Текст книги "Энтогенез 3. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Александр Чубарьян,Юлия Остапенко,Андрей Плеханов,Карина Шаинян,Максим Дубровин,Алексей Лукьянов,Вадим Чекунов,Иван Наумов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 192 (всего у книги 309 страниц)

Но Кецалькоатль им отказал и выбросил все свои сокровища в источник Коскаапа.

В Кочтане ему повстречался другой колдун, который спросил его, куда он идет, и, получив ответ на свой вопрос, предложил ему глоток вина. Попробовав его, Кецалькоатль почувствовал неодолимую сонливость. Продолжив свое путешествие утром, бог прошел между вулканом и Сьерра-Невадой, где все сопровождавшие его слуги умерли от холода.

Он очень сожалел об этом, тосковал, оплакивая их судьбу самыми горькими слезами и печальными песнями. Достигнув вершины горы Пояутекатль, он съехал по льду к ее подножию. Когда он добрался до морского побережья, он встал на плот из змей, который и унес его в страну Тлапаллан.

Куаутемок откашлялся, закончив свой рассказ, и снова заулыбался.

– Поезжай по этой дороге, – сказал он. – Там будет деревня. В деревне найди старика, его зовут Мешитли. Скажешь ему, что тебя послал я. Он поможет попасть в Лос Эстадос Унидос, если тебе по-прежнему это нужно…

– А ты?

– А я?! – Куаутемок помолчал. – А я отправлюсь в страну Тлапаллан. Прощай.

И мексиканец, повернувшись, неторопливо зашагал по лесной дороге прочь от автомобиля. А когда он свернул за поворот, на мгновение Ник увидел вместо него огромного змея с длинными зелеными перьями.

ГЛАВА 19
ВСТРЕЧА СТАРЫХ ДРУЗЕЙ

Детройт, Соединенные Штаты Америки, апрель 2009 года

Крупнейший автопромышленный центр США, сейчас Детройт являл собой жалкое зрелище. Отток населения в пригороды начался еще в пятидесятые, в связи с началом правительственной программы по заселению чернокожими гражданами центра города. Среди них из-за бедности и безработицы процветала преступность, так что Детройт быстро приобрел дурную славу как один из самых «черных» и опасных городов Америки. А в семьдесят третьем разразился нефтяной кризис, который привел к банкротству многих американских автомобилестроителей, автомобили которых, прожорливые и дорогие, не могли больше конкурировать с экономичными японскими марками. Заводы один за другим начали закрываться, люди теряли работу и уезжали из Детройта. Население Детройта сократилось в два с половиной раза. Целые районы города оказались оставлены жителями. Небоскребы, заводы, жилые кварталы стояли заброшенными и разрушались от времени и вандализма.

Город попытался выкрутиться и продавать свои развалины Голливуду в качестве фона для различного рода антиутопий и мрачных сцен преступлений. По обилию руин с Детройтом трудно конкурировать – в нем примерно восемьдесят тысяч полуразрушенных и заброшенных зданий. Их не снесли главным образом потому, что у города на это нет денег. Кроме того, некоторые владельцы зданий предпочли сохранять ветхие постройки в надежде, что земля в центре рано или поздно подорожает. Что касается преступности, то когда одного кандидата в мэры попросили объяснить, почему в Детройте в последние годы сокращается число убийств, тот мрачно ответил: «Просто больше некого убивать».

Именно здесь сейчас и находился Ник.

– Паук работал триста лет и сетью мир оплел… – бормотал он, словно походную песенку без начала и конца, запущенную по кругу. – Паук работал триста лет и сетью мир оплел…

«…Существует только две возможности встретиться с владельцем паука. Первая – если он захочет, чтобы эта встреча состоялась. И тогда она состоится в нужное время в нужном месте. Вторая возможность – это лиса».

Слова Мусорщика оказались верными. И сейчас Ник шел по Джефферсон-авеню, чтобы встретиться с Синкой. Весь город вокруг был в буквальном смысле затянут паутиной. Сплетенные Синкой тенета переплетались с обычными ажурными паучьими трудами, опутавшими заброшенные небоскребы. Это было самое подходящее место для паука, и Ник не понимал, как он не мог догадаться об этом раньше.

После своего бегства на «сандкэте» он все сделал, как велел ему Куаутемок. Нашел старика Мешитли. Немногословный старик перевел Ника через границу так, что Ник этого даже не заметил. «Вот и все, – сказал Мешитли, стукнув клюкой о землю. – Ты уже в Штатах».

Некоторое время пришлось затратить на обустройство в чужой стране. В конце концов, у Ника не было ни денег, ни документов, ни возможности раздобыть их легально. Можно было сдаться, и его просто депортировали бы в Россию. Но Ник не для того сидел в мексиканской тюрьме и даже убивал, чтобы сесть в «Боинг» и улететь в Шереметьево.

Поэтому он прибился к коммуне хиппи, людей веселых, а главное, не спрашивающих, кто ты и откуда. Раздобыл ноутбук, вошел в сеть. Перевел кое-какие деньги с кое-каких счетов, к которым у него имелся доступ. Купил поддельное водительское удостоверение на имя некоего Дэниела Гаррисона. Приобрел автомобиль – неприметную, видавшую виды серенькую «хонду». Хотел было даже вновь завести шашни с Исин, но вовремя передумал, когда вспомнил их последние взаимоотношения.

У Ника было и без того достаточно проблем, чтобы добавлять к ним споры с виртуальными личностями.

Он жил в небольших дешевых мотелях и плел свою паутину. То, что не могла сделать лиса, Ник делал сам. Закидывая крючки на форумах, представляясь кем угодно, от неофашиста до последователя Махатмы Ганди, разглагольствовал о том, что нужно уничтожить всех евреев и черных, параллельно пропагандируя мир во всем мире и отказ от насилия. За пару месяцев Ник едва не забыл, кто же он такой на самом деле.

И усилия не были тщетными. Он вышел на Синку.

Ну, или Синка вышла на него.

На один из электронных адресов gmail, которые завел себе Ник, пришло письмо. Коротенькое, с явно одноразового адреса, представлявшего собой сочетание цифр.

«Ты меня ищешь? Я знаю, ты в Америке. Можем встретиться. Синка».

Ха.

Конечно же, так сразу Ник на письмо не повелся. Он попросил предъявить доказательства. Что-то такое, о чем знают только Синка и он.

В ответ на него высыпалась целая тонна фактов, имен, дат, событий, что стопроцентно подтверждало – на той стороне провода и в самом деле она. Девушка, которая наняла киллера, чтобы его убить. Мировое зло с разноцветными глазами.

Казалось, что монитор ноутбука медленно затягивается сеточкой паутины…

Они договорились встретиться в Детройте. В умирающем городе, в еще живой его части – на набережной возле Ривард Плаза. Около карусели с бело-синим тентом.

Карусель в данный момент не работала. Двое угрюмых негров в спецовках возились с двигателем, чертыхаясь и бренча железяками. Лошадки уныло повесили головы, потому что в их седлах не было детишек с попкорном и леденцами в руках.

Шел мелкий дождик, и Ник открыл зонтик, купленный на улице за два бакса. Он пришел вовремя, а вот Синка опаздывала.

А может, она и не собиралась приходить.

А может, сейчас подкатит фургон с заляпанными грязью номерами, откроется боковая дверца, и его зашвырнут внутрь на глазах изумленных негров.

А может, это была вовсе не Синка.

– Привет.

Она подошла совсем неслышно и стояла, облокотившись на парапет.

– Привет…

Синка ничуть не изменилась. То же лицо, те же глаза, тот же взгляд. Легкомысленная коротенькая юбочка-волан, совсем не сочетающаяся с кожаной курткой, проклепанной в сотне мест.

– Ты меня нашел.

– Или ты меня нашла?

– Какая разница. Главное, что мы стоим тут и разговариваем. Может, зайдем в какое-нибудь кафе? Дождик…

– У меня есть зонтик. Иди сюда.

И Синка встала под зонт рядом с Ником. От нее пахло хорошими духами, тонкий, чуть сладковатый аромат.

– Да, это даже странно, что мы стоим тут под одним зонтом и разговариваем, – тихо сказал Ник. – Особенно после того, как ты наняла киллера, Хохла, чтобы меня убить.

– Контракт не был выполнен.

– Твоей заслуги в этом нет.

– И поэтому ты искал меня? Или потому, что тебе приказал сеньор Пимонно? Представитель папы?

Ник замялся.

– Мне никто не приказывает, – произнес он.

Один из чернокожих ремонтников прищемил палец и принялся отчаянно ругаться. Проходящий мимо степенный старичок с возмущением посмотрел на него, потом на парочку под зонтом, покачал головой и удалился.

– Мы, наверное, похожи на влюбленных, – заметила Синка. – А насчет контракта… Я рада, что он не был выполнен. Все это было ошибкой, Ник.

– На кого и зачем ты работаешь?! – прямо спросил Ник.

Синка поводила пальцем по ручке зонтика.

– Часть вечной силы я, / Всегда желавший зла, творившей лишь благое. / Я отрицаю все – и в этом суть моя. / Затем, что лишь на то, чтоб с громом провалиться, / Годна вся эта дрянь, что на земле живет. / Не лучше ль было б им уж вовсе не родиться! / Короче, все, что злом ваш брат зовет, – / Стремленье разрушать, дела и мысли злые, / Вот это все – моя стихия, – с чувством продекламировала она. – «Фауст» Гете. Слова Мефистофеля.

– Ты опять не ответила на вопрос. Так и будешь увиливать?

Аура Синки была почти черной. Ничего удивительного; Ник старался ее даже не замечать, смотрел сквозь нее.

– Я не очень хотела с тобой встречаться, Ник. Ты понимаешь, как много изменилось с тех пор, когда наши отношения были другими. Но потом я поразмыслила и именно ради этих наших отношений, ради всего, что когда-то произошло, я пришла на эту набережную. Я знаю про твою одиссею, про то, как ты разыскивал меня и Лекса…

– Лекса?! – перебил Ник. – Ты что-то знаешь о Лексе?

– О Лексе я ничего не знаю, – покачала головой Синка. – Он исчез. Вылетел с одного из островов Карибского бассейна, самолет упал в Канаде, на острове Сомерсет, если только тебе что-то говорит это название. Это была операция Четвертого Рейха. Место авиакатастрофы нашли, но среди погибших Лекса не обнаружили. Возможно, он попытался выбраться с острова и погиб. Это север, без специальной подготовки там трудно выжить…

– А ты, стало быть, никакого отношения к Рейху не имеешь?

«Это Лотар Эйзентрегер. Ключевая фигура в международной организации, которая называет себя Четвертым Рейхом. Организация очень могущественная, она контролирует деятельность многих крупных корпораций, в том числе военных… Макс Шмитке, доверенное лицо Лотара Эйзентрегера, его ближайший помощник».

А рядом с автомобилем на фото стоит Синка и смотрит в сторону объектива.

«Западный Берлин, июль две тысячи первого года. Офис компании «Магнетик индастриз». На следующий день после этой встречи Синка вылетела в Россию. Там мы не смогли ее отследить».

Аура стала еще чернее, если только это было вообще возможно, потом прояснилась.

– А то ты не знаешь, – улыбнулась Синка.

«Мы узнали, что у нее есть паук. И что она охотится вот за этим», – и Пимонно поднял руку с цепочкой, на которой болталась фигурка лисицы.

Какой же я идиот, подумал Ник. Жизнь бьет и по голове, и по ребрам, и по заднице, а я все такой же идиот, как и раньше. Ничему не научился, ничего не понял… И поделом же мне, идиоту. Поделом.

Ник ничуть не удивился, когда к парапету подкатил фургон без окон, с заляпанными грязью номерами, и взвизгнул тормозами, резко остановившись. Что уж, в который раз на те же грабли. Негры разинули рты, один даже выронил гаечный ключ. Со скрежетом отъехала в сторону боковая дверь фургона.

А вот дальше все пошло совсем не так, как нарисовал себе Ник.

Синка выскользнула из-под зонта и ловко вспрыгнула на парапет. Еще одно движение – и девушка рыбкой ушла в темную воду. Ник едва не кинулся вслед, но его крепко схватили за плечи и поволокли внутрь фургона.

– Не сопротивляйтесь! – крикнул кто-то по-русски. – Мы – друзья!

Одновременно с этим Нику совсем не по-дружески завернули куртку на голову и толкнули на жесткий пол. Снаружи раздались несколько выстрелов и сокрушенный голос:

– Ушла, сволочь…

– Все, поехали, пока не прибыли менты! – рявкнул еще кто-то, взревел мотор, и фургон понесся прочь.

Ник почему-то ожидал, что его сейчас начнут бить, но все снова пошло не так. Его аккуратно подняли с пола, усадили на сиденье и сняли с головы куртку.

– Ну и дурак же ты, земеля, – укоризненно сказал Нику человек, сидящий напротив.

Это был Паша, брат Коли.

Фургон долго трясся по каким-то закоулкам, огромным заброшенным промзонам, после чего въехал в ангар, и вся компания пересела во вполне приличный лимузин «линкольн». В России на таких любят возить свадьбы.

«Вся компания» означало Пашу и еще двоих, тоже русских. Раньше Ник никогда их не видел. Толстяк, который сидел за рулем, отрекомендовался Володей, а второго все звали Иваныч. Судя по атлетической фигуре и шрамам на лице, спортсмен или военный. Или то и другое вместе. В подмышечной кобуре Иваныча висел автоматический пистолет Стечкина. Видимо, это он стрелял в Синку.

Пока они мотались по Детройту, Паша ничего объяснять не стал. А вот когда они разместились в лимузине – Володя снова отправился за баранку, а Иваныч сел с ними в хвост, – Паша достал из ведра со льдом бутылку калифорнийского шампанского и хлопнул пробкой в потолок, сказавши:

– Ну, с возвращением, блудный сын. Андрей Львович будет счастлив.

– Я уже отписал ему, – сообщил Иваныч.

– Ничего не понимаю… – сказал Ник, принимая ледяной фужер. Иваныч ломал шоколадку «Аленка», содрав с нее серебристую фольгу. В вазе лежали бананы и сочные даже с виду груши. Из скрытых динамиков еле слышно заиграла музыка. «Ранетки», чтоб они сгорели. Но сейчас Ник был готов расцеловать во все места даже этих бездарных кикимор.

– А что тут понимать? – Паша строго посмотрел на Ника. – Ты дурак, я же говорил. Кстати, где мой коммуникатор, что я тебе подарил?

– В Мексике, в Сьюдад-Хуаресе, – слабо улыбнувшись, сказал Ник. – У меня его отобрали при аресте.

– Как они у тебя башку не отобрали… – проворчал Паша. – Ладно, чокнемся…

Фужеры отозвались тоненьким звоном.

Ник отпил шампанского и выглянул в окошко, чуть отодвинув шторку. Лимузин ехал по пригородам Детройта и, кажется, уже почти выбрался из умирающего города.

– Мы едем в Вашингтон, в посольство Российской Федерации на Висконсин-авеню, – пояснил Паша, взяв квадратик «Аленки». – Иваныч, там икра черная в холодильнике, сделай пару бутербродиков, будь ласка…

– Сейчас, – сказал Иваныч.

– Спасибо… Так вот, дружище Ник, скажи спасибо, что есть такой человек, как Андрей Львович Гумилев. Именно его ты должен благодарить за то, что хлебаешь сейчас неплохое игристое вино и даже закусишь его икоркой, а не плаваешь брюхом вверх в озере Мичиган. Хотя нет, плавал бы ты еще нескоро. С тобой до того долго-долго и больно-больно разговаривали бы нехорошие люди.

– Эйзентрегер?

– И Эйзентрегер в том числе. Я просто хренею с господина Пимонно, – покачал головой Паша. – Из всех вариантов выбрать самый нелепый! Все же бога действительно не существует, иначе он давно бы поразил Ватикан своими супермолниями и файерболами. Зачем ты поперся в Мексику, скажи мне?!

– Я искал Лекса, – честно признался Ник.

– Лекса он искал… Лекса мы тоже искали. Нет твоего Лекса. Пропал. И что было первостепенным объектом твоих дурацких поисков? Лекс или Синка?

– Лекс… Или Синка. Нет, пожалуй, все же Лекс.

– Хорошо хоть так. В противном случае мы бы тебя вряд ли сейчас выслушивали. Дурацкие поступки не поддаются никакой логике, потому ты и добрался аж до Детройта без особых потерь… Кстати, а где Бад?

– Бад погиб. В Мексике, когда мы бежали из тюрьмы.

– Ишь ты. Выкрутился, получается… Он такого тут наворотил. Хотя ну его, о покойниках или ничего, или хорошо, аут бене аут нихиль… Да и вообще, довольно о делах минувших дней. Лису-то не потерял?

Вместо ответа Ник сунул руку в кармашек и достал фигурку зверя. Паша потянулся было к ней, чтобы взять и рассмотреть поближе, но в последний момент отдернул пальцы. Словно испугался удара электрическим током.

– Хорошо хоть так, – повторил он.

Ник спрятал лису.

– Бутеры, – сообщил Иваныч, выставляя тарелку с щедро намазанными икрой и маслом ломтями белого хлеба. – Ешьте, нам ехать еще долго, а останавливаться по всяким закусочным не стоило бы.

Ник взял бутерброд, но так и держал его в руке, не откусывая. Перед глазами почему-то прокрутились кадры последних событий: Синка, прыгающая в воду…

– А зачем я понадобился Гумилеву? – спросил он.

С аппетитом жующий Паша поднял палец, дожевал, проглотил и сказал, словно о чем-то совершенно незначительном:

– Видишь ли, Андрей Львович, похоже, решил объявить войну Четвертому Рейху.

ГЛАВА 20
FALLOUT 3

Невада, Соединенные Штаты Америки, 2014 год

– Брат! Ты случайно не был на байк-фесте в Малоярославце в две тысячи шестом?

Лекс прислушался. Судя по всему, говорил все тот же седой байкер со свастикой на шее, и обращаться он мог только к Андерсу.

– А если бы и был, – послышался брюзгливый голос наемника. – Какая тебе, на фиг, разница? Молочного брата встретил?!

– Я тоже был… Я тебя запомнил, у тебя на правой бицухе татуировка змеи… Классно выполнена. Ты помнишь, мы пили самогон? Меня зовут Кен, Кен-Бомбер, помнишь?!

Андерс грязно выругался.

– Зря ты так, – укоризненно сказал Кен. – Я бы мог посодействовать. Я же понимаю, что скоро все кончится.

– Да пошел ты… Надеюсь, вас всех линчуют в местных традициях. И красиво развесят на деревьях.

«А ведь это он напрасно, – подумал Лекс. – Самое время подыграть байкеру. Может, что-то полезное из этого и получилось бы. Конфронтация уж точно не поможет…»

И Андерс сообразил.

– Погоди… – нерешительно сказал он. – Это у тебя был переделанный полицейский «харлей» с языками пламени на бензобаке? «Полис спешиал» пятьдесят первого года?

– Ну! Точно! – обрадовался Кен.

– И тебя еще дразнили: «Кен, Кен, где твоя Барби?!»

– Ну да! Да!

– Собака дикая… И что ты здесь делаешь?! Почему таранишь меня своим сраным танком?

Похоже, Андерс просек фишку и начал разрабатывать случайное знакомство.

«Мир тесен, – подумал Лекс, – мир тесен».

– Я тебя не таранил! И это не танк, а боевая машина пехоты. Ну и если бы я знал… Каким ветром тебя сюда вообще занесло, брат?!

– Да вот как-то так сложилось, брат, – в унисон отвечал Андерс. Ума ему не занимать, свою роль он сыграет. – Болтался там-сям, ты же понимаешь, все эти армии для беспечного ездока не годятся…

– Не то слово, брат! Я тоже, как видишь, сам по себе. Пока колеса подо мной…

– А у тебя есть колеса?!

– А то! Мой старый «полис спешиал», я его берегу, как свои яйца! А поскольку яйца мне уже скоро не пригодятся по старости, то байк я берегу куда тщательнее!

Приятели заржали, послышался шлепок ладони о ладонь. Андерс исправно играл свою роль.

– И куда ты меня привез, Кен? Здесь есть Барби?

– Слушай, все изменилось. По ходу, нас скоро начнут серьезно прессовать. Раньше у нас был свой сектор, мы более-менее тусовались с Макриди, но теперь Макриди нет. Поэтому наши парни не знают, что делать. Пока все идет, как и раньше шло, но черт его знает… Ты откуда, брат, скажи честно?

– С севера, – сказал Андерс. – Мы прорвались через границу. Когда рвануло в Солт-Лейк-Сити, началась большая буча, а тут еще эти русские со своей вакциной. Похоже, тут скоро наведут порядок голубые каски. Они же теперь не боятся вируса, слыхал?

– Слыхал, – уныло произнес байкер. – Если придет реальная армия, мы не справимся. Придется разбегаться. Но я знаю федов, они начнут выяснять про каждого, кто что делал в смутные времена… Я не хочу на электрический стул. А туда присядет много, очень много парней. Те же Монти и Рой, это который с усами.

– Ну так давай рванем отсюда, брат! Пока еще не поздно. Солдаты небось и федов ждать не станут, просто перебьют вас с вертолетов. Им вполне могли дать приказ не брать пленных.

Наступила долгая пауза. Байкер Кен думал. Лекс с надеждой ждал, что вот сейчас он скажет: «Ладно, брат, давайте я помогу вам выбраться отсюда, тебе и твоим друзьям».

– Нет, – со вздохом сказал седой. – От армии и федов я, может, еще и убегу, а вот Рой может прикончить меня прямо сейчас… Нет. Извини, брат. Я еще хочу пожить.

– Сдохни, тварь, – холодно пожелал Андерс.

– Рука болит, – пожаловалась Лиска.

Они сидели с другой стороны БМП, в тени, прямо на песке, прислонившись к колесам. По прибытии их разделили, но Андерс был совсем рядом.

– Может, это еще и не перелом… – утешил Лекс. – Погоди, наложим шину…

– Кто ее наложит?! – перебила Лиска. – Этот негр с помповым ружьем? Нет. По-моему, наше везение все же закончилось. Не выйдет ниоткуда Игнат и не проведет нас через портал. А ведь он назвал это место относительно безопасным…

– Так оно и было.

– Я думала, мы выберемся, вернемся в Москву… Поженимся… – не слушая Лекса, продолжала девушка. – И нá тебе – такой глупый финал…

– Лис, я… – Лекс хотел сказать что-нибудь доброе, хорошее, но остановился и прислушался. Звук работы вертолетных роторов ни с чем не спутаешь, это размеренное «чах-чах-чах»… И он все ближе и ближе!

– Лезь под машину! – крикнул Лекс, видя, как обитатели лагеря заметались вокруг. Байкер и какой-то хмырь с ирокезом на голове волокли пулемет на треноге, едва не сбив их, промчался размалеванный во все цвета радуги багги. Начинался переполох.

Лиска послушно поползла под днище «брэдли», Лекс сунулся за ней, чтобы лицом к лицу столкнуться с Андерсом. Глаза наемника горели торжеством.

– Андерс, ты, часом, не колдун?! – спросил Лекс.

– Не-а, – пыхтя, ответил наемник. – Я даже в бога не верю, а то сказал бы, что он услышал мои молитвы. Но это круто, да?! Главное, чтобы эта таратайка не вздумала повертеться на месте.

Но бандитам было не до БМП, потому что вертолеты рокотали уже совсем рядом. Неподалеку бухнуло, сверкнула сухая вспышка, потом бухнуло еще раз. Начался обстрел.

– Хреново придумали, – заорал Андерс, перекрывая шум. – Сейчас нас накроют, и броневик рванет! Вылезаем и бежим!

Он полез из ненадежного укрытия первым. Лекс помог выбраться Лиске.

Вокруг метались люди, вопя, сталкиваясь и падая, неподалеку горел грузовик. Никто не обращал внимания на пленников.

– Туда, – Андерс махнул рукой в сторону небольшой лощинки, противоположную той, откуда заходили вертолеты. Лекс прекрасно видел их, красивые боевые машины, рассекающие воздух винтами. Заработали миниганы, Андерс схватил Лекса за шкирку и сильно пихнул:

– Ты сдурел таращиться? Они же не знают, что ты пленный, перемелют вместе со всеми!

Пригибаясь и спотыкаясь о камни и разбросанный скарб, троица побежала в лощинку.

– Не останавливаться! – кричал Андерс. – Не останавливаться!

Вокруг творился сущий ад. Неуправляемые ракеты взрывались огненными шарами, расшвыривая фрагменты тел и обломки техники. Небольшой колесный бронетранспортер пронесся прямо по палаткам, давя и калеча тех, кто не успел из них выбраться. Воздух наполнился дымом и песком, взвихренным вертолетными винтами. Зрелище было поистине эпическое, вот только разглядывать его было некогда.

Пробежав по лощинке, они буквально ссыпались с каменистого откоса. Лекс едва успел придержать Лиску. Судя по перекошенному от боли лицу, девушка сильно страдала, но помочь ей было нечем.

Сзади что-то рвануло совсем уж оглушающе. Наверное, сдетонировали боеприпасы на складе; имелся же у них какой-то склад… А может, это бандиты сбили вертолет.

– Дураки мы, – ругался Андерс. – Никто не догадался даже ствол подобрать в суматохе.

– Ты ж орал: «Бежим! Не останавливаться!» – напомнил Лекс.

– Я и сейчас ору. Только снова мы без жратвы, воды и оружия.

– Зато мы знаем, куда нужно пробираться, – сказала Лиска. – В Солт-Лейк-Сити.

Они долго уходили от лагеря, где продолжало что-то взрываться и тарахтели очереди. Однако звуки боя становились все тише. Наконец Андерс решил, что они свалили достаточно далеко, а погоню по их следам вряд ли посылали, и распорядился отдыхать. Повалившись под чахлыми кустами, несколько минут они просто лежали, не шевелясь и тяжело дыша. Потом Лекс сел и занялся Лискиной рукой.

Кость и в самом деле не была сломана. Вывих, довольно сложный, но не перелом. Вправлять вывихи Лекс не умел и обратился за помощью к Андерсу.

– Та-ак… – наемник взялся за руку, ощупал ее. – Терпи, коза…

– А-а-ай! – завопила Лиска.

– Все, все… – Андерс отпустил вправленную руку. Девушка прижала ее к груди и принялась баюкать, словно младенца.

– Ловко, – оценил Лекс.

– Да фигня. Если есть ведро, стул и вода, руку можно самому себе вправить.

– Это как?!

– Берешь стул, садишься. В вывихнутую руку берешь ведро и льешь туда воду… ну, под кран подставляешь, например, или из другого ведра черпаешь здоровой пакшей. Ведро постепенно наполняется, растягивает мышцы и связки, рука вправляется сама по себе.

– И что, в самом деле получается?! – недоверчиво спросила Лиска. Боль, судя по всему, уже спала, остался лишь отек.

– Я себе пару раз так вправлял. Но это ерунда в сравнении с тем, когда сам себе пассатижами зуб удаляешь.

– А один русский хирург в Антарктиде сам себе аппендикс удалял, – припомнил Лекс прочитанную в детстве книжку из детдомовской хилой библиотеки. – Под местной анестезией и с помощи зеркала.

– Мужик, – с уважением произнес Андерс. – Однако пора нам чапать. Иначе я не удивлюсь, если случится очередная неприятность. Они нас, такое впечатление, просто преследуют…

Но неприятностей не случалось. Они выбрались на второстепенную дорогу, на которой был указатель. Сидар-Сити. В той стороне – Юта, а значит, и Солт-Лейк. И войска ООН.

Отчаянно хотелось пить, вот что было главной бедой. Маленькие радости обычно не замечаешь, а ведь одна из таких радостей – возможность открыть кран и пить, пить холодную воду… Пусть даже очищенную, отдающую хлоркой, с привкусом ржавчины из труб, которые не менялись со времен Хрущева или даже Сталина. Это уж не говоря о прозрачных пластиковых бутылях из холодильника… покрытых капельками, изморозью…

Сухой язык ворочался во рту, словно булыжник.

Короткий ночной сон не принес отдыха – в первую очередь из-за жажды. В довершение ко всему у Андерса воспалилась рана на груди. Наемник не подавал виду, но у него явно поднялась температура, он то и дело спотыкался, пошатывался… Даже перестал сквернословить и шутить. Заплывший глаз так и не открылся, что еще более затрудняло передвижение.

Выйдя на трассу, они плюнули на безопасность и пошли прямо посередине. Если появятся бандиты – хуже уже не будет. Если военные – будет подарком судьбы…

А к концу второго дня Андерс просто упал.

Шел, тяжело передвигая ноги, и упал ничком. Лекс бросился к товарищу – тот был жив, но без сознания. Из разбитой губы текла кровь, впитываясь в песок. Рана на груди выглядела отвратительно и жутко пахла. Смертью и разложением.

– Что будем делать?!

Лиска с трудом опустилась рядом с лежащим Андерсом.

– Не помирать же… Попробую привести его в чувство. Воды бы, хоть пару глотков…

Андерс отказывался приходить в чувство. Что-то бормотал неразборчиво, дергал руками, но оставался без сознания. Притом он буквально пылал – градусов сорок, не меньше…

– Дружище, так не годится! – говорил ему Лекс. – Мы с острова выбрались, помнишь?! В самолете так славно всех покрошили, не погибли при его падении, не замерзли на Сомерсете и Бутии… Нас не сожрало чудовище, не убили бандиты… Осталось совсем немножко, надо идти дальше! Вставай!

Но Андерс не вставал. Лекс оставил бесплодные попытки, сел возле наемника по-турецки и уставился вперед.

Над трассой поднималась зыбкая дымка. Казалось, рукотворная полоса среди песков исчезает в целом озере воды, но это был лишь мираж. И когда на трассе показалось желтое пятно, постепенно приближавшееся к ним, Лекс подумал, что это тоже мираж. До тех пор, пока он не оказался совсем близко и Лекс не понял, что это школьный автобус.

Желтый длинный школьный автобус, которых так много в Америке.

Автобус остановился, не доехав метров десяти. С шипением открылась передняя дверца, и со ступеньки спрыгнул пожилой негр в потрепанном джинсовом комбинезоне и бейсболке «Я люблю Нью-Йорк».

– Мать честная, – сказал он, всплеснув руками. – Да вы еле живые, ребята! Вы откуда?!

– А вы куда, сэр?! – с трудом расклеив ссохшиеся губы, спросил Лекс.

– Сэр?! Господи Иисусе, сроду не называли меня сэром…

Чернокожий хлопотливо принялся осматривать Андерса. Из автобуса тем временем высыпали несколько детишек – и черненьких, и беленьких, потом вылезли еще двое мужчин и женщина, толстенная матрона с прической «афро», более уместной в восьмидесятых годах. В руках она держала аптечку и бутылку с водой.

– Отойди от несчастного, Феликс, пока он не помер! – зычным голосом скомандовала женщина. – Всем им прежде всего нужно выпить воды, а не выслушивать твои причитания!

– Да, Мелисса, конечно! – негр тут же оставил в покое Андерса. Матрона степенно подошла к Лексу и протянула ему воду, которую Лекс тут же передал Лиске.

– Куда вы едете, мэм?! – спросил он.

– Куда же нам ехать, как не в Солт-Лейк-Сити?! – прогудела Мелисса. – Там, говорят, начинают жить по-человечески. Вот мы и собрались. Можем вас подвезти, если угодно.

– У меня нет мелочи на проезд, – попытался пошутить Лекс.

– Возьмем даром, – махнула рукой негритянка. – Эй, эй, девица! Лопнешь!

С этими словами она отняла у Лиски бутылку и занялась Андерсом. А Лекс так и сидел, неудобно сложив ноги, и улыбался.

Кажется, им снова повезло.

…Андрей Львович Гумилев наблюдал, как жители Солт-Лейк-Сити разгружают контейнер, только что опущенный вертолетом на площадку. Рядом с ним Индро Юльевич Вессенберг деловито протирал клетчатым платочком очки.

В Солт-Лейк-Сити все помаленьку налаживалось. После того как Макриди погиб, а силы атакующих захлебнулись на окраинах города, вялотекущая война длилась всего пару дней, после чего стороны задумались: а что, собственно, они делят? И пришли к перемирию. Город на переговорах представлял полковник Донован, оказавшийся вполне толковым политиком и гражданским руководителем, а помогал ему Андрей Гумилев.

Потом было много важных событий: выход на связь с Твин-Фоллз, где их давно считали погибшими, прямая линия с генеральным секретарем ООН, переброска в Солт-Лейк-Сити мобильных лабораторий со штатом сотрудников во главе с Синцовым, разработка опытных образцов вакцины… Работали без перерывов и выходных, тем более что с юга, из Мексики, поступали тревожные вести о новых очагах эпидемии. Вирус «Армагеддона» каким-то невероятным образом проник сквозь заградительные барьеры ООН и теперь свирепствовал в труднодоступных районах Центральной Америки.

И Синцов, и Тарасов практически не спали, проводя все свое время в лабораториях. Мастер не подвел, обеспечил все необходимое для работы. Что же касается Нестора, то для Гумилева он по-прежнему оставался загадкой. С одной стороны, он до сих пор не доверял ему до конца, с другой – не мог не оценить его таланты и ту самоотверженность, с которой Тарасов лечил людей. У него получалось – Гумилев, правда, подозревал, что обязан своими успехами Нестор главным образом предмету, – но это была штучная работа, требующая к тому же постоянного напряжения всех сил.

Тела погибших в тоннеле переправили в Россию, за исключением доктора Штреллера, которого похоронили здесь, на городском кладбище.