, получены. – дал свой вердикт Отец, поднимаясь во весь свой могучий рост. Внезапно вся вода, находящаяся на поляне и которая была важной частью окружающей обстановки, стала убывать. – На этом совет Семерых окончен. Дальше только тебе решать, наш чемпион. Слово наше сказано, твоё тоже. И это – справедливо. Прощай. – заключил главенствующий лик Семерых, чтобы в следующее же мгновение исчезнуть в молочно-белой вспышке, после которой на поляне остался только Гарденер.

Единственным доказательством данной встречи была чаша, единственный вещественный дар покровителей, что теперь вновь стали не более чем наблюдателями, как было в прошлом и как будет впредь. Лики чардрев снова вернули свой воющий облик, но теперь не представляли собой никакой опасности. За листьями деревьев неожиданно забрезжил рассвет.

Эдмунд направился обратно в прибрежный лагерь, где и оставил своих товарищей, которые отправились вместе с ним и стали ещё одной неявной проблемой. Однако, пробираясь через лес, Гарденер был вынужден констатировать факт того, что и Корбрей не остался в стороне, последовав за ним в глубину леса, а сейчас самозабвенно спавший, опершись на ствол древнего дуба, даже не замечая своим чутким слухом шагов своего короля. Глубоко вздохнув, Гарденер принялся будить рыцаря Долины, что явно будет недоволен после рассказа обо всем произошедшем с наследником Дубового трона.