Текст книги "Энтогенез 3. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Юрий Бурносов

Соавторы: Кирилл Бенедиктов,Сергей Волков,Александр Чубарьян,Юлия Остапенко,Андрей Плеханов,Карина Шаинян,Максим Дубровин,Алексей Лукьянов,Вадим Чекунов,Иван Наумов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 292 (всего у книги 309 страниц)

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Что бы ты сделал?

– Привет! – весело скалится профессор.

– Сам привет… – бурчу я.

– Чайку?

– Кофейку. Ты как тут оказался?

– Да вот… Изучаю теорию этногенеза на практике.

– Ну, рассказывай.

– А с чего ты решил, что я буду тебе что-то рассказывать? – усмехается Нефедов.

Я улыбаюсь в ответ такой же иезуитской улыбкой.

– Игнат, я тебе нужен. Иначе ты не стал бы разыскивать меня в этой каше. Ну, а раз все это так, то давай уже не юлить друг с другом. Или…

– Что – или? – он напрягается, застывает на месте.

Я вижу отражение пламени костра в стеклах его затемненных очков. Мне смешно – мы разговариваем, как будто и не расставались, как будто находимся в долине Неш и впереди у нас вечность.

– Или я тоже тебе ничего не стану говорить.

– Хорошо, – Нефедов вздыхает. – Но чур все по-честному: откровенность за откровенность, договорились?

– Конечно, – я соглашаюсь легко. На пути к цели все средства хороши – он сам меня так учил.

Нефедов резким жестом сдергивает с лица очки.

– Посмотри!

Смотрю. Ага, я так и думал. У него разноцветные глаза. Левый – голубой, правый – зеленый, с еле заметной желтизной вокруг зрачка. Выглядит странно, если не сказать – жутко. Впрочем, у меня глаза такие же.

Значит, Нефедов имеет предмет. Интересно, какой?

В ответ на мой невысказанный вопрос профессор сует руку во внутренний карман куртки, достает что-то и раскрывает ладонь.

– Видал?

Он хвалится, хвалится, как мальчишка. Я его понимаю – Нефедов давно хотел иметь предмет. Теперь его заветная мечта осуществилась.

Разглядываю фигурку. Знакомый серебристый металл. Изящные линии. Это кошка. Или кот. Сидит себе, приподняв чуткие ушки, и смотрит куда-то.

– Красивая фигурка.

– Они все красивые.

– И какой от нее толк?

– Очень странный толк, Артем. Я мог бы тебе солгать, сказать, например, что эта фигурка, этот предмет дает возможность читать в душах людей и знать все их сокровенные помыслы, но мы же договорились – только правда. Поэтому…

Нефедов замолкает. Я не тороплю его. Ночь только вступила в свои права, до рассвета еще очень далеко.

– Наверное, у кота много свойств. Но я пока научился использовать только одно – видеть будущее человека.

– Какого еще человека?

– Любого… – Нефедов вздыхает. – Это в двух словах не объяснишь.

– А ты попробуй.

Он хмыкает, улыбается, оглядывает кусты, деревья вокруг. В костре трещат можжевеловые сучья, камни вокруг подсохли и от них поднимается легкий пар.

– Ладно, – с деланной милостью в голосе соглашается Нефедов. – Кот показывает будущее. Вообще будущее. Но если очень постараться, можно увидеть того, кто тебе нужен.

Почему-то это дополнение заставляет меня вздрогнуть.

– То есть ты знал, что я окажусь в этом месте в это время?

– Ну да. Когда мы с тобой расстались, – продолжает профессор, – я оказался в горах. В Андах. Пустыня Наска, слышал? Два дня без еды и воды брел по ней, и мне уже казалось, что все, жизнь кончена. Там совсем нет людей… и вообще ничего нет. Но на третий день я увидел джип. Старый армейский джип, у которого закончилось горючее. А в джипе… и вокруг него лежали трупы. Четверо. Они перестреляли друг друга. У одного из мертвецов в кармане я и обнаружил кота. Там еще была канистра с водой и консервы.

– А что это были за люди?

– Не знаю. Одежда, обувь – самые обычные. Неподалеку от машины я увидел развалины, пошел туда. Похоже, они там рылись, что-то искали, может быть, как раз кота. Нашли – и не сумели поделить добычу. Так предмет попал ко мне.

– А дальше?

– Дальше было проще – и сложнее. Я нашел линзу, ведущую в будущее, и оказался в лабиринте аномалий. Пришлось потратить несколько месяцев на то, чтобы разобраться с котом. И когда мне стало ясно, что с его помощью я могу отыскать кого угодно, ну, как экстрасенс-беспредметник, я решил найти тебя.

– Что еще за беспредметник?

– Беспредметники – это необыкновенные люди. Сверхлюди, если хочешь.

– Волшебники, что ли? – я усмехаюсь, подкидываю в огонь кривую черную ветку.

– Можно и так сказать, – кивает профессор. – Лев Николаевич потратил много времени на изучение этих людей и их роли и этногенезе различных народов.

– Угу. Изрыгатели огня и летатели по воздуху. Не смеши.

– Да какой уж тут смех, все серьезно, – говорит Нефедов.

– Ну да. Сейчас ты объявишь беспредметниками всех спортсменов! А также выдающихся художников, писателей, ученых…

– Нет. Ты не понимаешь. Дар у беспредметника обычно проявляется вне его желания. Нельзя захотеть – и прыгнуть выше всех. Кстати, часто дар может вредить самому человеку или вообще всем вокруг.

– Как граната?

Нефедов громко, с аппетитом хохочет. Потом резко сгоняет с лица веселое выражение и произносит:

– А теперь о главном – какие у тебя планы?

Я пожимаю плечами.

– Не увиливай. Я разыскивал тебя повсюду. Кот показывает только картинку. Я потратил кучу золота…

– Золота?

– Конечно! Или ты думаешь, что в разных эпохах и странах пользуются спросом советские рубли? Золото – универсальный эквивалент человеческой жадности. Оно всегда и везде в ходу. Все, не перебивай меня! Так вот: я потратил кучу золота, чтобы с риском для жизни добраться сюда. И теперь я хочу знать – что ты собираешься делать дальше?

Смотрю на огонь. Пламя с треском пожирает ветви, исполняя незамысловатый танец, знакомый еще нашим пещерным предкам. Надо отвечать. Надо что-то сказать. В памяти возникает образ Телли…

– Я хочу вернуться к махандам.

Нефедов вздыхает:

– Ясно. В общем, я примерно так и думал. Только…

– Что – «только»?

– Артем, тут вот какое дело… Мы же договорились говорить друг другу правду?

– Ну…

– В общем, я возвращался на то место, в Махандари. Искал девушку. Не скрою – искал для того, чтобы через нее воздействовать на тебя. Но…

– Что?

– Она пропала. Ушла в хроноспазм. Точнее, в линзу, хроноспазма-то к тому моменту уже не было, там теперь огромное озеро и водопад.

– Она ждала четырнадцать лет? – машинально спрашиваю, еще не осознав всего, что стоит за словами Нефедова.

– Нет, не ждала. У времени свои законы. Пока мы были пленниками долины Неш… В общем, речь идет о неделе или около того. Телли вернулась домой, собрала припасы, снаряжение – и отправилась на твои поиски.

– Где она сейчас?

– Не знаю.

– Я… мы сможем ее найти?

– Не знаю.

Он отворачивается, и именно по этому нежеланию смотреть мне в глаза я понимаю, что профессор не врет. Если бы врал – смотрел бы бестрепетно и прямо.

Новость о Телли бьет меня под дых. В голове царит полный сумбур. То, чего я так боялся перед отъездом в Сербию, все– таки случилось. Все мои планы летят к чертовой матери. Мучительно соображаю, что делать. Перед глазами все время маячит лицо мертвого ребенка в повозке.

Телли… Одна среди хихикающих выродков, хищных тварей, чужих людей, которые бывают еще опаснее диких зверей, бродит где-то, а я… Я разыщу ее, чего бы мне это ни стоило!

И едва только эта мысль появляется в голове, как фигурка коня на груди леденеет, и я чувствую, слышу его зов. Он против. Он хочет другого. Но поздно, я уже не тот юнец, что слепо повиновался этой силе. Я теперь знаю, зачем мне нужны были эти полгода в Сербской Краине, погибшие Кол и Шпала, расстрелянные беженцы и мертвый ребенок. Я могу бороться – и буду бороться.

Масло в огонь подливает Нефедов. Заметив мое замешательство, он разводит руками:

– С судьбой не поспоришь. Похоже, тебе придется забыть ее. Хотя…

Я хочу крикнуть: «Никогда!», но в последний момент в буквальном смысле прикусываю язык. Нельзя, нельзя поддаваться эмоциям. Слишком много поставлено на карту. Кроме того, я чувствую – профессор ведет свою игру. В средние века дьявола называли Отцом Лжи. Нефедов, конечно, не тянет на такой титул, но он с ложью тоже в близкородственных отношениях.

Проходит несколько минут, в течение которых я взвешиваю свои шансы на удачу. И, наконец, принимаю решение. Оно дается мне нелегко, но с другой стороны, сумел же я однажды, когда уходил в армию, расстаться с конем! Просто собрал волю в кулак – и оставил фигурку.

Значит, смогу и теперь. С предметом мне Телли не найти. У коня своя цель, у меня – своя. Нам больше не по пути. Но и просто выкинуть его, отдать кому-то, спрятать я не могу. Оставлять эту вещь здесь, в нашем времени, нельзя. Мне, нам, человечеству не нужен возрожденный Потрясатель Вселенной. Чингисхан – это война. Пусть с ним разбираются там, где будут побеждены войны, болезни, мор и глад.

И я говорю, помешивая угли в костре:

– Игнат, ты сказал, что есть линзы, через которые можно попасть в будущее?

– Есть. Их мало и все они так или иначе привязаны к Черным башням. А причем тут это?

– К каким башням?

– К Черным. Еще их называют Столпами Дьявола, Башнями Сатаны, Черными перстами… Много разных названий. Всего, как я понимаю, таких башен семь. Построили их в незапамятные времена те… В общем, неизвестно кто.

Я улавливаю в голосе Нефедова фальшь. Он явно что-то утаивает, но сейчас это не важно.

– Ну-ну, и где эти башни?

– Разбросаны по всему свету. Одни сохранились, другие разрушены до основания, но все равно действуют. Мне известно местонахождение трех из семи. Одна – в Сибири, у горы Аюм, одна – в Средней Азии, еще одна – в Абхазии, на озере Рица.

– Где?

– Ну, курортные места Черноморского побережья Кавказа помнишь? Гагры, Гудаута, Новый Афон, озеро Рица.

– А, вон это где… И что?

– Там есть линза, позволяющая попасть в будущее.

– Но это же далеко.

– Ну, не так чтобы….

– А в какое будущее ведет эта линза?

– Лет на четыреста вперед.

Четыреста лет! Четыре века! Мне это подходит. Ну, вот и все, решение принято. Осталось только, что называется, претворить его в жизнь.

– Ты только объясни мне убогому, – ерничает тем временем Нефедов, – зачем тебе в будущее? Ты же хотел найти девушку…

Изображаю на лице тяжелую внутреннюю борьбу. Потом как бы через силу выдавливаю из себя:

– Ну, это… Девушка подождет. А мы… Мы же не можем оживить… Наша техника…

– Погоди, погоди! – Нефедов возбужденно вскакивает с места и начинает ходить около костра, то появляясь в круге света, то исчезая во тьме. – Так он… Чингисхан… он жив? В смысле – его можно вернуть к жизни?

– Его нужно вернуть к жизни, – с напором, уверенно отвечаю я. – Это главная цель коня.

Удивительно – я сейчас сказал правду! Как в детском мультике: «Крокодил сказал доброе слово». Но эта правда, встроенная в общую конструкцию моего хитроумного, хочется верить, плана, не произвела на Нефедова должного впечатления.

– Врешь! – он останавливается и смотрит на меня. – Как ты узнал?

– Я видел, как он… как Чингисхан готовил себя к этому. И как готовил коня.

– Ага… – профессор задумчиво скребет бороду, закатывает глаза. – То есть его тело в целости и сохранности лежит где– то… где-то во льдах, правильно? И ждет своего часа. Да, у нас технологий для оживления замороженных трупов нету, ты прав.

– Его надо не просто оживить, но и омолодить, – рублю я правду-матку. – И только в будущем…

– Стоп-стоп-стоп! – Нефедов опускается на корточки. – Я все понял. У меня только один, но очень, очень, Артем, важный вопрос…

– Говори.

– Предмет с ним?

– Какой?

– Не виляй!

Я притворно вздыхаю – дескать, не хотел говорить, но что уж теперь поделаешь, раз все карты раскрыты…

– Да. Волк находится на теле Чингисхана.

– Значит, адепты «Братства небесного огня» были правы… Все! – он снова вскакивает. – Я в деле. Будущее, говоришь? Что ж, там я толком так и не побывал. Поглядим, поглядим…

– А что за братство?

– Помнишь, я говорил, что на Земле существуют тайные общества, охотящиеся за предметами?

– И что?

– «Братство небесного огня» – одно из них. Они давно, может быть, сотни лет, следили за конем. И когда ты получил его… Тебя вели, Артем. За тобой следили. Ждали, когда конь приведет тебя к волку.

– Так это они подмешали в глюкозу яд там, в Афгане?

– Думаю, да. Видимо, решили, что ты свою миссию выполнил.

– Но потом, я надеюсь, это твое братство потеряло мой след?

– Как знать, как знать… – Нефедов пожимает плечами.

Я задираю голову и разглядываю звезды. Где-то далеко кричит сова. Ночь вошла в свои права, дело идет к полуночи. Что ж, кажется, я все сделал как надо, осталось оговорить детали. Спрашиваю:

– Значит, идем к линзе, ведущей в будущее? А как мы до нее доберемся?

Нефедов улыбается самой радостной из своих улыбок. Борода топорщится, разноцветные глаза горят. Он похож на пьяницу, узнавшего, что его пригласили на свадьбу.

– Артем, сейчас конец двадцатого века! Существует масса транспортных средств, тем более что по прямой через Черное море тут не так уж и далеко.

– По прямой только птицы летают, – я развожу руки в стороны, изображая крылья. – Нужно попасть в аэропорт. Где ту т ближайший? Хотя какая разница? Машины у нас нет, а если бы и была, через кордоны и блок-посты не проехать, сразу в оборот возьмут.

– Машина – не проблема, – замечает Нефедов. – У тебя что, документы не в порядке?

Молча расстегиваю рубашку, показываю левое плечо.

– Синяк видишь? И еще вот, на указательном пальце.

– Что это?

– Мозоль от спускового крючка. По этим документам, Игнат, миротворцы сразу отправят меня в тюрьму для военных преступников, а хорваты просто отведут в какое-нибудь укромное ущелье и влепят пулю в затылок.

– Да, машина отпадает, – кривится Нефедов. – А жаль. Угнали бы и добрались за один день. Ну да не беда, Артем батькович! Поедем на поезде.

– Не понял?

– Тут и понимать нечего. Наша задача – добраться до границы Сербии, до городка Титово-Ужице. Вот смотри…

Он разворачивает карту Европы и начинает водить пальцем по линиям. Я кладу на карту ладонь:

– Во всей этой истории есть одно большое «но».

– Что еще за «но»?

– До границы с Сербией отсюда километров двести. Идти придется через места, где живут босняки. Они нас… ну, в общем, тех, кто за Великую Сербию, любят не больше, чем хорваты.

– Н-да, наворотили вы тут делов… – Нефедов проводит ладонью по бритой голове. – Хорошо, какие тогда будут предложения?

– А если попробовать через линзу?

– Через какую?

– Да вот через эту, – киваю на еле заметное в темноте голубоватое сияние.

– У-у-у, брат… Это же нестабилка. Опасно. Да и стражи, понимаешь ли…

– А вот с этого момента поподробнее, – говорю я и поудобнее устраиваюсь на нефедовском спальнике.

ГЛАВА ПОСЛЕДНЯЯ
До свидания, товарищ!

Про линзы профессор рассказывает долго и подробно. Дрова успевают прогореть, и я подбрасываю в костер новые сучья.

Выясняется, что Нефедов обнаружил закономерность, связь между оттенками линз и тем, куда они ведут.

– Есть простые линзы, пространственные переходы. Они связывают между собой особые зоны на поверхности Земли. Эти зоны люди называют аномальными.

– А не люди?

– Не люди… – Нефедов пощипывает бороду, искоса смотрит на меня, словно оценивая – стоит делиться информацией или нет?

– Не люди, Артем, эти зоны создали.

– На кой?

– Я не знаю. Честно – не знаю. Но думаю, что это все части какого-то глобального эксперимента. И долина Неш, где они оборудовали хроноспазм, и поселок «Алые зори» на берегу реки Ады, и движущиеся камни в Долине смерти, на высохшем озере Рейстрек-Плайя, и…

– Игнат, – прерываю я его. – А кто такие эти «они»?

– Вот это самое интересное. Я сталкивался с ними трижды. Внешне эти создания очень напоминают людей – две руки, две ноги, голова, глаза, нос-рот-уши. Носят одежду, разговаривают. Но у них прозрачная кожа.

– Как стекло?

– Скорее, как калька. Сквозь нее просвечивают сосуды, жилки всякие. И еще: на них не действуют предметы. Но это вовсе не значит, что эти существа не имеют к ним интереса. Наоборот, они собирают фигурки, охотятся за ними, ищут повсюду. Так вот, они, судя по всему, и создали линзы, чтобы быстро и без проблем перемещаться между зонами. Вот, собственно, и все, что мне известно…

Прозрачные, значит. Ясно, ясненько. Ко мне они, выходит, тоже приходили. Интересовались. Или следили? Или хотели помешать? А может быть, помочь? Не прозрачный ли посадил меня на казанский поезд? Впрочем, сейчас разницы уже нет – я в Сербии, рядом линза. И Нефедов.

– Ты сказал, что линзы бывают разных оттенков, – напоминаю я.

– Да, это так. Простые переходы отливают красноватым. Похоже на цвет закатного солнца. Линзы, ведущие в прошлое, слабо светятся желтым. Те, через которые можно попасть в будущее, зеленоватые. Ну, а нестабилки имеют голубоватый оттенок. Кстати, обычно линзы разных цветов встречаются неподалеку друг от друга. У меня есть планы аномальных зон, на которых отмечены расположения линз. Сам чертил!

– А почему нестабилки?

– Они перемещаются. По пространственно-временным векторам. Могут возникнуть из ниоткуда и пропасть в самое неподходящее время. Угадать сложно, но можно, если правильно рассчитать вектор. Ты знаешь… – голос Нефедова понижается до шепота. Профессор опасливо оглядывается и заканчивает фразу: – Мне иногда кажется, что за странниками кто-то наблюдает… Как за лабораторными мышами в лабиринте. Кто-то оттуда, – палец профессора указывает на темное небо над нашими головами, – наблюдает и по своему усмотрению меняет расположение линз.

– А кто такие странники? – интересуюсь почему-то тоже шепотом.

– Так называются люди, странствующие по аномальным зонам. Я вот, например, типичный странник.

– Вас много?

– Я встречал около сотни. А всего, говорят, больше пятисот. Люди очень разные. Есть психи, есть откровенный криминал. Есть ученые. Попадаются и просто случайные люди. Но ты не думай, что там братство какое-то и все прочее. Нет, все сами по себе. Даже имена друг от друга скрывают. Только клички.

– А у тебя какая?

Нефедов хмыкает и с гордостью в голосе выдает:

– Нестор!

– Почему «Нестор»?

– В честь Нестора Ивановича Махно.

– Тоже анархист?

– Вроде того.

– А женщины? – спрашиваю с надеждой в голосе. – Женщины у вас там есть?

– Есть и женщины. Среди странников ходят легенды о какой-то супер-леди, сумевшей пройти через все линзы. Ее звали Ева. Что примечательно, она была совсем молодой. Но, к сожалению, потом эта Ева куда-то исчезла. Черный Патрик говорил мне, что она сошлась с прозрачными…

Ясно. Надо осмыслить услышанное. Странники… Моя Телли теперь – странница. Бродяжка, затерянная среди аномальных зон, где шатаются психи и криминальные личности, всякие черные патрики. А ведь есть еще и хихикающие демоны, и твари вроде тех, что гналась за мной в джунглях…

Чтобы лучше понять, как теперь живет Телли, прошу:

– Игнат, расскажи о жизни странников. Чем вы занимаетесь?

– В двух словах сложно сказать. Понимаешь, аномальные зоны – это интереснейшие с научной точки зрения территории. Вывернутые миры, если хочешь. Например, Мертвый лес. Мы с тобой, кстати, побывали совсем рядом с ним.

– Это где?

– Помнишь табличку «Поселок «Красные зори»», я его уже упоминал?

– Ну?

– Гну. Мертвый лес совсем рядом. Собственно, и поселок тоже аномалия. Там живут твари, когда-то бывшие людьми. Под воздействием излучения, природу которого я так и не понял, они деградировали в дикарей, жестоких и алчных до чужой крови. Но даже они боятся Мертвого леса, потому что там обитают создания, больше похожие на порождения ночных кошмаров. Или вышедшие из-под скальпеля доктора Моро.

– А это кто? Тоже странник?

– Нет, – Нефедов смеется. – Это персонаж из рассказа Герберта Уэллса. Неужели не читал?

– Читал, – разочаровано отвечаю я. – Просто сразу не допер.

– Но насчет доктора ты почти угадал, – продолжает профессор. – Среди странников есть один тип с такой кличкой. Доктор Чен. Его боятся даже Ночные.

– Кто?

– Да есть одна банда, охотники за головами. Их все называют Ночными, потому что нападают они только в темное время суток. И никогда не оставляют свидетелей. Только трупы.

– Слушай, а предметы?

– Чего – предметы?

– Ну, там, в этих ваших аномалиях, есть предметы?

Он снова чешет бороду. Потом отвечает:

– Во-первых, аномалии не наши. Мы их не создавали и не можем уничтожить. А во-вторых, ты что, думаешь, что предметы валяются на земле, как самородки? Ходи да собирай? Нет, друг ты мой, все гораздо сложнее. Возможно, когда-то так и было. Кто-то – никто не знает, кто – очень давно, еще на заре человеческой эры, разбросал предметы по всей Земле. А потом люди – ну, первобытные, дикие люди – начали предметы находить и использовать.

Я вспоминаю рассказ Соломона Рувимовича про улитку, с которой началась наша цивилизация. Ага, ну хоть что-то стало проясняться!

Нефедов между тем продолжает:

– Предметов, как я думаю, никак не меньше тысячи, а может быть, и несколько тысяч. И большинство из них попало в руки людей. Наверное, где-то на дне океана или высоко в горах лежат еще ненайденные фигурки, но их мало. Повторяю – большую часть люди нашли. Однако сейчас в ходу среди частных, так скажем, лиц не больше сотни предметов. Где остальные?

– Где?

– Вопрос вопросов! – Нефедов вздыхает. – Говорят, все ведущие мировые державы скупают их за фантастические деньги. Есть так же несколько тайных коллекционеров, собирающих предметы. И, наконец, прозрачные…

– Они тоже ищут их?

– Мало того, если предмет попал к прозрачным, то – все.

– В каком смысле «все»?

– Больше его никто никогда не увидит. Но куда прозрачные девают предметы, я не знаю.

– Ладно, черт с ними, с прозрачными. Давай вернемся к нашей линзе.

– Давай лучше не будем, – кривится Нефедов. – Я же тебе объяснял – это нестабилка.

– И много в аномалиях таких нестабилок?

– Хватает.

Я молчу, смотрю на огонь. Ситуация совсем непростая. Эх, если бы я там, в долине Неш, знал о том, что Телли последовала за нами в линзу!

«И что бы ты сделал?», – интересуется внутренний голос.

«Выбросил бы коня и отправился за ней».

«Не ври себе. Еще пару месяцев назад ты был не готов расстаться с конем. Ты бы просто не сумел. Надо было пройти через все, увидеть своими глазами ад в прошлом и в настоящем, чтобы решиться…»

– Все, заткнись! – ору я.

Нефедов настороженно смотрит на меня из темноты, в руке профессора подрагивает пистолет. Когда он успел отскочить, когда достал ствол? Мысленно беру на заметку новообретенные боевые качества моего спутника. Вслух же произношу:

– Все нормально. Просто маленькая беседа с собственной совестью.

– Круто ты с ней, – смеется Нефедов, убирая оружие. – Я со своей давно уже живу в крепком гражданском браке.

– Хорошо. Тогда давай собираться. Мы идем в линзу. В эту твою нестабилку.

– Но…

– Никаких «но»! Идем – и точка.

– Погоди ты!

Он тянется к рюкзаку, достает пухлый альбом, начинает листать, бормоча под нос:

– Не то, не то… Ага, вот! Вот здесь мы, сейчас август девяносто пятого… Значит, вектора лягут сюда и сюда… Слушай, нам везет!

– Чего там? – я пытаюсь заглянуть через плечо профессора, но он закрывает альбом.

– Не лезь, куда не надо. Этим картам цены нет. И я за здорово живешь делиться ими ни с кем не намерен.

– Да и бог с ними. Ты лучше скажи – почему везет?

– Мы можем попасть на озеро Рица к зеленой линзе очень быстро. Буквально за пару часов. Риск, конечно, но ведь кто не рискует…

Я молчу. Расклад предельно ясен. У Нефедова есть кот. Он может подсказать, где искать Телли. У меня есть конь. Он указывает путь к Чингисхану – и к волку.

Нефедову нужен волк. Мне нужна Телли.

Вот так: «нужен» на «нужна».

Только волка Нефедов не получит.

Интересно, что будет, когда мы окажемся в будущем? Убить Нефедова я не сумею, да и оружия у меня нет. Одного он меня не отпустит, отдать коня кому-то в будущем не позволит…

И тут я вспоминаю: таблетки! Таблетки Горана! Они лежат в нагрудном кармане рубашки. Нефедов чай уважает. А ведь это, пожалуй, выход!

Никаких моральных угрызений у меня нет. Слишком долго всякие неизвестные – и известные мне люди, тот же Нефедов – использовали меня в своих целях. Теперь пришел мой черед.

И тут же неумолимый внутренний голос произносит: «Все правильно. Ты был преступником, дезертиром, убийцей, лгуном. Осталось только стать отравителем…».

Будущее всегда представлялось мне похожим на картинки из журнала «Техника – молодежи»: высокие, просто запредельно высокие сооружения из стекла и металла, стрельчатые, обтекаемые; основания их тонут в пышной зелени. Обязательно чистое, синее небо, яркое солнце, вдали виднеется лента реки. На полях копошатся, поблескивая полированными боками, аграрные роботы, по идеально гладким дорогам мчатся каплевидные автомобили, управляемые кибер-водителями, в воздухе носятся многочисленные летательные аппараты, а где-то далеко, у самого горизонта, сквозь легкую дымку угадывается какая-нибудь циклопическая конструкция вроде орбитального лифта.

Люди в будущем все как один высокие, красивые, идеально сложенные, абсолютно здоровые, что называется, без патологий, причем это касается не только тела, но и души.

Ворье, извращенцы, психопаты, убийцы останутся в прошлом. Наука сумеет избавить человечество от этих ужасов, пороки превратятся в атавизмы, исчезнут.

Если бы меня попросили описать будущее одним словом, я бы выбрал слово «счастье». Да, конечно же, «счастье». Там все станут счастливыми.

Ну, и, конечно же, беспредельно разовьется наука. Люди, превратив Землю в цветущий сад, выйдут за ее пределы, освоят Луну, Марс, Венеру и двинутся дальше, к планетам-гигантам и спутникам, а потом преодолеют невидимую границу Солнечной системы и рванутся к звездам.

Огромные звездолеты понесут отважных сынов рода человеческого сквозь бездны пространства – изучать, открывать, осваивать и искать братьев по разуму. Именно братьев, а не врагов.

Естественно, все эти мои видения были порождены фантастическими книгами, прочитанными еще в детстве, и основывались на фильмах вроде «Туманности Андромеды». Другого будущего я просто не мог придумать. Да, еще один важный момент: как я ни старался, у меня не получалось вообразить, что всего этого человеческая цивилизация достигнет при, скажем, рабовладельческом, капиталистическом или феодальном строе.

Только коммунизм. Всеобщее равенство, от каждого – по возможностям, каждому – по потребностям. Творчество и труд рука об руку ведут людей в светлые дали. Только так. Только…

Мы и вправду добираемся до озера Рица всего за пару часов. Нестабилка приводит нас в жаркий полдень. Местность вокруг – как в фильмах про ковбоев – песок, камни, кактусы, красные скалы. В километре от нас замечаю какое-то уродливое сооружение. Воздух дрожит от зноя и я с трудом понимаю, что это выстроенное из подручных средств укрепление, форт или редут. Стены состоят из старых, ржавых грузовиков, листов железа, досок и балок.

Нефедов вскидывает к глазам бинокль.

– Ага, это Уотерхоул. Все правильно.

– Что правильно?

– Побежали, вот что. В этом месте, в этом времени очень опасно.

– Демоны?

– Вирусы. У тебя может не быть иммунитета. Бежим, я сказал!

И мы бежим по камням к неприметной ложбинке. На дне ее, возле сожженного остова машины, мерцает желтым цветом линза. Нефедов без лишних разговоров толкает меня в нее.

Не успеваю даже вскрикнуть – валюсь в темноте на камни. Тепло, тихо, где-то шуршат волны, накатывающиеся на берег. Вспыхивает луч фонарика – это Нефедов.

– Ну, ты и везунчик! – он прищелкивает языком. – Это озеро Рица. У нас все получилось!

Еще полчаса мы тратим на поиск зеленоватой линзы, ве дущей в будущее. Обнаружив ее неподалеку от то ли скал, то ли каких-то развалин – в темноте не видно, – делаем привал.

– Жрать охота! – хлопает себя по животу Нефедов.

Я молча беру фонарик и иду к ближайшим кустам за топливом для костра. Пока все идет согласно моему плану.

Я стою перед зеленой линзой. В паре метров от меня на спальнике спит Нефедов. Моя задумка с таблетками сработала. В линзу было решено идти утром. Перед трудным походом требуется основательно подкрепиться, и я добровольно взял на себя обязанности кашевара. Профессор ничего не заподозрил и бестрепетно выпил кружку крепкого чая, в котором я украдкой растворил семь оставшихся таблеток. Надеюсь, этой дозы не хватит, чтобы убить человека. Сейчас я могу сделать с Нефедовым все, что захочу, но убивать… Я устал от всего этого. Надо побыстрее заканчивать.

Увы, но Кот у меня не работает. Я вертел и сжимал фигурку и так, и эдак – без всякой пользы. Наверное, это связано с тем, что я взял предмет без спроса. Так что после всего мне надо будет уговаривать Нефедова найти Телли. Но я не очень-то волнуюсь по этому поводу. Уговорю. Пистолет профессора, черный, с надписью на стволе «Glock 17. Austria» теперь у меня. А у кого пистолет, тот и умеет уговаривать.

До будущего остается сделать всего один шаг. Мне страшно. Без дураков, без всяких оговорок – мне очень страшно. Я всю бессонную ночь воображал, что и кто может ожидать меня в двадцать пятом веке. Когда количество версий перевалило за третий десяток, я выдохся.

Невозможно предугадать все. Жизнь все равно внесет свои коррективы, подставит ножку, даст по сопатке и макнет мордой в грязь. Закон подлости еще никто не отменял.

С этими, прямо скажем, не особенно оптимистическими мыслями иду в линзу. В самый последний момент улавливаю отчаянный призыв остановиться и вернуться к костру. Я знаю, кто пытается помешать мне. И еще пару месяцев назад ему бы это удалось. Но теперь я сильнее.

Волк поработил Чингисхана. Я победил коня. Впрочем, особой гордости у меня нет. Все же предмет, что достался Темуджину в наследство от отца, намного сильнее моего. И окажись я на месте Есугеева сына, кто знает, во что превратил бы меня волк.

Упругий удар. Звон в ушах. Громкий плеск, в лицо мне летят брызги. Я невольно жмурюсь, одновременно стараясь удержать равновесие – ноги разъезжаются, вязнут. Проваливаюсь по пояс в холодную жижу. В нос бьет тяжелый гнилостный запах. Все, приехали. Не думал, что мысли о грязи и законе подлости окажутся настолько реальными.

Открываю глаза. Ничего себе! Вот так будущее, царство тепла и света…

Я завяз в болоте. Точнее сказать сложно, потому что вокруг меня стеной стоит тростник. Может, это речные плавни или умирающий пруд. Но факт остается фактом – линза вывела меня в топь, и с каждой секундой я погружаюсь все глубже и глубже.

Собираю руками тростник в пучки, подтягиваюсь, стараясь освободиться из мягких, но неодолимых оков трясины. Черная вода бурлит вокруг меня, пузыри газа поднимаются откуда-то снизу и лопаются, распространяя удушливое зловоние.

В конце концов мне приходится лечь на грудь и плашмя ползти через густые заросли, то и дело погружаясь в жижу с головой. Я не выбираю направления, просто двигаюсь наугад. Рано или поздно тростниковые джунгли закончатся, я в этом уверен. Жизнь научила меня непреложному правилу: всему на свете однажды приходит конец. О том, что может поджидать дальше, лучше не думать.

Наверное, я слишком расслабился, погрузившись в размышления – и конь воспользовался этим…