Текст книги "Долгая история (СИ)"
Автор книги: Becky Kill
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 47 страниц)
Догадку эту подтверждал и собравшийся здесь контингент, подавляющее большинство которого не снимало широкополых шляп и капюшонов безликих плащей даже в помещении. Тем не менее, по поведению снующих туда-сюда ведьм-официанток в форменных холщовых передниках было видно, что с узнаванием «безликих» у них проблем не возникало – со многими они здоровались почти фамильярно, как со старыми знакомыми.
«Возможно, – про себя усмехнулась Сашка, – они ориентируются по камушкам на пряжках. У этого вот изумрудик – он к нам на прошлой неделе заходил, любит бифштекс из хмырятинки; у того сапфирчик – этот вчера чаевые зажилил, плюнуть ему в суп; а у вон того типа сапоги из драконьей кожи скромненько так из-под драной серенькой хламиды выглядывают – ба-а, да этого с прошлого месяца не видали, уж думали, окочурился. Не трудно! Устроиться сюда, что ли?»
Кроме типов инкогнито толкались здесь и более понятные личности. За одним столом шумно праздновала открытие новой золотой жилы компания гоблинов. Парочка бородатых и грязных гномов-чернорабочих, которым предстояло эту жилу разрабатывать, чесали носы и хмуро отхлёбывали из здоровых деревянных кружек, судя по всему, мечтая о том, с каким хрустом войдёт кирка в продолговатый уродливый череп начальства. По соседству в клубах испускаемого ею дыма пристроилась густо накрашенная и завитая дама с сигаретой на длинном мундштуке. Сашка удивлённо моргнула, присмотревшись и заметив, что на ней было то самое замызганное викторианское платье, что и на получасом ранее шедшей по дороге старухе. Вот и синяя болоньевая куртка на спинке стула висит. Дама встретилась с Сашкой взглядом и, выдохнув колечко – вернее сказать, равнобедренный треугольник, затем превратившийся в очертания упорхнувшей птицы – дыма, подмигнула Сашке.
Бейбарсова быстро отвернулась и среди сатиров и духов наткнулась взглядом на трёх маленьких мальчиков на вид лет шести в брюках на подтяжках и клетчатых кепках. Кожа пышущих здоровьем румяных щёк у них казалась неестественно розовой при таком освещении. Маленькие мальчики, сидя на стульях, болтали не достающими до земли ногами и поочерёдно подливали себе в гранёные стаканы прозрачной жидкости из графина перед ними. Если бы не зверские кривлянья и не периодические тонкие возгласы «у-ух!», сопровождавшие опрокидывания стаканов в маленькие слюнявые рты, Сашка уже готова была бы «заблудиться», что в графине вода. После очередного захода мальчики грязно улыбались и принимались, улюлюкая, зазывать снующих по проторенным официантками путям суккубов.
Суккубы в униформе ночных бабочек порхали от одного нуждающегося в них столика к другому, незаметно пихая конкурентов каблуками в коленные чашечки и втихаря показывая языки. Некоторым даже удавалось уводить то одного, то другого клиента по узкой неприметной лесенке на верхний этаж – впрочем, «дамочки» и «мужчинки» очень быстро возвращались с выражением триумфа либо кислого разочарования на бесформенных искусственных лицах, ещё не успевших принять желаемый новым клиентом облик. При этом все они, как заметила Сашка (она с большим интересом теперь изучала суккубов, так как ещё никогда до этого не сталкивалась с низшими духами тьмы вживую) очень старательно огибали столики с личностями инкогнито. От множества источаемых суккубами и смешивающихся в воздухе цветочных ароматов шла кругом голова.
– Эй, ты что здесь забыла, лапа?
Сашка так и подпрыгнула, когда кто-то с придыханием вытолкнул ей эту фразу на ухо. Круто развернувшись, Бейбарсова во все глаза уставилась на кого-то странно знакомого. Её удивлённый взгляд скользнул по низкой личности – чтоб сказать ей что-то на ухо, ему, видимо, пришлось встать на носочки, – отмечая неаккуратные вихри тёмных волос, на которых нелепо громоздился розовый обруч, выдающиеся скулы, широкие плечи и совершенно разные глаза: один раскосый и тёмный, другой обычный, светло-зелёный. В первую секунду ошеломлённая, Сашка прыснула смехом, сообразив, что перед ней один из клянчащих эйдосы типов – который, кажется, слегка запутался.
Суккуб по её реакции и сам понял, что где-то дал маху, и разочарованно покосился в единственное на кабачок треснутое зеркало в полный рост, торчащее на подставке прямо напротив входа («Интересно, зачем оно там?»).
– Женщины! – состроил он капризно-раздражённую мину. По отдельности знакомые Сашке черты лица стали оплывать с физиономии суккуба, как воск с горящей свечи. – Совершенно невозможно работать с женщинами! Фиг-с разберёшься, чего им надо! Я требую повышения! Требую дополнительный эйдос к зарплате за тяжёлые условия труда! Требую командировку на судно дальнего плаванья!..
Одна из закутанных в тёмные плащи фигур, сидевшая неподалёку, грозно пошевелилась, и суккуб, ойкнув, поспешно зажал себе бесформенный рот надушенной ладошкой. Вернувшись на полпути от Сашки, он деловым тоном как бы между прочим бросил:
– Чуть не забыл, лапа! Демо-версии тоже не бесплатные. С тебя один эйдос – чисто символически, сама видишь, много не прошу! Так что давай быстренько, повторяй за мной: Я отрекаюсь…
– Я не буду продавать тебе душу! – испугано перебила его Сашка, отступая и инстинктивно заслоняя руками солнечное сплетение.
– Фи какая бяка, ну кто ж тебя просит продавать, лапа! – обиделся суккуб. – Всего-то в бессрочное пользование! Всё, не морочь мне голову. Любишь кататься, люби и сломанные саночки на помойку тащить! Давай: я отрекаюсь…
– Нет!
Суккуб, поняв, что Сашка не настроена сегодня устраивать аттракционы невиданной щедрости, недовольно причмокнул напомаженными губами.
– Ну ладно, лапа! За тобой должок запишем! Как захочешь оплатить, Фиглик – то есть я – туточки будет. Кличь!
С этими словами суккуб по имени Фиглик подтянул колготки в сеточку и направился к шевелящейся за столом под стенкой груде камней, на ходу приобретая неровные квадратные очертания и уже что-то страстно нашёптывая о красоте гранитных бицепсов.
Сашка, теребя рукава куртки и сразу вместе со свитером пытаясь подтянуть их вверх, огляделась. На неё уже стали обращать нежелательное внимание. Несколько колючих и пришедших неизвестно откуда взглядов дали ведьме понять, что в её в девчачье-подростковой внешности подозревают хорошо наложенный морок. Остальные, судя по всему, пока принимали её за одного из работающих суккубов и не трогали. Пока они продолжали пребывать в этом заблуждении, Сашка протиснулась к отполированному локтями прилавку (одновременно служившему барной стойкой), выбрав незанятый край за три табурета от тролля, потягивающего через соломинку бурлящую грязно-зелёную жидкость.
За прилавком стоял дородный, преклонного возраста мужчина в красной бандане, повязанной вокруг лысой головы, но зато с густой сизой бородой – Сашка отчего-то сразу поняла, что это Синдбад и есть. Синдбад со словами «Ещё стаканчик болотной жижи, старина?» подсунул троллю вторую кружку и, грузно подойдя к Сашке, рыкнул:
– Малолеток не обслуживаю! Вон дверь, выметайся!
С учётом разношерстности окружающего её контингента, Сашка уже хотела ляпнуть: «А не всё ли вам равно?», – но вовремя осеклась, заметив испытующе шарящий по ней взгляд мореплавателя на пенсии. Она могла сказать, что повидавший всякого на своём веку Синдбад был почти уверен в том, что перед ним действительно только ведьма-недоучка, а не страж мрака, щеголяющий в великолепном мороке таковой. Почти.
Поэтому вместо приготовленной фразы Сашка усмехнулась:
– А я не пить пришла.
Она навалилась на прилавок и поманила к себе Синдбада. С сомнением почесав сизую бороду, моряк облокотился с другой стороны, закрывая широченной спиной в расшитой жилетке и заляпанной рубахе булькающего своей жижей тролля по соседству.
– Слушай, здесь ведь всякого сословия народец ошивается, да? – с ходу приступила Сашка. – Кого здесь можно нанять?
– Для каких целей? – пошевелившись, рыкнул Синдбад, не подтверждая и не отрицая.
– Ну, скажем… – Сашка провела ладонями по выщербленному дереву прилавка, словно разглаживала ткань. – Ограбить кое-кого?
Моряк сузил на неё синие глаза и, поизучав ещё мгновение, благосклонно крякнул.
– Есть пара вариантов, – глухо пробасил он, наматывая конец бороды на палец-сосиску, и нагнулся ниже к Сашке. – Вернее всего для таких целей нанять трёх поросят…
– Кого?
Синдбад молча ткнул пальцем за Сашкино плечо. Обернувшись, она увидела трёх шестилеток в кепках. Графин перед ними уже опустел, и теперь они занимались тем, что терроризировали суккуба, на лбу у которого выступили капельки духов от усилий одновременно изобразить из себя какую-то неизвестную девицу в купальнике, Гробыню Склепову и огромную свиноматку.
– А другой вариант? – кисло скривившись, осведомилась Сашка.
– Одна залётная парочка, – криво усмехнулся Синдбад. – Иностранцы-гастролёры, квартируют у меня. Работают чисто. Скоро сюда поднимутся – могу их и покликать, если больно надо. И если мадам не страдает расовыми предрассудками, – нехорошо осклабился он.
Сашка заверила, что не страдает, пропустив мимо сознания недобрую улыбочку Синдбада. Владелец кабачка указал ей на свободный стол в дальнем конце помещения, за которым Бейбарсовой предполагалось подождать, пока к ней присоединятся интересующие её лица.
Сашка отошла от прилавка и двинулась мимо столов, стараясь, вопреки любопытству, не глазеть по сторонам. Она уже усвоила простую истину, что в этом месте было не как в несчастной любви, и чем больше своего внимания ты обращала на кого-то, тем больше тебе его возвращалось. А Сашке отнюдь не нужно было, чтоб какой-нибудь из товарищей в капюшонах, от которых её от смутного внутреннего страха мутило, решил подсесть к ней выпить. В одной из тех частей зала, которые тонули в густом полумраке между двумя освещающими помещение канделябрами в нос ей ударила жуткая вонь. Характерный сладковатый запах гнилого мяса, который уж никак нельзя было ни с чем спутать, смешавшись с ароматом духов снующих мимо суккубов, вызвал у Сашки спазм в животе. Зажав рот и нос рукой, она поперхнулась, радуясь тому, что блевать ей нечем – обед был давно.
Проскочив место, где воняло, она обернулась с желанием установить, что же, всё-таки, там сдохло. И пожалела об этом практически сразу.
В самом тёмном месте полуподвала за одноместным круглым столиком полусидел-полулежал на стуле мертвяк. Его очертания обрастали подробностями по мере того, как глаз привыкал к густому полумраку: из ворота странно хорошо сохранившейся рубашки торчала полусгнившая голова с провалившимся носом. Одна щека была стёсана по всем слоям тканей, так что сквозь гниющую кашу проглядывала белая кость. Волосы облепили череп и частично закрывали подёрнутые пеленой глаза мертвеца. Высовывающиеся из коротких брюк ноги были босыми и покрытыми струпьями. Примерно раз в минуту мертвяк облезшими костями пальцев меланхолично отправлял в рот одного из толстых белых червей, копошащихся на тарелке перед ним, и тот лопался на его прогнивших зубах с противным чпоком.
Сашка, борясь с новыми рвотными позывами, отвела глаза и нервно закатала рукава куртки повыше. Она никогда не считала себя нежной душой, но это было отвратительно мерзко. Кроме того, мертвяк находился не под землёй, несмотря на то, что на улице ещё было светло. Каких ещё тварей, способных сожрать тебя ночью за поворотом, они здесь обслуживают и укрывают до заката?
Оглядеться она решила как раз вовремя для того, чтоб стать свидетелем убийства.
Худой колдун за столом через проход от мертвяка вдруг захрипел, схватился за горло и рухнул лицом в тарелку тонувших в томате бобов. Булькнул там на прощание и, дёрнувшись в последней судороге, затих. Сашке показалось, что где-то совсем рядом она услышала странный металлический звяк, показавшийся ей чужеродным на фоне гомона кабачка и прогнавший по спине стайку мурашек.
– Ой, не успел! – испугано зажав ладошкой рот, пискнул обхаживающий почившего мага суккуб и отпрыгнул назад на лавке.
Одновременно с этим из переднего зала, отделенного от второго кирпичной аркой, послышался громкий хриплый смех. Смеялась уже отмеченная ранее Сашкой женщина в зелёном платье.
– О, а я говорила, что бобы сегодня будут с интересными приправками!
В облако дыма, распространяемого сигаретой на её мундштуке, тут же отважно нырнула одна из официанток.
– Ещё цыплячей крови, мадам Ванга? – грозно пробасила она, из оплетенной бутыли подливая в бокал провидицы то, что Бейбарсова изначально приняла за вино.
– Ай как плохо! Совсем ведь чуточку не договорил формулу отречения, а-я-яй! – тем временем причитал над отравленным суккуб.
– Ну да ладно, – успокаивая сам себя, пробормотал он. – Этот всё равно к нам ушёл.
С этими словами нимфетка, которой притворялась деятельная пчёлка мрака, вспорхнула с лавочки и устучала каблуками латексных сапог к новой жертве. На этом жизненный путь старой, однако, не кончился. В тарелке с бобами вдруг снова булькнуло. Только что почивший маг поднял измазанное томатом лицо и недоуменно огляделся по сторонам, словно не вполне понимая, что он здесь забыл.
Мертвяк за противоположным столом оживился.
– О, наконец-то кто-то, с кем и поговорить можно! Здарова, браток! Чай тоже земелька не отпускает? – глухо прохрипел он надорванными связками.
Неловко забрав тарелку, мертвяк поднялся со своего места и, шаркая разлагающимися ногами, поплёлся к новообретенному сотоварищу. А Сашка практически побежала к своему столу в самом, самом, самом дальнем углу и, забившись туда, сделала вид, что её не существует.
Хотелось свалить из этого заведения на всех парах. Но у неё были дела – вот Лигул её на них дёрнул!
«Мам, пап, я больше так не буду. Я осознала свою стратегическую ошибку. Заберите меня отсюда, а? – Один из мертвяков зычно рыгнул и вместе с парочкой червей выплюнул на пол ком земли. – Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!..»
Сашка зажмурилась и несколько раз дёрнула в воздухе ладонью, выметая из головы малодушные мыслишки. Первый раз она мертвяков видела, что ли? Это всё это место на нервы действует, и ещё воспоминания о ночке на Лысой горе, и то, что Юры нет. А давать плохим воспоминаниям – как и одиночеству – манипулировать собой нельзя, иначе это прямой полёт в бездонный колодец саможаления, соплепускания и прогрессирующей трусости.
Среагировав на её непроизвольные жесты ладонью, к Сашке вразвалку подошла официантка. Это была ведьма уже далеко не первой свежести с нехудожественно накрученной паклей волос на затылке и гигантской бородавкой ровно по центру переносицы.
– Что вам? – автоматом отчеканила барышня в переднике.
Сашка поглядела на неё исподлобья.
– А этих отсюда выпроводить нельзя? – без надежды осведомилась она, вяло указывая пальцем на задушевно общающихся мертвяков. – Вонь же на весь зал!
– А ты что, расистка? – тут же наехала на неё ведьма-официантка, и на задворках памяти у Сашки что-то предупреждающе шевельнулось по поводу этого слова и местного его применения. – Это наш самый постоянный клиент. А ты не считай себя выше других только потому, что пока сердечко-то ещё колотится – это дело пары секунд. Так что дыши через рот и впиши свои претензии туда, где их никто никогда не прочтёт – в книгу жалоб и предложений!
– Тогда ничего не нужно, – отказалась Сашка, подпирая подбородок ладонью и утыкая в неё и нос заодно.
Официантка наградила её полным ненависти взглядом и унеслась прочь – видимо, капать Синдбаду, что стол занимается просто так и не приносит прибыли. Она-то не знала, что сам хозяин клиентку сюда и сослал, надеясь, вероятно, срубить со своего процента от будущей сделки больше прибыли, чем от половины сегодняшних заказов.
Прошло добрых пятнадцать минут прежде, чем стул напротив Сашки отъехал в сторону, и на него кто-то лихо приземлился.
Ведьма подняла голову.
Напротив неё сидел крепко сбитый мужчина в кожанке. Не красавец, к тому же очень и очень бледный. Маленькие подвижные глаза сканировали пространство вокруг с пугающей скоростью. Характерные черты лица сразу выдавали в нём иностранца – англичанина или американца, возможно. Сидел он на стуле вразвалку, словно у себя дома на кухне.
За его плечом стояла женщина – симпатичная, темноволосая. Судя по всему, тоже иностранка. Несмотря на то, что на ней была грубая косуха и заправленные в высокие сапоги джинсы, она всё равно каким-то образом внушала впечатление некой элегантности – возможно, из-за позы и симпатично собранных в пучок волос, отдельные локоны которых, выбиваясь, обрамляли такое же бледное, как у мужчины, прямо-таки веящее холодом лицо с поблёскивающими в полутьме запавшими глазами.
Сашка припомнила ухмылку Синдбада, сложила в уме два и два и неуютно пошевелилась.
Вампиры.
– Вечер добрый, – заговорил мужчина, складывая руки на животе. В голосе его слышался сильный акцент. – Нам сообщили, что некто за этим столом нуждается, – мужчина ухмыльнулся, – в наших услугах. Это так?
Сашка не спеша покивала.
– Замеча-а-ательно! – это заговорила женщина, расцветая в широкой улыбке и демонстрируя за ярко-алыми губами ряд стройных «голливудских» зубов с далеко выдающимися клыками. Она быстро – почти молниеносно – переставила из-за соседнего столика ещё один стул и опустилась на него, закинув ногу на ногу.
– Позвольте представиться, – мужчина изобразил в воздухе странный жест, словно снимал с головы невидимую шляпу. – Меня зовут…
– Это Клайд! – деловито шевельнув плечом, перебила спутника вампирша, складывая ладони перед собой на пустой столешнице и соединяя пальцы в замок. Маникюр у неё был таким же густо-красным, как и губы. – А я Бонни. Мы Бонни и Клайд*, дорогуша!
Вампирша жадно уставилась на Сашку, явно ожидая какой-то определённой реакции. Когда той не последовало, она презрительно поджала губы.
– Ты что, не слышала о нас? – высоким капризным тоном осведомилась Бонни.
При упоминании сочетания имён вампиров на задворках памяти и правда что-то шевельнулось, но ничего конкретного. Поэтому Сашка отрицательно покачала головой.
Разочарование на лице Бонни, казалось, можно было пощупать. Клайд, пользуясь паузой подружки, подался вперёд на стуле.
– Вот что, девочка. Ты называешь нам место, мы называем тебе цену, и дальше мы либо мирно расходимся, либо проворачиваем славное дельце. Идёт?
Сашка кивнула.
Клайд лукаво усмехнулся.
– Ты можешь разговаривать с нами, конфетка! Мы не мертвяки.
И тут же был награждён колючим как шип взглядом Бонни, у которой, кажется, были ощутимые проблемы с ревностью и значительные претензии на мировое господство в одном флаконе. Клайд сразу как-то стушевался, растеряв все свои ужимки. Бонни коршуном повернула голову к Сашке.
– Ну, так что нужно ограбить?
– Скорее, кого, – кашлянув, поправила Сашка. – Патрульного магфицера. Мне нужен Дурман.
Клайд, насупив брови, повернул голову к Бонни, видимо, с целью молча посоветоваться. Но вампирша в его сторону не посмотрела, как сильная независимая женщина – только самую чуточку нуждающаяся в грубой мужской силе – прикинув всё в уме самостоятельно.
– Хм. Это нестандартный заказ. Обычно мы не занимаемся мелкими грабежами на дороге, – подытожила вампирша. Акцент в её голосе был более сглажен, и речь её была куда мелодичнее и понятнее, чем у Клайда. – К тому же, есть большой риск, что Дурман успеют использовать на нас – а это неприятно, а то и смертельно. Мы, знаешь ли, любим жить – а то бы не хлебали вампирью кровь перед порогом каждого банка в далёкие славные деньки.
– Вы не возьмётесь? – разочаровано уточнила Сашка, обращаясь уже конкретно к Бонни. Клайда, похоже, это задело. Челюсть его чуть выдвинулась вперёд. Из-за края губ показались кончики клыков.
– Отчего же, возьмёмся, – Бонни чопорно погладила ладонью стол.
– Но тебе это обойдётся не дёшево, – добавил вампир, закидывая ногу на колено.
Они назвали сумму. Сашка перевела дух. Это было почти всё, чем близнецы и Софья, скинувшись в общий банк, располагали. Но этого хватало. И, что немаловажно, деньги у неё были с собой.
Они ударили по рукам.
– Когда всё будет готово? – поинтересовалась Сашка, уже намереваясь подняться с места.
Бонни оттянула манжет косухи. На тонкой белой руке тикали аккуратные женские часики, на которые вампирша кинула беглый взгляд.
– Сразу после заката, дорогуша! А наступит он… через минуту.
Сашка опешила, так и не встав из-за стола. Не может быть! Когда она телепортировала на Лысую гору, до наступления сумерек оставалось больше трёх часов. Она добиралась к кабачку Синдбада минут двадцать, а здесь провела не более тридцати! Три часа никак не могли свернуться в тридцать минут!
Слишком поздно она сообразила, что на помещение, вероятно, было наложено одно из тех заклинаний, что искажают у посетителей ощущение времени. Это было запрещено – и, разумеется, подобные чары можно было обнаружить в большей половине заведений Лысой горы, от таких вот забегаловок до модных бутиков. Самый постоянный клиент бы Синдбада сожрал! Ну и что теперь делать?
– Жди нас здесь. Мы вернёмся… ну, с твоей точки зрения быстро, – помогли ей определиться Бонни и Клайд, поднимаясь со своих мест.
– Расчёт по получении товара, – строго добавила Бонни и посмотрела на Сашку взглядом Медузии Горгоновы. Взгляд этот явно говорил, что, если ведьма вздумает выкинуть что-то неприятное и сорвать сделку, она не уйдёт из этого места живой.
Миг – и обоих вампиров как ветром сдуло. Только хлопнула входная дверь, да напротив Сашки осталось стоять за столом два отодвинутых стула.
Минуты тянулись часами – и Сашка теперь отнюдь не была уверена, что в переносном смысле. Протянув одну ногу под столом и уперев её в край Клайдового стула, она привалилась к стене и натянула на голову капюшон куртки, закрывая лицо от иногда проскальзывающих по ней липких взглядов. Глубокий капюшон так же позволял незаметно изучать других – чем Сашка охотно пользовалась, но в целях самосохранения не злоупотребляла. Гниющими трупами больше не воняло – то ли кто-то наконец наложил на зал вредительное заклинание, временно отбившее у присутствующих нюх, то ли её нос уже привык к местным ароматам. Тем не менее, находиться здесь стало не намного приятнее и уж совсем точно не спокойнее.
По крайней мере, так она официально считала. Неофициально же, где-то в глубине своего «я», вопреки отвращению и общему дискомфорту, она наслаждалась присутствием в этом месте, и все испытываемые ею негативные эмоции по этому поводу её иррационально радовали. Ей было интересно сидеть здесь, любопытно. Это было нечто новое, волнующее. Необычное место, необычное окружение и необычная роль, в которой она здесь выступала. Новый подвид риска.
Наглазевшись, Бейбарсова закрыла под капюшоном глаза и не заметила, с чего началась драка. Когда Сашка включилась в происходящее, тролль, сидевший за барной стойкой, уже с гневным рёвом орудовал высоким табуретом, скашивая им замахивающихся на него кирками гномов. Гномы, разлетаясь, врезались в другие столы и включали всё новых жаждущих мести посетителей в драку. Суккубы, попадав на четвереньки, ретиво расползались в стороны помеж беспорядочно топчущихся ног. Синдбада и ведьм-официанток нигде не было видно.
Кто-то старался стремительно ретироваться из кабачка – но никому это не удавалось. Четыре фигуры, закутанные в плащи и ранее сидевшие по разным углам заведения, извлекли из тёмных складок мечи и теперь ожесточённо рубились два на два как раз напротив выхода, уже расколошматив зеркало, из которого что-то с воем вырвалось. С одного из сражающихся спала широкополая шляпа, обнажив иссеченный шрамами бритый череп и неприятное лицо с криво сросшимся носом и обожжённой кожей. Этот, словно ветряная мельница, размахивал сразу двумя мечами – покороче и подлиннее – идентифицировать которые более точно Сашка не смогла бы, так как в холодном оружии не разбиралась (хотя всегда питала необоснованную любовь к ножам – особенно большим кухонным, с деревянной ручкой). Таким образом покинуть кабачок смогла только мадам Ванга, которая не спеша поднялась со своего места, забрала со спинки стула болоньевую куртку и, придерживая край мешающегося под ногами платья, чинно выплыла из помещения за пару минут до того, как всё началось.
Волна агрессии в первом зале качнулась и в считанные секунды затопила второй. Сашка вскочила и прижалась спиной к стене, когда один из трёх поросят, сидя на плечах у сатира и изо всех сил мутузя его, вместе со своим «ездовым козлом» врезался в её стол и перевернул его.
Мертвяки прервали философскую беседу и отвлеклись на обед куда более калорийный, чем тарелка опарышей между ними: а именно на лилипута и нескольких магов, паливших по ним искрами и всё никак не попадавших. Одного – того, чтоб был старше – впрочем, это отвадило, и он переключил своё внимание на единственную ещё остававшуюся в зале официантку (ту самую, что ранее пыталась обслужить Сашкин стол). С ловкостью и скоростью, устрашающей для разваливающегося куска гнилого мяса, мертвяк перемахнул через завал из обломков скамей и первым делом откусил официантке палец с магическим перстнем. Ведьма взвыла, но не растерялась. Отскочив и прижимая кровоточащую руку к быстро краснеющему переднику, левой она схватила с одного из уцелевших столов массивную деревянную кружку с железным ободом и с разворота обрушила на голову своего самого постоянного клиента, без особого труда проломив подержанный череп. Горячее содержимое кружки при этом плеснуло во все стороны, и несколько попавших на Сашкину шею брызг моментально обожгли кожу, словно кислотой.
Продолжая орудовать кружкой, официантка протаранила себе дорогу через развернувшийся на её рабочем месте бедлам и скрылась в первом зале, а Сашка, держась рукой за шею, шипя и смаргивая навернувшиеся слёзы, принялась оглядываться по сторонам в поисках альтернативного тому, что был заблокирован, выхода. Капюшон мешал, и она сдёрнула его с головы, в процессе выдрав из оторочки клок меха.
Дверь на другом конце зала открылась и закрылась, на мгновение продемонстрировав за порогом кромешную темноту. В помещение вскочили взмыленные Бонни и Клайд. Причёска Бонни выглядела изрядно потрепанной. Яркая помада растёрлась вокруг рта и, вроде бы, приобрела новый оттенок красного.
От того, чтоб напороться на мечи трёх ещё оставшихся на ногах тёмных стражей, вампиров спасла исключительно превышающая человеческие возможности скорость. Быстро сориентировавшись, Бонни и Клайд принялись пробиваться к своей временной работодательнице. Путь себе они прокладывали, паля из лопухоидных револьверов старого образца – судя по производимому эффекту, заряженных куда менее лопухоидными пулями.
– Вы достали Дурман?! – инстинктивно пригибаясь и зажимая уши руками (один из выстрелов Клайда прогремел над самым её ухом), прокричала им Сашка.
– Если бы не достали, мы бы тебя не вытаскивали! Ты должна нам за работу! – рявкнула Бонни, снося башку оскалившемуся на неё молодому мертвяку.
Дверь снова распахнулась, и в ходящий ходуном кабачок «У Синдбада» ворвались трое магфицеров с кольцами наизготовку.
– Вон они! Арестовать! – перекрывая грохот общего боя, заорал самый потрепанный на вид магфицер, через два зала швыряя в Клайда двойную атакующую искру. Та врезалась в стену неподалёку и в дожде каменной крошки образовала на её гладком поле небольшой кратер.
– Да, возможно, у нас возникли кое-какие сложности в процессе! – поделился Клайд, хватая Бейбарсову за шкирку и волоча у стены по периметру помещения – к неприметной двери в углу первого зала. Сашка, выкинув яркую красную искру, наложила щитовые чары, на ближайшую минуту поместившие всех троих в зону недосягаемости для заклинаний магфицеров. Бонни прикрывала отступление шквальным огнём из своего револьвера.
В последний раз обернувшись и наслав на ближайшего преследователя куриный сглаз, Сашка вслед за вампирами нырнула в дверь и во весь дух понеслась по путанному длинному коридору, слабо освещённому оплывшим в нишах свечами. Бонни вцепилась в её руку выше плеча, и ведьма почувствовала, что теперь скорее летит за вампиршей по силе инерции, чем бежит – ноги её касались земли раз на три прыжка, а скорость была значительно быстрее, чем обычный человек может себе позволить.
Тем не менее, звуки погони, хоть и постепенно отдаляясь, всё ещё слышались за спиной вместе с бранью и проклятиями служащих Магщества.
Клайд на полном ходу врезался в запертую засовом дверь, и та, сломавшись, вылетела в ночь перед ними. Ведьма и вампиры выскочили за порог и, не сбавляя скорости, понеслись по освещённым редкими пятнами света из зарешеченных окон улочкам. По сторонам, словно в окне скоростного поезда, мелькали заколоченные витрины магазинов, мерцающие защитными завесами жилые дома, пустая рыночная площадь, на которой в груде оставленного со дня мусора рылись скелерты, и снова дома, дома, переулки… Сашка поняла, что они движутся за пределы города.
На перекрёстке в нескольких метрах от последнего городского здания (заброшенная ветлечебница, вдоль и поперёк вплоть до крыши исцарапанная когтями самых разнообразных форм) они наконец затормозили. Измождённая Сашка с размаху рухнула прямо в грязный истоптанный снег, изрядно набрав его в голенища сапог. Приземляясь, она при этом, не рассчитав, ударилась подбородком о колено, и клацнувшие зубы тяпнули её нижнюю губу, прокусывая до крови. Было больно.
Погони больше не было слышно. Её звуки сменили другие, подползающие к Сашкиным ушам со все сторон, словно змеи в траве: разной степени отдалённости чавканье, клацанье, шуршание, перестукивание копыт и далёкий разрывающий ночь вой, которому вторило совсем непохожее на него гортанное эхо. Все это казалось ещё более зловещим на фоне практически полной темноты вокруг: тяжёлые тучи сегодня закрывали луну плотным непроницаемым одеялом. Дальше нескольких метров вокруг себя не было видно ни зги, только с правой стороны маячил тёмными очертаниями елей на фоне неба лес, да слева несколькими тусклыми огнями давал знать о себе располагающийся в той стороне городок.
– Здесь мы расстанемся! – неосмотрительно громко объявила Бонни – впрочем, возможно, она ничего и не боялась, так как сама являлась представительницей ночного населения горы.
На снег рядом с Сашкой шлёпнулся какой-то предмет. Засветив кольцо на пальце, она обнаружила, что это маленький мешочек из синего бархата с аккуратной золотой нашивкой «М».
Ведьма потянулась к мешочку. Клайд, предупреждающе цокнув языком, наставил на неё револьвер.
– Наши деньги, дорогуша!
У Сашки возникло нехорошее ощущение насчёт всего этого. Они была здесь одни – по крайней мере, визуально – на леший знает сколько метров вокруг. И её держали на мушке два закоренелых гангстера-вампира, явно любившие пускать огнестрельное оружие в ход даже чаще, чем собственные клыки. Плохо. Очень плохо. Сейчас их останавливало от спуска курка только то, что Сашка была ведьмой – а значит, могла сотворить со своим кошельком нечто такое, что помешает им добраться до него самостоятельно (что, собственно, так и было – на охранные заклинания, отправляясь на Лысую гору с такой сумой, Бейбарсова не поскупилась). Но как только она отдаст деньги… Было пятьдесят на пятьдесят вероятности, что вечер она закончит хладным трупом. И ещё пятьдесят из тех пятидесяти, что оставались – на то, что её кинут, и по исчезновении вампиров она обнаружит, что в синий бархатный мешочек напихана земля с кладбища.
