Текст книги "Белая Длань (СИ)"

Автор книги: Valeriys

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 106 страниц)

Отец, как и все находящиеся в зале, внимательно выслушал всё, что хотел сказать посланник, и отпустив его на постой, принялся за бурное обсуждение. Споры не стихали до самой ночи. Отец гневался и ярился дать отпор Эйгону и его сестрам-женам, слал письма дальним вассалам, которых не было на собрании и королю Утеса, призывая вспомнить о союзе. Затем, раздав указания всем остальным о том, чтобы те собирали собственное ополчение, он отошел ко сну, как и все гости.

На утро замок опустел от гостей, но при этом в нём кипела жизнь как никогда не видел Эдмунд. Харлен занимался тем, что приводил дела замка в порядок и при этом переводил тот, на осадное положение, сир Уильямм как и остальные отбыл утром, чтобы организовать место сбора войск. Отец же был куда более весел, чем день тому назад, когда получил страшную весть из Штормовых земель. Он верил в силу армии Простора и заключенных союзов, а также верил в Семерых, что помогут ему одолеть нечестивых валирийцев.

Эта же уверенность передалась и Эдмунду, что верил в мудрость своего отца.

Лорен Ланнистер, король Утеса, ответил на призыв Мерна и собрав собственное войско, направился на условленное место встречи, чтобы, объединившись с Простором, дать отпор захватчику. Последний раз поцеловав жену перед отбытием в Золотую рощу, Эдмунд вместе с войском Простора выдвинулся в путь. Многочисленные братья, кузены и дальние родственники его семьи также отправились в этот поход.

Уже на месте встречи выяснилась неприятная новость – войско Хайтауэров так и не прибыло на место встречи. Ждать смысла не было, т.к. собранное войско и так превосходило своими размерами то, что когда-либо видел Вестерос. Во главе столь мощной армии в пятьдесят пять тысяч мечей и пять тысяч конных рыцарей, по общему обсуждению, встал отец Эдмунда – Мерн IX Гарденер, ибо привел в полтора раза больше войск, чем привел Лорен. Ещё одна ошибка, если бы не которая, всё могло бы случится иначе.

Войска сошлись на ровном пшеничном поле близ Черноводной. Армия Простора и Запада была в пять раз больше, чем выставил Эйгон. Победа, казалось, была близка, но ровно до момента появления Эйгона и его сестер-жен верхом на своих драконах. Стена пламени озарила небо, и конница на полном скаку влетала в неё.

Эдмунд видел и слышал как сгорел с ужасным криком его отец, а вместе с ним и лорд Уильямм Осгрей, что был подле своего короля с момента начала битвы. От страха скорой смерти он попытался остановить несущегося на полном скаку коня, но только вызвал собственное падение, что, впрочем, ненадолго спасло ему жизни, т.к. как волна пламени первым делом сожгла именно жеребца и только потом накинулось на него, принося нестерпимую и адскую боль, тысячи огненных языков пожрали заживо его тело, плавя доспехи, кожу и плоть.

Эдмунд уже не мог видеть, как сгорают один за другим его друзья и знакомые. Собственные сын, его же оруженосец, что отправился на эту битву вслед за своей семьей. Брат, что также взял своего сына, племянника Эдмунда на битву. Практически все лорды Простора пали в тот день вместе со своим королем, а род Гарденеров и вовсе перестал существовать. В этот раз Эдмунд видел последствия гордыни своего отца и семьи более отчетливо, чем когда-либо, ведь с его смертью воспоминания не закончились. Старица, что была ответственна за показанное, определенно, хотела продемонстрировать Гарденеру все последствия той битвы.

Затем, уже со стороны, Гарденер видел, как Харлен Тирелл смиренно открыл ворота перед захватчиком и склонил голову, ведь не осталось тех, кому он смог бы вернуть замок. Видел, как отправляется в септы его мать, а жена отбывает на родину с потерянным лицом, ведь Лорен выжил в той сече, ибо не был в авангарде, от того и успел преклонить колени. Видел, как сдает свой город Манфред Хайтауэр, после прилета Эйгона на драконе, единственный кто мог бы противопоставить завоевателю хоть что-то, тем самым знаменуя полное покорение Простора.

***

Поток воспоминаний подошёл к концу, вызвав у Эдмунда стон боли. По привычке попытавшись прижать руку к голове, он натолкнулся обратной стороной ладони на камень. Осознав, что способен снова двигаться, Эдмунд, теперь уже точно, медленно провел рукой по трещинам старой горной породы. Родной склеп вызывал у юного Гарденера теперь уж точно не страх и отвращение, а печаль, долгую и мучительную, по всем, кого он знал и кто был похоронен в этом месте почти три сотни лет тому назад.

Надавив рукой, надгробная плита с легкостью поддалась и отъехала в сторону. В склепе всё ещё было темно. Посетителей в нём почти не было, от того и зажигать факелы или свечи не имелось никакого резона. Однако, свет больше не был нужен, не владельцу данного места, что не один час своего детства провел за изучением этих древних стен. Воздух здесь был по-прежнему затхлым, но не таким же, как в пыльном подобии саркофага, куда помещали останки членов его семьи, а более сырым душным. Впрочем, сейчас стояла жаркое лето, а он совсем немного, но находился под землей.

Продвигаясь всё дальше, во тьму темных коридоров, только по одному ему известному маршруту, Эдмунд размышлял. О прошлом, о настоящем, о будущем. Его мысли блуждали во тьме, как и он сам, но если в реальности он мог ориентироваться на ощупь, то в голове присутствовал полный бардак. Несмотря на то, что он прожил куда большую жизнь будучи Луи МакМерфи, осознание себя Гарденером делало его куда более полноценным.

«Однако, почему Семеро выбрали меня? Они сказали, что я всё пойму, когда всё вспомню, но мои мысли по-прежнему в раздрае, а причину я и придумать не могу. Неужели только из-за наследия моей семьи? Быть может, но зачем же обладая силой вернуть меня к жизни они не остановили Эйгона и его бесчинства? Не хотели или больше рассчитывали на его драконов? Ох, как же всё было проще совсем недавно».

Пробираясь по довольно просторным коридорам родового склепа, Эдмунд определял направление больше по свежести воздуха, ведь из-за отсутствия должного ухода за эти три столетия склеп изрядно осыпался, что порой сильно мешало разобрать в какой именно его части находился Гарденер, но совокупность воспоминаний и ощущений нового тела вели его навстречу закатному солнцу и свободе, новой жизни и борьбе за своё наследие.

И вот, уже оказавшись прямо напротив выхода, из которого пробивался маленький лучик света, Эдмунд застыл. Как примет его Простор и весь Вестерос после смерти и чудесного воскрешения? Что приготовили для него Семеро и что вообще стоит от них ожидать? Ответы на эти вопросы лежали прямо за узорчатыми дверями выхода. Решившись, Эдмунд Гарденер, потомок Гарта Зеленорукого, Гарта Златорукого, с рывком толкнул двери ведущие наружу, вдыхая чистый воздух и приветствуя закатное солнце новой жизни.

Глава 2. В тени Хайгардена

290 г. от З.Э.

Хайгарден.

Знойный воздух теплого лета, лязг доспехов, крики толпы – всё это являлось неотъемлемой частью действия, что происходило на ристалище. Благороднейшие и искуснейшие рыцари Семи Королевств собрались сегодня здесь, дабы отпраздновать долгожданную победу, сойдясь в поединках на потеху благородной толпе. Знамена многих домов Простора и, в частности, правящего дома Тиреллов, величественно развивались на ветру и только лишь штандарт коронованного оленя Баратеонов перекрывал своей славой все остальные. Сама королевская чета сейчас пребывала в главной беседке, откуда открывался лучший вид на ристалище, и которая была самой большой среди остальных более меньших, для домов помладше. Делила королевская семья своё место с хозяевами турнира – семьёй Тиреллов.

Нынешний король Семи Королевств – Роберт из дома Баратеонов, первый этого имени, король андалов, ройнаров и первых людей, беспросветно напивался, ожидая начала хорошей драки. Вино, драки и шлюхи – три столпа на которых, пожалуй, держалось всё правление нынешнего короля. В данный момент Баратеон пребывал в благодушном настроении, ведь находился в отъезде от опостылевшей столицы и вечных упреков своего десницы и наставника – Джона Аррена, который остался в Королевской гавани для управления делами государства.

Ещё не до конца обрюзгший, но уже имеющий первые намеки на ожирение, король имел характерные для своего дома черные, как смоль, волосы и ярко-голубые глаза. Ростом почти шесть футов, он привлекал к себе внимание всех почетных гостей цветущего города, а корона в форме оленьих рогов, украшенная янтарем, не давала никому из присутствующих усомниться в личности этого мужчины. Свой рукой он сжимал кубок с вином, непременно сладкого арборского, т.к. дорнийское не приходилось королю по вкусу, а налившиеся румянцем щеки явно говорили о том, что этот кубок был не первым и не последним в его руках.

Рядом с Баратеоном восседала его супруга – Серсея Баратеон из дома Ланнистеров. Красивая, стройная и золотоволосая, она, пожалуй, являлась одной из самых красивых женщин присутствующих на данном турнире. Своей улыбкой она очаровывала сердца многих молодых юношей и лордов, но её пронзительные изумрудные глаза задерживались только на точно таких же, принадлежавших её брату-близнецу. Едва заметно выпирающий живот ясно давал понять о том, что королева в очередной раз оказалась в положении, а ведь прошло всего каких-то полгода с момента как она разрешилась от бремени, родив на свет юную принцессу Мирцеллу.

Наследник престола, четырехлетний Джоффри Баратеон скучающе смотрел на пока ещё пустое ристалище, стараясь походить на отца, он с нетерпением ждал начала состязания, в конце концов, сегодня был финальный день столь грандиозного события и на поле боя должны сойтись лучшие из лучших. Его маленькая сестра, что сильно раздражала своими криками и плачем, сейчас благополучно уснула, убаюканная мерными покачиваниями служанки, что стояла неподалеку.

Чуть ниже, всего на одну ступень от королевской четы, расположился дом Тирелл. Во главе семейства сидел Мейс по прозвищу Осадник, хозяин замка и верховный лорд Простора. Разменявший четвертый десяток лет, он имел характерные для своего дома русые волосы. Стройный в молодости, а сейчас растолстевший и с густой бородой тронутой небольшой сединой, Тирелл важно оглядывал своими карими глазами гостей и свою семью, то и дело пытаясь вступить в разговор с королем, который не горел на то сильным желанием. Одет глава дома был согласно цветам своего рода: зелёный бархатный камзол был украшен золотыми вставками и росписью.

Подле Мейса находилась его супруга Аллерия Тирелл, в девичестве Хайтауэр. Статная и с серебряными волосами, она лишь немногим уступала своей красотой королеве, но если внешность Серсеи вызывала жар в чреслах многих лордов, то Аллерия скорее вызывала собой чувства доброй и понимающей матери. Одета жена лорда Хайгардена была практически в то же самое, что и её муж.

Здесь также присутствовал и негласный матриарх дома Тирелл – Оленна, в девичестве Редвин, Королева Шипов. Низенькая и, казалось бы, благодушная старушка, весьма острая на язык, сейчас уделяла своё внимание внукам, сидевшим рядом. Она уже успела прощупать и лично составить своё мнение о короле и его семье, в недолгих беседах и личном наблюдении, от того и большого интереса к ним она не проявляла, оставляя возможность своему сыну, Мейсу, развлекать венценосных особ.

Внуки же, у Оленны Тирелл, получились на загляденье.

Совсем молодой Уиллас Тирелл, несмотря на недавнюю травму, нанесенную ему в поединке с Оберином Мартеллом, пребывал в благодушном настроении, общаясь со своими младшими братьями и сестрой. Трость нисколько не мешала молодому Тиреллу наслаждаться жизнью, т.к. вместо участия в турнирах, тот стал больше времени уделять вопросам науки, к которым лежала его душа. Гарлан, прозванный с подачи своего старшего брата Галантным, постепенно избавлялся от детской полноты и с затаенным восторгом ожидал финальной части турнира, всеми силами болея за Барристана Отважного – лорда-командующего Королевской гвардии. Восьмилетний Лорас полностью разделял мнение и восторг своего брата, буквально пританцовывая на месте от нетерпения.

Единственная внучка и самый младший ребенок Мейса и Аллерии, Маргери Тирелл была преисполнена детской миловидности и непосредственности, стараясь привлечь к себе внимание всех окружающих, в том числе и наследного принца по наказу отца, однако, мальчику юная леди Тирелл была мало интересна, собственно, как и все Тиреллы вообще. Ниспадающие каштановые волосы и блестящие под лучами солнца голубые глаза выдавали в юной девочке большую сердцеедку и писанную красавицу в будущем.

Хранителями покоя благородных семей были члены личной гвардии Тиреллов, красные плащи дома Ланнистеров и белые плащи Королевской гвардии, что расположились на почтительном расстоянии от своих господ, но на достаточном, чтобы в любой момент броситься на их защиту. Среди белых плащей особенно выделялись двое: сир Барристан Селми, лорд-командующий Королевской гвардии, и сир Джейме Ланнистер, брат-близнец королевы. Оба они были превосходными рыцарями и воинами, прославленными за разного рода поступки, а потому не было ничего странного в том, что оба они прошли в финал и были готовы в любой момент покинуть свой пост по воле короля и королевы, чтобы двинуться на ристалище, оставляя защиту королевской четы на плечи других своих братьев.

Джейме Ланнистер. Хорошо сложенный, прекрасный боец, он являлся образцом идеального мужчины, имеющего как богатую родословную, так и грозную, хотя и подмоченную, репутацию. Если бы не белый плащ, который тот одел ещё в юности, то быть старшему сыну Тайвина Ланнистера самым завидным женихом Семи Королевств в настоящее время, но у судьбы были на его счёт иные планы, потому сейчас он стоял подле трона своего зятя, как защитник короны. В Просторе Джейме Ланнистера не любили, впрочем, как и везде, т.к. в глазах обычных людей тот был клятвопреступником, убившим в спину, хотя и безумного, но всё же короля. Так или иначе лишь немногие люди в Семи Королевствах могли самолично высказать своё пренебрежение в лицо этому грозному воину.

Барристан Селми хотя и был уже мужчиной в приличных летах, почти стариком, как любят говорить большинство юнцов, обладал безупречной репутацией, а сомнения в его боевых навыках не посмел бы высказать и сам король. Переживший уже не одного монарха, лорд-командующий строго следовал данным клятвам и поистине был образцом всех рыцарских добродетелей, как в глазах простого народа, так и всех знатных семей Вестероса. Личность, пожалуй, практически легендарная для своего времени.

День уже близился к завершению, готовилась финальная схватка между прославленными рыцарями королевской гвардии. Остальные участники турнира были хорошими бойцами и смогли в равной степени проявить себя, но закономерно уступили финалистам. Победителем за третье место вышел прибывший из Долины Лин Корбрей, второй сын прошлого лорда Корбрея и владелец валирийского меча Покинутая Леди. Известный воин ещё со времен битвы на Трезубце, он вполне мог рассчитывать на победу, если бы не встреча в полуфинале с сиром Барристаном.

Так или иначе, но все приготовления к оканчивающей турнир схватке были завершены и двое белых плащей, следуя воле короля, выдвинулись на ристалище. Толпа заходила ходуном, приветствуя бойцов. Слуги вывели на ристалище коней, финал турнира ожидал быть зрелищным. Король в очередной раз осушил кубок с вином и дал отмашку к началу боя.

Стремительный рывок коней, звук рева толпы, развивающиеся на ветру знамена – всё это было неотъемлемой частью действия, что творилось сегодня здесь, в Хайгардене. Несомненно, этот день надолго останется в памяти зрителей и участников. Первое же столкновение рыцарей на полном ходу, закончившееся разлетевшимися кто-куда обломками копий, закономерно, не выявило победителя. Ни сир Барристан, ни сир Джейме так и не вздрогнули, продолжив свою схватку, подхватывая, каждый, новое турнирное копьё.

Последующие пару стычек меж гвардейцами, также не разрешили спор между двумя братьями по ордену, а только лишь больше раззадоривали толпу. Поправив забрало, чуть сбившегося шлема, сир Барристан крепче сжал уже четвертое, по счёту, копьё в латных рукавицах и, пришпорив коня, бросился в очередное столкновение. В этот раз старому воину определённо сопутствовала удача, т.к. конь сира Джейме замешкался из-за попавшего ему в глаза особенно яркого солнечного луча, от того и потерял в темпе, что стало решающим в данном поединке.

Звук падения, закованного в латы Ланнистера, был заглушен громогласным, практически нечеловеческим, рёвом толпы и звуком труб, чья музыка ознаменовала завершение королевского турнира. Лорд-командующий в виду своего известного благородства не спешил принимать лавры победителя и почести с ними связанные, а прежде всего подъехал к своему брату по оружию и спешившись подал тому руку, помогая подняться на ноги. Сир Джейме с благодарностью принял помощь старшего гвардейца.

Поднявшись на ноги, Ланнистер мигом снял с себя шлем, вдыхая знойный летний воздух плотной грудью. Смахнув рукой капли пота и грязи, что были на лице, королевский гвардеец с веселой улыбкой обратился к победителю. Судя по всему, данное поражение ни капли не задело гордость бывшего наследника Утеса.

– Как всегда хороший удар, сир Барристан. Сегодня я уступаю место победителя, но в следующий раз уже вам придется лежать на земле. – уверенная ухмылка Ланнистера ясно давала понять, что в своих словах тот не сомневался и был готов в любой момент доказать их делом.

– Ваши удары также великолепны, сир Джейме. Впрочем, сегодня Семеро рассудили о моей победе, но буду ждать нашего реванша на следующем турнире. – в свойственной ему манере ответил лорд-командующий.

Кивнув друг другу, товарищи по ордену разошлись. Джейме направился к шатрам участников, чтобы сменить доспехи и умыться, а сир Барристан, убедившись в благополучном состоянии Ланнистера, вновь забрался на коня и направил того к королевской ложе. В конце концов, оставалась ещё долгожданная церемония назначения «королевы любви и красоты» турнира. Многие молодые леди королевства с нетерпением затаили дыхание, ожидая выбора победителя, хотя и знали, что вряд ли им было суждено заполучить столь желаемый титул именно сегодня.

Сир Барристан, в соответствии со своим характером, не стал выбирать кого-либо из замужних или молодых леди, а преподнес прекрасный венок из жёлтых роз малышке Маргери Тирелл, что буквально расцвела от этого подарка. Её глаза сияли от переполняющих эмоций и если бы не присутствие семьи, то по всему ристалищу раздался бы счастливый девичий визг. Мейс Тирелл буквально раздулся от гордости, словно бы именно он стал «королевой любви и красоты». Оленна Тирелл же оценивающе и с отчётливо проступающим одобрением осмотрела вид счастливой внучки и кивнула старому гвардейцу с благожелательной улыбкой.

– Ха-ха-ха!!! Прекрасно, как и всегда, Барристан. Ох, а как полетал цареубийца, так вообще выше всяких похвал! Седьмое пекло! Умеешь же ты порадовать своего короля! – шум толпы был прерван не совсем внятной речью короля, что забился хохотом, отдавая старому рыцарю честь кубком вина, который едва не был опрокинут от такого надругательства. Капли жидкости забрызгали бороду и камзол короля, чуть не попав на королеву, что вовремя отодвинулась. Своей улыбкой она поддерживала выходки мужа и победу лорда-командующего, но все, кто хоть немного знал королеву, могли сказать о не самом благодушном настроении Серсеи.

– Благодарю за похвалу, ваше величество. Позволено ли мне будет вернуться к своим обязанностям? – старый воин держался гордо и уверенно, полностью проигнорировав выходки Баратеона, всё-таки подобное случается не в первый раз.

– Да, делай, что хочешь. Ты победил, а это уже даёт тебе право на многое в этой стране. Верно я говорю, а, Тирелл?! – обратился король к Хранителю Юга.

Сир Барристан, который полностью утратил интерес короля, с благодарностью поклонился и в очередной раз спешился. Отдав поводья в руки одного из слуг, лорд-командующий поднялся в королевскую ложу и занял своё законное место среди остальных белых плащей. Мальчишки Тиреллы ещё долго прожигали фигуру прославленного воина восторженными взглядами.

– Несомненно, ваше величество. Кому как ни победителю распоряжаться собственными желаниями и временем. – лорд Хайгардена глубокомысленно покивал собственном словам, будто бы произнося многовековую мудрость. Полуприкрытые глаза лорда не могли заметить ни пренебрежительной улыбки королевы, ни закатившихся глаз его матери.

– Ты чертовски прав, Тирелл! Ха! Именно поэтому король здесь я! Я – тот, кто сразил мерзавца Рейгара Таргариена своим молотом! Вот почему сегодня лорды Простора пьют за моё здоровье, а ты и твоя семейка преклоняет перед моей колени, хоть не прошло и десятка лет как ты морил голодом моих братьев в осажденном Пределе! Ибо даже шакалы следуют за победителем! Вот так вот! Ха! – не переставая смеяться с собственных высказываний, пробасил король. От такого сравнения лицо Мейса Тирелла покраснело и побледнело одновременно, что, казалось, не было вообще возможным.

– Мой король… вы же… сами понимаете… обстоятельства тех дней… – пытался хоть как-то оправдаться грандлорд Простора, потешно размахивая руками.

– Извините мне мой возраст, ваше величество, но кажется меня подводит память, но разве вожаком шакалов не может быть только такой же шакал? Или быть может у них устроено всё как-то иначе? Утолите же моё старческое любопытство, ваше величество, а то я уже многое успела позабыть за мои то годы. – неожиданно раздался голос матриарха дома Тиреллов, до смехотворного скрипучий и наивный, он казался не нёс в себе никакого злого умысла, а только искреннее любопытство.

Впрочем, не смотря на замечательную актерскую игру большинство присутствующих вполне понимало значение данного вопроса, от того в королевской ложе воцарилось напряженное молчание. Ещё недавно пышущие активностью дети знатных домов замерли и, будто бы прочувствовав атмосферу, притихли. Острый взгляд королевы мгновенно пронзил фигуру старушки, но вступать в разговор та явно не спешила. Лицо Мейса Тирелла окончательно побледнело, взгляд его метался от короля к собственной матери.

– Тц! Ну и вредная же ты старуха, Тирелл! Ха-ха-ха! Нет же, чтобы промолчать! Но да, я утолю твоё любопытство. Шакалы следуют за шакалом, но я – Король, а за мной следуют все Семь Королевств! Потому что я вырвал свою корону из хладных рук чёртового Безумного Короля и его семейки! – смех Роберта мгновенно успокоил накалившуюся обстановку. Было сложно сказать осознал ли в полной мере король высказывание Королевы Шипов, но то, что он не хотел ввязываться в перепалку с сухонькой урожденной Редвин было понятно всем.

– Благодарю, ваше величество. В конце концов, никто не вечен и мало ли что может прийти старухе в голову. Хо-хо-хо! – поддержала короля Оленна Тирелл, своим скрипучим смехом.

– Да уж, не понимаю, почему же при таком возрасте вы продолжаете посещать подобные мероприятия, леди Оленна. С вашей памятью и возрастом стоило уже давно задуматься о том, чтобы стать септой, или вовсе податься к Молчаливым Сестрам, по крайнем мере я бы поступила именно так, чтобы не быть обузой своей семье. Однако, вы проявляете недюжинную силу духа, выбираясь на празднества подобного толка, что поистине прекрасно и заслуживает должного уважения. – наконец и королева Серсея показала свои клыки, дождавшись удобного момента, когда, казалось бы, назревавший конфликт стал затухать.

– Женщина, чтоб тебя! Ты… – раздраженный возглас короля Роберта был прерван всё тем же невинным смехом Королевы Шипов.

– Хо-хо-хо. Благодарю за беспокойство, ваше величество. Боюсь обет Молчаливых Сестер не сможет справится с этим длинным старческим языком, а об обычных септах и говорить нечего. Да и их одеяния сделают из меня ободранный башмак на вид. Уверена с красотой королевы одеяния септ будут смотреться куда как элегантней, чем на моих сухих костях. Да и Тиреллы семья, что высоко ценит даже таких уже бесполезных родственников подобных мне. – острый взгляд матриарха дома роз достойно встретил хищные изумрудные глаза дома Ланнистеров. Казалось, в воздухе можно было рукой дотронуться до напряжения, повисшего в нём.

– Семеро! Вы правда так считаете, леди Оленна? Могу сказать, что… – ответный укол Серсеи был внезапно заглушён звуком удара пустого кубка о подлокотник королевского стула.

– Довольно! Меня утомили ваши бабьи разговоры! Тирелл!!! Готов ли пир по окончанию турнира?! – обратился Роберт к грандлорду Простора. От жены и Королевы Шипов тот отмахнулся рукой, словно от назойливых мух.

– Несомненно, мой король! – с искренним энтузиазмом ответил королю Мейс. Капельки пота успели проступить на его лице. Трудно было сказать было ли это связано с летней жарой или же беседой, что была так бесцеремонно прервана Баратеоном. – Лучшее вино прямо с Арбора, лисенийские танцовщицы, браавосийские танцоры и музыканты, мясо из охотничьих угодий Тарли и всё это под сводами одного из самых древних и красивых садов Хайгардена, чтобы не один гость не смог сказать, что не попал на столь чудное событие. Пойдемте же, ваше величество, не будем медлить. – тон с которым Мейс Тирелл рассказывал о мероприятии устроенным его семьёй был полон гордости и предвкушения. В конце концов, что может быть лучше после великолепного турнира, чтобы сыскать благосклонность короля, как не пир, затмевающий своим качеством ему подобные.

– Отлично, а то у меня как раз уже пересохло в горле. Веди же уже, Осадник, не томи! – пробасил Роберт в очередной раз, вставая с королевского стула.

Вслед за королём и его семьёй, знатные гости стали покидать ристалище, направляясь прямо к месту нового действия – Королевскому саду как некогда его называли, ныне же превратившийся в по-простому Главный. Как раз к этому времени и солнце начало садится, знаменуя собой окончание седьмого дня с начала турнира и начало седьмой ночи.

***

В тоже самое время как королевская процессия покидала ристалище, Эдмунд открыл двери родового склепа. Яркий свет закатного солнца практически ослепил выбравшегося из затхлой гробницы Гарденера. Дав глазам привыкнуть к солнечному свету, которые те видели, пожалуй, в первый раз с момента своего возрождения, Эдмунд сделал один осторожный шаг наружу. Ступни коснулись травы и, едва ощутимой, практически заросшей сорняками, тропинки.

– Кто ты такой и что ты там делал, возьми тебя Седьмое пекло?! – раздался в ушах Гарденера грозный голос.

В этот момент Эдмунд осознал две вещи. То, что на выходе из склепа его встречал септон на вид лет пятидесяти в слегка сероватой поблекшей от времени рясе и уже практически облысевший, что прожигал в нём дыру взглядом. Вторая же вещь была несколько смущающей, особенно в связи с первой. Гарденер был голым. Голым юношей, что вышел из склепа бывших королей Простора. Было очевидно, что ни одежда, ни даже доспехи не смогли сохраниться за почти три сотни лет в сыром склепе, а уж про те остатки, с которыми его хоронили лучше было вообще не заикаться. Пробираясь наружу, бывший ирландец старался как-то не замечать подобной детали, тем более что взять одежду там откуда он выбрался было попросту негде, однако, теперь всё значительно осложнилось.

– Отвечай немедленно, богохульник, или клянусь Семерыми я позову стражу! – священник же в это время всё больше ярился и это несмотря на свой почтенный возраст. Казалось, его буквально разрывало от гнева и отвращения.

«Он же не считает меня… некрофилом? О, Семеро! Неужели нельзя было выдать хотя бы какую-то пусть даже самую захудалую одежду?! Просто отлично. Из глобальных квестов: вернуть наследие семьи и остановить армию ледяной нежити. Легко сделать, учитывая то, что самое лучшее из грозящего мне это Стена, а при худшем варианте и вовсе четвертование. Начало десять из десяти, чтоб его!».

Мысли бешено метались в голове Эдмунда, который старался придумать план, по итогу которого ему бы не пришлось морозить свою задницу на самой северной границе Семи Королевств. Шестеренки в его голове работали со скрипом, но ничего конкретного так выдать и не смогли, из-за чего и так не самое хорошее настроение восставшего из мертвых чемпиона Семерых опустилось ниже плинтуса.

«Что ж, импровизация, так импровизация». С этой мыслью Гарденер вобрал в себя побольше воздуха и сделал несколько шагов в сторону септона. Тот подобной дерзости со стороны незнакомца не оценил и сам отпрял чуть назад, вытаскивая из складок мантии тонкий и неказистый ножичек.

– Стой на месте, мерзавец! – голос жреца ни капли не дрогнул и это при том, что ростом Эдмунд был на две головы выше щупленького старика. Может дело было в том, что не смотря на срамной вид и грозную фигуру тот был безоружен, но священник стоял на своём, пристально следя за каждым шагом Гарденера.

– Не стоит бояться, септон. Я сам ещё не до конца всё понимаю, но поверь, ни у кого из ныне живущих нет большего права находится здесь, чем у меня. – спокойный тон с которым Эдмунд обратился к старцу совершенно не выдавал его нервозности и волнения, даже более того Гарденер вёл себя в точности как лорд, коим он и являлся, перед своим слугой.

– Что ты, Неведомый тебя задери, такое несешь?! Пусть с тобой разбирается стража… О, Семеро! Что за?! – внезапно весь негатив священника, что тот источал с момента встречи, сменился изумлением. Морщинистые глаза жреца широко раскрылись и были устремлены куда-то вниз.

Проследив за взглядом старца, недоуменный Эдмунд устремил свой взор себе под ноги и если бы не желание сохранить лицо перед престарелым септоном, то Гарденер сам бы задохнулся от удивления. Там где ещё недавно проходила узенькая, едва заметная, протоптанная дорожка ведущая к склепу, сейчас распускались цветы различных видов и оттенков: от роз и до тюльпанов. При этом скорость распространения данного зрелища была не в пример быстрой, окружив Эдмунда небольшой полянкой свежевыращенных растений со всех сторон. Также если приглядеться, то можно было увидеть бледное сияние растекающиеся по цветам.

«Что же, это действительно выглядит впечатляюще особенно для людей, не сталкивающихся с магией или богами. Седьмое пекло! Даже я не до конца верю в то, что вижу, но похоже наследие Гарта Зеленорукого пробудилось вместе со мной. Похоже Семеро не так плохи, как я уже успел о них подумать.».

– Кхм. – прочистил Эдмунд горло, перед тем как вновь заговорить. – Как ты можешь сам наблюдать, септон, я нахожусь здесь не спроста. Моё имя – Эдмунд Гарденер, сын Мерна IX, прямой потомок Гарта Зеленорукого и наследник Дубового трона. Я стою перед тобой во плоти и новой жизни, избавившись от пут самой смерти. – стоило Гарденеру начать говорить, как слова давно забытые, гордость и манеры следующие за ними, расцветали в его сердце с новой силой. Он вспоминал. Вспоминал не только разумом, но и телом кем он был и кем он стал.