Текст книги "Энтогенез 3. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Александр Чубарьян,Юлия Остапенко,Андрей Плеханов,Карина Шаинян,Максим Дубровин,Алексей Лукьянов,Вадим Чекунов,Иван Наумов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 160 (всего у книги 309 страниц)

ГЛАВА 29
JINGLE BELLS

Москва, 31 декабря 2005 года.

– Джингл беллс, джингл беллс, джингл олл зе вей…

Все знают слова этой песенки. Но Митя не знал. Поэтому, спускаясь по лестнице, невесело напевал под нос следующее:

– Джимми бэмс, Джимми бэмс, Джимми естудей…

Услышав такое впервые, можно было бы подумать, что песня лишена всякого смысла. На самом деле смысл был, во всяком случае, для Мити.

Джимми (главный герой песенки, по мнению Мити) был тем самым Джиммом из мультфильма «Остров сокровищ». «Бэмс» означало, что этот Джимми стукнулся обо что-то головой или коленкой, и только что такое «естудей», Митя не знал, хотя дома мама часто включала эту песню. Однажды, Митя спросил у нее, что означает это слово, но мама не ответила, а только заплакала и прижала Митю к груди. Ну, а так как больше спросить об этом было не у кого, Митя пребывал в неведении.

– Джимми бэмс, Джимми бэмс, Джимми естудей…

Ему не очень-то хотелось идти на улицу. Ещё бы! По телевизору куча всяких интересных мультиков, на кухне мама готовит вкусности и можно совмещать просмотр с их поеданием, что является почти пределом наслаждения. Но… к маме пришел один из ее знакомых, дядя Валера, и мама велела Мите одеваться и идти «часик погулять».

Дядя Валера из всех маминых знакомых самый неприятный.

Всегда старается обнять или ущипнуть ее, совершенно не стесняясь Мити, еще может запросто пройти в грязной обуви на кухню или даже в зал, а один раз раздавил Мите пожарную машинку, пообещал купить новую, и, конечно же, не купил.

Дело вовсе не в машинке, хотя и в ней тоже. Просто сегодня такой день, который бывает только раз в году, но когда Митя попробовал об этом заикнуться, мама стала говорить о том, что мясо подорожало, квартплата снова поднялась, Мите на весну надо покупать обувь, ну и все такое. Получалось, что Митя даже должен был радоваться тому, что к ним в гости пришел дядя Валера, хотя ничего радостного в этом событии не было. Пришел, пьяный, торопится, Митю побыстрее выставить за дверь спешит… урод.

– Джимми бэмс, Джимми бэмс, Джимми естудей…

Путь с пятого этажа до первого неблизкий, если ступать на каждую ступеньку. Можно, конечно, перепрыгивать, но тогда получится слишком быстро, а спешить на улицу Митя не хотел. Там холодно, а еще может встретиться Левка из дома напротив, тогда точно неприятностей не избежать. Левка – козел почище дяди Валеры, это факт. Дядя Валера хоть не дерется, а этот…

– Джимми бэмс, Джимми бэмс…

Возле окна на площадке между третьим и вторым этажом стоял незнакомый человек. Заметив его, Митя остановился и с удивлением уставился на незнакомца. С удивлением – потому что его облик никак не вязался с обликом подъезда, в котором он находился.

Этот тип был молодым, во всяком случае, моложе дяди Валеры, и может даже моложе мамы. Он был очень богато одет – дорогое пальто, лакированные туфли, шляпа, в руке открытая бутылка, да не обычная из-под водки, а какая-то фигурная, местами квадратная, местами круглая. Жидкость в ней была цвета виноградного сока, но, судя по выражению лица незнакомца, там был не сок, а какой-то более крепкий напиток.

Тип смотрел в окно, но когда за его спиной появился Митя, обернулся, смерил взглядом мальчика и сказал:

– Джингл беллс.

– Что? – переспросил Митя.

– Джингл беллс. Ты неправильно поешь. Хотя для этой идиотской песенки в самый раз.

– Почему идиотской? – спросил Митя.

– Потому что бикос, – буркнул тип и сделал глоток из своей бутылки, после чего протянул ее Мите. – Будешь?

– А что это?

– Виски.

– Неа, – мотнул головой Митя. – Мне нельзя, мне только шесть лет.

– Ну тогда пошел вон, – лениво бросил тип и отвернулся к окну.

Через несколько секунд он развернулся обратно, убедившись, что мальчик не сдвинулся с места. – Ты что, оглох? Давай, иди куда шел.

– А я, может, сюда шел, – сказал Митя, и в доказательство своих слов уселся на ступеньку.

Тип посмотрел на него, хмыкнул, хотел что-то сказать, но передумал и снова отвернулся к окну.

Митя молча рассматривал его спину, вскоре ему это надоело, и он спросил:

– А что такое бикос?

– Самый лучший ответ на вопрос «почему?».

– Так ведь «почему» бывают разные, – подумав, сказал Митя.

– Это универсальный ответ. Вот у тебя кто-нибудь спросит, почему деревья качаются, или почему ты сидишь на ступеньках, а ты можешь ответить «потому что бикос».

Он сделал еще глоток из своей бутылки, потом поставил ее на подоконник, развернулся к Мите и закурил сигарету.

– Ты тут живешь?

– Ага, – кивнул Митя.

– Хреново тебе, – хмыкнул тип, рассматривая стены, много лет не знавшие ремонта.

– Поче… му? – Митя запнулся, подозревая, каким будет ответ на его вопрос, но он ошибся.

– Тебя как зовут, пацан?

– Митя.

– Так вот, Митя, живешь ты в самом настоящем сарае, поэтому тебе и хреново.

Митя пожал плечами, поскольку не чувствовал, что ему хреново.

– А тебя как зовут?

– Меня… – тип задумался на несколько секунд, потом ответил. – Меня зовут Лекс.

– Как это? – не понял Митя, который такое имя слышал впервые. – Ты не русский?

– Почему же, русский. Алексей мое имя, а сокращенно Лекс.

Понял?

Митя кивнул.

– А что ты тут делаешь? В гости пришел?

– Сюда, в гости? – Лекс презрительно хмыкнул. – Ну, нет уж.

К счастью, мои друзья в сараях не живут. Я здесь прячусь.

– От кого?

– А это не твое дело. Знаешь поговорку, меньше знаешь – дольше живешь?

Он сделал еще глоток виски, глубоко затянулся и пустил дым в по толок.

– Я думал, в Москве хрущёб уже и нет давно, а оказалось, что есть, – сказал он задумчиво.

– Что такое хрущёба? – спросил Митя.

– Пятиэтажный сарай, – ответил Лекс и обвел вокруг рукой. – Вот это и есть хрущёба. Ни лифта, ни мусоропровода, так, одна коробка с перегородками.

Он был пьян. Несильно, но язык все же слегка заплетался.

– Короче, хрущёба – это конура для таких, как ты и твои соседи.

Ясно?

Слово «хрущёба» Мите определенно не понравилось.

– А где живут твои друзья? – спросил он.

– Мои дру… – Лекс неожиданно осекся, лицо его помрачнело.

Он над чем-то задумался, сделал большой глоток из своей бутылки, потом грустно усмехнулся. – Мои друзья нигде не живут. Нет у меня друзей. Такие дела.

Митя впервые в жизни видел взрослого, у которого не было друзей, поэтому удивленно посмотрел на Лекса. Потом печально сказал:

– У меня тоже нет друзей.

– А что ж так?

Митя пожал плечами. Не очень хотелось ему рассказывать про Левку и его компанию, которые сначала назывались друзьями, а потом, прознав что у Мити нет отца, стали дразнить его обидным прозвищем «сиротка», и превратились в смертельных врагов.

– Но, я тебе скажу, это не так уж и плохо, – заметил Лекс. – Даже больше скажу, это хорошо, что нет друзей. Знаешь, почему?

– Потому что бикос? – предположил Митя.

– Потому что предать тебя могут только друзья, – жестко ответил Лекс. – Если перед тобой враг, ты никогда не повернешься к нему спиной, а всегда будешь готов вступить с ним в бой. А друг – друг это единственный, у кого есть возможность всадить тебе в спину нож, когда ты этого совсем не будешь ожидать. Поэтому лучше, когда друзей нет, понял?

Представив, как кто-то вроде Левки всаживает ему в спину нож, Митя поежился. Если так, то конечно, лучше, чтобы друзей не было.

Только вот…

– Только играть тогда не с кем.

– Собаку заведи, – посоветовал Лекс. – Собака никогда не предаст.

– Мне собаку нельзя, – вздохнул Митя. – У меня аллергия.

– Ну, тогда у тебя вообще не жизнь, а жопа. В конуре живешь, собаку нельзя… тебе осталось только об стену убиться.

Он затушил окурок и через несколько секунд закурил новую сигарету.

– У тебя братья есть?

– Неа, – мотнул головой Митя.

– У меня был брат. Брат, друг, короче всё вместе. Однажды он меня предал.

– Всадил в спину нож? – спросил Митя.

– Ну… почти что. Скажем так, мы с ним договорились кое-что не делать, а он это начал делать втихаря от меня.

Лекс сделал еще один глоток, вытер губы рукавом пальто, и продолжил:

– Так получилось, что сначала он предал меня, потом я его, потом снова он меня… ну и как снежный ком… пока наконец он не перешел черту…

– Как это – перешел черту?

– Ну, это когда мы обзываемся друг на друга, а потом кто-то из нас берет камень и кидает в другого. Друзьями к этому моменту мы уже не были, но после того как эта тварь уничтожила все, что у меня было… мы стали врагами. Тогда я и понял, что лучше быть одному. Некому предавать.

– Это от него ты тут прячешься?

– Что? Нет, – Лекс засмеялся. – Это он от меня прячется, уже год, как крыса, бегает по норам, боясь лишний раз высунуться.

А я здесь прячусь от… от системы. Видишь ли, я сейчас работаю на людей, которые хотят контролировать каждый мой шаг каждую минуту. А мне такой контроль не по душе. Поэтому я приехал в эту жопу мира и стою здесь, хочу понять, как быстро они меня найдут.

Чтобы в следующий раз, когда спрячусь, знать, сколько у меня есть времени.

– А если не найдут?

– Найдут. К сожалению, найдут. Наследил я в этот раз предостаточно.

Лекс внезапно замолчал – на лестнице послышались шаги. Они доносились сверху и быстро приближались. Митя поднял голову и увидел спускавшегося по лестнице дядю Валеру.

– Расселся тут, не проедешь-не пройдешь, – пьяно проворчал он, подойдя поближе. – Дуй домой, мамашка твоя уже освободилась. Я сегодня по-быстренькому…

И ухмыльнулся так довольно, сыто.

– Ну? Ты чего, не слышал, что я сказал? Домой иди…

– Не хочу, – буркнул Митя.

– Чего? Я сказал, домой быстро!

– Когда захочу, тогда и пойду. Вы мне не отец.

– Я тебе щас уши…

– Оставь его, слышь, ты! Мы разговариваем.

Вмешавшийся в диалог Лекс был настроен отнюдь не миролюбиво и дядя Валера это почувствовал. Решив не обострять ситуацию, но и не желая терять авторитет перед пацаном, он произнес:

– Это наши с ним дела и попрошу не вмешиваться…

– Я тебе башку разобью, козел, если еще раз меня о чем-то попросишь, понял? – Лекс перехватил бутылку так, что его намерения не могли быть истолкованы превратно. – Пошел вон отсюда, ублюдок. Ну? Я два раза повторять не стану…

– Я не понял…

– Еще хоть одно слово скажешь, клянусь, я тебя прямо тут отоварю, – голос Лекса дрожал от ненависти, и мужчина это почувствовал.

Не говоря больше ни слова, он бочком спустился с лестницы, осторожно обошел Лекса и стал торопливо спускаться вниз.

Лекс и Митя молча ждали, пока он спустится на первый этаж. Когда внизу хлопнула дверь, Лекс выглянул в окно, убедился, что мужик вышел из подъезда, потом спросил:

– Это что за чучело было?

– К мамке ходит.

– Друг семьи, что ли?

– Дурак он. Другие тоже к мамке ходят, но они нормальные, а этот дурак.

Лекс посмотрел на него задумчиво, потом спросил:

– А другие когда к мамке приходят, ты тоже в подъезде сидишь?

– На улицу тоже хожу. Только там Левка, дерется…

Что-то за окном привлекло внимание Лекса. Он присмотрелся и пробормотал:

– А вот и система…

Повернулся к Мите, о чем-то подумал, затем сунул руки в карманы, порылся, вытащил на свет две кучи смятых денег. Разных – и русских разноцветных, и иностранных, серо-зеленых. Все это богатство бросил на колени Мити, и быстро произнес:

– Домой иди. Никому не говори, что видел меня. Понял? Быстрее, а то отберут.

Митя вскочил, деньги рассыпались, он стал их торопливо собирать и распихивать по карманам.

Внизу хлопнула дверь подъезда.

– Давай, быстрее! – Лекс помог собрать ему деньги, подтолкнул наверх, сам же направился вниз.

Когда Митя поднялся этажом выше, то услышал мужской голос:

– Алексей Алексеевич, ну что же вы… телефон выбросили, сами уехали неизвестно куда… мы волновались.

– По камере у банка нашли, да? – донесся до Мити голос его недавнего собеседника.

– И по камере у банка, и по той, что на остановке, и через спутник… вы, позвольте спросить, что здесь делали?

– Встречался с резидентом иранской разведки.

Голоса удалялись, и Митя затаил дыхание, чтобы услышать продолжение разговора.

– Ох, и злые у вас шутки, Алексей Алексеевич. Вынуждаете меня рапорт составлять.

– Можно подумать, иначе вы бы его не составили… достали… наблюдением… свободы хоть глоток… хоть в новый год…

Дверь подъезда хлопнула, и наступила тишина.

Митя постоял еще с минуту, затем сунул руки в карманы куртки, нащупал купюры и, представляя, как сейчас обрадует маму, направился домой, весело напевая:

– Джимми бэмс, Джимми бэмс, Джимми естудей!

До нового года оставалось каких-то несколько часов.

ГЛАВА 30
ТВЕРСКАЯ, 8 Б

Санкт-Петербург, 14 февраля 2006 год.

– Добрый вечер, дамы и господа, с вами Артем «дядя-из-Саратова» Калашников и сегодня на волнах нашей радиостанции «Питер ФМ» только самая романтичная музыка для всех влюбленных.

Но сперва, по традиции, передаю приветы, которые пришли в наш чат к этому часу. Надежда передает привет своему любимому мужу Олегу и желает ему в этот день…

Четырнадцатое февраля.

Улыбочки, цветочки, открыточки и пупсички… Как сообщает энциклопедия, это праздник покровителя всех влюбленных, новобрачных и эпилептиков. В этот день принято дарить противоположному полу всякую бесполезную хрень в форме сердечек, признаваться в любви, создавать для своих любимых романтические вечера со свечами и шампанским, и еще много чего.

Но вот что не принято делать в этот день, впрочем, как и в любой другой – лежать на холодном бетонном полу, между грязных досок, промасленных тряпок и воняющих бензином бочек. Лежать, вжимаясь в этот самый пол, затаив дыхание, и молиться, чтобы временно остановилось сердце, так как его биение может привлечь внимание.

Ноги в меховых сапогах всего в нескольких метрах от лица Ника.

Только бы не заметил, только бы не услышал, только бы не обратил внимание…

Если бы этот человек заподозрил, что Ник прячется под грудой поддонов, то обязательно выстрелил бы туда из калаша, висящего у него на плече. Но он думает, что Ник сбежал, и сейчас находится где угодно, только не на этой чертовой станции.

– У нас впереди еще много времени, вас ожидают поздравления, конкурсы и подарки, ну, а сейчас, для всех, кто любит, звучит Марайя Кэрри, с ее новой композицией под названием «We belong together»…

Радио играет в такси. Двери у машины открыты, а хозяин машины лежит на полу с другой стороны. Разница между ним и Ником только в том, что в груди у таксиста примерно половина обоймы автомата. А так – оба лежат, не издавая ни звука.

Таксист сам виноват, ублюдок. Хотел срубить легких денег, а в итоге получил то, что и заслуживал. Правда, Нику от этого не легче. Если его найдут, то отправят вслед за таксистом.

Нику повезло дважды. Сперва, когда таксист, торгуясь по телефону, неосмотрительно отвернулся, подставив затылок под удар гаечным ключом. А потом, когда сторож увидел какого-то пацана, убегающего от станции. Примерно в то время, когда ее должен был покинуть Ник. Поэтому приехавший через несколько минут человек в меховых унтах не стал обыскивать помещение, а вместо этого позвонил кому-то и велел прочесать прилегающие улицы, проверить подъезды, беседки, подвалы. Ну и заодно пристрелил таксиста, который, придя в себя после удара ключом, стал зачем-то просить и даже требовать деньги.

Нос чешется. Рука совсем рядом, но чтобы почесать, надо чутьчуть пошевелиться, а это опасно. Остается только стиснуть зубы, терпеть и ждать.

У хозяина меховых унт зазвонил телефон.

– Алло. Да. Нет, я на станции. Сбежал, ищем. Хорошо, сейчас приеду. Пришли сюда ребят, прибраться надо. Один двухсотый.

Скажи, чтобы поторопились. Да, выезжаю.

Ноги в унтах прошлись взад-вперед. Их хозяин что-то высматривал, и сердце Ника сжалось от отчаянного страха.

Пронесло. Ноги развернулись, и направились к выходу. Ник еле сдержался, чтобы не вздохнуть от облегчения.

– Дорогие мои влюбленные, это снова я, ваш «дядя-из-Саратова» Артем Калашников, и сегодня на волнах «Питер-ФМ» у нас целое море призов, которые мы начнем разыгрывать прямо сейчас…

У входа заурчал двигатель автомобиля, на котором приехал человек в унтах. Очевидно, он уезжал.

Ник понимал, что если он хочет покинуть своё укрытие, лучше это сделать сейчас. Когда сюда приедут те, кто будет «прибираться», они неминуемо обнаружат спрятавшегося парня. Поэтому он осторожно пошевелился, а затем начал отползать назад, пока ноги не уперлись в стенку.

Сел на корточки в темном углу и прижался к стене, переводя дух.

Сейчас самое сложное – надо покинуть бокс, в котором он находился, а для этого придется преодолеть почти двадцать метров хорошо освещенного помещения.

Бежать без оглядки, рассчитывая на скорость? Или максимально осторожно красться вдоль стены?

По выходу из бокса направо или налево?

А потом куда?

Он ведь даже не знает, где эта чертова станция находится – может, в центре, а может, вообще где-то за городом. Таксист-ублюдок, перед тем, как сюда привезти, вырубил Ника тряпкой, смоченной какой-то эфироподобной дрянью. Если бы не его запредельная жадность, граничащая с непроходимой тупостью, плыл бы сейчас Ник по водам Стикса в лодке Харона.

– И два билета на премьеру замечательного фильма «Большая любовь» с Михаилом Пореченковым в главной роли получает… получает… получает… пользователь Ромашов Андрей, первым правильно назвавший имена оператора и композитора фильма! Па-баба-бам-бам-бам!

В колонках такси весело загремели фанфары, исполняя какую-то победную какофонию. Решившись, Ник вскочил с места и со всей мочи рванул к выходу, стараясь не смотреть в сторону машины и ее водителя.

Выскочил из дверей бокса и сразу же прыгнул направо, прячась за колонной.

Время позднее, на станции вряд ли кто-то есть, кроме сторожа, который может оказаться где угодно.

Ровно секунды хватило, чтобы осмотреться, после чего Ник, держась в тени здания, стал пробираться к забору.

Как бы на сторожа не нарваться? Только бы здесь собак не было.

По мусорным бакам, через забор, а там в кусты. Голые ветки – не бог весть какое укрытие, но благо уже вечер и фонарей поблизости нет.

Отдышался несколько секунд, затем, держась в тени забора, побежал дальше, сворачивая в темные переулки, ныряя в дворы-колодцы.

Бежал без цели. Да и куда бежать, если всюду ловушки. На прошлой неделе сунулся было в интернат к Магарычу, так еще на подходе нарвался на засаду, едва ноги унес. Хотел слинять, как несколько лет назад, с таксистом, но в этот раз вместо Москвы его привезли на СТО, принадлежащую бандитам.

Не надо было в Питер ехать. Надо было… а куда надо было?

На новый год он был в Калининграде, там впервые увидел дашнаков.

Точнее, одного из них. К счастью, дашнак его не заметил, а так бы и никакого Питера не было, и таксиста-предателя, и СТО. Повезло, причем случайно.

Сколько тех случайностей было, которые позволили смерть избежать – не счесть. Предчувствие, интуиция, а иногда и просто ложная паника – главное, что он жив. Хотя такая жизнь, в вечном беге…

– Эй! Эй, слышь, постой!

Только Ник перешел с бега на быструю ходьбу, чтобы немного отдышаться и прийти в себя, как сзади послышался окрик.

Он обернулся и заметил, как от стены отделились две, или три тени, и двинулись к нему.

Размышлять, кто эти люди и чего они хотят, было бы непростительной глупостью. Ни секунды не раздумывая, Ник побежал вперед.

– Стоять, сука! Стоять!

К голосам добавился топот ботинок.

Да что ж это, весь город что ли, на дашнаков работает?

Вся страна?

Воздух с хрипом вырывается из легких. Силы бежать пока есть, но надолго ли их хватит? А если впереди тупик, тогда хана, без вариантов.

Впереди показались решетчатые ворота. К счастью, открытые.

Выскочив в них, Ник оказался на достаточно многолюдной улице.

Впрочем, наличие людей никак не могло спасти его. Толку-то? Скрутят на глазах у всех и отволокут куда-нибудь вроде станции техобслуживания, а потом будут дожидаться дашнаков, которые наверняка обещали кругленькую сумму за него.

Расталкивая людей и не обращая внимания на возмущенные окрики, Ник продолжал бежать. Но, может, пора остановиться и принять бой? Какой смысл продолжать бегство? Обложили со всех сторон и единственное, что остается в этой ситуации, это попытаться перед смертью зацепить хотя бы одного, а лучше парочку гадов.

Пробегая мимо одного из домов, Ник – скорее случайно, чем осмысленно – бросил взгляд на табличку на углу.

Улица Тверская, 14.

Тверская, Тверская…

«Запомни адрес, Тверская, 8 Б».

«Нет там ничего, в аренду здание сдается».

«Через два года приди по этому адресу».

«Тверская, 8 Б, не забудь».

Все это всплыло в мозгу в течение одной секунды.

Следующее здание – Тверская, 12.

10.

8 А.

8 Б.

Стеклянная дверь, табличка с какой-то надписью у входа. Ник остановился, теряя драгоценные секунды, рванул дверь. Открыта.

Ну и плевать, чем черт не шутит.

Забегая внутрь, прямо на входе он столкнулся с охранником.

– Стойте, сюда нельзя…

Оттолкнув охранника, Ник попытался перепрыгнуть через турникет, но зацепился ногой за одну из перекладин и рухнул на мраморный пол, больно ударившись коленкой. Вскрикнул, хватаясь за ногу. Охранник бросился к нему, в это время дверь распахнулась, в холл ввалилось три тела.

Только теперь Ник смог рассмотреть их. Уличные стервятники.

Три быдленка неопределенного возраста, насквозь пропитанные паленой водкой и ягой. У одного в руке как раз и была банка этого адского коктейля – черного цвета с красными буквами. Не выбросил во время погони, пожалел, так с банкой и бежал.

У второго в руках ничего не было, а третий держал арматурину, заметив которую, охранник нахмурился и демонстративно взялся за дубинку.

– Слышь, мужик, не лезь в чужие дела, – предупредил тот, что с арматуриной.

– Покиньте помещение, немедленно.

– Покинем, мужик, покинем. Только этого пассажира заберем с собой, ладно?

«Пассажир» же, пока шел этот диалог, успел осмотреться.

Странное это было место. Холл с одной единственной дверью, – входной – возле которой обычный письменный стол, а на нём – старенький переносной радиоприёмник – рабочее место охранника.

Никаких больше дверей, лестниц и проходов, три глухие стены, на одной надпись под потолком крупными буквами.

ЧТО ЕСТЬ НАСТОЯЩЕЕ?

– А может, мне лучше милицию вызвать? – напряженно спросил охранник.

– Да хоть полицию, – неожиданно легко согласился быдленок с арматуриной. – Этот козел мою сестру избил, и стекла у нее в ларьке побил. Мы его по-любому в ментовку сдадим.

– Да враньё всё это! – крикнул Ник. – Они меня убить хотят!

– Ага, щас, – хмыкнул быдленок. – Еще сидеть за тебя, козла.

И, подмигнув охраннику, добавил:

– Убивать не будем, но попинаем немного за сестру, стопудняк.

Охранник усмехнулся и шагнул чуть в сторону, открывая путь к жертве.

– Врут они, не было никакой сестры! – закричал Ник, отползая назад. – Они меня наемным убийцам сдать хотят…

– Ну-ну, – кивнул быдленок.

– Лучше заткнись, – спокойно посоветовал тот, что был с ягой.

– Умей отвечать за свои дела.

Они уже почти окружили парня, лежащего на полу.

– Вызовите милицию! – в отчаянии закричал Ник. – Они же убьют меня!

Охранник равнодушно отвернулся. И, когда преследователи подошли почти вплотную к Нику, он сделал то, что на первый взгляд не имело никакого смысла.

Бросив еще один взгляд на надпись на стене, он заорал:

– Настоящее определяется будущим и создает прошлое!

Он сам не знал, чего хотел добиться выкрикиванием этой фразы. Скорее всего, это была реакция из разряда «ткну наугад, просто чтобы что-то сделать». А может, сработало подсознание.

Но случилось то, чего он совершенно не ожидал. Услышав его крик, охранник резко развернулся, одновременно вытаскивая из-за пояса дубинку.

Теперь это был не благодушный мужичок в камуфляже, просиживающий сутками задницу на одном месте и сходивший с ума от безделья. Ему на смену пришел решительный и целеустремленный боец.

– Назад! – рявкнул он.

Быдлята, удивленные столь неожиданной переменой в охраннике, резко развернулись:

– Слышь, мужик…

– Вы трое, покиньте помещение!

– Чего?

– Убирайтесь отсюда! Вон! Быстро!

Компания недовольно переглянулась. Тот, что был с арматуриной, двинулся вперед с явным намерением использовать свое оружие.

Это была его ошибка, причем катастрофическая. Охранник не стал ждать, пока быдленок примет удобную стойку и размахнется – атаковал первым. Молча, без лишних предупреждений ударил дубинкой сначала по руке (локоть, хруст), затем по ноге (колено, хруст), а когда противник, выронив прут, рухнул на пол, он нанес третий удар – по шее (чуть слабее, без хруста) – и все это в течение пары секунд.

Хозяин арматурины лежал на полу, не подавая признаков жизни.

Его подельники переглянулись, но повторять судьбу своего дружка не решились.

– Забирайте его и убирайтесь, – повторил охранник.

Подхватив подмышки своего отключенного товарища, быдлята поволокли его к выходу. Уже у самой двери тот, что был с ягой, бросил на Ника полный ненависти взгляд и произнес:

– Мы еще вернемся. А ты отсюда хер куда выйдешь, я тебе отвечаю.

Ник ничего не ответил.

Когда его преследователи вышли из здания, он поднялся с пола и вопросительно посмотрел на охранника.

– Добро пожаловать, – произнес он благодушным тоном. – Проходите, вас ждут. Второй этаж, кабинет два ноль.

И показал куда-то рукой.

Ник повернулся – там, где только что была глухая стена со странной надписью, теперь находился проем, в котором виднелась лестница с деревянными перилами.

– Берегите себя, любите друг друга. С вами был Артем «дядя-изСаратова» Калашников, «Питер ФМ» и программа «Все обо всем», а сейчас на наших волнах Катя Чехова, с ее киберкомпозицией «Таю».

Ник поднимался по лестнице, когда зазвучали первые аккорды песни, которую когда-то так любил напевать Лекс.

– Мне бы по твоим пройти улицам, мне бы утонуть в твоем море, мне бы в твоем небе стать облаком, но мне неизвестны твои пароли…