Текст книги "Белая Длань (СИ)"

Автор книги: Valeriys

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 106 страниц)

– Что? Но как это вообще возможно… – проблеял священник не способный осознать действительность. Рука с зажатым в ней ножичком резко опустилась, будто бы из неё выдернули стержень, а подобие на оружие упало на распускавшиеся всё дальше цветы.

– Именем и волею Семерых. Возвращённый из их чертогов, дабы нести свет веры и миссию, что мне была поручена, я должен восстановить наследие предков, что было уничтожено с приходом безбожников Таргариенов. Признаешь ли ты право моё, септон, находится здесь? У склепа моих предков, моего деда и отца, моих братьев, детей и их детей? Так ответь же мне! – голос, что был тих в начале, раздался к концу фразы криком напоминающим своей твердостью закалённую сталь. Глаза Эдмунда впились в колышущеюся фигуру септона буквально пригвоздив его на месте. Это был не взгляд растерянного юнца или грозного разбойника, а взгляд короля, что смотрел на нерадивого слугу когда тот провинился.

– Я-я-я… признаю. – начавший заикаться жрец, смиренно опустился на колени не в силах побороть ту харизму, что излучал перед ним голый юноша, творивший в этот самый момент чудеса прямо перед ним и вызывающий своим видом ни с чем не сравнимый трепет.

– То-то же. Можешь подняться. – удовлетворенно кивнул Эдмунд, глядя на коленопреклонённую позу старика, что ещё совсем недавно грозился отдать его страже. – Теперь, когда мы разобрались с этим недопониманием, будь добр, септон, сыскать мне одежду, ибо солнце практически закатилось, а я не северянин, чтобы разгуливать здесь нагишом.

– Сию минуту, сир, но позвольте сказать, что у меня вряд ли найдется подходящая вам одежда. – встрепенулся жрец, поднявшись с земли, взгляд его то и дело замирал на распускающихся цветах. Теперь же священник выражал собой крайнюю степень почтения и благоговения перед юношей, хотя трудно было сказать поверил ли он ему или же находился под влиянием момента.

– Не волнуйся, старец, в данный момент мне подойдут любые тряпки, что ты отыщешь, лишь бы не стоять здесь в чем мать родила. – отмахнулся Эдмунд.

Септон закивал и бодро припустил в направлении небольшой септы, что располагалась совсем неподалеку от склепа. Судя по всему она служила домом для тех, кто сторожил вечный покой королей Простора, ныне же из них остался только этот старик, потому-то Гарденер и не опасался встречи с другими слугами замка, место было практически заброшенным, если не сказать покинутым.

Через пару минут всё такой же бодрый старик вернулся назад. В руках у него была свёрнута ряса, что была один в один похожа на ту, которую носил сам жрец. Глаза его как будто бы мерцали, налившись жизнью. Эдмунд не знал, что успел себе надумать старик за время отсутствия, но то, что тот без вопросов помог ему облачиться в одеяние, заприметил. Как только капюшон был накинут на голову, а все срамные места были прикрыты, Гарденер смог вздохнуть спокойно. От неказистой пары ботинок, предложенных жрецом, наследник Дубового трона благоразумно отказался. В конце концов, чудо, которое творили его стопы шагающие по земле, было неплохим подспорьем в ближайшем будущем.

– Благодарю за помощь, септон. Однако, меня беспокоит несколько вещей. Одна из них – это твоё имя. В конце концов тебе я был представлен, а ты мне нет. – благосклонность, которую Гарденер проявлял по отношению к старику, пожалуй, не была напускной. Всё-таки жрец был одним из тех немногих, кто помнил о его семье, и выполнял обеты связанные с ней.

– Лионель, ваше величество. Септон Лионель, к вашим услугам и со всей верностью. – поклонился старик, изрядно обрадованный почтительным отношением Гарденера к своей персоне.

– Хм. Отлично, Лионель, я запомню это. – кивнул Эдмунд. – Какой сейчас год?

– 290-й г. от Завоевания Эйгона, милорд. – ответил жрец чётко и со всем прилежанием.

– Эйгон… – повторил Гарденер имя первого короля Таргариена. В сердце Эдмунда растекалась ярость только при одном упоминании об этой персоне, что выжгла его многотысячелетний род из истории практически навсегда, и только лишь прихоть андальских богов ныне способна исправить эту ужасную несправедливость.

– М-милорд? – испуганно позвал Лионель. Судя по всему эмоциональный спектр, что испытывал Гарденер влиял на дар Гарта Зеленорукого, ибо вместо благоухающих цветов из земли начали расти терновые кусты, расползаясь в разные стороны. Глубоко вздохнув, бывший ирландец поспешил успокоиться.

– Кто сейчас правит Простором? Явно не Таргариен, иначе меня бы тут не было. – без всякого интереса спросил Эдмунд, прекрасно зная ответ.

– Простором правит лорд Мейс Тирелл, ваше величество. Ещё с момента падения вашего рода, его семья была назначена повелевать Простором из Хайгардена. Над ним и всеми Семью Королевствами стоит король Роберт из рода Баратеонов. Сейчас они находятся в Главном саду, на завершающем пиру королевского турнира. – раболепно ответил старец, будто бы предугадывая желания восставшего из мёртвых просторского принца.

– Ясно. Род стюардов сидит на престоле моего отца, а андалами правит безбожный потомок валирийского бастарда. Дела действительно плохи раз всё так, как мне сообщили Семеро. Веди меня, Лионель, веди прямо к ним. Негоже врагам не знать имя моего и негоже вассалам моего дома не знать о моём возвращении. – произнёс Эдмунд взмахнув рукой в сторону неба, где начали светить первые звезды. Гарденер чувствовал как его что-то подгоняет, что-то незримое и он вполне мог догадаться о том что или точнее кто это был.

– Как интересно вы ставите данный вопрос, ваше величество. Прошу за мной. – смиренно кивнул септон, уводя за собой наследного короля Простора.

Словно понимая желание Эдмунда оставаться незамеченным до назначенного часа, Лионель повел его через многочисленные сады и тропинки древнего замка, большинство из которых Гарденер не без удивления узнавал и сравнивал со своими воспоминаниями. На пути им несколько раз встречались караульные, уже изрядно подвыпившие, слуги спешившие по различным делам и даже несколько парочек из молодых людей и леди, старавшиеся уединиться в тишине прекрасных садов. Однако, никто из них не обращал внимания на пару септонов, что пробиралась в ночи прямо к главному месту празднества, только лишь распускавшиеся цветы вслед за одним из них вызывали недоумение, но как это часто бывает, узревшие данную картину люди списывали увиденное на алкоголь и видение ночи.

***

Лионель был счастлив. Впервые за многие годы он ощущал биение жизни, растекающееся по всему его телу. Шаги его были быстры, но осторожны, сегодня он не имел права на ошибку. Взгляд его то и дело падал на фигуру в капюшоне, что следовала за ним. Фигура это принадлежала юноше, нет, мужчине, что был словно великолепная живая статуя, явившаяся перед ним, чтобы дать ему шанс всей жизни, не только ему, но и всей его семье.

Ещё до того как стать септоном Лионель был рожден младшим сыном в благородном доме Олдфлауэрсов. Доме, что вел своё начало от бастардов Гарденеров, от того сильнее прочих хранил в себе память о делах давно минувших и, казалось бы, забытых. Во времена королей Простора Олдфлауэрсы не знали бед, ибо не смотря на не самое благородное происхождение всегда были надежной опорой правящего дома и находились под его защитой, однако со смертью всей королевской семьи многое поменялось.

Младший дом предыдущей правящей династии был как бельмо на глазу для дома Тиреллов, что всеми силами стремились укрепить свою власть над Простором. С каждым сменявшимся поколением наделы Олдфалуэрсов становились всё меньше и меньше, то один конфликт с ближайшими соседями то другой, но за этим всегда незримой фигурой стояли Тиреллы и об этом знали или по крайней мере догадывались все на Юге. Налоги падали, родовой замок в Ромашковом поле хирел, а младшие дети не могли себе позволить стать рыцарями, до такой степени обеднел дом. По итогу многие представители дома уходили кто в мейстеры, а кто в септоны. Таким же образом пришлось поступить и Лионелю.

Прекрасно осознавая свою судьбу, Олдфлауэрс постарался всеми силами занять ничем не значимый, но такой важный для его семьи пост хранителя склепа королей Простора. Казалось ещё в детстве слушая истории о подвигах династии на Дубовом троне он знал, что его судьба неразрывна связана с ними, но то казалось лишь мороком далёких детских фантазий. До сегодняшнего дня.

Появление странного молодого человека прямо из входа в древнюю гробницу, которую Лионель сторожил вот уже четвертый десяток лет выбило его из клеи. Было страшно подумать, что мог сделать голый нахал с останками великих рыцарей и королей Юга, от того и страх в тот же момент превратился в ярость. Ведь как он мог, посвятив данному делу всю свою жизнь, допустить подобного святотатства? Однако, последующие события развеяли все его сомнения и злость, вернув надежду и веру в давно зачерствевшее сердце.

Только подумать! Живой Гарденер и где? В самом сердце Простора – Хайгардене! Лионель не был уверен говорил ли парень правду выдавая себя за того, кто погиб практически три сотни лет назад, но то что это был живой Гарденер не было сомнений. Ведь как ещё объяснить то чудо, на которое был способен только сам Гарт Зеленорукий? Быть может парень был одним из его дальних потомков бежавших когда-то в Эссос, а затем пробудивший наследие и решивший попытать счастье в своём родном краю? Всей правды Лионель не знал, но был готов поверить во что угодно, всё-таки надежда порой ослепляет.

Септон надеялся, что тот, кто называет себя сыном последнего короля, знает что делает, ведь ему так не хотелось терять это чувство, захватившее сознание словно болезнь. Предвкушение, опасение, надежда и вдохновение от этой встречи вызывали в его разуме смятение, но он делал то, что был должен, в конце концов клятва Гарденерам была намного древнее, чем выскочкам-стюардам Тиреллам и узурпатору Баратеону.

Да и если быть честным с самим собой то, Лионель просто не мог сопротивляться харизме нового знакомого. Волевой взгляд серых глаз цвета стали, что будто бы приобретал золотой благородный оттенок во мраке, заставлял подчиняться, хотелось септону того или же нет. Как же всё-таки удачно сложилось, что он был вполне лоялен тем идеям, которые принесла возможность возвращения Гарденеров на трон. Несомненно на то была воля Семерых, не иначе.

Если сегодня всё пройдет удачно и незнакомец выживет после встречи с королём Робертом и лордом Тиреллом, что будет ещё одним несомненным чудом, то можно будет вполне задуматься о том, чтобы поднять хотя и немногочисленные, но связи. Его семья давно ждала шанса на реванш с Тиреллами и остальными лордами, пусть у них нет богатства или армии, но за многие годы у них появились глаза и уши во всех Семи Королевствах, что может быть неплохим подспорьем для дел короля Гарденера.

Да и не только его семья желает подобного исхода. Слава о Гарденерах, конечно, померкла, но не о их делах. Всё-таки Простор долгое время был экономическим и культурным центром всего Вестероса, а не только житницей и верным драконьим псом как стало при Тиреллах и Таргариенах. Сейчас королевство и вовсе находится в опале как одно из немногих лояльных валирийской династии. Уже давно ходят разговоры среди самых благородных лордов Простора о том зачем им быть придатком к Железному Трону, когда можно успешно вернуть своё по праву, однако, дальше споров о том, кто кого благороднее и кто должен править Простором заместо Тиреллов они не заходят.

Теперь же с фигурой короля Гарденера, замаячившей совсем близко, всё может круто поменяться. Обладая самой большой армией и вторым местом по богатству среди всех Семи Королевств, можно вполне рассчитывать на многое из, казалось бы, несбыточных мечт, что лелеют глубоко в сердце и за закрытыми воротами замков просторские лорды. Осталось только убедиться в окончательной подлинности короля и милости Семерых к нему и тогда уже можно будет что-то решать.

Лионель в последний раз взглянул в сторону луча надежды забрезжившего над Простором. Всё должно решиться этой ночью. Станут ли Гарденеры окончательно историей или же знамя Длани вновь будет развивать над зелёными полями и холмами Юга? Только Семеро знают ответ.

Глава 3. Явление Длани

Отблески факелов, журчание фонтанов, веселый смех и неторопливые беседы о прошедших днях – всё это часть каждого хорошего застолья, что проходили в стенах древней резиденции Гарденеров. Вот и сейчас, в этот самый момент, шумные гости наслаждались изысканными яствами и иностранными артистами, которые были одним из многочисленных украшений этого знаменательного пира. Вино лилось рекой, а вместе с ним улучшалось настроение гостей. Знатные мужи и леди со всех концов Вестероса прекрасно проводили своё время, на короткий срок забыв о войнах, что бушевали ещё недавно.

Не один и не два раза звучали здравницы за короля и его семью, победителей турнира и щедрых хозяев, организовавших столь чудное мероприятие. Яркие лисинийские танцовщицы поражали гостей своей грацией и красотой, гибкие тела дев будто бы сливались в унисон музыке, вызывая во многих мужчинах вполне понятное для всех желание, но мало кто решался зажать девушек в укромном уголке, в конце концов здесь был не бордель и реакцию сердобольных жен предсказать было не трудно. Акробаты и танцоры из Браавоса также вызывали восторг гостей хотя и не в такой степени, однако различные трюки в числе которых было глотание шпаг и пламени надолго запомнятся гостям.

Главный сад Хайгардена, некогда называемый Королевским был устроен так, чтобы вместить небольшое воинство, от того и все присутствующие здесь благородные особы чувствовали себя вполне комфортно. Сам сад был окружен длинной живой изгородью, создавая, тем самым, иллюзию защищённости, здесь также находилось несколько фигур, выполненных в виде различных частей гербов самых значимых домов Простора: лиса Флорентов, журавль Крейнов, лев Осгреев и даже некое подобие на башню Хайтауэров. Длань Гарденеров же давно была переделана в розу Тиреллов и не осталось на всём свете людей кто помнил бы её другой. С десяток беседок, богато украшенных шёлковыми тканями, сейчас были плотно забиты самыми разнообразными компаниями лордов и леди, хотя основная масса гостей всё же собралась за тремя длинными столами, расположенными с подачи организаторов прямо по середине древнего сада.

Два стола для важных знаменосцев вдоль и один для короля и его свиты поперек, и всё это окружено журчащими фонтанами, выполненными с символикой веры Семерых. Подобное расположение позволяло создать отличное пространство для выступления артистов и бардов прямо перед высокородными гостями. При этом слугам хватало вдоволь места для манёвра, чтобы подливать вино в опустошаемые кубки и менять опустевшие подносы с угощениями. Стражники Тиреллов расположились на небольшом удалении от главного места действия и это не считая отряда из десятков мечей, что стоял охраняя покой гостей на входе в сад. За покоем короля пристально следили все семь белых плащей, готовых в любой момент броситься на его защиту. Впрочем, кто тот глупец, что посмеет покуситься на жизнь короля в этом месте?

Хохот короля эхом раздавался по всему месту проведения пира, заглушая порой собой музыку известных флейтистов и арфистов. Сменивший свой ранее испачканный камзол на новый, расшитый золотыми нитями и украшенный антрацитовыми изображениями коронованных оленей, Роберт Баратеон выглядел как хозяин положения, впрочем, сей праздник был устроен именно в его честь, пусть официальный повод был всё же чуть иным. Раскрасневшийся от количества выпитого вина, король не упускал возможность узнать молоденьких служанок чуть ближе и всё это на глазах королевы и гостей. Те, впрочем, старались не обращать на подобное поведение Баратеона внимания – король, одним словом. И это при том, что у того уже имелся вполне себе официальный бастард от девушки из дома Флорентов – Эдрик Шторм.

Королева же хотя и кривилась с выходок мужа старалась наслаждаться празднеством с достоинством присущим леди из благородного дома Ланнистеров. К тому же, незримой поддержкой той выступал её брат-близнец Джейме, тенью стоявший за её спиной. Быть может пройдет ещё несколько часов и её неверный муж удалится с праздника в компании нескольких хороших служанок, а там можно будет и самой ускользнуть в укромное местечко с приятной компанией в виде брата. Именно такие мысли сейчас занимали голову королевы, что медленно потягивала золотое арборское.

Мейс Тирелл весь раздутый от гордости и тщеславия рассказывал очередную, на его взгляд, интересную историю из своей молодости. По какой-то причине каждый конец его рассказа непременно вызывал заливистый смех Баратеона, что с одной стороны не могло не радовать, сыскавшего на короткий миг, милость короля, вассала, а с другой не вызывать недоумение причинами столь яркой реакции.

Оленна Тирелл, устроившаяся с краю королевского стола вместе со своей невесткой для того, чтобы развлекать младших внуков, была в не себя от тупости собственного сына, который не замечал того, как Роберт Баратеон откровенно потешается над его рассказами в пьяном угаре. Впрочем, даже это было откровенно лучше, чем если бы король демонстрировал пренебрежение их семьёй как в дни до этого, но способ каким это было сделано вызывал у Королевы Шипов нервный тик левого глаза, хорошо спрятанный за тканевым платком, привычно закрывавшим её голову.

Молодой Уиллас Тирелл в данный момент беседовал с Ренли Баратеоном – младшим братом короля и лордом Штормового Предела, родового гнезда Баратеонов. Тот отсутствовал в королевской ложе во время финала турнира, т.к. находился в компании Алина Эстермонта, что проиграл битву за третье место Лину Корбрею. Друзья с детства и родственники по материнской линии Ренли, они находили компанию друг друга куда более привлекательной, чем место подле короля, что полнилось лести и язвительности.

Младший брат короля уже в свои тринадцать именин был полной копией Роберта в молодости, такой же лихой и бесшабашный, как любил говорить о нём мейстер Штормового Предела, ответственный за воспитание. Воспитанный в доме победителей восстания, тот был полон честолюбия и амбициозности желая продемонстрировать себя с самой лучшей стороны. И хотя беседа с наследником Тиреллов не отличалось живостью, тот желал заиметь связи и лучшие отношения с этой семьёй, прекрасно осведомленный какая сила стояла за ней.

Одет младший Баратеон был в камзол один в один похожий на тот, что носил его венценосный брат. Единственным отличием было, пожалуй, присутствие зелёных оттенков Тиреллов на камзоле в виде вычурных полос, проходящих по поясу, выбор сделанный явно неспроста, а с целью расположить к себе хозяев празднества. Разговор между двумя лордами плавно перетекал в возможность одному из младших братьев Уилласа стать оруженосцем Ренли после его совершеннолетия, что не могло не радовать обоих.

– Ха-ха-ха!!! Ну, ты даёшь, Тирелл! – особенно громко рассмеялся король, в очередной раз ненадолго обратив на себя внимание гостей. От смеха на его багровом от вина лице выступили капли пота, а на глазах несколько слезинок. – Как ты умудряешься пороть всю эту чушь с такой серьёзной харей, а?! Ха! – продолжал веселиться Баратеон, от эмоций начав бить кулаком по столу.

– Эм… Благодарю, сир. Однако, оскорбление, что мне нанёс на турнире тот Фрей, было поистине ужасным. Клянусь честью своего дома, я был обязан поставить зарвавшегося юнца на место…

– И ты не придумал ничего лучше, чем бросить ему вызов, а в процессе когда он выронил меч отдубасить его палкой?! Ха-ха-ха!!! – смех всё не прекращался. Заметив, что кубок вновь был пуст, Баратеон вытянул руку, тем самым приказав королевскому виночерпию долить вина. Тот, отработанным движением руки, мгновенно наполнил чашу до краёв.

– Не рубить же ему было голову, мой король? Я проявил истинные качества семьи Тиреллов по отношению к нему: благородство и милосердие. – Мейс пытался доказать свою позицию.

– И при этом опозорив его до конца дней! Ха-ха-ха!!! Нужно будет узнать какому же из отпрысков старого хорька так не повезло. Клянусь, Тирелл, если бы у меня была возможность расквасить гнусную морду Рейгара Таргариена палкой, то я непременно сделал бы это! Как раз перед тем, как проломить ему голову своим молотом! Если бы не он, то моя Лианна была бы сейчас здесь… со мной. – громкая речь, вызванная рассказом Тирелла затихла к самому концу, превратившись в едва слышимый шёпот. Глаза короля затуманились, разум предавался воспоминаниям.

– Я бы отдал многое, чтобы посмотреть на это, дорогой брат. – произнёс Ренли Баратеон, привлеченный экспрессией брата. Вся его расслабленная поза дополнялась улыбкой, таким образом показывая брату свою поддержку.

– Да, верно, Ренли. Я бы и сам отдал все семь из Семи Королевств, лишь бы ещё раз убить ублюдка. Однако, прошлого не вернуть как не старайся. Надеюсь, те страдания, что он испытывает в Семи адах стоили смерти всей его безумной семейки! Драконы пали, а всё по вине этого вора жён и его безумного папаши! Пали и чтоб я сдох, если позволю ещё хотя бы одному драконьему выродку ходить по земле! – грозно рыкнул Баратеон и осушив кубок залпом, громко ударил им об стол.

В это время ко входу на место проведения пира подобрались две неприметные фигуры в серых одеяниях. Узнанный стражником септон Лионель был без лишних вопросов пропущен внутрь вместе со своим спутником, что по недоразумению был принят за послушника и ученика септона. Оказавшись на празднике, фигуры разделились: Лионель направился к знакомому лорду за столом знаменосцев Хайгардена, его спутник же медленным шагом двинулся прямо к королевскому столу.

Стоило фразе про гибель всех Таргариенов прозвучать, как в противовес звонкому крику короля прозвучал вкрадчивый и тихий голос незнакомца. В установившейся тишине после всплеска королевской ярости, голос человека в рясе жреца звучал не в пример более увесистее, чем мог бы быть.

– Всё верно, Роберт Баратеон. Драконы пали за что я тебе премного благодарен, если бы не способ выбранный твоим шурином и тестем, который ты бесчестно поддержал, упиваясь смертью невинных детей и женщин. Однако, именно благодаря этому я сейчас стою перед тобой, узурпатор. – слова сказанные незнакомцем вызвали оторопь у всех присутствующих гостей, от лордов до прекрасных леди.

Баратеон затуманенными и слегка выпученными глазами смотрел на появившегося перед ним бесстрашного глупца. Тот своими словами распугал выступавших перед ним актёров, почувствовав надвигающийся шторм они в спешке покинули импровизированную стену перед столами благородных особ, оставив самоубийцу в полном одиночестве. Музыканты перестали играть, а слуги застыли не в силах поверить в происходящее.

Незнакомец, чьё лицо было скрыто капюшоном рясы не дрогнул даже в тот момент как вся королевская гвардия в полном составе обнажила мечи. Быть может, те обличительные слова, что произнес неизвестный и крутились в головах многих лордов, но произнести их не смел никто из присутствующих, а уж сказать что-то подобное в присутствии короля и стражи мог только безумец или блаженный, что, впрочем, было одним и тем же определением человека абсолютно лишённого разума.

– Да как ты смеешь говорить подобное перед королём, ничтожество!!! – воскликнула королева, осознав, что оскорбление предназначалось не только мужу, но и её семье.

– Имя. Назови своё имя, бесстрашный ублюдок, и покажи своё лицо, прежде чем я размозжу его об стол! – уже Роберт, отойдя от шока, присоединился к собственной супруге. Пожалуй, это был один единственный раз когда королевская чета была столь едина в эмоциональном порыве.

– Как пожелаешь, Баратеон. Внимай же мне! —произнёс человек, резким движением руки откинув капюшон.

В тот же миг как лицо незнакомца перестало быть для присутствующих тайной, над местом проведения пира пронёсся настоящий ветряной шквал.

Буйство ветра было столь мощным, что начало сметать тех, кто стоял на ногах. Горевший в факелах огонь, не выдержав подобного надругательства, потух, оставляя сад в полумраке ночи. Единственным источником света остались только луна и звезды, чьё сияние окутало весь сад. Зашелестели цветы и трава, изгородь, обрамляющая сад, в тот момент имела полное право называться живой. Зазвучал детский плачь не самых взрослых представителей благородных семейств. Разметавший скатерти и посуду со столов, по-настоящему мистический ветер не останавливался ровно до того момента пока не сорвал последний штандарт коронованного оленя.

Паника и необъяснимое чувство страха охватили гостей перед идеально высеченным, словно из мрамора, лицом незнакомца.

Серые, со стальным оттенком, глаза, казалось, сияли таинственным золотым светом, но это было столь мимолётно, что сказать об этом с полной уверенностью ни смог бы никто из присутствующих. Ровный волевой подбородок, высокие скулы и лицо без единого шрама или пятнышка производили вид утончённого человека с благородным происхождением. Мертвенно-бледная кожа, по крайней мере казавшееся таковой под лунным светом, в совокупности с практически чёрными во мраке ночи русыми волосами, создавали ощущения будто бы сам Неведомый прибыл из своих чертогов по их души.

Далее и вовсе началось что-то невероятное. Яркая вспышка на короткое мгновение ослепила присутствующих, привлекая таким образом внимание к звёздному небу. Глаза людей застыли поглощённые зрелищем семи звёзд, что выстроились в одну. Свет семиконечной звезды ровным лучом устремился к неизвестному, полностью окутывая и подсвечивая его фигуру перед всеми.

Казалось бы на этом чудеса закончились, если бы не раздавшийся в тихой ночи гул. Никто не мог произнести ни слова от того всё отчётливее слышали шум, что всё больше нарастал с каждой секундой. Он напоминал стрёкот, а может быть рычание или топот копыт, но неизвестность пугала намного сильнее, чем что бы то ни было, рисуя фантасмагорические картины в воображении напуганных людей.

Наконец секунды удушливого ожидания закончились и стал известен источник этого ни с чем не сравнимого шума. Светлячки. Рой светлячков, чей огонёк был поистине мистическим в этот самый момент, нахлынули в сад, привлекая к себе внимание испуганных до полусмерти людей. Казалось, их были тысячи. Однако, интереса к людям они не проявляли, направляясь только к одной известной им точке. И точка эта была прямо за спиной незнакомца.

Стоило светлячкам только приблизится к названному гостю, как они тут же застыли на почтительном расстоянии, начав образовывать из собственных тел странную фигуру прямо в воздухе. Стоило им застыть, будто бы закончив кропотливую работу, как в фигуре отчётливо стала узнаваться пятипалая длань, которая благодаря свету, испускаемому насекомыми, имела светло-зелёный оттенок.

Как только ещё одно необычайное происшествие закончилось, как люди тут же обратили внимание на тропу из цветов, что устлала землю самыми разнообразными цветами и оттенками. Тропа та шла ровно по маршруту человека посмевшего столь бесцеремонно обращаться к королю и превращалась в самую настоящую поляну, окружившую незнакомца со всех сторон.

– Имя мне – Эдмунд из рода Гарденеров. Законный хозяин замка, где ты так бесстыжа пируешь и напиваешься, король Простора и наследник Дубового трона по праву первенства и крови! – шок вызванный этими словами было невозможно передать словами. Некоторые лорды Простора и вовсе рефлекторно потянулись, чтобы встать на колени, но были вовремя остановлены нервным восклицанием Мейса Тирелла.

– Н-н-невозможно! Линия Гарденеров пресеклась почти три сотни лет назад и это всем известно! Эйгон Завоеватель сжёг всех представителей дома, кто мог претендовать на наследство! – восклицание грандлорда было похоже на крик задыхающейся свиньи, настолько тот был отчаянным. Казалось, он пытается убедить в сказанном не столько остальных лордов, сколь себя.

– Верно, ты хорошо знаешь историю, Тирелл. Мой род был выжжен пламенем драконов, что крепкой хваткой стяжали огнём и кровью Вестерос. И где же они теперь? Сгинули, как и мой отец Мерн IX на Пламенном поле. Только вот в отличии от этих язычников, за мной стоит свет веры Семерых, а не угли сгинувшей Валирии. И потому, сейчас, милостью Семерых, перед тобой стоит совсем не он, а я – твой законный сюзерен и король. Так ответь же мне Тирелл! – прервал Эдмунд свою речь, направив на Тирелла несколько перстов.

– Ч-ч-что? – испуганно спросил Тирелл, не в силах смотреть в глаза Гарденеру.

– Как смеешь ты стоять там, где стоял мой отец?! Как смеешь ты сидеть там, где сидел мой брат?! Как смеешь ты спать там, где я делил ложе со своей супругой?! Отвечай же мне, презренный потомок стюарда, возомнивший себя равным королям! – от громкого крика Эдмунда, так и оставшийся сидеть на своём месте хранитель Юга сжался, неспособный вымолвить и слова. – Молчишь значит. Имел бы право, не молчал, вот и весь сказ. Впрочем, во мне говорит больше боль о потерянных близких, чем ненависть к твоей семье. – покачал Гарденер головой, словно бы осуждая самого себя за столь резкие слова.

– Довольно!!! Не знаю, что ты за балаганный фокусник, но если ты хотел грубости, то ты её получишь. Стража, схватить мерзавца! – будто бы очнувшись ото сна и протрезвев в придачу, проревел своим грозным голосом Роберт Баратеон.

Белые плащи словно и ждав этой отмашки двинулись вперёд с мечами на перевес. Первее всех своих братьев двинулись сир Барристан Селми и сир Джейме Ланнистер. Всем казалось, что вот оно! Двое прославленных рыцарей королевства в один момент покончат с мракобесием, происходившим в последние минуты, и уведут таинственного мужчину в казематы крепости, но как это часто бывает надежды были тщетны.

«Так похожа на неё… Те же глаза и волосы, но совершенно другой характер». – с тоской подумал Эдмунд вглядываясь в так похожий на лицо его жены лик королевы.

Стоило только королевским гвардейцам приблизиться, как Эдмунд взмахнул своей рукой словно бы отгоняя тех прочь со своих глаз. В ответ на этот жест казалось бы сама земля пришла в движение. Десятки терновых пут вырвались из земли, преграждая рыцарям путь. Не остановившись, они и вовсе стали оплетать закованные в латы ноги гвардейцев, стоило только мечам срезать одно из пут, как на его месте вырастало ещё. Незнакомец оказался недосягаем для клинков стражи, по крайней мере на некоторое время.

– К тебе же Роберт из рода Баратеонов у меня куда как больше претензий нежели к моему нерадивому вассалу. Как случилось, что представитель гнусного рода валирийского бастарда, укравшего всё на что он никогда не имел прав, смеет величать себя королём и вести себя в Просторе словно хозяин? Ты, построивший своё положение на смерти детей и женщин? Ты с таким бахвальством говорил о гибели Таргариенов, но знаешь, что самое интересное? Ты ни чем не отличаешься от них, такой же гнусный и охочий до крови потомок ублюдка. Ублюдка, что как раз и был рожден от семени Таргариенов. – обличительные слова лились из уст Эдмунда рекой, направляемые воспоминаниями из прошлого и будущего, а также волей бога в семи ликах.