Текст книги "Энтогенез 3. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Александр Чубарьян,Юлия Остапенко,Андрей Плеханов,Карина Шаинян,Максим Дубровин,Алексей Лукьянов,Вадим Чекунов,Иван Наумов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 194 (всего у книги 309 страниц)

ЭПИЛОГ

Подмосковье. 31 декабря 2014 года

Шел пушистый снег, какой бывает только под Новый год.

В телевизоре шутили очередные петросяны, на блюде лежали свежеиспеченные пирожки с капустой и яблоками. Пахло уютом, праздником и радостью.

Ник поудобнее устроился в кресле. Загипсованная рука изрядно мешала, но он уже привык. В конце концов, все могло закончиться значительно хуже, столько крови потерял…

– Ты будешь чай? – спросила Синка, входя.

На ней был теплый домашний халат в черно-желтую полосочку, отчего она напоминала осу.

– Да, покрепче. И сахара пять ложек.

– Не слипнется? – улыбнулась Синка. Ник покачал головой. Смеяться ему не хотелось. Синка поникла и ушла на кухоньку.

Коттедж, который им предоставила контора Гумилева, находился в двадцати километрах от МКАД, но тишина и благодать тут царили такие, словно он был по крайней мере посреди сибирской тайги. По подоконнику запрыгала белка, намекая, что пора бы положить в кормушку что-нибудь погрызть.

– Син! – крикнул Ник. – Белку покорми, клянчит!

– Сейчас, только чай принесу! – отозвалась Синка.

А ведь всего неделю назад на ней вместо смешного халатика была эсэсовская форма. И тонула в океане огромная яхта, и плясал над ней вертолет, и палец Шмитке нажимал на спуск «фаланкса»…

Ник зажмурился так сильно, что перед глазами пошли разноцветные круги. Встряхнул головой, услышал шаги.

– Белку покорми, – напомнил он, думая, что это Синка несет чай, но в комнату вошел Серджи Пимонно. Ник попытался встать, но итальянец замахал руками:

– Сидите, сидите! Вы ранены… А белку непременно покормлю, когда пойду обратно.

– Да это я не вам, – сказал Ник.

– Я даже знаю кому.

Пимонно уселся в большое кресло с львиными лапами вместо ножек.

– Я рад, что ваша эпопея, похоже, закончилась. И приношу свои глубочайшие соболезнования по поводу гибели вашего друга.

– Он был мне больше, чем друг… – глухо сказал Ник. – И больше, чем враг…

– Мы в полной мере оценили вашу потерю и ваши заслуги. Ватикан окажет вам любую поддержку. Лично папа…

– Оставьте, – довольно невежливо перебил итальянца Ник. Пимонно не обиделся.

– Хорошо, просто имейте это в виду. Мало ли… Собственно, я явился не только за этим. Когда вы позавчера связались с нами, то изъявили желание…

Не договорив, Пимонно вопросительно взглянул на Ника.

– Там, возле подсвечника, бархатная коробочка, видите?

– То есть вы не передумали? – уточнил Пимонно, взяв упомянутую коробочку.

– Ни в коем случае. Упаси бог.

Пимонно щелкнул кнопкой-замочком. Внутри, на красной подушечке, словно ордена, лежали лиса и паук. Рядом, соприкасаясь друг с другом.

– Хорошо, – сказал итальянец, закрыл коробочку и убрал в карман.

В комнату вошла Синка с подносом.

– Ой! – удивленно сказала она. – А я не знала, что у нас гости… нужно было лишнюю чашку захватить.

И белка снова постучала в окно, напоминая о своей кормушке.

ЮРИЙ БУРНОСОВ

Родился в 1970 году в маленьком древнем городке Севске, что в Брянской области. Закончил Брянский государственный университет, по диплому – преподаватель русского языка и литературы, но ни дня в этом качестве не работал. Зато был санитаром (в том числе в морге), журналистом, редактором, пиарщиком, кинокритиком, чиновником и даже банкиром.

Автор сценариев нескольких популярных телесериалов и пятнадцати книг, в том числе написанных под псевдонимом Виктор Бурцев. Лауреат целого ряда литературных премий – от экзотических, типа Почетной грамоты университета МВД Украины, до номинации на «Национальный бестселлер». Роман «Чудовищ нет» был признан Книгой года-2007 по версии журнала «Мир фантастики» и сейчас перерабатывается в киносценарий.

Живет и работает в Москве, куда перебрался из Брянска пару лет назад. Хобби – военная история (особенно бронетехника и авиация), огнестрельное оружие, кино, музыка.

АВТОР О «ХАКЕРАХ 3»

Юрий, когда вам предложили взяться за «Хакеров 3», вы сразу согласились?[140]140
  Автор отвечает в том числе на вопросы, заданные читателями социальной сети ВКонтакте


[Закрыть]

Я даже помню этот момент во всех подробностях. Я сидел на брифинге со сценарной группой, разрабатывали концепцию нового мистического сериала. И тут мне звонят из издательства с вопросом, не хочу ли я дописать трилогию. А меня как раз так достали какие-то глупости, которые говорила девушка-режиссер, что я ответил: «Конечно, давайте его сюда скорее!» Не могу сказать, что пожалел об этом решении, хотя временами и такое было?

Наверное, сложно продолжать чужие идеи, разгадывать заданные другими загадки, подстраиваться под чей-то стиль?

С «Хакерами 3» вообще было много сложностей.

Во-первых, естественно, продолжать и тем более заканчивать начатое не тобой очень трудно. Тем более «Хакеров», вещь весьма запутанную и многоплановую.

Во-вторых, писать нужно было в довольно сжатые сроки, и времени раскачиваться у меня не было. Собственно, я едва ли не половину отведенного времени потратил на сочинение синопсиса. Причем старался использовать то, что уже предложил Чубарьян – он ведь публиковал в своем ЖЖ примерные наметки, плюс внести что-то свое, потому что не хотел просто закончить за другого автора.

В-третьих, я сначала многое не заметил. В итоге синопсис «поплыл», и целый ряд сюжетных коллизий пришлось вносить уже в процессе написания. Получилось то, что получилось; наверное, я все-таки дал ответы далеко не на все вопросы, которые возникли у читателей в ходе чтения первой и второй частей. А какие-то вопросы задал уже сам и ответа на них тоже не дал… Или дал, но слишком расплывчато, хотя это, наверное, как раз хорошо. Читателю будет, что додумать самому.

Первая и вторая книги во многом построены на компьютерных технологиях, хакерстве и т. п. Вы сами хорошо разбираетесь в теме?

Скажем так – я продвинутый юзер. До какой степени продвинутый, сказать сложно. Наверное, не слишком… Поэтому мне пришлось консультироваться с понимающими людьми, много копаться в Интернете. Но я с самого начала решил, что «компьютерная» составляющая в третьей части будет менее важной, чем у Чубарьяна. Если я в чем-то разбираюсь недостаточно, лучше от этого уходить в пользу того, что я умею. А умею я писать о приключениях, что, собственно, и видно из текста. Герои потеряли возможность влиять на окружающее посредством своих прежних умений и знаний. Им пришлось выживать в таких условиях, когда нож или автомат важнее коммуникатора или умения быстро написать программу.

В «Хакерах 3» минимальное количество новых героев вроде добродушного преступника Куаутемока Сальсадо. Зато множество героев уже знакомых – Игнат (Нестор) Нефедов, Ченнинг, большинство персонажей «Хакеров 1» и «Хакеров 2»… Тот же Бад, казалось, выпал из повествования еще на середине второй части, а в третьей он один из ведущих персонажей, конфидент Ника. С чем все это связано?

Я решил, что и в самом деле достаточно уже существующих героев. Зачем придумывать новых? Я и ввел их по возможности лишь там, где без них было не обойтись. Причем, полагаю, того же старину Куаутемока мы явно еще увидим в одной из других серий.

То же и Нестор, к примеру. Нужно связывать разные серии как можно плотнее, так получается значительно интереснее. Вон любимый всеми нами хихикающий демон – как выскочил из «Революции», так и скачет по всему «Этногенезу», на страх персонажам и на радость читателям!

Ну, а Бад как-то сам собой выбрался в первостепенные герои. Мне было очень жаль его убивать, но нужно было жертвовать какими-то фигурами. Притом он и в самом деле уж слишком стал выбираться на первый план. Вообще, как видите, я много народу поубивал в этой книге. Но не забывайте, что герои «Этногенеза» иногда имеют свойство восставать из мертвых, и не обязательно в виде зомби.

Вопрос вдогонку – жив или мертв Мусорщик?

Я даже задавал этот вопрос на своей страничке ВКонтакте. Читатели предлагали разные варианты, в том числе как побольнее, посмешнее или поизобретательнее его прикончить. В итоге я плюнул и оставил все, как есть – босой труп в белом костюме, плавающий в бассейне на острове мистера Уайта. А Мусорщик это был, не Мусорщик, живой он там плавал или мертвый – думаю, рано или поздно прояснится?

Что подтолкнуло вас к переброске Лекса, Лиски и Андерса в мир «Армагеддона»?

То, что я этот мир очень люблю и явно к нему не раз еще вернусь. К тому же он пришелся тут весьма кстати. Мне стоило больших трудов не углубляться в него, иначе приключения этой троицы на Запретных Территориях могли бы разрастись в полкниги. Подмывало как-то вставить Джея-Ти, Шибанова… Удержался, слава богу.

Но зато я намеренно вставил фрагмент из третьего «Армагеддона» – Гумилев в Солт-Лейк-Сити. Но этот фрагмент в данном случае перетекает во встречу его с Лексом. Это еще один взаимообразный кусочек. Так, кстати, делает Стивен Кинг. Он был моим любимым писателем еще лет десять назад. Потом Кинг написал много ерунды (на мой взгляд, разумеется), но что у него здорово, так это то, что он красиво объединяет свои миры, свои истории. Они как бы перетекают из одного в другой. «Темная башня» и «Бессонница», «Оно» и «11/22/63», «Мертвая зона» и «Необходимые вещи» с «Темной половиной»… Я же пока еще только учусь, так что не судите строго.

Кто из героев нравится вам больше, Лекс или Ник?

Ник. Он мне представляется более положительным, что ли… Была мысль вообще писать третью часть только от лица Ника, но я быстро от нее отказался. В итоге получилось куда интереснее, надеюсь.

Вы так любите эпиграфы к главам, вкладываете в них много скрытого смысла. Почему в этой книге эпиграфов почти нет, только в самом начале?

Потому что так было у Чубарьяна. Я не стал менять его построение текста, счел некорректным.

Что вам помогало в работе? Раньше вы говорили, что слушаете различную музыку, создающую соответствующее настроение.

А в этот раз не слушал. Уж не знаю почему – может, потому что, как уже говорилось выше, заканчивал во многом чужой труд. Соответственно, и вдохновлялся иначе. Тем, что устраивал перерывы и играл в World of Tanks. Пишу-пишу, застряну. Поеду, подстрелю две-три вражеские машины (я не сказать, чтобы супертанковый ас, но иногда очень хорошо воюю), что-то в голове сложится, пишу дальше. Честно, весьма помогло!

И главный вопрос: кем же все-таки были друг другу Ник и Лекс?

Признаюсь, мы изначально хотели ответить на этот вопрос без обиняков. То есть взять и в конце третьей части открыть секрет. Но потом решили этого не делать, причем в основном ратовал за это я (принимаю огонь на себя).

Если даже «Хакеров 4» не будет (хотя чем черт не шутит), мы обязательно расскажем об этом в одной из других серий «Этногенеза». Как говорится, следите за рекламой!

Алексей Лукьянов
Цунами. Книга первая

Сотрясатели земли

Пролог

Некогда это был десантный бот серии Р-376 «Ярославец», способный передвигаться как по реке, так и по морю (в пределах своего класса, конечно). Однако время шло, «Ярославец» списали из военного флота в гражданский, срезали турель, чтобы не заслоняла обзор, отремонтировали, провели отопление, каюты отделали под изнеженных гражданских лиц и пустили курсировать морского волка вдоль берега в качестве прогулочной яхты. И обслуживали его два капитана – Грузин и Татарин.

То есть по штатному расписанию на катере был только один капитан – Грузин, а Татарин числился мотористом, но чего считаться, если экипаж всего из двух человек?

У капитанов не только фамилии были похожи, звали их тоже одинаково – Борис и Глеб. Боре Грузину недавно стукнуло шестьдесят, а Глеб Татарин не дошел пока и до тридцати, поэтому всю работу на катере выполнял именно он, а Грузин в это время рассуждал о бесконечности.

Бесконечность была для капитанов предметом рассуждений, мечтаний и горячих споров. Сядут они чай пить – и начинают мусолить: бесконечность! За этими разговорами о вечном мы с ними и познакомились.

– Ты кто? – спросил Грузин, когда мы, едва не грохнувшись, спустились в каюту.

– То есть вы, – смущенно поправился Татарин, когда разглядел нас получше.

 
Юся затряс плечами и запел:
– Ай, нанэ!
 

– Вижу, что не китайцы. – Грузин ничуть не смутился нашим с Юсей совместным обликом, или смутился, но виду не подал. – Чего надо?

– Мы пришли бот угнать, – признался я.

– Чего?

– Мы угоняем бот, – повторил я и уточнил: – Это ведь десантный бот серии эр-триста семьдесят шесть?

– Да, «Ярославец». А куда погоним? В Японию? – спросил Татарин, будто катера здесь угоняют по десять раз на дню.

– Да садись ты, не мельтеши, – перебил его Грузин и подвинулся на скамье. – В смысле – садитесь. Чаю выпьем, а потом уже о делах поговорим.

Я не расположен был чаевничать, а уж говорить с капитанами о делах – и подавно. В идеале операция представлялась мне очень просто: капитаны должны вытащить нас на палубу, чтобы дать пинка под зад, мы аккуратненько, чтобы ничего не сломать, устраиваем легкий толчок земли, небольшим цунами капитанов смывает за борт, мы терпеливо ждем, пока капитаны выползут на берег, и только удостоверившись, что жертв нет и не предвидится, угоняем катер.

Но Юся увидел печенье, услышал заветное «чай» – и заныл. Если у вас есть брат-олигофрен, вы поймете, что уговаривать его бессмысленно, поможет только переключение внимания. Как назло, шоколадки у меня закончились, а та жалкая ириска, что затерялась где-то в недрах сумки, вряд ли могла соперничать с горой душистой домашней выпечки. Поэтому я согласился.

Заварки и сахара капитаны не жалели. Они оказались весьма радушными хозяевами, выставили на стол, кроме печенья, колбасу и сыр, и Юся метал все это в бездонное свое чрево, и пока он был занят, капитаны спросили меня про бесконечность.

– В смысле? – не понял я вопроса.

– Ну вот – бесконечность, – попытался объяснить Татарин. – Можешь ты понять, что это такое?

Я не совсем понял, зачем мне это, но капитаны считали святым долгом объяснять необъяснимое случайным знакомцам. Они заставили меня представить километровый гранитный куб, к которому раз в сто лет приходит мужик с газовым платком в руке. Этим платком мужик бьет по граниту один раз – и уходит. И вот когда от этих ударов куб сточится, тогда и пройдет бесконечность.

Воцарилось молчание. Капитаны смотрели на меня и ждали реакции. Я, в свою очередь, смотрел на них и ждал продолжения. Юся, не отвлекаясь на ерунду, прикончил печенье и занялся колбасой.

– Ну, ты понял? – Татарин, по всей видимости, не терпел тишины.

– А зачем мужику раз в сто лет приходить к этому камню? – уточнил я. – Можно хлестать гранит косынкой без перерыва, все равно пройдет бесконечность, прежде чем камень сточится.

– Ну, это уже не бесконечность, – махнул рукой Татарин и посмотрел на Грузина – согласен ли? Грузин был согласен.

– А что тогда?

– Это… – Капитан-моторист задумался, но очень быстро понял, что поставленный мною мысленный эксперимент можно расценивать лишь как издевательство над идеей бесконечности. – Ничего ты не понял.

– Молодые они еще, – заступился за нас капитан-капитан. – Так что ты там говорил насчет террористического акта?

– Никакого терроризма, – обиделся я. – Мы просто катер угоним, а потом обратно пришлем. С оказией.

– Как это – никакого терроризма? – усмехнулся Грузин. – Вы же угоном судна совершите акт устрашения.

– Нет, мы только акт угона совершим.

Назревало недопонимание. Капитаны обиделись за бесконечность и теперь в отместку инкриминировали нам двести пятую статью уголовного кодекса.

– Иными словами, – я даже задохнулся от изящества моей мысли, – мы собираемся совершить деяние, которое станет достоянием бесконечности.

Мысль о том, что их катер может стать достоянием бесконечности, привела капитанов в восторженное неистовство. Мужики внезапно увидели небо в алмазах, услышали музыку сфер, обоняли запах бессмертия.

– Але, гараж, – я грубо прервал их грезы. – Бесконечность не может принять всех желающих, вам придется сойти с борта.

– Ага, – мечтательно согласился Татарин и уточнил: – А вы катером управлять умеете?

Вот об этом я как-то и не подумал.

– Ладно, уговорили, – согласился я. – Но у нас есть заложники.

– Вы точно террористы, – восхитился Грузин. – А если мы не поддадимся?

Какое кокетство…

– Вот как раз вы не заложники, а пособники террористов, – объяснил я капитану. – Заложники у нас наверху, по пирсу гуляют. Так что катер надо вести аккуратно, чтобы их не укачало.

Мы еще обсудили пару вопросов касательно оплаты труда и ударили по рукам.

Часть 1
ПРЕДПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ПОНПЕЕВ1

Ну вот, думала Викса, меня похитило чудовище. Я точно красавица. Но выйти замуж пока не могу. Папа говорит, что до совершеннолетия о замужестве думать бессмысленно – никто не разрешит. Зачем я тогда чудовищу? Может, чтобы съесть? В таком случае должен быть прекрасный принц на белом коне. Хотя, конечно, по океану конь не проскачет. Может, прекрасный принц на речном коне? Речными конями древние греки называли бегемотов. Прекрасный принц на белом гиппопотаме… Есть еще Глеб, который капитан, но он старый, хоть и симпатичный. Нет, он не прекрасный принц. К тому же у него жена есть. А дядя Боря тем более не принц, он дедушка, у него тоже семья.

Викса вздохнула и посмотрела на чудовище. Оно храпело на соседней скамейке, в два горла, и за пленницей, похоже, следить не собиралось. Это Виксе казалось немного обидным, но, с другой стороны, куда ей деваться, когда вокруг вода? Плавать она все равно не умеет. И если уж быть до конца честной, то никто ее не похищал, она сама прилипла.

Викса вздохнула и пошла наверх, подышать.

В рубке стоял дядя Боря, толстый вальяжный мужчина с хвостиком темно-русых, едва начавших седеть волос.

– А, заложница, – поздоровался он. – Чего не спишь?

– Чудовище храпит, – сказала Викса.

Дядя Боря кивнул:

– Я тоже храплю. И жена у меня храпит, и дети, и внуки. И никто не замечает. Тебе тоже храпеть надо.

– Я не умею.

– Учись.

– У кого?

– У чудовища своего.

Странно, что дяде Боре и Глебу чудовище не казалось страшным. То есть Викса чудовища тоже не боялась, но она с ним давно была знакома, а эти дяденьки его впервые увидели совсем недавно, а уже почти дружили. Это называется «стокгольмский синдром», когда преступник и жертва начинают дружить, папа рассказывал, он у Виксы в милиции работает. Ищет ее сейчас, наверное.

– А как ты вообще к Егору в лапы угодила? – спросил дядя Боря.

– Это еще кто к кому угодил, – хмыкнула Викса.

2

…Мебель, как придурочная, прыгала по квартире, хлопали все двери, звенела, отплясывая на полках, посуда, раскачивалась пьяным матросом люстра, и Викса тоже раскачивалась в кровати, как на лодке.

– Надо встать в дверной проем, – бормотала Викса. – Там стена капитальная, меня не завалит.

Нельзя сказать, что на Урале землетрясения – такое уж частое явление, чтобы ребенок твердо знал, что ему делать во время подземных толчков. Однако Викса, по словам мамы, была редкой разиней. Часто во время урока она отключалась и глазела на стенд гражданской обороны. Она машинально читала текст, смысла которого почти не понимала, и мысленно представляла себе, что же там такое произошло, внутри этих картинок, отчего все взрывалось, рушилось, горело и тонуло? Дяденьки, тетеньки и дети куда-то бежали, где-то прятались, только одни делали это правильно, а другие – нет. Викса часто думала – а что с ними потом стало? Спаслись или нет?

Если бы у Виксы специально спросили, что именно она узнала из прочитанного, она, скорей всего, запуталась бы и ничего толком не ответила. Но в самый неподходящий момент она, ни к селу ни к городу, вдруг сообщала, что при сильном урагане на открытом пространстве нужно найти ямку или дренажную канаву и лечь вниз лицом. Или какая скорость у верхового пожара.

Однако сегодня эти сведения всплыли весьма к месту. Викса осторожно вылезла из кровати, и, пытаясь удержать равновесие, пошла к балконной двери.

Тряхнуло так, что пол ушел из-под ног, и девочка упала.

– Не реви, – сказала Викса себе.

Она очень сильно испугалась, но демонстрировать страх было некому, и потому она решила не тратить время зря. Не случайно на ее дневнике написано: «Спокойствие, только спокойствие!» Пока дети дома, ничего плохого с ними случиться не может, так всегда говорит Виксина мама.

Правда, мама ничего не говорила про землетрясение, но этот вопрос они решат потом. Сейчас важно добраться до балкона и встать в дверной проем. Викса была абсолютно уверена, что с ней ничего не случится. Она слишком живая для смерти.

– Поползли, – сказала Викса.

На самом деле ей хотелось пищать «мамочка» и опрометью бежать из дома, но здравого смысла в девочке было куда больше, чем животного ужаса.

Снова тряхнуло, да так, что рухнул сервант, звякнув коротко и сердито, будто ящик с бутылками, сброшенный с грузовика. Викса истошно завизжала, но не потому, что испугалась, а от неожиданности. Едва воздух в легких закончился, Викса почувствовала, что вместе с визгом она выдохнула из себя лишний страх. Отдышавшись, она стала огибать сервант, тщательно ощупывая впереди себя пол – нет ли где битого стекла.

Виксе показалось несправедливым, что вся красивая хрустальная утварь, хранившаяся в серванте, разбилась именно так: разом и без продолжительного печального звона. Мама очень любила этот старый хрусталь, потому что ее мама очень долго собирала все эти фужеры, рюмки, салатницы и блюда, раньше этой красоты было почему-то мало и стоила она дорого. Виксе и самой нравилось, как солнце играет в холодных гранях хрусталя, рассыпая по комнате радуги. Папа же сердился, называл хрусталь «пережитком совка» и «пылесборником». Наверное, именно из-за хрусталя мама с папой и не живут сейчас вместе. С другой стороны, хрусталь разбился, может, и мама с папой помирятся? Говорят же, что посуда к счастью бьется.

Медленно, но верно Викса обогнула препятствие, дождалась завершения очередной серии толчков, и открыла балкон.

В этот момент все прекратилось, будто и не бывало. Может, что-то на заводе взорвалось? Папа рассказывал, что раньше в пороховом цехе «Красного знамени» часто случались взрывы. Может, и нынче что-то такое случилось?

Но ни дыма, ни других взрывов не было, небо было чистым.

Этажом ниже послышалась какая-то шумная возня, которой из-за общего грохота и суматохи Викса сначала и не услышала. Она осторожно, чтобы не быть обнаруженной (все-таки она была неодета), посмотрела вниз.

На нижнем балконе стояли братья Кругловы. Викса их не боялась, Кругловы, в общем, были ребята неопасные, а тот, которого звали Егор, так и вовсе воспитанный. Их дедушка был папиным начальником, когда папа еще на заводе работал. Дедушку Круглова все Понпеи знали и уважали, а вот внуков его как-то все недолюбливали. Они, вроде, никого не обижали никогда, но братьев Кругловых все называли уродами, и с ними никто не дружил.

Сейчас братья ссорились, Егор что-то отнимал у Юси, и Юся страшно рычал и топал ногой. Казалось, землетрясение их никак не взволновало. Викса прикинулась ветошью и вся обратилась в слух. Оперативник всегда на работе, говорит папа, даже когда водку пьет. Викса водку не пила, поэтому ей полагалось быть начеку все время. Почти три часа ночи, а Кругловы торчат на балконе и едва ли не дерутся. Это даже не странно, а подозрительно.

– Отдай немедленно, – кряхтел Егор.

Юся упирался, сжимал зубы и мычал:

– Маааё!

Викса чуть через перила не навернулась, когда услышала. Да и сам Егор, похоже, был крайне удивлен репликой брата.

Юся был дурачком, причем таким, который и говорить-то не умеет. Викса знала Кругловых всю жизнь и ни разу не слышала от Юси ни одного слова, кроме «Юся». Но чтобы вот так – «мое»!

– Чего ты сказал? – удивился Егор.

Викса, рискуя быть замеченной или вообще сверзиться вниз, свесилась через перила. В руке Егор держал на цепочке какой-то металлический предмет, видимо, из-за него братья и ссорились. Юся зарычал и выхватил эту штуку у брата.

– Да что ты дела… – начал было Егор, но тут дом тряхнуло.

Викса чудом не выпала с балкона – она только пребольно ударилась грудью о перила, так, что дух вышибло. Корчась от боли на бетонном полу, Викса слышала, как внизу возились Егор с Юсей, и чем ожесточеннее они возились, тем сильнее трясло.

– Прекрати сейчас же! – орал внизу Егор. – Дай сюда!

Держась за грудь и с трудом удерживая равновесие, Викса поднялась сначала на четвереньки, потом на ноги и наконец смогла увидеть, что творится вокруг.

С высоты пятого этажа город напоминал водяной матрас, на который прыгнул очень толстый человек, и от этого матрас заволновался. В нескольких местах мерцало оранжевое – начались пожары. Народ носился по улицам, кричал, падал, ревели маленькие дети, электричество почти нигде не горело.

А потом раздался продолжительный крик, исполненный такой муки и силы, что зубы свело и по коже поскакали крупные мурашки. Год назад в Понпеи приезжал зверинец, и Викса там впервые увидела ишака и даже слышала, как он орет. Душераздирающий звук. Теперь же казалось, что на великанской живодерне мучают того самого ишака, только раз в сто крупнее. Или кто-то дует в исполинский саксофон. В один момент небо со всеми звездами приблизилось к земле едва ли не вплотную, и звезды, казалось, можно снять, не особенно даже вытягивая руку.

Под этот чудовищный аккомпанемент на самом краю Понпеев, там, где обычно над крышами встает солнце, искря электричеством, стремительно вспухала земля. Вот она вздыбилась выше заводских труб, заслонив горизонт, вот поползла на небо, будто хотела достать до луны.

Викса, вцепившись в косяк, во все глаза смотрела, как гора все выше и выше вырастает в сизом уральском небе. Может быть, это вулкан? Сейчас он как бабахнет, и весь город затопит огненная река, и все сгорят – и мама, и папа, и подруга Тоська, которая осталась за городом, и останется Викса одна-одинешенька.

– Я боюсь, – одними губами прошептала Викса. – Мамочка, я боюсь.

Что-то действительно бабахнуло, Понпеи радостно подпрыгнули на месте, будто это салют. Со всех сторон послышался вопль ужаса, и Викса тоже заголосила изо всех сил, но тут началось и вовсе необъяснимое. Земля задрожала, и гора стала уменьшаться в росте, еще стремительнее, чем выросла. Потом еще раз бабахнуло, да так, что луна подпрыгнула.

– Эй, вы, там, внизу! – заорала Викса. – Прекратите немедленно! Я папе скажу!

И тут же земля и небо успокоились, будто спросонья перевернулись с боку на бок, а теперь снова заснули. Только в ушах продолжал орать невидимый замученный зверь. Юся тяжело и грустно ныл, а Егор шикал на него.

– Я вас все равно слышу! – крикнула Викса.

– Заткнись, дура! – прошипел Егор.

– Сам дурак! Смотри, что ты натворил!

Но Кругловы не слушали, дверь на их балкон шумно захлопнулась.

На стенде гражданской обороны об этом не было сказано ни слова. Неужели землетрясения случаются из-за того, что дерутся двое братьев, хоть они и уроды? А кто еще знает? И поверят ли Виксе, если она расскажет?

Она решила, что постоит еще полчасика – не появятся ли хулиганы опять, не начнется ли все заново? Но когда вам двенадцать лет, а накануне вы ездили на пикник, где несколько часов шатались по лесу, купались в озере, ели шашлык, гоняли пса, потом еще в Понпеях бегали по друзьям, да еще прибежали домой за полночь, потому что мама в больнице на смене, а потом началось землетрясение с почти вулканом… Нет, этого слишком много для юного растущего организма. Сначала Викса присела на порожек балкона. Потом перебралась в кресло, которое чудом не попало под упавший сервант.

– Не спать, – сказала она себе. – Вдруг они снова начнут?

Так и заснула, свернувшись калачиком в кресле.