Текст книги "Энтогенез 3. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Александр Чубарьян,Юлия Остапенко,Андрей Плеханов,Карина Шаинян,Максим Дубровин,Алексей Лукьянов,Вадим Чекунов,Иван Наумов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 186 (всего у книги 309 страниц)

ГЛАВА 10
ПИНДОС И КАБАЧОК

Москва, 21 сентября 2008 года

Через четыре года в этот день должен был случиться конец света. Даже если и так, во что Ник не верил, оставалось чертовски много времени, чтобы потратить его на свое усмотрение. К примеру, вернуться в Италию, поесть морепродуктов, погреться на средиземноморском солнышке… И встретиться с Серджи Пимонно. Который спросит, что и как сделал Ник после их разговора, состоявшегося… Да, состоявшегося уж год тому назад.

«Я отдал тебе этот предмет, потому что думаю, что ты найдешь ее, – сказал тогда итальянец. – Эту девушку и паука. Найдешь и остановишь. Иначе случится беда. Большая беда».

Ник подбросил на ладони лису, ловко поймал.

Ничего он не нашел.

Никого он не остановил.

А главное, никто его все это время не тормошил вопросами типа: «Ну и где же результат?» Казалось, о нем вообще забыли. Хотя Ник ощущал некую незримую поддержку. Слишком уж все хорошо и спокойно у него обходилось. Даже Паутина ощущалась все реже и реже, все тоньше и тоньше…

Нет, конечно, он и вел себя тише воды, ниже травы, не высовывался, не совался, куда не следует… Собирал информацию. Анализировал. Но вне всякой зависимости от собранной информации и проведенного анализа Ник чувствовал, что ему нужно найти Лекса. И Лекс выведет его к Синке и пауку. Каким образом – он совершенно не представлял. Возможно, это была подмена цели, ложное стремление. После встречи в Сингапуре и фактического объявления войны Ник ждал совсем другого развития событий и даже огорчился, когда ничего не произошло.

Более того – Лекс пропал, исчез, словно растворился в пространстве. Возможно, Бад что-то разузнает сверх того, что уже смог? Словно отвечая мыслям Ника, запищал мобильник. Дешевый, купленный с рук, с невесть чьей сим-картой, который нереально было отследить. Именно его номер Ник и дал инфотрейдеру на случай, если тот узнает что-то новенькое.

СМС-сообщение от Бада, не обремененное знаками препинания, гласило: «Выходи на улицу иди направо до цветочного ларька там будет стоять шахид-такси белая ржавая тачундра номер 388 садись тебя привезут машина ждет полчаса».

Просьба к Баду дала свои плоды? К инфотрейдеру Ник относился настороженно. Он долго работал с Лексом, и поговаривали, что именно он втянул Лекса во что-то опасное. Во что – никто не знал. Спрашивать напрямую Ник не видел смысла – соврет. То же и Синка. Ник помнил, как именно она познакомила его и Лекса с Бадом. И тоже не стал спрашивать. Вернее, спросил как бы мимоходом, что-то типа: «Давно ли видел?!» И получил такой же ответ – типа «Даже и не помню».

И тогда Бад не соврал. Дело было в январе этого года; до января с момента знакомства Ник инфотрейдера даже издалека не видел. А Лекс все это время работал с Бадом плотно. После чего исчез и неожиданно появился в Сингапуре.

А потом снова исчез. И об этом его втором исчезновении, судя по лисе, ничего не знал даже Бад.

«Белая ржавая тачундра», а именно «шестерка» с номером 388, стояла, заехав передними колесами на тротуар. Водитель, восточный человек в вязаной шапочке, кушал чебурек и, когда Ник вежливо постучал в стекло, сказал с потрясающим акцентом:

– Пирьриф. Иди другой машин, вон он стоит.

– У меня заказано, – пояснил Ник. Не перепутал же он?! Нет, номер тот, внешне машина соответствует описанию…

Водитель аккуратно заправил в рот оставшуюся часть чебурека, смял жирную бумажку и сунул в битком набитую окурками пепельницу.

– Тогда садись скорее, – велел он уже без акцента. Ник забрался на неудобное сиденье, жесткое и продавленное. Перед ним свисали какие-то мусульманские символы на веревочках, ими же была украшена торпеда. Водитель включил магнитолу. Ник ожидал услышать вопли какой-нибудь группы «Винтаж», но неожиданно заиграла весьма приятная музыка, что-то из старого рока.

– King Crimson, – пояснил водитель, поправляя кепку. – Шестьдесят девятый год, их лучший альбом. Кстати, ты в курсе, что название King Crimson придумал их текстовик Пит Синфилд как синоним Вельзевула? А Вельзевул – это английская версия арабской фразы, звучащей как «Бил Сабаб» и означающей «целеустремленный человек».

Ник не нашелся, что на это ответить, и только покачал головой.

– То-то, – наставительно сказал водитель. – Ехать далеко, успеешь весь альбом послушать.

Ехать оказалось и в самом деле далеко, особенно с учетом пробок, которые водитель, впрочем, умело объезжал через дворы и промзоны. В результате они неожиданно выбрались на шоссе Энтузиастов, потом так же неожиданно свернули с него в мрачные руины огромных складов, проехали дачи (Ник прикинул, что это вроде бы Никольское), после чего некоторое время ползли по совершенно разбитой дороге параллельно железнодорожному полотну.

– Уже скоро, – сказал водитель, заметив, как Ник вертит головой, пытаясь сориентироваться. Аура подсказывала, что это правда. – Собственно, даже не уже скоро, а уже прибыли.

С этими словами он свернул в частный сектор, проехал метров двести по улочке, преследуемый лающей черно-белой собачонкой, и въехал в заранее открытые ворота. Собачонка осталась снаружи.

– Готово.

Ник выбрался из «шестерки», машинально потирая затекшую поясницу и осматриваясь.

Старенький дом, бетонный дворик, на деревянном столе лежат горкой собранные кабачки. Что за пастораль? Ник повернулся к водителю, чтобы спросить, куда его тот привез, но в этот момент на крыльцо вышел Бад и приветливо помахал рукой.

– А мы тебя ждем-ждем… Посмотри, что притащила кошка. Оно здесь, внутри.

Ник поднялся по скрипучим ступенькам и вошел в наполненный деревенскими запахами дом. Гирлянды чеснока и лука на стенах, допотопные часы с кукушкой и гирьками в виде шишек на цепочках, лупоглазый черно-белый телевизор, на экране которого в мельтешащем снегу помех бегали фигурки футболистов… И человек в наручниках, сидящий на стуле посередине комнаты. С разбитым в кровь лицом.

Наверное, в смежной комнате, вход в которую был завешен дурацким цветастым покрывалом, находился кто-то еще. Не Бад же так отметелил беднягу…

– Не знаком ли ты с этим типом? – поинтересовался тем временем Бад.

Ник вгляделся в заплывшие глаза.

– Нет, – уверенно ответил он. – В первый раз вижу.

Избитый человек криво ухмыльнулся.

– Его зовут… Да какая разница, впрочем, как его зовут. В определенных кругах он известен как Индевять. Американец, так что, если ты хочешь его о чем-то спросить, лучше говори по-английски.

– А о чем я его могу спросить?! – удивился Ник.

– О том, кого ты ищешь. Индевять довольно долго тусовался с Лексом. Был с ним в Гренландии, в Сингапуре, а вот на Ямайку его уже не взяли. За что тебя не взяли на Ямайку, а?! – Бад перешел на английский и легонько пнул американца в голень. Тот ничего не ответил.

– Слушай, я не хочу на это смотреть, – сказал Ник, морщась. – И я не просил, чтобы ты это делал. На нем же живого места нет!

– А это не из-за тебя, – расплылся в улыбке Бад. Ник обратил внимание, что за прошедшее с прошлой встречи время инфотрейдер вставил в левый клык небольшой бриллиантик. – У нас к нему свои счеты, с твоими проблемами никак не связанные. Успел наколбасить мистер Индевять, думал, никто и не вспомнит… Была одна интересная история с интеловскими разработками…

– Не думаю, что эта информация мне нужна.

– И то верно. Хорошо, пойдем-ка сядем, поговорим. Я уже все выспросил у него, какая разница, я буду рассказывать или он. Если возникнут дополнительные вопросы – вернемся и зададим. У тебя с английским вообще как?

– У меня с английским вообще сносно, – сказал Ник, следуя за Бадом на кухоньку. Там пахло сушеными ягодами и цветами. Бад взял с древней газовой плитки чайник и налил себе полную фаянсовую кружку с эмблемой Олимпиады-80. Аромат стал еще сильнее, Бад пояснил:

– Натурпродукт. Липовый цвет, малина, мелисса, богородицына травка… Хочешь? Полезно.

Ник покачал головой.

– Короче, твой Лекс с девчонкой и Андерсом вылетел на Ямайку, а они остались болтаться в отеле, в Сингапуре. Они – это Индевять, Жан и Словен. Двоих последних ты тоже не знаешь?

– Нет.

– Ну и черт с ними. В общем, Лекс им велел отдыхать и ни о чем не беспокоиться, пока он, стало быть, не метнется по делам и не возвратится. А если вдруг не возвратится, то следовать инструкциям человека, который явится от Мусорщика.

– Снова Мусорщик… – задумчиво пробормотал Ник.

В кухоньку вошел полосатый серый кот, вопросительно посмотрел сначала на Бада, потом на Ника, и принялся деликатно кушать сухой корм, насыпанный в жестяную мисочку.

– Мусорщик-то Мусорщик, но слушай дальше. Никакой человек к ним в итоге не явился, от Лекса тоже ни слуху ни духу. Собственно, особых сроков им никто не назначал, но эти трое коллегиально приняли решение разойтись. Нехорошие предчувствия, видишь ли, у них появились. Не знаю, как у двух других, а у мистера Индевять такое предчувствие оправдалось. Он отправился в Японию, а оттуда – во Владивосток. Собирался там какой-то старый должок получить с местных. Но не успел, потому что старый должок с него решили получить мы. Но это тебе уже неинтересно, тебе будет интересна предыстория попадания в Сингапур. Потому слушай. С Лексом наш мистер Индевять встретился в Румынии…

Когда Бад приговорил еще пару чашек травяного чая и закончил свой рассказ, Ник долго молчал. Инфотрейдер не торопил его, поймав кота и уложив к себе на колени. Кот блаженно жмурился и мурчал.

Было понятно, что историю Бад рассказал не всю. Далеко не всю. Начать ее следовало бы с того, как и зачем Лекс оказался в Румынии, потому что руку к этому прямо или косвенно приложил сам инфотрейдер. Но вряд ли это помогло узнать, где Лекс пребывает сейчас и жив ли он вообще.

– Ясно. Что ничего не ясно, – сказал наконец Ник.

– Ну, извини, – развел руками Бад. – Что имею… Могу добавить, что Мусорщик тоже пропал. Последнее упоминание о нем, только не удивляйся, ради бога, тоже с Ямайки. Он там вертелся за день до твоего приятеля. А потом его пытались найти по своим каналам весьма влиятельные люди, но не нашли. Однако есть еще одна интересная ниточка… Возможно, если за нее дернуть…

Инфотрейдер загадочно замолчал.

– Не тяни. Сколько?

– Нисколько, – удивил Ника Бад. – Потому что я тебе просто даю, так сказать, наводку, которая может и не сработать.

Лиса говорила, что инфотрейдер не врет. Поди ж ты, подивился Ник, бывает же такое!

– Я еще в прошлый раз говорил тебе, что есть у меня определенные подозрения насчет того, что твой приятель в Америке. В Штатах есть секретный советник Армады, да. Мне он известен, как мистер Уайт… – Бад замялся, аура подернулась черными каракатицами. – Точнее, я слышал о нем, как о мистере Уайте, потому что его настоящее имя вообще, по-моему, мало кто знает… Сам я, конечно, лично не сталкивался… Так вот, есть слух, что Мусорщик что-то с ним мутил в последнее время. А Лекс мутил с Мусорщиком. Ловишь сигнал, а?

– Ловлю, – кивнул Ник.

– Индевять сообщил, что перед отбытием из Нью-Йорка Лекс неоднократно встречался с этим самым Уайтом. Я не стал говорить сразу, хотел, если честно, чуток с тебя срубить, – признался Бад. – Потом подумал – если ты вдруг спросишь сам, а пиндос тебе выложит случайно, получится нехорошо. Так вот, Лекс встречался с Уайтом, и есть мнение, что именно Уайт отправил всю его бригаду сначала на отдых в Грецию. А потом – в Сингапур. Где некоторое время Лекс выделывался в качестве спецпредставителя Армады и встречался с тобой.

– Я должен найти мистера Уайта?

– Это уж сам смотри. Я даю наводку, но не советы. Сам понимаешь, такой человек может быть чрезвычайно опасен. Таинственное исчезновение Мусорщика тоже поводов для оптимизма не дает…

Бад аккуратно стряхнул с колен весьма недовольного этими действиями кота.

– Если ты собираешься в Америку, а ты, наверное, собираешься, знаю я твою упертость, – попробуй не делать этого официальным путем. Ну, виза там, все дела…

– Не понял. Нелегально проникать, что ли?!

– Нет, ты, конечно, можешь попробовать сделать все чин чином. Но заблокировать тебе получение американской визы для той же Армады – раз плюнуть. И не только для Армады. У тебя достаточно врагов, Ник.

– У меня также много друзей.

– Которые, как показывает жизнь, частенько превращаются во врагов раньше, чем успеваешь такое предположить. Уж не тебя мне учить, ага?

Инфотрейдер ехидно подмигнул, и Ник подумал, что тот стопроцентно прав. Раньше, чем успеваешь такое предположить…

– Я подумаю, – сказал он. – Спасибо за все, что ты для меня сделал. По поводу всех расчетов – информируй, я оплачу.

– Это уж я никогда не забываю, – снова заулыбался Бад. – Ну так что, хочешь поговорить с пиндосом? А то нам его пора отсюда увозить, знаешь ли.

– Что это вообще за место? – спросил Ник, наклоняясь, чтобы почесать кота за ухом. Он не ожидал, что Бад скажет правду, но черные каракатицы снова забегали лишь на миг, а инфотрейдер немного застенчиво сказал:

– Бабки моей дом. Я ее отправил на Кипр кости погреть, сказал, присмотрю за огородом и Мишкой… Мишка – это кот, вот он сидит…

– Кабачки тоже ты собирал?

– Я, – совсем уж виновато сообщил Бад.

– Нормальные кабачки уродились, – одобрил Ник. – Не буду я с твоим пиндосом разговаривать, что он мне нового скажет… Тем более, я его по морде бить не собираюсь.

– Тогда пойдем, провожу.

Когда Ник уже грузился в дожидавшееся его белое «шахид-такси», Бад сунул ему большой желтый кабачок.

– Держи, – сказал он. – Подарок. Жаришь на масле кружочками, а потом майонезом с чесноком его полить. Вот такая закуска!

– Спасибо, – Ник положил кабачок на заднее сиденье. – Слушай… А ты можешь еще что-то узнать про этого мистера Уайта? Слухи, сплетни, даже заведомо нелепые и фантастические?

– Я попробую, – насупившись, пообещал Бад. – Но у меня устойчивое ощущение, что мы лезем туда, куда лезть не следует.

Когда «шестерка» выехала из частного сектора, преследуемая все той же брехливой собачонкой, водитель наставительно произнес:

– Безопасность – по большей части предрассудок. В длительной перспективе избегать опасности не безопаснее, чем идти ей навстречу. Жизнь – либо дерзкое приключение, либо ничто.

– Кто это сказал? – поинтересовался Ник.

– Хелен Келлер, слепоглухая американская писательница, – сказал водитель и включил свою магнитолу.

ГЛАВА 11
КАК МОТЫЛЬКИ НА СВЕТ

Полуостров Бутия, Канада, 21 августа 2008 года

Объекты, видимые в зеркале, ближе, чем они кажутся.

Эту надпись, часто встречавшуюся на зеркалах заднего вида иномарок, Лекс вспомнил, когда они штурмовали очередное плато. Правда, сейчас все было с точностью до наоборот. Замеченный с высоты огонек отказывался приближаться, хотя горел все так же упорно и равномерно. Наверное, это все же был не костер, а какой-то другой источник света, электрический. И находился он значительно дальше, чем казался.

Их волосатый хихикающий приятель был по-прежнему тут как тут. Мелькал в отдалении, так шустро, чтобы в него не попасть, а однажды даже запустил камнем. Не прицельно, просто так, чтобы напомнить о себе. Он, такое впечатление, развлекался, и это пугало Лекса даже больше, чем первое нападение. Как будто существо знало что-то такое, чего сами они не знали, и чувствовало себя на высоте положения.

Перекусили на ходу, не останавливаясь, всухомятку. Нога у Лекса ощутимо разболелась, но он понимал, что для серьезной обработки раны придется сделать привал.

В присутствии странного преследователя и в дикой местности этого делать не хотелось. Потому Лекс даже не стал жаловаться, хромал себе потихоньку.

Несмотря на полярный день, было довольно темно, значительно темнее, чем вчера на острове Сомерсет. Наверное, виной тому были низкие тучи, из которых опять посыпался колючий снег.

– Какая же все-таки мерзкая дыра! – злобствовал Андерс, цепляясь за неровную поверхность скалы, вдоль которой взбирался наверх. – Совершенно никчемное место… И живут тут всего тысяч тридцать эскимосов, а ведь какое огромное пространство! А где-нибудь в Китае люди друг у друга на головах сидят!

– Когда вернемся, организуй переговоры Китая с Канадой по поводу заселения этих земель, – вяло пошутил Лекс. – Китайцы трудолюбивые, они тут через пару лет уже будут рис выращивать. И свиней, они свинину любят.

– А им разве вера позволяет?! – удивилась Лиска, в очередной раз поразив Лекса своими странными познаниями. Он махнул рукой и ничего объяснять не стал, тем более, трепаться, карабкаясь вверх, было сложновато.

На спуске поскользнулся Эрих. Взмахнул руками и покатился вниз, бренча о камни амуницией. Под конец его подбросило на валуне, исполнившем роль трамплина; немец пролетел метра четыре и с размаху грохнулся на каменистую поверхность.

– Не спешить! – хрипло выкрикнул Андерс, когда Лиска заторопилась было к упавшему. – Сама хочешь так навернуться?! Никуда он уже не денется!

Пехотинец лежал неподвижно. Когда они наконец были внизу и подошли ближе, Эрих приподнял голову и глухо сказал:

– У меня сломана нога. По-моему, открытый перелом.

– Твою мать! – в сотый, наверное, раз выругался Андерс. Быстро разрезав штанину, он осветил фонариком острые концы берцовых костей, разорвавшие кожу и торчащие наружу. – Капец. Хуже не придумаешь. И что с тобой теперь делать?

– Оставьте, если хотите, – равнодушно произнес Эрих. Он явно испытывал жуткую боль, но не показывал этого ни одним движением. «Все же в Рейхе готовят настоящих бойцов, – подумал Лекс. – Хотя в самолете фашисты расслабились, за что и пострадали».

Впрочем, тут еще неизвестно, кто больше пострадал. «Черные» сейчас уже пьют с Одином в своей Вальхалле, а они болтаются по тундре, имея на руках раненого, а за спиной – нереальную тварь с несомненно дурными намерениями.

– Нужно наложить шину, – сказала Лиска, копаясь в аптечке. Она ловко вколола в ногу обезболивающее, потом приказала Андерсу: – Виски давай.

Андерс пожал плечами и достал из своего рюкзака бутылку. Лиска аккуратно полила рану, причем немец даже не скрипнул зубами, потом велела ему сделать несколько глотков.

– Палку найдите какую-нибудь!

– Ага, – закивал Андерс, – сейчас только схожу в лес и вырублю поровнее. Оглянись – ты вокруг хоть одно дерево видишь?!

– Значит, придется использовать винтовку, – вздохнула девушка.

Андерс возмущенно запыхтел, но промолчал. Отсоединив магазин и прочие навесы от эриховой «Димако», он подал ее Лиске и даже помог держать, пока та пыталась соединить концы сломанных костей и примотать импровизированную шину бинтами.

– Зря вы, – все так же бесстрастно промолвил боец Рейха. – Лучше бы оставили меня тут, а сами дошли до эскимосов.

– А тебя тем временем сожрал бы наш друг. – Андерс довольно грубо схватил Эриха за плечо. – Давай, помогу тебе подняться. Надо идти, пока эта скотина не решила, что пора бы уже с нами заканчивать.

Эрих поднялся. Более высокий Андерс явно в качестве костыля ему не подходил.

– Лучше я помогу, – снова встряла Лиска.

– Это нелепо и бессмысленно, – заявил немец. – По ровной поверхности я еще смогу передвигаться, но здесь же сумасшедший рельеф. Мы только зря теряем время.

– Заткнись, фашистская морда, – велел Андерс, возясь с поклажей, которую Эрих теперь нести не мог. Он с сожалением выбросил большую часть продуктов, преимущественно консервы, оставив то, что полегче – сублимированное мясо, пакеты с супами и хлеб. Боеприпасы распихал к себе, кое-что сунул не ставшему сопротивляться Лексу.

Скорость передвижения и в самом деле значительно снизилась, и это лишь поначалу, пока Эрих еще держался. Метров через сто Лиска пискнула:

– Постойте…

– Давай я тебя сменю, – предложил Лекс.

– Не годится это все, – Андерс внимательно посмотрел на пехотинца. – Слушай, ты вроде как прав, старина.

– Дошло наконец-то, татуированный… – вытирая с лица крупные капли пота, сказал Эрих. – Тем более обезболивающее все равно не действует. Я не продержусь даже минут десяти. Все, проваливайте, только оставьте мне пистолет.

– Тебе же не хватит патр… – начала было Лиска, но тут же остановилась, сообразив, зачем нужен Эриху пистолет. Вовсе не отстреливаться на случай появления чудовища.

– Удачи, – пожелал Эрих, укладываясь поудобнее в ложбинке.

– Давай… – пробормотал Лекс.

Они пошли, не оглядываясь.

Выстрел щелкнул еле слышно минут через двадцать, когда они уже отошли достаточно далеко.

– Готов, – резюмировал Андерс, и в голосе его явственно проскользнуло сожаление.

Лиска заплакала.

«Вот ведь, – подумал Лекс, – пару дней назад в самолете она, не задумываясь, хладнокровно убила двоих соратников Эриха. А над этим плачет. Вот и пойми этих женщин…»

Как ни странно, их преследователь куда-то исчез. Когда они на пару минут остановились передохнуть на очередном осточертевшем плато, Андерс озвучил то, о чем подумал Лекс:

– Наверное, эта тварь жрет немца. Надеюсь, наестся и отвяжется. Хищники обычно дрыхнут, когда нажрутся. Так что парень принес нам пользу.

– А еще хищники могут прятать добычу про запас, – напомнила Лиска. – Я видела на канале «Энимал плэнет».

– Хватит болтать, – буркнул Андерс, – идемте уже дальше. Угостим эскимосов огненной водой.

Поселок открылся перед ними внезапно, когда они вышли из-за беспорядочного нагромождения разнокалиберных камней. Еще недавно он был таким далеким, а сейчас – рукой подать.

Строго говоря, это был не поселок, а именно становище. Никаких домиков из снега, на которые мечтала посмотреть Лиска, там не было. Обычные палатки, несколько штук. Посередине стоял большой гусеничный снегоход Ohara, ослепительно светя укрепленной на капоте фарой. Становище выглядело совершенно безжизненным, и Лексу это сразу не понравилось.

– Эй! – крикнул Андерс, направляясь к ближайшей палатке. – Люди, нам нужна помощь!

– Эскимосы говорят по-английски? – спросила Лиска у Лекса.

– Они же граждане Канады. Думаю, даже по-французски говорят… – машинально отозвался Лекс, наблюдая, как Андерс заглядывает в палатку, откинув полог, и отшатывается.

– Идите сюда, – позвал он, обернувшись. – Только ничего хорошего тут нет.

Действительно, пара дюжин мертвых эскимосов – это и в самом деле сложно назвать «хорошим». Трупы были разбросаны по всему становищу: в палатках и между ними, женщины и мужчины… Некоторые почти целые, другие – чудовищно изуродованные, одного старика так и вовсе разорвали пополам. Снегоход также был раскурочен. Под капотом обнаружилась мешанина из разодранных проводов, приборная панель и аккумуляторы разбиты вдребезги, руль оторван, баки пробиты. Работала лишь аварийная фара, питавшаяся от собственного источника энергии.

– По-моему, здесь порезвился наш приятель, – безнадежным тоном произнес Андерс.

– Или, что еще хуже, его родственники.

– Ты думаешь, он не один?! – спросил Лекс, обнимая за плечи дрожавшую Лиску.

– Если это так, то, боюсь, нам следует позавидовать фашистской морде. Легко отделался потому что…

Но пока все было тихо, лишь ветер гудел и хлопал располосованной тканью палаток.

Они осмотрели становище еще раз, надеясь найти рацию, но ее не было.

Только «уоки-токи» ближнего радиуса действия в снегоходе. На побережье обнаружились три большие лодки, но у всех были пробиты днища так, что починить их не представлялось возможности. Несколько ружей тоже были уничтожены – у одного стволы оказались разве что не завязаны узлом.

Забравшись внутрь кабины и кое-как закрыв перекошенную дверцу, они обсуждали, что делать дальше.

– Эскимосов убили уже достаточно давно, – поведал Андерс, внимательно осмотревший тела. – Думаю, вчера как минимум. А это значит, что тварь никуда не торопилась. Мы летели на свет этой ублюдочной аварийной фары, как тупые мотыльки, а засранцу оставалось только ковылять следом и хихикать. Он уже все подготовил заблаговременно.

– Ты думаешь… – начал Лекс и остановился. Все очевидно: снегоход был поврежден намеренно, и вряд ли это сделали сами эскимосы перед тем, как умереть. А если неведомое существо знает, как вывести из строя подобную технику, то оно с легкостью провернет менее сложные дела. Например, такие, как заманить их в ловушку.

– Эта сволочь далеко не глупая, – продолжал Андерс, не обративший внимания на неоконченную реплику Лекса. – И она не полезет на стволы, тем более если мы ее хоть немного зацепили. Правда, ей это мало повредило, насколько я могу судить. Итак, она неглупая, сильная – видали ружье? – и убивает не для еды. Или не только для еды. Вопрос – что нам с ней делать?

Ответом Андерсу было молчание.

– Вот и я так думаю, – печально заключил наемник. – Поэтому мы можем с чистой совестью пожрать и выпить. Возможно, это наша последняя трапеза в жизни.

Они жевали концентраты, запивая содержимым последней бутылки из самолетного бара. Можно было поискать в палатках что-то более съедобное, нежели жесткое мясо, и даже приготовить полноценную еду. В конце концов, в одной из палаток была оборудованная кухня с газобаллонной плиткой. Хотя бы вскипятить воду, чтобы сварить суп или растворить гранулы бульона…

Но покидать кабину снегохода никому не хотелось.

Во-первых, надо держаться вместе. Это только в фильмах ужасов герои говорят: «Давайте разделимся и пойдем посмотрим, отчего это вокруг так много мертвецов валяется».

Во-вторых, хрупкая кабина все же создавала иллюзию безопасности. Понятно, что выбить широкое лобовое стекло таинственная тварь могла одним ударом. Кстати, странно – почему она не сделала этого раньше, когда курочила двигатель? В-третьих… В-третьих, вообще не хотелось ничего делать. На них одновременно напала апатия. Силы оставались лишь на то, чтобы передавать по кругу тяжелую фигурную бутылку и отрывать зубами перчено-соленые волокна мяса. Видимо, они полностью выложились еще там, карабкаясь с одного плато на другое, чувствуя спинами тяжелый взгляд чудовища… Бросив Эриха.

– Что там брат твой сказал? – спросил Лекс. – Ну, про редиску.

– А, про блошек? – и Андерс с готовностью пересказал всю историю про двоюродного брата, обретшего покой и самодостаточность на берегах Волги. Лиска с интересом выслушала и сказала печально:

– Я вот тоже… По клубам, по кабакам, хакерство это чертово… А что я видела? Бегаю вот теперь с вами на краю света. Уже несколько раз чуть не убили. Сегодня, наверное, точно съедят… А я, может, детей хочу! Мальчика, девочку… Домик, как Андерс рассказал сейчас, чтобы собака во дворе, котик, цветочки…

И Лиска разревелась.

Не заплакала тихонько, как делала это уже не раз, а именно разревелась, уткнувшись в плечо Лекса. Андерс виновато уставился на нее, явно не зная, как поступить.

Лекс показал ему глазами: сиди, мол, само пройдет. И точно, Лиска довольно скоро прорыдалась и только хлюпала носом, то и дело утираясь рукавом куртки. А потом задремала.

– Убирай выпивку, – сердито велел Лекс. – Еще не хватало напиться. Приходи тогда и бери нас голыми руками.

Андерс послушно все убрал.

– Дальше-то что? – шепотом спросил он, боясь разбудить Лиску.

– Подождем.

– Чего? Пока он придет и решит, что надо нас из этой консервной банки вынуть?

– Лично у меня такое ощущение, что монстр уже и так где-то рядом.

– У меня тоже, – нехотя признался Андерс. – Тогда вот что: ложись спать. А я постерегу. Какая разница, будем мы таращиться втроем или двое хоть немного отдохнут? Через час… нет, через два часа я тебя разбужу, сменишь.

– Идет, – согласился Лекс, который и в самом деле чувствовал, что алкоголь и еда расслабляют организм, баюкают и сталкивают в мягкую и теплую пучину сна.

Вокруг все так же подвывал ветер, стучал колючими льдинками в стекла кабины. Последнее, что увидел Лекс, проваливаясь в забытье, был вымпел хоккейной команды «Монреаль Канадиенс», болтавшийся перед лобовым стеклом.

…А проснулся он от того, что в металл дверцы кто-то громко и настойчиво стучал.