Текст книги "Энтогенез 3. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Александр Чубарьян,Юлия Остапенко,Андрей Плеханов,Карина Шаинян,Максим Дубровин,Алексей Лукьянов,Вадим Чекунов,Иван Наумов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 251 (всего у книги 309 страниц)

ГЛАВА 13
ЮЛЬКА ВСТУПАЕТ В ИГРУ

Монастырь на болотах,

ноябрь 2010 года

Юлька не вылезала из мастерской. Она выполнила обещание, данное Тане, и действительно засела за украшения для каждой из сестер. Уже пара десятков бус, браслетов, колечек и сережек красовались на монахинях, а Юлька и не собиралась останавливаться. Она уже видела, что ее дар не потерян, украшения работают как надо – во внешней жизни сестер ничего не менялось, но внутренняя… Юлька знала, что происходит внутри, – она своими руками, сама не зная как, вкладывала это в каждую бусину, шнурочек, мазок кистью: светлый покой, веселый интерес к жизни. И с каждым днем, с каждой новой вещицей в монастыре становилось все более шумно. Звончее звучали голоса монахинь, громче – смех, чаще – пение. Ярче разгорались тусклые прежде, несчастные глаза.

Но это было внешнее. Не только голоса монахинь заполняли древние стены. Громче скрипели балки, стонали деревянные ступени, и тревожно перешептывались тени в углах сумрачных келий. Юлька чувствовала в воздухе смутную угрозу. Как будто убрали громоотвод, и теперь электричество, наполняющее предгрозовой воздух, не уходило в землю, а скапливалось в стенах монастыря. То есть раньше оно уходило не в землю, сообразила Юлька, а в души монахинь. Вся ярость Чиморте, вся его тоска, его отчаяние и бессилие – все сливалось на сестер… а Юлька своими незамысловатыми украшениями каким-то образом перекрыла этот поток. И теперь электричество копилось, оно уже было почти видимо, словно огни святого Эльма, а что будет дальше? «Рванет, ой, рванет», – бормотала Юлька, а руки раскрашивали, нанизывали, изгибали проволоку… Остановиться она не могла, будто что-то подстегивало ее, гнало вперед и вперед.

В одном она обманула Таню: мать Мириам не получила ничего ни в первую, ни во вторую, ни в десятую очередь. Юлька много раз пыталась сосредоточиться на украшении для настоятельницы, но та ускользала, протекала между пальцами. Юлька никак не могла понять: действует ли застарелая вражда – или это особенность самой Горбатой Мириам. Они не встречались с тех пор, как настоятельница, впав в полубезумие, потребовала у Юльки фигурку Обезьянки. Таня говорила, что мать Мириам больна, почти не выходит из кельи, что ее нельзя беспокоить, – но Юлька подозревала, что монахиня сама старается, чтобы настоятельница и Юлька больше не встречались. Интересно почему, думала Юлька. Вряд ли из миролюбия…

По вечерам она сидела в библиотеке. Чем глубже Юлька зарывалась в сундуки, тем больше встречалось документов на латыни, да и с теми, что были на испанском, современный словарь становился бесполезен. То, что она все-таки могла разобрать, читалось как сказка. Серые демоны и ходы между мирами, зов Чиморте и биография Че Гевары, куча материалов по палеонтологии – в одной из рукописей Юлька узнала почерк деда и на какое-то время была ошарашена нахлынувшими противоречивыми чувствами. Но выхода все эти тексты не подсказывали, и Юлька разочарованно засыпала, а утром – снова шла в мастерскую. В конце концов, думала она, если эти старые стены взорвутся, разрушенные потоком эмоций зверобога, – то, может быть, ей удастся выбраться из-под обломков и наконец-то вернуться домой…

С Горбатой Мириам она столкнулась в монастырском дворе, в котором отдыхала от тяжелого запаха масляной краски. Когда из дверей вышла настоятельница, Юлька хотела юркнуть в одну из ниш, чтобы избежать встречи – уж больно мрачно выглядела старуха. Но Юльку уже заметили; лицо Горбатой Мириам расколола хищная улыбка, и она с поразительной скоростью устремилась к Юльке.

– Я знаю, что ты делаешь, – прошипела она, – но тебе не удастся. Сестры легкомысленны и слабы в вере, но я не позволю… Я остановлю…

– Не понимаю, о чем вы, – проговорила Юлька, обшаривая глазами двор в поисках пути к отступлению.

– Отдай мне Обезьяну, – сказала Горбатая Мириам. – Отдай, и я одна удержу его своей любовью…

– Да нет у меня! – крикнула Юлька в отчаянии, едва не плача. – Ну что вы прицепились ко мне? Нет у меня Обезьяны и никогда не было.

– Ты – Гумилев, – произнесла настоятельница. – Ты – Гумилев, и я знаю эти глаза…

– И что с того? – заорала Юлька, срываясь на визг. – Обезьяна у моей бабки, в Москве, и фиг вы до нее дотянетесь!

– Ты врешь! – прошипела Мириам, схватила Юльку за руку, потянула к себе. Ногти впились в предплечье, царапая кожу. – Ты врешь!

Юлька закрутилась, безнадежно дергая рукой и упираясь в плечо старухи, которая, казалось, хотела втащить ее в свои мертвенные объятия. Где же Таня? Или любая другая из сестер? Ну не драться же ей…

– Послушайте, – проговорила она, чуть не плача. – Послушайте и постарайтесь понять. У меня…

Она замолчала, прислушиваясь к звукам, несущимся из-за стен. Нарастал какой-то рокочущий рев, пока не стал оглушительным – и вдруг стих. Что-то странное происходило снаружи – там, откуда Юлька привыкла слышать лишь вздохи и бурчание трясины. От неожиданности Юлька перестала давить на плечо настоятельницы, и та, оскалившись, потянула ее к себе. Юлька принялась отпихиваться, пытаясь в то же время понять, что происходит снаружи. Она так долго проторчала за стенами, что почти забыла о мире, живущем за их пределами… Снова раздался приглушенный грохот – будто сыпали горох на лист жести. Потом кто-то крикнул: «Не стрелять!» – и Юлька ахнула, узнав голос Алекса. Она вырвалась из цепкой хватки настоятельницы, оставив под ее ногтями несколько лоскутков кожи, и бросилась к воротам.

Алекс нарушил приказ – но его это не слишком волновало. Родригес четко сказал – ни под каким видом не соваться к монастырю, пока в руках не будет Броненосца и художник не согласится на сотрудничество – если понадобится, то хоть под гипнозом, но – согласится. Но что Алексу оставалось делать, если предмет уже был на месте? К тому же он обещал Хосе Увера доставить его к монастырю, а Алекс привык выполнять свои обещания, данные информаторам, – это окупалось сторицей. С шефом он связываться не стал – не хотел терять время на препирательства. В конце концов, если монахини когда-то обломали Родригеса – это не значит, что то же самое случится и с ним, Алексом Сорокиным, Орнитологом, специалистом по цыпочкам. Монахини ведь тоже женщины, верно? Нормальные женщины, а не сумасшедшие дуры вроде этой Гумилевой-Морено.

Появление художника не стало для него неожиданностью – Алекс догадывался, что тот рано или поздно окажется в монастыре. После Ятаки стало понятно, что по-хорошему договориться не удастся – шаман и старый псих Морено совсем запудрили парню мозги. Троицу накрыли на пустоши перед холмом – они уже ушли слишком далеко от кромки леса, чтобы успеть спрятаться. Едва вертолет приземлился, рейнджеры открыли огонь.

Алекс не ожидал сопротивления – здесь не Ятаки, за кустами не сидят вооруженные ядовитыми стрелами индейцы. Он даже не успел удивиться, когда рядом просвистела пуля. Только когда из-под ног взвился фонтанчик мокрой земли, Алекс сообразил укрыться за вертолетом. Трое приятелей залегли в чахлой ржавой травке, покрывающей болотистую поляну, и отстреливались. Вооружены были только шаман и Морено – художник валялся в луже за компанию, и это вызвало у Алекса ядовитую улыбку. Что ж, с этими двоими его рейнджеры разберутся быстро. После Ятаки ребята злы и так и мечтают кого-нибудь подстрелить. Алекс взглянул на монастырь и едва не захлопал в ладоши.

Ворота были распахнуты; Юлька сломя голову неслась к своему возлюбленному, что-то истошно вопя. Идущую серпантином дорогу она проигнорировала и спускалась напрямик, то и дело проезжаясь на заднице. На футболке болтался Броненосец – Алекс не мог разглядеть фигурки, но блеск металла на солнце был заметен издали.

– Ах, ты ж моя птичка, – радостно проговорил Орнитолог.

Что ж, ему будет о чем доложить Родригесу. Операция, считай, закончена – если девчонка не сломает шею, то попадет под случайную пулю. Хорошо бы под дедовскую – тогда Броненосца можно будем забрать совершенно спокойно. Трагическая случайность; Алексу останется просто подобрать предмет. Он с холодной ухмылкой отвернулся от Юльки. Однако ребята развоевались – того и гляди, пришьют художника, а это в план совершенно точно не входит…

– Мужика брать живьем! – заорал Алекс. – Шамана с дедом уберите, художника не трогать.

Внезапно сержант рейнджеров выкатил глаза и медленно поднял дрожащую руку, указывая куда-то за спину Алекса. Тот оглянулся и понял, что сошел с ума.

(…темнота сельвы больше не была неподвижной. Там что-то шуршало, двигалось, ползло… ползло на маленький отряд, окружало неуклонно, неотвратимо, беспощадно. Алекс заорал, приказывая укрыться, стрелять, бежать, делать хоть что-нибудь. Девка с Броненосцем подождет. Художник – поклонник проклятого Гевары – подождет. Алекс найдет их позже – если выживет в этом зеленом аду, если сельва не поглотит их… Первая лиана обвилась вокруг ноги рейнджера, впиваясь в прочный ботинок, прорастая в ткань крепких брюк, и Алекс с ужасом увидел, как зелень стебля коричневеет, а потом становится красной, наливается кровью… Он начал стрелять – пули пробивали листья, выбивали клочья коры, змеящиеся побеги брызгали соком и кровью, но сельве было нипочем, сельва наступала, горячая, влажная, хищная, и удушающий запах зелени захлестывал, как трясина…)

Никто не заметил, как в приоткрытые ворота проскользнул Хосе Увера и скрылся в лабиринте монастырских стен.

Из вертолета выскочил пилот и сломя голову понесся на Сергея. Тот встретил его ударом кулака в челюсть. Юлька возмущенно крикнула, пытаясь остановить второй удар, – но пилот уже успел увернуться. Со стен монастыря донесся радостный визг. Юлька подняла глаза и увидела, что практически все сестры столпились вдоль парапета, испуганные и любопытные. «Врежь ему между глаз!» – азартно прокричал кто-то сочным контральто, и Юлька узнала Таню. Пилот как будто не заметил ни Сергея, ни нанесенного удара. Не глядя по сторонам, он потер ушибленную челюсть и рванул на помощь к остальным, на ходу выдирая из кобуры пистолет.

– В кого они стреляют? – спросил Сергей, и Юлька покраснела.

– В стаю плотоядных растений-вампиров, – ответила она, пряча глаза. Сергей заржал, но тут же оборвал себя и завертел головой по сторонам, ища укрытие.

– Сюда! – раздался крик из кабины вертолета. Сергей с изумлением увидел, что на месте пилота сидит Ильич. Шаман снова замахал рукой: – Быстрее!

Сергей дернул Юльку за руку и потащил к машине. Макс уже запрыгивал в кабину; штаны на его тощем заду были порваны – то ли кустами, то ли пулей. Подбежав к вертолету, художник впихнул в него Юльку и вскочил следом. Машина тут же поднялась в воздух.

Сергей перевел дух, глядя, как внизу отряд рейнджеров палит по воображаемому врагу – видимо, серьезному и многочисленному. Он взглянул на Юльку, показал большой палец – та просияла, глядя на него огромными влюбленными глазами. Смутившись, Сергей повернулся к Ильичу. От вида шамана за штурвалом вертолета он почувствовал короткое головокружение.

– И куда теперь? – проорал он. Ильич не оглянулся; Макс прикоснулся к плечу художника и сунул ему в руки наушники. Вторую пару он вручил Юльке.

– Куда летим? – спросил Сергей.

– Недалеко, – весело ответил Ильич, – посмотри, там парашюты…

Макс уже застегивал многочисленные ремни и пряжки.

– А вертолет? – спросил Сергей, уже догадываясь об ответе.

– Полетит дальше и упадет где-нибудь в сельве, – радостно ответил шаман. – Если повезет – жители Ятаки поживятся металлоломом.

– Отлично, – ответил Сергей, и тут ему на глаза попалась Юлька. Девушка стояла, зажавшись в угол; лицо у нее было бледно-зеленое, а глаза – как тарелки. – Только не говори, что ты боишься высоты, – сказал он.

– Хорошо, не буду говорить, – буркнула Юлька и судорожно сглотнула.

– Будешь прыгать со мной, – торопливо сказал Макс, проследив взгляд художника. – Ты же не побоишься? Я же твой дедушка… – умильно добавил он.

Голос у него был неумело-ласковый, а вид такой, будто старик собирается погладить милого щенка, да боится, что тот испугается и убежит. Юлька истерически хихикнула.

– С парашютом? С дедушкой? Которых первый раз в жизни вижу? Да запросто!

Ильич заложил круг, так что приземлились они неподалеку от монастыря – но в стороне от троп, на поросшей мягкой травой болотистой прогалине. Очутившись на твердой почве, Юлька довольно долго сидела, трясясь и судорожно затягиваясь сигаретой, – но все-таки пришла в себя и даже смогла выдавить улыбку в ответ на беспокойные расспросы испуганного и счастливого Макса. Вертолет, деловито урча, полетел дальше – оставалось только надеяться, что машина не рухнет кому-нибудь на голову. Проводив машину взглядами, они забросали парашюты тростником и нырнули под защиту деревьев.

На небольшом костерке закипала вода под кофе. Юлька грызла шоколадку, подсунутую Сергеем, и слушала, как он рассказывает о своих приключениях в Боливии. Горячка битвы прошла, и теперь ее охватывала неловкость. Ну и компания! Бывший возлюбленный, сбежавший от слишком бурных Юлькиных эмоций. Родной дедушка, которого она видит впервые в жизни – да что там, с которым даже ее мама не была знакома. И индейский шаман, который тем не менее умеет водить вертолет…

– Такие дела, – закончил Сергей. – Веселую жизнь ты мне устроила, ничего не скажешь.

На смуглых щеках Юльки проступил румянец, и она смущенно отвела глаза. Шаман тихо кашлянул.

– Веселую жизнь ты устроил себе сам не далее как вчера, – напомнил он. – Однако теперь сеньорита с нами и Броненосец тоже, я прав? – Юлька испуганно кивнула, и Ильич успокоительно добавил: – Нет-нет, я считаю, что он должен быть у вас. Попытки отобрать его у уважаемого Сергея были ребячеством, я действовал торопливо и необдуманно.

– А сейчас мы действуем обдуманно, – желчно объяснил Юльке Сергей. – Обдуманно, разумно и неторопливо.

Юлька хихикнула.

– А план бы нам пригодился, – уныло проговорил Макс. – Рейнджеры рано или поздно разберутся с мороком, найдут вертолет, и тогда… неплохо бы нам к тому времени что-то решить. А еще лучше – сделать.

Все дружно уставились на шамана, но тот пожал плечами.

– Я считаю, что мы можем использовать линзы, чтобы проникнуть в прошлое, в те времена, когда Чиморте был пленен, и Броненосца, чтобы… – Ильич поморщился, пошевелил пальцами. – Все усложнилось, когда сеньорита Морено оказалась в монастыре. От Чиморте уйти не так просто… извините, Хулия, но вы должны это знать.

– Я, кажется, выучила это уже наизусть, – мрачно ответила Юлька и грустно улыбнулась Сергею. – Я бы предпочла изредка встречаться с тобой, чем быть официальной невестой гигантского ленивца… Вот уж не повезло.

– Ничего, я думаю, мы еще повстречаемся, – ответил Сергей и обернулся к шаману. – Так это наш план? Отправляемся в прошлое? Да запросто! – он подмигнул Юльке, и та хихикнула.

– Мне надо еще подумать. Возможно, посоветоваться с духами…

Юлька удивленно взглянула на него – она еще не привыкла к мысли, что перед ней настоящий шаман, для которого путешествия между мирами – часть повседневной работы. Девушка уже открыла рот, чтобы спросить, как духи могут помочь ему, но тут ее перебили.

– Надоело, – проговорил Сергей и резко поднялся. – Давай сюда Броненосца, – сказал он Юльке.

– Что? – спросила та севшим голосом.

– Давай Броненосца, – повторил Сергей. Его охватило какое-то лихорадочное возбуждение. – Я возьму предмет, заморочу рейнджеров, пройду в монастырь и вытащу зверушку – Ильич сейчас расскажет, как именно. Обряд на контроль ведь простой, правильно? Если его мог потянуть Че – вытяну и я.

Юлька ядовито фыркнула. Шаман молчал – смотрел на Сергея, не моргая, и на лице его читались любопытство и обреченность – как будто Ильич уже знал, чем все кончится, но не был уверен, как именно они придут к финалу. Но Макс Морено отмалчиваться не стал. Он сердито встопорщил усы и задиристо спросил:

– И что дальше?

– Тот, кто контролирует Чиморте, контролирует и все остальное, правильно? – ответил Сергей. – Вот я и займусь контролем. Разгребу этот бардак. Американцев, раз уж они вам так не нравятся, попрем…

– Ты свихнулся, – тихо сказала Юлька.

– Да ну? – иронически процедил Сергей и обрушился на Ильича: – Сеньор Чакруна, а вы какого черта молчите? Уже вторые сутки ни мычите, ни телитесь! Вы шаман или кто?

– Шаман, – кивнул Ильич. – Потому и молчу. Знаю, что слушать ты сейчас не станешь.

– Чего слушать… – заорал было Сергей, но Макс визгливо перебил его:

– Значит, банановый диктатор в масштабе континента? Совсем рехнулся? И как ты собираешься действовать дальше? Ты же здесь чужак, тебе же…

– Назначу тебя консультантом, раз ты такой умный.

– Не смешно.

– А я и не шучу! – рявкнул Сергей. – Короче, давай Броненосца, Юлька. Ну же! – сердито прикрикнул он, когда Юлька прикрыла фигурку рукой и попятилась. – Он должен быть у меня!

– Моя прелес-с-сть, – прокомментировала Юлька вполголоса. Сергей бешено взглянул на нее.

– Есть другие предложения? – процедил он. Юлька сердито пожала плечами и отвернулась.

– Друг мой, – увещевающим тоном заговорил Макс, – мы же много раз обсуждали эту проблему… ну право – подумайте, что случится, когда…

Слушать дальше Юлька не стала. Невыносимо было смотреть на землисто-серую физиономию Сергея, изуродованную жадностью: художник внезапно стал мучительно похож на Алекса, и от этого сходства Юльке казалось, что земля под ногами становится зыбкой и ненадежной. Невыносимо смотреть и на растерянного старика, который очень старался быть дедом. И на неподвижное лицо шамана… Неприятно… и страшновато. Ильич Чакруна как будто ждал чего-то неизбежного – и все споры и ссоры обходили его стороной, обтекали, как вода корягу.

Юлька уходила все дальше, вниз по влажной узкой тропке, местами взрытой крепкими копытами и рылами – тапиры, проложившие эту дорогу, выкапывали здесь какие-то особенно вкусные корни. Впереди что-то мерцало – поначалу Юлька не обращала на отсветы внимания, поглощенная яростью, разочарованием и обидой. Но чем дальше она уходила, тем ярче становился свет – и вскоре не замечать его стало невозможно.

– Ух ты, – проговорила Юлька, завороженно глядя на отливающую синим линзу. В реальности зрелище было куда как чудеснее, чем в описании. Юлька вспомнила готические строки, попорченные временем: «А те, что светятся голубым, появляются и исчезают по воле Божией в любое время, и куда ведут – предсказать нельзя; куда попадет человек, шагнувший в голубой пламень, – определяют лишь нити судьбы, чье сплетение людям познать не дано». Может, прыгнуть в нее, подумала Юлька. По крайней мере тогда Сергей не сможет вытащить Чиморте – уже неплохо. Но что будет с ней самой? Куда ее занесет? Юлька неуверенно топталась перед кругом света. Что перед ней – выход или дверь в еще более сложный лабиринт?

Тихий, кудахчущий смех донесся из-за спины. Юлька резко оглянулась. Она знала этот голос, эти интонации – но память будто раздвоилась, подсовывая то гулкие коридоры монастыря, то кошмарную поляну, на которой оборвался ее побег от цэрэушников. «Мириам? – тихо окликнула она и попятилась. – У меня нет Обезьянки, Мириам!» В зарослях снова засмеялись, мелькнула серая сгорбленная тень. «Не двигайся, – вкрадчиво прошелестел голос в голове. – Не шевелись, не беги… иди ко мне… отдай…» Юлька почувствовала, как суставы превращаются в мягкую, горячую резину. Это была не Горбатая Мириам. Уже – не Горбатая Мириам. Ряд посеревших, искаженных безумной жаждой лиц промелькнул перед глазами. Внезапно Юлька поняла, откуда берутся серые демоны, стерегущие башни, и это знание наполнило ее черным ужасом.

Одолевая паралич, она сделала еще шаг назад, боковым зрением заметив, как опасно приблизилось голубоватое мерцание линзы – она переливалась прямо за спиной. Голос в голове уговаривал, настаивал, шептал почти нежно, и уже хотелось лечь на землю, закрыть глаза и ждать… и, наверное, она заснет, погрузится в небытие до того, как острые зубы с чавканьем вопьются в плоть, выедая подушечки пальцев, а потом – сами кисти, а потом… «Нет», – прошептала Юлька.

В кустах снова захихикали, зашелестела белесая листва, и сгорбленная тень с болтающимися руками появилась перед Юлькой, – мать Мириам, жаждущая предмета, серый демон, сторож Башни. «Нет», – повторила Юлька немеющими губами, но влажный густой воздух проглотил звук. Она не могла больше пошевелиться, только упасть. И последним усилием воли – постаралась упасть назад.