Текст книги "Белая Длань (СИ)"

Автор книги: Valeriys

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 106 страниц)

– Не отвлекайтесь, ваше величество. Вы снова проиграли. – обозначил рыцарь Долины очередное поражение своего короля.

– Ш-Что б тебя, Лин! Я слишком часто в последнее время слышу эту фразу от вас обоих. Я не был готов! – возмутился Эдмунд столь подлой атаке своего рыцаря.

– В этом и проблема. В бою враг не станет ждать пока вы наговоритесь с кем-либо. Как я уже и сказал, для того чтобы встать хотя бы в первую сотню мечей Вестероса требуется по крайней мере базовый контроль за пространством боя. Только после этого наши с вами занятия станут всего лишь удовлетворительными. – объяснил Корбрей, отвергая всякие претензии со стороны последнего Гарденера.

– А сейчас? – задал Эдмунд вопрос, не особо думая и чисто по привычке.

– Сейчас зрелище это весьма печальное. Конечно, в первой кабацкой драке вы не умрете, но и на ристалище я бы вас не выпустил. – жестко охарактеризовал Лин навыки просторского принца. – Думаете мне просто нравиться над вами издеваться и валять вас в грязи? – обратился рыцарь Долины манерно подняв бровь, а потому не оставалось сомнений в его искренности.

– Вряд ли. – покачал Гарденер головой отрицательно. – Не такой ты человек. – дал Гарденер характеристику своему товарищу, на что тот только усмехнулся.

– Мне правда льстит такая оценка, но нет, вы не правы, ваше величество. У меня есть некий опыт, когда приходилось гонять неучей с навыками вроде вас, но я никогда не бил их без удовольствия, ибо как правило они сами нарывались. Вы же – совсем другое дело. Каждый проигранный поединок приносит вам определённую реакцию, привычку, развивает ваши притупленные боевые инстинкты. Мало кто может понять даже основы с первого раза, а нам приходиться ещё и работать с тем, что было у вас до этого, но за время, проведенное вне поля боя, превратилось непонятно во что. Каждое моё повторенное слово понемногу закрепляется в вашей памяти. Затем по прошествии времени и вашего опыта боя они становятся рефлексами, которые то нам и нужны. – ответил развернуто Лин на комментарий Гарденера о своей персоне, не забывая подчеркнуть и причину своих поступков.

– Я понял. Ученье – боль. Продолжим? – спросил Гарденер непринужденно, принимая протянутую рыцарем руку помощи и поднимаясь во весь рост.

– Верно мыслите, сир Эдмунд. – как-то даже по-дружески улыбнулся рыцарь Долины, использовав обращение, о котором, казалось, уже забыл. – Только настоящий поединок сможет сделать из вас настоящего воина. Я понимаю, что в вашей жизни были и небольшие войны и рыцарские поединки, но как давно это было?

– Довольно-таки. – честно признался Эдмунд, понимая к чему ведет рыцарь.

– Как и каждому обычному клинку свойственно тупится, так и людям в большинстве своём свойственно терять некоторые навыки, которыми они не пользовались продолжительное время. Только практика способна вернуть вам утраченное и сделать лучше, чем вы были. Это также понимает и Марвин, позволяя вам заниматься со мной, не отвлекая. Как бы он не относился ко мне, он понимает, что в нашем деле необходимо иметь в запасе и умение постоять за себя таким образом. – закончил Корбрей свою речь, передавая своему королю потерянный во время прошлой стычки клинок.

– Я понимаю, но от такого давно отвык. – словно бы оправдался Гарденер перед собой, становясь в новую защитную стоку.

– Даже если и так. – кивнул рыцарь Долины, снова становясь мраморной скалой, за которой было невозможно понять о чём тот думает. – И всё же я рад, что вы это понимаете. Таким образом вы можете расти над собой, а не довольствоваться тем, что у вас есть. По крайней мере большинство знакомых мне лордов поступает совершенно обратно. И только те, кто не имеют всех благ с самого начала вынуждены развиваться в отрыве от своих желаний, ведь у них нет иного выбора. – закончил рыцарь Долины несколько поучительно, после чего нисколько не думая бросился в бой.

Гарденер был готов, а потому принял как первый удар, так и второй, что уже было большим достижением благодаря тому, что он вовремя сместил свой фокус зрения на обычно безэмоциональные глаза рыцаря Долины, не став заострять на тех внимание. Может быть, Эдмунду показалось, но в этот раз зрачки Корбрея чуть дрогнули, выдав его желание атаковать в определенную сторону, что и помогло просторскому принцу продержаться чуть дольше в этом поединке.

Однако, как только Эдмунд обрадовался подобному повороту, то в ту же секунду был дезориентирован ударом, что чудом не прилетел ему в голову, уже следующим движением Корбрей обезоружил своего короля, который поднял свои руки на уровень головы, признавая своё поражение. Похоже слова рыцаря Долины всё же упали на благодатную почву раз Эдмунд в этот раз смог выдержать на одно движение больше, за что и был тут же награжден одобрительными словами выходца из дома Сердце.

– Похоже вы наконец начинаете понимать, чего я от вас хочу. – покивал Кобрей для дела. – Ошибка? – тут же резко спросил он.

– Рано радовался. – фаталистично и полностью признавая свою вину, ответил учителю Гарденер.

– Именно. Глядите на картину в целом. Развивайте успех. В поединке нет места для радости. Вы должны убедиться, что ваш противник либо мёртв, либо не может больше нанести вам вреда. – дал Корбрей ещё одно напутствие, а затем лёгким движением ноги подбросил клинок Эдмунда на пару сантиметров, поймав его второй рукой и снова возвращая королю. – Предупреждая ваш следующий вопрос. Чтобы вывести противника из строя нужно: либо лишить его головы, либо рук, либо ног, но последнее также имеет свои нюансы.

– Вряд ли кому-то это может быть непонятным. – отметил Эдмунд, забирая протянутый клинок. – А что, если удар пришёлся в сердце? Почему его нет в этом списке?

– В пылу сражения от переполняющих эмоций можно забыть даже своё имя, не то, что такие простые правила. – невольно напомнил Корбрей Эдмунду о поединке между Грегором Клиганом и Оберином Мартеллом. – Удар в сердце также непостоянен. Он может пройти чуть выше, сбоку или ниже, давая противнику нанести роковой удар перед своей смертью в тот момент, когда вы меньше всего ожидаете. Также может выяснится, что сердце находится у противника с другой стороны, и поверьте, ваше величество, такое случается намного чаще, чем вы думаете. Вернее всего, всегда проломить череп или отрубить голову. Однако, если же вы намерены взять противника в плен или просто помучить перед смертью, рубите руки и ноги. Второе только тогда, когда не можете первое. Таким образом вы избежите любых возможных неприятностей с его стороны. – откровенно и крайне подробно ответил рыцарь Долины на вопрос Эдмунда.

– И как часто тебе приходилось применять данное правило? – сглотнув вязкую слюну от представленных картин, уточнил у владельца Леди Отчаянье Гарденер.

– Каждый раз, когда речь шла о битве за пределами ристалища. – пожал Лин плечами. – Продолжим? – уточнил он.

– Пожалуй. – Эдмунду оставалось только кивнуть, учитывая какую неловкость он испытал, немного больше теперь понимая о жизни безземельного рыцаря в Вестеросе.

– Отлично. – кивнул Корбрей, нанося очередной удар своим импровизированным мечом в сторону Эдмунда, который тот принял, как и в прошлый раз, на тупую сторону своего меча.

Так и продолжили двое представителей благородных королевских фамилий до самого прихода Марвина свою тренировку, встретив Мага слегка уставшими и потными. Увидев такую картину, старый архимейстер посоветовал воинам искупаться, всё же идут они не в обычный трактир, а по факту священное место, предположительно навстречу с главными богами континента. С такой постановкой вопроса не могли не согласиться ни Лин ни Эдмунд, отправляясь смывать с себя грязь.

Собрав всё необходимое, путники направились в одинокую и скрытую заводь, где и оставил Маг рыбацкую лодку, одолженную на несколько дней за пару серебряных оленей. Всё-таки светиться таким составом в Божьем городке не имело смысла, мало ли какие гости сейчас находятся в поселении. У Корбрея в отличии от Эдмунда было не мало знакомых в северных королевствах, как-никак династический союз между Речными землями, Долиной и Севером никто не отменял. Штормовые земли не в счёт, всё-таки после воцарения Роберта на Железном троне те стали держаться особняком, особенно во время недолгой власти Станниса над ними, что предпочитал более полезные занятия нежели турниры и тому подобное, естественно в противовес венценосному брату.

Загрузив необходимые вещи, трое путников отправились в плавь. Погода на Божьем озере стояла спокойная, так что путь прошёл без каких-либо проблем, что не могло не вызывать у Эдмунда хорошее предчувствие. Остров Ликов был хорошо виден ещё с самого берега, но чем ближе подбиралась компания последнего Гарденера к столь значимому месте, тем сильнее просторский принц чувствовал ощущение некого трепета и чего-то, что он сам пока не мог себе объяснить. Марвин поспешил успокоить Эдмунда, заметив его непривычную реакцию.

– Понимаю, что в первый раз в таком месте может быть не по себе, но есть места куда как хуже. Опасности местные обитатели особо не представляют, предпочитая держаться в стороне от чужаков. Единственное, что может немного напрягать это лики чардрев в ночи, что сохранились здесь в куда большем количестве, чем на остальном континенте, не считая Севера. – на что Гарденеру оставаось только кивнуть и ждать момента, когда им удастся сойти на берег.

Естественно, всё время в пути Эдмунд помогал Корбрею грести весла, в то время пока Марвин с комфортом откинулся на передней части лоханки. Наследник Дубового трона особо не протестовал, всё-таки несмотря на телосложение Маг уже был в возрасте, да и без него было бы затруднительно достать средство для передвижения на воде, особенно с учётом преступного статуса как его, так и рыцаря Долины.

Добрались до искомого места назначения они только к закату, что с размером самого озера было подвигом, а может и благодаря попутному ветру, что периодически обдувал простенькие суконные паруса их небольшого транспорта, что обладал чуть гниловатой невысокой мачтой. Однако, странникам было грех жаловать, всё-таки проведение в этот раз было на их стороне, а потому сойдя на берег в пологом месте они решили разбить лагерь прямо на берегу.

Архимейстер сразу же предупредил о том, что необходимо приглядывать за транспортом, чтобы тот не унесло водами озера в случае нежданного дождя, происков местных или животного фактора. Местные представители фауны водились на острове в избытке и хотя трудно было определить их точное количество и видовую принадлежность, но то, что данные обитатели острова Ликов могли застать посетителей врасплох имело место. В общем, неприятности могли поджидать их на каждом шагу, а потому не прислушиваться к мнению Марвина не было никакого резона, тем более что посетители в данном месте явление редкое и в случае потери даже такого маленького судна всё могло сулить им большие неприятности, в виде долгого пребывания на острове в неопределенный срок.

Ещё только сойдя на берег, Эдмунд почувствовал странную связь с этим местом, которая, словно бы урчащий кот, ластилась к нему, но отвергалась чем-то другим, что также являлось неотъемлемой частью последнего Гарденера. Как ни странно, в прошлый раз просторский принц не испытывал чего-то подобного при посещении чардрева в Плющевом чертоге, однако там хотя была земля андалов, что так или иначе заставляла языческое дерево постепенно иссыхать, однако здесь же бы определенный рай для старых и давно ушедших сил из далекой эпохи.

Свои ощущения Эдмунд не постеснялся описать Марвину, что после безделья во время пути, стал активно пытаться помогать Корбрею, которого тог ответно недолюбливал, в организации лагеря и спальных мест. Марвин мог только снова проявить своё недоумение в выборе места Семерыми, но не более того, с чем Гарденеру, конечно, пришлось согласиться. Однако, ощущение некой загадочности и таинственности данного места не позволяло взять сомнениям верх над любопытством.

Не дожидаясь товарищей, Гарденер улучил момент и отправился немного осмотреть глубь острова. Всё-таки переживать об опасности после слов Марвина наследник Дубового трона посчитал излишним. При себе у него имелся как меч, так и сила Семерых, не забывая и о магических снарядах, что могли стать для любой потенциальной опасности неприятным сюрпризом. В полной уверенности в своей безопасности Эдмунд сошёл с песчаного полога склона вверх на приятную зеленую траву и устойчивую для ног землю, вдыхая чистый аромат практически нетронутой присутствием человека природы.

Занятые обустройством лагеря Лин и Марвин даже сперва не обратили внимание на уход своего короля без них, но взобраться по склону незамеченным было задачей практически невозможной особенно для рыцаря и опытного колдуна, коими те и являлись. Впрочем, показывать каким-либо образом свою осведомленность они не стали, Марвин вообще только мазнул взглядом по удаляющейся фигуре короля, а Корбрей пробурчав себе под нос о проблемах и тяжбах двинулся вслед. Рыцарь нагнал его в тот момент, когда Эдмунд осторожно двигался среди многовековых дубов и сосен, держась на почтительном расстоянии, видимо решив, что Эдмунд хочет пока что побыть в уединении.

Такого рода планов у последнего Гарденера не было, просто ему не хотелось мешаться или каким-либо образом отвлекать товарищей от их занятия. Остров Ликов вызывал в нём многие ощущения, частью из них было и неуемное любопытство, кое он считал своим грехом, но именно тем, с которым ничего нельзя было поделать. Эдмунд многое слышал об этом месте и только теперь ему довелось побывать здесь, а потому и нетерпение своё просторский принц считал простительным.

В юности он многое слышал об острове, где ещё сохранилось наследие культуры, что вытеснили и ассимилировали андалы, но никогда не думал, что ему придётся искать здесь присутствие богов с этим местом никак не связанным. Да и во времена правления его отца в Речных землях было довольно беспокойно, так что даже мечтать оказаться здесь случайно или проездом было невозможно. Железнорожденные в лице династии Хоаров свергли правление Короля Штормов на этих землях и долгий период времени в виде трех поколений насаждали свою веру и власть пока тех в свою очередь не выжег драконьим огнём Эйгон, за что собственно местные властители и были ему благодарны, безропотно приняв его власть, всё же порой валирийцы были лучше некоторых народов, чьи традиции вызывали у любого здравомыслящего человека недоумение или же омерзение.

Туристическим местом остров Ликов точно не назовешь, да и не вызывал он никогда интереса у местных властителей. С одной стороны, это было превосходное место для неприступного города или крепости, где можно было бы построить хорошую гавань, однако, далее планов это дело никогда не заходило. Божья река, что впадала в Черноводную была не судоходной, как и сама великая река в некоторых местах, так что о глобальной торговой гавани или хотя бы доставки припасов и говорить не стоит. Мало того, это место было довольно густо заселено зеленью и всякой живностью, а также многими деревьями, что считались священными в религии Старых богов. Всё же Речные земли были одним из последних андальских королевств, которые приняли религию Семи и где долгое время многие рода сохраняли эту веру традиционно. Те же Блэквуды хранят верность чардревным лика и обычаям Первых людей до сих.

Да и в сериале данное место практически не упоминалось и не фигурировало в каких-либо важных событиях, словно бы навечно позабытое людскими умами, хотя и находящееся в заметном месте. Тайна, окутанная мраком или же просто реликтовое напоминание о старых временах, которое неинтересно ничем, кроме Пакта, что некогда был заключен в данном месте.

С мыслями о происхождении и предназначении данного места Эдмунд вышел на просторную поляну, окруженную со всех сторон живыми и здоровыми чардревами, как раз к тому моменту, как солнце практически полностью скрылось за горизонтом.

Глава 20. Совет семи.

Стоило закатному солнцу полностью исчезнуть за горизонтом, как тут же поляна, окруженная чардревами, стала полниться различными тенями неестественной формы. В ушах Эдмунда стал раздаваться знакомый и пугающий шёпот на языке, который он не был способен определить. Однако последнему Гарденеру было не сложно догадаться, что данный язык, несомненно, принадлежал исконным хозяевам этого места – Первым людям и Старым богам, что покровительствовали им.

Шёпот усиливался и стал звучать набатом в голове избранника Семерых, заставляя его невольно зажмуриться. Ноги подкосились, а затем тот и вовсе упал на колени, невольно прикрывая уши руками в бесплодной попытке остановить немыслимую пытку. Сердце билось словно в агонии, но Эдмунд словно бы и не замечал этого, погруженный в мистический шепот, окруживший его со всех сторон.

Однако, даже это не было способно окончательно сломить дух человека, прошедшего сквозь пелену перерождения и боль возрождения. Понимая, что отсутствие зрения усиливает испытываемые им ощущения, просторский принц попытался открыть глаза, чтобы хоть немного ослабить действие таинственной силы, довлевшей над ним будто бы занесенный дамоклов меч. Данное действие потребовало неимоверных усилий со стороны последнего Гарденера, но все же ему удалось добиться успеха в данном деле.

Как только глаза Эдмунда были открыты, то его взору предстала картина чардревных ликов словно бы опаленные эмоциями ненависти и презрения. Казалось, они становились всё ближе к нему с каждым очередным ударом порции таинственного шепота в его разуме, что было само по себе невозможным, но атмосфера священного языческого места не оставляла места для реалистичной картины мира, а только подвергала его рассудок сомнениям. Здесь не было людей, кроме Эдмунда, вообще никого, если быть точным, но почему-то избраннику Семерых казалось, что в данный момент он находится в несправедливом меньшинстве против заведомо более могущественной силой.

Свет небесных светил будто бы пропал, затянутый мрачными тучами, которых и быть то не должно, ведь ещё в момент прибытия последнего Гарденера на остров на небе не было не облачка. Однако, теперь погода, подгоняемая древними силами, изменилась явно не в лучшую сторону. Положение Эдмунда было мрачным, хотя и не безвыходным, всё-таки явной угрозы его жизни всё ещё не наблюдалась, но вот сознание пребывало словно бы в тисках.

Всё, что оставалось делать наследнику Дубового трона, так это цепляться за крохи собственного благоразумия и надеяться на прекращение данных пыток, как можно скорее. – «Если Семеро слышат меня, то пусть тащат свои божественные задницы сюда. Или же, клянусь могилами моей семьи, я достану их из своей!». – вскричал Эдмунд в собственном подсознании в отчаянной попытке прекратить происходящее с ним. Столь опрометчивое действие в данной ситуации, казалось совершенно бессмысленным, но отчаянный крик о помощи избранника Семерых был услышан. Услышан и понят.

На поляну языческих чардрев ударил яркий звёздный свет, разгоняя тени и гротескные образы на ликах мистически деревьев. Словно бы острый нож, разрежающий бумагу, тот разогнал наваждение, погрузившее разум Эдмунда в отчаянье. Мистический шепот, предположительно на языке Первых людей, сменился яростными болезненными криками и угрожающим шипением, а после и вовсе пропал. Гарденер почувствовал, что будто бы оказался под прохладным душем после жаркого летнего дня. Внезапно ноги Эдмунда действительно погрузились во влагу – это озерная вода, игнорируя все законы физики, бежала вверх по склонам священного острова Ликов, превращая поляну в небольшой пруд.

Гнев и презрение на ликах магических деревьев сменился страхом и опаской, а после они и вовсе как будто отвернули свой взор, не в силах смотреть на происходящее. Свет семи звезд, ныне видимых невооруженным глазом, становился всё ярче, окружая и заполняя пространство рощи Старых богов. Как и в первую ночь его появления в этом веке, звёзды выстроились в одну, что сияла ярче солнца на ночном небе. То, что было обещано последнему Гарденеру ещё месяцы назад началось, покровители откликнулись на долгожданный зов своего чемпиона.

Ощутив неожиданный прилив сил, последний Гарденер поднялся с колен, нисколько не промокших под толщей воды, которая неостановимым потоком заполняла собой священную поляну. С замиранием сердца Эдмунд наблюдал, как в чудесном мерцании, перед ним из ничего возникают семь тронов из сверкающего камня. Казалось, было само по себе естественным то, что материал, из которого они были созданы, не был земного происхождения, ибо он поглощал собой весь звёздный свет, ярко выделяясь на фоне всего остального.

Каждое навершие божественных мест немного отличалось от других, хотя они и были созданы из сходного материала, но всё-таки не заметить меж ними разницы было невозможно. Первый и самый массивный трон появился ровно по середине между остальными и имел несколько ярко выраженных зубцов, символичных главной цифре божеств в количестве семи. Имел он чётко выраженную перфекционисткую структуру, так что было невозможно каким-либо образом к ней придраться. Не нужно было иметь сильно логичный склад ума, чтобы понять о лидирующем положении владельца этой конструкции.

Остальные места были чуть поменьше и стояли по три от центрального, каждое из них имело яркий образ того, какая сфера была закреплена за их владельцами. Вырезанные в небесном камне фигуры были чётко обозначены образами: сердца, клинка, молота, раскрытого глаза и собранных в молитве ладонях. Последний и самый крайний трон, со стороны мест с картинами молота и клинка, имел таинственный, но вполне узнаваемый для Эдмунда образ безликого лица с пустыми глазами. Даже сам трон в значительной степени отличался от других и был гораздо более темным и аморфным, а вместо молочно-белого света, проходящего сквозь вырезанные атрибуты, тот был ядовито-зелёным, что лишь подтверждало мысли последнего Гарденера насчёт владельца столь знакомого образа.

Вслед за появлением мест, имеющих структуру словно космическое звездное полотно, появились и их владельцы, также разные и одновременно схожие между собой. Во главе этой процессии восседал мощный телосложением старик, чья густая борода цвета самой темной ночи изредка блистала одинокими вспышками звезд. Глаза его, словно два горящих льдистым цветом солнца, испытующе застыли на фигуре Эдмунда, не выражая собой ничего кроме властности, коей обладало это божество. Одет тот был в скрывающий его фигуру плащ, практически однородный по своей структуре с материалом, из которого был сделан его трон, впрочем, тоже самое можно было сказать и об остальных божествах, собравшихся здесь.

– Эффектно. – выдал вслух своим мысли Эдмунд, невольно комментируя картину перед ним.

– Ха-ха. – зазвучал мелодичный смех со стороны стройной девичьей фигуры с изображением сердца над ней. – Мы действительно старались произвести на тебя впечатление, юный Эдмунд. Всё-таки мы не так часто предстаём перед смертными в материальном мире. – голос её, как песенный перезвон, буквально погружал последнего Гарденера в состояние близкое к трансу, настолько завораживающим своим звучанием тот был.

Владелица данного голоса была ослепительна прекрасна. Сверкающие переливами звёздного света волосы, что доходили той практически до ног, приковывали взгляд, но не столь сильно, как гипнотический образ лица, скрытый полупрозрачной серебристой вуалью, но не позволяющий как-либо четко разглядеть черты лица богини. Леди, а не кто иной кроме неё данная фигура быть не могла, была завернута в полотно похожее на млечный путь и напоминающее собой древнегреческую тогу, которая подчеркивала собой все изгибы богини на грани дозволенного, но не позволяли разглядеть что-либо большее, оставляя за собой ощущение желанного, но не доступного образа.

Сама богиня сидела в позе закинутых друг на друга ножек и раскрытых будто бы для объятий ладоней, лишь слегка выглядывающих из своеобразной одежды на ней. Трон, на котором та сидела был чуть изящнее и тоньше остальных, напоминая собой о девичьей натуре, принадлежащей владелице. Лишь приглядевшись можно было заметить своеобразные изысканные узоры неизвестных созвездий, покрывавших структуру божественного места богини любви и смертных мечт. С одной стороны Эдмунд чувствовал к ней невероятное притяжение, а с другой у него не могло и возникнуть в голове ничего кроме желания уберечь данную персону от каких-либо немыслимых бед.

– Хватит. – остановил Отец смех богини, словно бы пожурил родную дочь за провинность, ибо не было в его голосе ни гнева и ни злобы, а только родительский укор. – Мы рады приветствовать тебя здесь, в этом сакральном месте Старых и Новых богов, наш чемпион. Как и было предсказано нами, ты явился в обещанный срок, за семь полных дней и ночей до нового года. – трудно было сказать какие эмоции выражал собой глава андальского пантеона произнося эти слова, последнему Гарденеру казалось, что он становится меньше с каждым словом произнесённым божеством.

– За семь дней до чего? Почему Марвин не сказал мне ничего об этом? Я, конечно, понимаю, что в этом мире только смена времен года имеет хоть какое-то значение, но всё же, чтобы это случилось так точно? – немного сбивчиво и сумбурно начали вылетать из Гарденера вопросы, который растерял весь свой настрой после произошедших одно за одним событий.

– Меньше. Слов. Юнец. – проговаривая каждое слово по отдельности, буквально выбил из него весь дух и желание продолжать сбивчивую речь своими словами Отец. – Для тебя это ничего не должно значить. Это время нашей силы. Нашей власти. – набатом звучали слова главенствующего лика веры Семерых, отдаваясь звоном в ушах и разуме их чемпиона. – И мы недовольны тем, что ты привел сюда посторонних! – было не трудно понять, насколько обвинительными звучали эти слова.

– Разве это так важно? Их же всё равно сейчас здесь нет! Да и как я мог ожидать подобного рода встречи с вами? – стараясь пересилить божественное воздействие, сорвался Эдмунд невольно на крик. – Я ожидал знака или чего-то вроде этого, а не личной встречи!

– Ожидать. Не ожидать. – послышался знакомый старческий голос со стороны фигуры, завернутой во множество тканей, имевших структуру космического полотна. – Думать надобно.

Это была никто иная как Старица, что сидела, в соответствии с положением Неведомого, на обратном краю ряда божественных мест. Знаком на вершине её трона, напоминающего космическую пыль, был как раз таки раскрытый глаз. Само лицо Старицы было покрыто морщинами, за которыми даже не было возможно разглядеть её лица. Как ни странно, но данная богиня держала в руке знакомый Эдмунду из недавнего путешествия фонарь, что был неотъемлемой частью образа проводника, который помог Гарденеру встретиться с воспоминаниями его родных и близких, только сияющий бледным золотистым светом. Подобное совпадение не могло не натолкнуть просторского принца на мысль о том, что не только Неведомый мог знать о его душевном срыве, но и богиня мудрости также могла быть задействована в тех событиях.

– Как тут думать, если ваши замыслы столь туманны, что обычному человеку ни в жизнь о них не догадаться? Чем помешает присутствие архимейстера и рыцаря? – пришёл Гарденер в себя, с вызовом отвечая на слова богини мудрости.

– Не дерзи. – властно заставил его замолчать Отец из-за чего Эдмунд буквально потерял физический дар речи.

– Тебе было сказано добраться до острова. Ты добрался в срок. Срок, что был нами высчитан. – продолжила Старица, когда Отец заставил Гарденера замолчать. – Мы не говорим о том, что присутствие юного выходца из дома Корбреев нами нежелательно, но присутствие вероотступника вызывает вопросы. Крайне нежелательные для тебя вопросы, последний Гарденер. – покачала богиня мудрости своим длинным словно сухая ветвь пальцем, выражая таким образом недовольство принятым наследником Дубового трона решения.

– Разве не вы сами послали Марвина на мой путь? Чем он мешается вам теперь? – недовольно поинтересовался Эдмунд, чувствуя возможность снова взять слово.

– Он полезен. – подтвердил свою причастность к появлению Марвина Отец, говоря за всех. – Но также и опасен. – веско дополнил он.

– Его знания и опыт весьма ценны в твоём деле, последний Гарденер. – подтвердила слова главенствующего лика Старица. – И всё же за ним тянется шлейф из следов разнообразных сущностей и сил, которым мы здесь не рады. Потребовалось немало хитростей, чтобы притупить бдительность этих сил, которые в алчности и любопытстве своём последовали за ним на эту землю. – покивала для важности своей головой богиня.

– И пока эти жалкие твари получали своё, Старые боги решились напасть на тебя исподтишка, нарушая все наши мыслимые и немыслимые договоренности, почувствовав, как и каждая крыса свою безнаказанность, возможность ударить. – грозно и яростно отозвалась словам Старицы фигура в закрытом шлеме, напоминающий собой некий спартанский стиль, прекрасно знакомый Эдмунду по воспоминания Луи МакМёрфи.

Держащий в руке громоздкий двуручный меч, Воин был с ног до головы закован в доспехи, прекраснее и величественнее которых Эдмунд не видел никогда в своей жизни. Казалось, те были выкованы из живой стали, на которой можно было легко разглядеть живые картины красочных битв и поединков, которые, если приглядеться, никогда не прекращались и велись неустанно, как и подобает человеческой натуре. За шлемом бога воинов не было видно лица, а только несколько сверкающих в остальном свете угольно-черных огоньков, застывших в вечности. Естественно, что при таком образе только ему мог принадлежать трон, на вершине которого был изображен клинок, торчащий вверх.

– Ты мог бы погибнуть здесь, юное дитя. – печальной заботливой мелодией пронеслось над священным местом встречи Семерых и их чемпиона. – Если бы не твой отчаянный зов о помощи, то ты бы нашёл свой бесславный приют в этом покинутом месте. – обвинительно указала последняя женская фигура на него, от чего Гарденеру стало как-то неестественно и по-детски стыдно.

Слово взяла богиня милосердия, известная как Матерь, в образе женщины средних лет, чей печальный взгляд был направлен на стыдливо отводящего свой взор избранника собравшихся божественных ликов. Одежда полная ярких образов космических туманностей напоминала своей формой длинную тунику, а на голове самой доброй и понимающей богини в андальском пантеоне расположилась диадема полная семи звёздных разноцветных камней. Глаза её были лишь слегка приоткрыты, словно бы Матерь была готова в любой момент пустить слезы, которые благородным потоком прольются на смертную землю.