Текст книги "Белая Длань (СИ)"

Автор книги: Valeriys

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 106 страниц)

– Боюсь нынешнему лорду Флоренту вряд ли понравиться, если я назову бордель в честь его мертвого родственника. – ответил Эдмунд, улыбаясь.

– Так всё-таки мой отец не скопытился, а дело продолжил один из братьев? – уточнил Арвин, проявляя малую долю интереса к разговору о своей семье.

– Насколько я знаю лорд Флорент действительно был одним из немногих лордов, выживших в том сражении. Он проправил без малого ещё лет десять, пытаясь оспорить право Тиреллов на верховенство в Просторе, а после скончался в Первой Дорнийской войне, передав свой титул Райману. Не тот ли это твой брат, что всегда ходил за тобой хвостом? Кажется, ему ещё пришлось женится на твоей жене, чтобы сохранить династический брак с Рованами, ибо у вас так и не получилось зачать ребенка. – охотно рассказал Эдмунд другу о том, что знал сам.

– Райман? Это задохлик? Бедняга, верно, натерпелся от этой стервозины Миллены, ибо стоило той только открыть рот, как всё желание совать член в это змеиное гнездо тут же отпадало. – поцокал Арвин языком, непритворно сочувствуя родному брату. – Как я уже говорил из всех нас тебе досталась самая лучшая супруга, что тогда только было можно найти.

– Да. – с теплой улыбкой предался Гарденер воспоминаниям о супружеской жизни. – Она была такой.

– И что с ней стало? – неожиданно спросил Арвин, выводя Гарденера из ностальгического ступора. – Насколько могу судить её здесь не было, а значит ей как-то пришлось мириться с тем, что её муж и единственный ребенок погибли на войне. Ей явно было тяжело, боюсь даже представить насколько.

– Я не знаю, Арвин. Тебе прекрасно известно, как мало уделяют мейстеры внимания женщинам на страницах истории, особенно если они никогда не правили, а она была простой дочерью короля, выгодно выданная замуж ради союза. Всё что мне известно так это то, что Лорен забрал её в Утёс после битвы, а что было с ней дальше для меня, как и для тебя, тайна, покрытая мраком. Однако, я постараюсь сделать всё от меня зависящее, чтобы узнать о её судьбе и прийти на её могилу. – пообещал себе Эдмунд, беря перед собой ещё одно обязательство, окончательно осознавая то, что теперь не сможет умереть просто так, не исполнив клятвы данные самому себе.

– Ты уж постарайся, Эд. – серьёзно взглянул ему в глаза Арвин. – Она любила тебя. Я уверен, что если из Гарденеров на тот момент никого не осталось, то она была одной из немногих кто навещал твои обгорелые кости в вашем родовом могильнике. Ты обязан поступить также. Это будет, по совести. Иначе я вернусь с того света и расквашу твою морду в благородный зелёный цвет твоего дома. Понял меня? – потребовал Флорент ответа.

– Разве лицо от ударов не становиться красным, а потом синим? – уточнил Гарденер спорный момент.

– Я тебе лицо одуванчиками для красоты измажу. – раздражённо ответил ему Арвин. – Так ты понял меня или нет? – угрожающе занёс свою руку Флорент.

– Понял я, понял. Мог бы и не говорить. Я и так собирался это сделать, ведь я тоже любил её, да и сейчас люблю. – с горечью произнёс последнюю фразу Эдмунд, заставив Флорента самого чувствовать себя неловко от своих слов.

– Ладно. Будет тебе, шагай давай. – похлопал Арвин своего друга по плечу в последний раз. – Я рад, что ты не забываешь своих друзей, но лучше занимайся делами, а не самобичеванием. Эй, ты! – крикнул наследник Ясноводной крепости замершему соляным столбом проводнику. – Не знаю, как там тебя звать, но давай заканчивай уже это.

– У слуги нет имени. Сейчас я выполняю только приказы чемпиона хозяина. Только его желание имеет значение в данный момент. – бесстрастно оборвал настрой Арвина проводник.

– Эх, и вот так всегда! – в сердцах воскликнул Флорент. – Хоть бы после смерти побыть принцем, а нет, всё равно иерархия. Ваше высочество, будьте так любезны отпустить уже своего раба в спокойное ничего. – язвительно обратился Арвин к Эдмунду словно издеваясь, вызывая у просторского принца очередную теплую ностальгическую улыбку.

– Довольно, проводник. – дал Гарденер отмашку слуге Неведомого. – Прощай, Арвин. – окончательно попрощался Эдмунд.

– Прощай, дружище. – напоследок схватил тот Гарденера за руку в крепкой хватке. – А о борделе с моим именем ты всё же подумай. Как-никак умираю я не так часто, как делаешь это ты. – это была последняя фраза, что произнёс давно почивший наследник благородного дома Флорентов перед тем, как вновь окончательно стать частью унылого пейзажа, заставшего во времени Пламенного поля.

По итогу старый друг полупрозрачной фигурой оказался в десятке шагов от него, неспособный вспомнить о нём или когда-либо поднять треклятый щит, ставший причиной его кончины. Эдмунд остался один сидеть на безжизненной земле, не ощущая ни холода, ни теплоты в этом мертвом мире мёртвых воспоминаний. Однако, на сердце его остались приятные ощущения от той далекой бурной молодости простоватого принца, которую он уже никогда не сможет вернуть.

– Пойдём. – поднялся Гарденер с земли, даже не запачкавшись. Хотя было ли это вообще возможно в этом мире?

– Времени остаётся всё меньше, чемпион. – обратился к Эдмунду проводник спустя несколько минут после того, как они продолжили свой путь. – Пребывание здесь более определённых рамок может негативно сказаться на вашем теле. По истечению срока я буду вынужден вернуть вас обратно к хозяину, хотите ли вы того или же нет. – предупредил его слуга Неведомого.

– Хорошо. – кивнул недовольно Гарденер. Конечно, он мог возразить и попытаться встать в позу, говоря, что он никуда не уйдет пока не выполнит в полной мере то, зачем он пришёл. Однако, по прошествию времени желание ломать на себе руки со шло на нет, да и вряд ли бы он смог помешать проводнику осуществить задуманное. – Почему это место может быть губительно для меня?

– Этот мир нематериален. – просто объяснил слуга Неведомого в процессе дальнейшего поиска. – Вы живы, а потому не можете находиться здесь без сопровождения. Даже взаимодействие с остаточными воспоминаниями может происходить только под влиянием артефакта. В ином случае вас бы просто вышвырнуло отсюда, но т.к. вы некогда и сами были частью данного места, то велик шанс обратный – застрять тут навсегда.

– Звучит крайне неприятно. – прокомментировал Гарденер слова проводника, почувствовав, как по коже пробежали мурашки от возможности застрять в этом искусственном мире навечно.

– Соглашусь с вами. – после чего далее они двигались молча.

После этого разговора прошло уже прилично времени, а найти ещё хоть кого-то из знакомых Эдмунда так и не удавалось. Когда казалось бы, что вот, ещё немного и проводник скажет, что пора возвращаться, Гарденеру наконец-то улыбнулась удача. Тот, ради кого он в действительности задумал этот поход, перед кем действительно чувствовал себя виноватым – его сын, Мерн Гарденер.

Уже не мальчик, но всё ещё юноша, Мерн, что должен был, после его кончины на престоле Простора, быть коронован, как десятый по счёту король этого имени. Тот, кого он по глупости своей и своего отца взял на самую ужасающую битву в истории их семьи, сейчас застыл тонкой фигурой перед открытым пространством, открыв рот в немом крике, не в силах закричать никогда более. Глаза его были широко раскрыты и если бы Эдмунд умел читать мысли, то был уверен, что не услышит ничего кроме ужаса, что испытал его ребенок, глядя в два огромных глаза самой устрашающей твари континента.

Если раньше Гарденер и видел следы от ожогов драконьего пламени, буквально уничтожающего внешний облик остатков воспоминаний, то сложно было вообще передать ощущения какие он испытал, когда понял, что испытал его сын, приняв на себя залп Балериона практически в притык. Нетрудно было догадаться, что так и случилось, ведь в отличие от всех ранее встреченных людей тёмно-багряные следы покрывали тонкую фигуру Мерна с ног до головы, не оставляя хотя бы одного целого узнаваемого места на нём.

Благородные русые волосы – отличительная черта его рода полностью отсутствовала, вместо неё только, казалось бы, пульсирующий комок багряного цвета. Не было видно на нём одежды, что стала одним чёрным пятном без опознавательных знаков. Не было оружия или хоть какого-то снаряжения, по которым можно было опознать парня. Вместо этого только одно позволило Гарденеру определить, что этот молодой, застывший от ужаса юноша действительно его сын – его глаза. Ярко-изумрудные глаза, что достались ему от матери, сейчас были широко открыты запечатлев момент гибели его родной крови. Даже увидев сына в такой близости от себя, Гарденер застыл прямо перед ним, не в силах сделать хотя бы шаг на встречу.

– Полагаю этот бедный остаток именно тот, кого вы искали, чемпион? – обратился к нему проводник. Не найдя слов Гарденеру оставалось только кивнуть. – Тогда советую вам поторопиться, боюсь, что время идёт буквально на минуты.

– Хорошо. – практически с трудом выдавил из себя Эдмунда, двигаясь навстречу своему самому страшному кошмару и дикому страху, чувствуя, как с каждым шагом тяжелеют его ноги, что будто бы налились свинцом. – Сынок. – горько произнёс Эдмунд, касаясь пальцами следов ожогов от драконьего пламени, что навсегда и неотвратимо изменили даже облик воспоминаний Мерна, сына Эдмунда.

Как раз в этот момент проводник применил фонарь, заставив обожжённую фигуру юноши снова ожить. Сначала мальчик даже не понял кто стоит перед ним, ведь в его голове всё ещё была жива память об огнедышащей ящерице размером с замок, готовой залить его огнём. Однако, вместо смерти перед лицом был его отец, только очень молодой или кто-то очень похожий на него совсем, как он сам. Из его глаз тонкой дорожкой текли слёзы, а сам он осторожно, будто боясь разбить, гладил его по щеке. Изменений в своей внешности юноша не обнаружил, да и не мог он никоим образом сделать это.

– Отец? – растерянно и слегка недоверчиво спросил Эдмунда Мерн. – Что ты тут делаешь? Где дракон?

– Мерн, дорогой. – почти задыхаясь от радости и горя выдавливал из себя последний Гарденер. – Мой мальчик. Не бойся. Дракона больше нет. Он улетел.

– Правда? – удивлённо воскликнул отголосок последних моментов жизни его сына.

Изуродованный, оплавленный, неузнаваемый. Эдмунд не хотел запоминать своего сына именно таким, но теперь, глядя на то, что с ним стало, Гарденер был уверен, что обязан был сделать это, чтобы никогда больше не забывать ради чего Семеро вернули его в этот мир. Чтобы не один отец или мать больше не потеряли сына по вине сиренеглазых безумцев и их зверушек, ни от их огня, ни от их зубов и когтей. Для того, чтобы ни один Таргариен более не правил Вестеросом так, как делали они это раньше.

Гневные и отчаянные мысли стремительным потоком перетекали из одной в другую, а потому было несложно провести параллели. Песня Льда и Пламени – красивое поэтическое название, которое дал Мартин этой вселенной, но, по правде говоря, это было больше предупреждением, нежели эстетической необходимостью. Можно подумать, что это название говорит о пророчестве и необходимости союза двух семей: Старков и Таргариенов. Однако, если задуматься валирийцы во времена своего расцвета ничем не отличались от белых ходоков из-за Стены, уничтожая и разрушая всё на своём пути словно неостановимый поток жара самой преисподней.

«Верно». – думал Эдмунд, глядя на изуродованное лицо сына, вспоминая всех, кого он когда-то потерял. – «Это песня не о пророчествах, ведь даже в самом названии лёд и огонь являются дуэтом. Иные и Таргариены – вот два монстра, поющих в унисон и несущих с собой всеобщую гибель и свою философию». – делал избранник Семерых мрачные выводы.

Две противоположности, но при этом одинаковые до смехотворства. Глупцы думают, что огонь в данном случае дарует жизнь, противостоя хладной смерти, но это совершенно не так. Жизнь в вечном покое и смерть в ярком моменте – вот философия Иных и Таргариенов. Одни обращают мир в застывший пейзаж, а другие в безжизненную пустыню. Две противоположности преследующие одинаковые цели, но использующие разные методы.

Вот почему итогом всей этой борьбы стало уничтожение, как тех, так и других. Трёхглазый ворон видел многое и понимал от того не меньше. Он видел истинную природу обоих лагерей, а потому и привёл их к окончательному уничтожению, раз и навсегда поставив точку в этой ложной пьесе, поставив точку там, где никто её не ожидал. Однако, теперь и Гарденер видел всю суть и полную картину событий.

– Мне жаль, сынок, мне очень жаль. – отчаянно прошептал Мерн, прижимая к себе сына и обнимая его в самых крепких объятьях какие только мог себе позволить.

– О чём ты, отец? Мы уже победили? – не понимал юноша странного поведения своего отца, что никогда в жизни не позволял себе проявление столь сильной привязанности. – Почему я не слышу звуков солдат? Да, что с тобой в конце концов?! – уже в какой-то отчаянной попытке достучаться до своего родителя вскричал сын Эдмунда.

– Время. – бесстрастно произнёс проводник.

– Прости меня, Мерн. Я был самым худшим отцом для тебя, ибо только ужасный родитель может спокойно повести родного ребенка на смерть, но я клянусь… – произнёс Эдмунд, вглядываясь в то, как исчезает перед ним изображение мира, а вместе с ним и всё то, что он никогда больше не увидит и не услышит. – Я не позволю кому-либо ещё пострадать на моих глазах также, как и тебе. Я пройду этот путь, чтобы, когда мы увиделись с тобой в ином мире я бы смог взглянуть на тебя, не отводя взгляд. Прости меня, сынок, и прощай. – произнёс Гарденер последние слова прощания перед тем, как ощущения беспокойно вырывающегося из его рук сына сменились пустотой.

Гарденер стоял на одном колене ровно там, куда и привёл его проводник ночью на Пламенном поле. В мир снова вернулись краски, хотя по-прежнему не было видно в этом месте чьего-либо присутствия или же слышно пения птиц, но чувство реальности происходящего было во много раз более, чем до этого момента. «Путешествие в мир мёртвых воспоминаний окончилось». – понял Эдмунд, когда вместо, уже ставшего привычным, проводника, перед ним предстал своей бесформенной фигурой Неведомый.

– Как всё прошло? – поинтересовалось божество. – Проводник справился со своим заданием? Нашёл ли ты прощение, что так отчаянно искал?

– Как будто ты сам не знаешь. – бесстрастно ответил божественному лику Гарденер, поднимаясь с земли и отряхивая, ставшее грязным, колено.

– Похоже ты нашёл даже больше, чем искал, верно же? – спросил Неведомый в той же манере, что и Эдмунд, от чего казалось их манеры общения стали схожими, как две капли воды.

– Ты хотел добиться такого результата, когда отправлял меня туда? – отрешенно уточнил Эдмунд, разглядывая безоблачное звёздное небо.

– Нет, но я предполагал, что это путешествие не только вынудит тебя сражаться до конца, но и направит на нужный моим братьям и сестрам путь, всё-таки я всё ещё неотъемлемая часть нашего пантеона, а потому и основной интерес у нас схожий. Так или иначе я бы всё равно остался при своих, ибо наша сделка заключена и свою часть договора я выполнил, дело осталось исключительно за тобой. – ответил ему бог мертвых предельно честно, в рамках ожидания того, что предполагал услышать Гарденер.

– Последний вопрос перед тем, как вернуться обратно. – остановил Гарденер божество, чувствуя, как ощущение спокойствия, даруемого божественной аурой, исчезает. – Кто такой проводник? Я никогда не слышал о подобных ему существах, да и его странные метаморфозы в том месте вызывают вопросы. Мне казалось, что кроме безликих у тебя нет официальных слуг.

– А он и есть безликий. – непринуждённо дал ему неожиданный ответ Неведомый. – Первый, что когда-либо был. И последний, когда придёт время. – напустило божество таинственности, прежде чем окончательно раствориться во тьме ночи.

Внезапно темнота отступила. Звёздное небо заволокло тучами, но при этом в том месте, где находился лагерь Марвина теперь снова горел костёр, стали видны силуэты спящих лошадей, по-прежнему сидевшего у костра Мага, а также спальные места, одно из которых был чуть больше другого, обозначая спящего Корбрея. Ещё совсем недавно там не было абсолютно ничего, только голый пустырь, а теперь вновь появились признаки пребывания живых существ в этом месте. Сила Неведомого была поистине одной из самых таинственных среди всей Семерки.

Вернувшись в лагерь, Гарденер не стал заводить беседу с Марвином об уведённом, Мага он может расспросить и позднее, сейчас ему хотелось только спать. Перед тем, как лечь, Гарденер молча разбудил Корбрея, чтобы тот заступил на свой пост и только после этого отправился на боковую. Однако, скрыть изменения, которые произошли с ним в эту ночь Эдмунд не смог. Марвин и Лин ещё долго будут вглядываться в беспокойное лицо своего короля во сне, словно бы увидев того впервые, так и не посмев заговорить об этом вслух.

Глава 17. Немного о магии.

290 г. от З.Э.

На следующий день.

Утро началось для Эдмунда вполне обычно, словно бы и не было событий прошедшей ночи, казавшихся лишь сюрреалистическим сном. Память же напротив подсовывала ему в голову картины встреч и прощаний с близкими ему людьми весьма точно и в красочных деталях, а потому Гарденер не обманывался – сном путешествие в мир застывших воспоминаний точно не было. Слова сказанные, как самому себя, так и родным, в ту ночь грели сердце Эдмунда теплом от долгожданной встречи, так и разжигали его душу огнём решимости, подтапливаемое ненавистью к тем, кто был повинен в их гибели.

«Что же, если Семеро желают использовать меня для своих целей, то будет справедливо, если я использую их для своих». – таковы были мысли Эдмунда на этот счёт. Более не было у него сомнений в их мотивах или решениях, всё это могло и подождать до лучших времен.

– Доброго утра вам, ваше величество. – поприветствовал его Корбрей, что так и не сомкнул глаз во время своего дозора. Гарденер только молча кивнул на его приветствие, потягиваясь от беспокойного сна.

– Нам нужно отправляться. Время не ждёт, так что собирай вещи, Лин. – отдал Гарденер указание рыцарю, тоном нетерпящим возражений.

– Понял, ваша милость. – отозвался Корбрей, принимаясь за исполнения приказа, а именно: готовить вещи и лошадей к отправке.

Марвин Маг в это время всё ещё спал на своём лежаке, пребывая в неведении о их скорейшей отправке. Архимейстер не отказывал себе, как в хорошем сне, так и в громогласном храпе. Удивительно то, как Гарденер вообще не проснулся от этих звуков раньше положенного, как и то, что Маг совершенно не обратил своего внимания на разговоры проснувшихся Лина и Эдмунда, по-прежнему пребывая в блаженном сне.

– Довольно, Маг, просыпайся. Нам пора в путь. – разбудил Гарденер нового компаньона лёгким пинком в бок, нисколько с ним не церемонясь.

– Хр… А! – удивлённо отреагировал Марвин на своё внезапное пробуждение, заплывшим взглядом рассматривая раздражитель в лице Гарденера. – Что за? Чтоб тебя, твоё величество! Какого пекла?! – возмущённо воскликнул Маг, скидывая с себя остатки сна.

– Выдвигаемся. Собирай вещи. – коротко и по существу ответил Эдмунд, разворачиваясь и направляясь на помощь Корбрею, чтобы ускорить процесс сборов.

– Какая вошь тебя укусила, парень? – недовольно спросил Марвин, поднимаясь на ноги и хватаясь за свой жезл из валирийский стали. – Уходишь куда-то на пару минут посреди ночи, а потом возвращаешься с кислой миной, чтобы, словно подстреленный в жопу, прямо по утру нестись сломя голову. Ты случайно не ударился головой, твоё величество? – поинтересовался Марвин, проявляю всю ту желчь на какую был способен.

– Побольше уважения, Марвин, иначе мне придётся напомнить о твоей клятве. – мрачно предупредил архимейстера Гарденер, останавливая рыцаря Долины рукой ещё до того, как он сам хотел вмешаться.

– Нда? Пожуришь меня Семерыми, твоё величество? – не воспринял угрозы просторского принца всерьёз Марвин, видимо совсем потеряв чувство такта после внезапного пробуждения.

– Нет. Ты же хотел увидеть силу, что даровали мне боги, Маг? – спокойным голосом поинтересовался Эдмунд, не собираясь церемониться с наглым архимейстером.

– И что? – не понял Марвин к чему вёл наследник Дубового трона.

– Ваше величество, сейчас ведь день, а вы… – попытался напомнить ему о времени суток Лин, беспокоясь как бы его сюзерен не опозорился перед язвительным Магом, забыв о том, что не может использовать силу своей крови при свете дня.

Однако, вместо лишних слов и объяснений Эдмунд решил, что лучшим способом поставить на место забывшегося мага будет дело. Потому Гарденер полез в собственный карман, не обращая внимания ни на недоуменный взгляд Корбрея, ни на возмущённый Марвина. Потребовалось всего пару секунд, прежде чем просторский принц достал из кармана сферический объект светло-коричневого цвета, а после без лишних предупреждений кинул его в сторону Мага.

Узнавший магический снаряд личного производства своего короля, Корбрей кинулся на землю ещё до того, как шишка, накаченная магией, а это была именно она, отправилась в полёт. Гарденер, конечно, не ставил перед собой целью убийство Марвина или своё собственное, а потому выверил точное расстояние броска, выявленное в ходе практических опытов, чтобы напугать непочтительного архимейстера, заодно поставив того на место. Цель нанести вред Эдмунд перед собой не ставил, но пребывая в не самом хорошем настроении решил выпустить пар таким своеобразным образом. Да и давно хотелось стереть это мерзкое выражение с лица Мага.

Как только природный магический снаряд перемахнул через фигуру Марвина, улетая на несколько десятков метров, архимейстер наконец почуял неладное, проводя параллели между реакцией Корбрея и предметом, что бросил в его сторону Гарденер. Осознав возможные проблемы архимейстер не нашёл ничего лучшего, как повторить действия рыцаря Долины и броситься на землю. Импровизированная граната угодила, как раз за пригорок, что скрывал лагерь Марвина от лишних глаз прошлым днём.

Гарденер в отличии от своих компаньонов был уверен в собственной безопасности, а потому стоял прямо, не опуская головы. Когда раздался приглушённый взрыв и пригорок буквально развратило от множество разлетевшихся осколков, Эдмунд с чистой совестью вдыхал чистый природный воздух, наслаждаясь полётом множества комков земли, поднявшихся от взрыва в воздух. Кони обеспокоенно заржали и только Камрит остался спокоен, доверяя уверенности своего двуногого товарища. Корбрей и Марвин на всякий случай, почти синхронно, прикрыли голову руками, чувствуя телом вибрации падающих кусков земли рядом с ними.

Просторский принц был полностью доволен собой, мало того, что он поднял себе настроение небольшой пакостью, так ещё и поставил на место зарвавшегося архимейстера. Расчёт наследника Дубового трона был точен, а потому никто не пострадал, только лошади испытали небольшое количество стресса, да товарищи по несчастью в лице Корбрея и Марвина слегка извалялись в грязи. Комья земли, конечно, падали в опасной близости от их лагеря, но ничего критичного, ибо не один из осколков бомбы природного происхождения так в никого и не попал.

День начинался прекрасно в основном за счёт этого события, что помогло Гарденеру немного прийти в себя и даже улыбнуться, глядя на валяющегося на земле Мага, что ещё совсем недавно посмел проявлять к нему прямое неуважение. Дорога пройдёт гладко и уж он то теперь за этим проследит. Время учтивости прошло и раз уж архимейстер поклялся соблюдать их договорённости, то пусть уж постарается, в противном случае рука Гарденера не дрогнет напомнить ему о них.

– Пекло! – чертыхнулся Корбрей, поднимаясь с земли и отряхивая одежду. – Я совсем забыл об этих штуках. – не проявляя недовольства, прокомментировал произошедшее рыцарь Долины, лишь только укоряюще посмотрев на своего короля, стоящего как ни в чём не бывало. Гарденер на взгляд Корбрея только пожал плечами, не чувствуя за собой вины за произошедшее.

– Что это было, Неведомый вас задери?! – рассержено и в тоже время пребывая в шоке, спросил Марвин, поднимаясь вслед за Корбреем с земли.

– Просто напомнил вам, дорогой архимейстер, какие отношения нас с вами связывают. Если вы этим недовольны, то ещё не поздно покинуть наше общество. В обратном случае просто скажу, что данных вещей у меня ещё достаточно в запасе. – крайне вежливо и с фальшивой улыбкой ответил Марвину Эдмунду, прямым текстом предупреждая Мага о возможных последствиях его поведения.

– Вы… – собирался в очередной раз Марвин сказать что-то неподобающее, пока не рассмотрел полную картину последствий действия природного магического снаряда. Раскуроченный пригорок и куча валяющихся в разных сторонах кусков земли выглядели не так страшно, по крайней мере ровно до того момента пока Маг не представил на месте земляного бугра человека. – Вы правы, ваше величество. – со вздохом и нехотя согласился Марвин, тяжело вздыхая. – Я позволил себе лишнего.

– Прекрасно, что ты это понимаешь, Марвин, но просто напоминаю, что несмотря на свой внешний вид я не один из школяров Цитадели, чтобы позволять к себе такое отношение. В ином случае я бы пас коз вместо того, чтобы претендовать на трон Простора, но ведь это не так, верно же? – поднял Гарденер вопросительно бровь, заставив Мага недовольно кивнуть. – Отлично, что мы оба это понимаем. А сейчас поторопитесь и соберите свои вещи. – закончил Эдмунд разговор, возвращаясь к тому, чтобы приготовить Камрита к поездке.

Далее Гарденер мог только краем глаза наблюдать за тем, как Марвин собирает свои многочисленные пожитки в виде различных книг и трав, кормит воронов и собирает походные принадлежности. Предварительно Марвин начал жевать очередную порцию кислолиста, вновь раскрашивая свой рот в алый цвет, видимо для того, чтобы немного успокоить нервы. Не укрылось от Эдмунда и попытки Мага что-то почувствовать с помощью своего жезла, которые тот делал стоило просторского принцу полностью отвернуться.

Это картина вызывала у Гарденера полное удовлетворение своими действиями. С одной стороны ему, конечно, не стоило так срываться, но Магу стоило раз и навсегда запомнить то, кому он теперь служит. Если раньше Гарденер ещё сомневался, что сможет убить ворчливого старика, если тот вздумает переметнуться к Дейнерис Таргариен, то после прошедшей ночи сомнений в этом не осталось, а потому будет лучше сразу показать архимейстеру границы, чтобы потом не жалеть о своих решениях. Да и требовалось показать Марвину хоть какие-то проявления магии раз прошлой ночью у Эдмунда так и не получилось это сделать, так что просторский принц просто совместил приятное с полезным.

Реакцию Корбрея на произошедшее наследник Дубового трона также без внимания не оставил. Впрочем, причин для беспокойства у Эдмунда не было. Рыцарь Долины не был расстроен спонтанной вспышкой гнева своего короля, а скорее напротив буквально лучился от гордости, словно бы это он сам поставил зарвавшегося Марвина на место. Видимо за целый день общения с желчным архиместером тот успел довести выходца из Дома Сердец настолько, что после случившегося даже волчье выражение лица Корбрея немного разгладилось, а это был весомый показатель.

– Дождался королевской взбучки, а, колдун? – приглушенным голосом и надменной ухмылкой обратился Корбрей к Марвина, думая, что Эдмунд не слышит, ибо тот сейчас занимался исключительно Камритом и его подготовкой к дороге.

– Молчал бы лучше, олух, за умного сойдешь. – ответил рыцарю Долины в своей манере Маг, также стараясь не повышать голоса. – Если ты думаешь, что после слов его величества я стану пресмыкаться и перед тобой, то ты ещё тупее, чем я бы только мог представить. – практически прошипел владелец мейстерской цепи с самым большим количеством звеньев из валирийский стали в Цитадели.

Что же, можно сказать Эдмунд предотвратил возникновение явных конфликтов по отношению к себе, но Марвин был Марвином, иначе бы он не был так полезен. Эдмунду было в принципе плевать на манеру общения архимейстера, ибо горбатого могла исправить только могила, но по крайней мере свой авторитет тот сохранил, а уж какие были отношения между ним и Лином уже дело десятое, лишь бы глотки друг другу не перегрызли. Словно учёный и военный, кем они и являлись, они терпеть друг другу не могли, но были необходимы ему в равной степени, как и государству, которое Гарденер планирует унаследовать.

Когда все приготовления были закончены, а Гарденер забрался на верного Камрита, солнце уже полностью взошло и освещало своими лучами обезображенное драконьим огнем Пламенное поле. Эдмунд в последний раз оглядел пустынное пространство места, где сложили головы представители его благородной семьи. Не такой конец ожидали они, не такую судьбу лелеяли для своих потомков Гарт Зеленорукий, Гарт Садовник и Гарт Златорукий, завещая им Простор и его богатство. Однако, теперь начинается новая глава их истории и будь Эдмунд проклят, если посрамит надежды, как мёртвых, так и живых.

***

290 г. от З.Э.

К вечеру того же дня.

Путь в сторону Речных земель не занял много времени, хотя, казалось бы, загруженность лошади Марвина должна была их замедлить, но видимо экзотичность лошади Мага была непростой эстетической прихотью архимейстера, а вполне себе продиктована практическими соображениями. Кобыла умудрялась сохранять темп равный выносливому жеребцу Долины и просторскому коню Эдмунда, что вызывало уважение к разводчикам данной породы с соседнего континента. Однако, несмотря на все плюсы, Эдмунд ни за какие деньги бы не променял верного товарища, посланного ему в помощь Семерыми и который был буквально готов отдать за него жизнь.

Потребовалось по крайней мере полдня, чтобы покинуть уютные родные земли Простора с его вечнозелеными лугами и полями, а затем ступить на более влажные и болотистые владения дома Талли. Пересечение Золотой дороги было практически незаметным словно бы даже и не происходило, если бы не аккуратная мощёная камнем полоса на земле, которую компания путников перемахнула буквально за минуту пути. Неудивительно, что всякие криминальные элементы Семи Королевств использовали её, как способ избежать справедливого правосудия на землях другого владельца, что затрудняло их поимку. Учитывая в каком положении, находился сам Эдмунд будучи в любой момент схваченным и преданным суду Роберта Баратеона, то не было ничего удивительного в возникающих в его голове параллелях.

На землях Талли Гарденеру стоило быть в особенности осторожным, ибо в Просторе ему ещё как-то удавалось избегать королевского правосудия за счёт лояльности к его роду лордов Простора, а также невозможности просчитать то, в какую часть обширного зелёного королевства он мог направиться. В Речных землях, что были как минимум в полтора раза меньше и компактнее, так и к тому же были полностью лояльными Баратеону, его могли поймать и, если повезет, повесить на любом доступном суку. Так что дорога предложенная Корбреем и позволяющая избегать крупных поселений была весьма кстати. Единственной целью которой им нужно было обязательно достичь был Падучий Водопад, что для них являлся единственной возможностью перебраться на другой берег Черноводной.