Текст книги "Ашерон (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 50 страниц)

Глава 79

Тори сжала зубы от оскорбительной позы, в которой ей приходилось находиться. Ее руки были прикованы к балке над головой. У ее ног было немного больше свободы, но они все равно были прикованы на ширине плеч, и все это было так ненавистно ей. Было так унизительно, когда ее содержат вот так, а Тори даже не может освободиться. Сотерия не могла даже почесать кончик своего носа, и это просто сводило ее с ума.

Более того, все это помогло лучше понять Ашерона и ей даже захотелось убить всех, кто отвратительно с ним обходился. Сколько же раз его самого вот так привязывали? Жестоко избивали, когда все вокруг него радовались и улюлюкали? Или еще хуже, получали сексуальное удовольствие от его унижений?

Сегодня они в конце концов провели кастрацию Ашерона за преступление, которого, я знаю, он никогда бы не совершил. Я все еще могу слышать его крики от невыносимой боли. Он умолял о пощаде и о смерти. Я никогда раньше не слышала, чтобы он так рыдал. Не думаю, что он знал, как его страдания эхом разнеслись по всем коридорам. Как эти крики напугали мою душу. И я вообще сомневаюсь, что когда-нибудь смогу заглушить их в своем сердце.

Тори слышала слова Риссы. Сейчас она в полной мере осознала, через что прошел Эш в своей человеческой жизни. Пешка для его врагов. Пешка в жестоких махинациях людей, которые не имели ни капли уважения к его жизни и чувствам. Изнасилованный, преданный и обиженный. Было удивительно, как он вообще не потерял рассудок, как не стал грубым и беспощадным к миру, который так невзлюбил его. Тот факт, что Ашерон мог найти даже самую малую толику сострадания, изумлял Тори. И она не собиралась позволить этим засранцам использовать себя, чтобы навредить Эшу.

Зарычав от ярости и решительности, она дернула за цепи на ее руках изо всех сил.

И вдруг вокруг раздался смех.

– Лучше тебе прекратить. Или ты лишь себе навредишь. Даже если ты и освободишься, то никогда не выживешь. Даймоны и демоны съедят тебя в ту же минуту, как ты покинешь эту комнату.

Тори остановилась и увидела Сатару, которая стояла в нескольких футах от нее, одетая в черный брючный костюм, на этот раз ее волосы были насыщенно-бургундского цвета – да что такое с этими богами. Почему они постоянно играют со своими волосами?

Она прищурилась на Сатару.

– Знаешь, всю свою жизнь я с гордостью принимала тот факт, что я гречанка. Но хочу отметить, что после тебя и Артемиды, я серьезно стала ненавидеть часть своего наследия. Это врожденное или что-то еще сделало тебя такой сукой?

Сатара зашипела, словно кошка, которой прижали хвост.

– Не оскорбляй меня, смертная. Я не должна вредить тебе. По крайней мере в теории. Хотя если хорошенько подумать, то пощипать тебе немного перышки будет совсем не так уж плохо.

Возможно, это должно было напугать Тори, но по какой-то причине, которую она даже себе представить не могла, этого не произошло.

– А серьезно, с какой стати ты хочешь так сильно смерти своей тети? – Сатара ухмыльнулась.

– Если бы ты служила ее испорченной гнилой заднице на протяжении одиннадцати тысяч лет, то я бы посмотрела, на какие ухищрения пошла бы ты, чтобы освободиться. Я предложила сделку Ашерону много веков назад, чтобы вызволить нас двоих, но этот ублюдок отказался. Он заслуживает того ада, который она ему устроила. А вот я нет. В отличие от него, я добровольно не даю ей обязательств. Меня принудили, и поэтому так или иначе, я обрету свободу.

– А когда Эш придет за мной… – Она рассмеялась, перебивая Тори.

– Он не придет сюда, милая. Он не может. Ты в атлантской адской реальности. Если твой любовник ступит сюда хотя бы одной ногой за тобой, то его мать будет свободна и наступит конец света. Он слишком много думает о человечестве, чтобы позволить этому случится. Поэтому ты на время моя. И лично я думаю, что мы немножко с тобой поиграем.

Эш вызвал Сими из своего тела.

Вздернув голову, она стала изучать его, словно маленький ребенок.

– В чем дело, акри? Ты выглядишь таким грустным.

Он не ответил на ее вопрос, потому что ее это расстроит еще больше, а этого Эш хотел меньше всего.

– Я оставляю тебя здесь в Убежище, пока буду кое-чем заниматься.

– Что ты собрался делать?

Совершить самоубийство по большей части, но это не имело ровным счетом никакого значения, только благополучие Тори было сейчас важно. Просто если ему придется вступить в схватку, что в общем-то он и собирался сделать, то Сими обязательно сойдет с его тела, чтобы сражаться рядом с ним, а он никак не мог позволить, чтобы ей навредили из-за него.

– Порадуй меня, Симики. Я иду туда, где тебе нельзя быть. – Она сморщила свой носик в негодовании.

– Ты собираешься встретиться с этой коровой, не так ли? Прекрасно. Сими останется, чтобы не слышать никакого фуканья и пыхтенья, от которого демона выворачивает просто наизнанку. Акри, ты хоть представляешь, каково это, когда тебя тошнит в виде татуировки? В этом нет ничего смешного, поверь своей Сими, когда она тебе это рассказывает.

Ашерон покачал головой, потому что ей удалось вызвать у него улыбку, хотя чувствовал он себя прескверно.

– Я верю тебе, Сим. А теперь не двигайся. – Эш перенес ее вниз, где Дэйв, Анжел, Кайл и другие медведи устроили своего рода конференцию. Какой-то посетитель отвлек Эйми, и они все смотрели на него, словно желали сделать из человека завтрашнее фирменное блюдо.

– Я оставлю Сими здесь ненадолго. – Сказал он Дэйву. – Присмотрите за ней ребята?

Это был скорее риторический вопрос. По крайней мере так думал Эш до тех пор, пока Дэйв не покачал головой.

– Мы идем с тобой. – Эш съежился.

– О чем ты говоришь?

– Мы знаем, что ты задумал. – Ответил Анжел. – И мы идем с тобой.

Он был совершенно ошарашен.

И когда Ашерон увидел, как входят Валериус, Талон, Кириан, Джулиан, Зарек, Син, Вэйн, Кил, Катра, Фанг, Табита и Фьюри, то совсем скукожился от смущения.

Почему они все оказались тут?

– Что происходит? – Спросил у них Эш.

Кириан одарил его чудным взглядом.

– Здесь нет ни одного, за кого ты бы не подставлял свой зад на линию огня – а для некоторых это делал не единожды. Алексион рассказал нам, что случилось с Тори, и мы здесь для того, чтобы прикрыть твою спину вне зависимости от того, что ты задумал. – Талон кивнул.

– Вульф уже тоже в пути. Он будет здесь, как только приземлится самолет и Отто домчит его сюда. Кстати, Отто тоже хочет к нам присоединиться. – Валериус пихнул легонько Табиту в спину.

– Табита не будет драться. Она вообще скоро отправиться домой. Ей просто хотелось, чтобы ты знал, что ее дух с тобой. – Табита скорчила рожицу.

– Если бы не ребенок, то я оторвала бы яйца за тебя, Ашерон. Ты же знаешь. – Он улыбнулся ей.

– Да, знаю я, Табби.

– Другие Темные охотники тоже хотели здесь присутствовать. – Сказал Талон. – Но так как солнце еще не совсем село, они просто пока не могут. Тем не менее, если хоть одно яйцо нам отрежут, то они будут тут как тут, если потребуется.

Эш был потрясен их желанием пролить за него кровь. Это тронуло его до такой степени, что Ашерон даже представить не мог, что такое может существовать. Именно по этой причине он так хотел сохранить свой прошлое в секрете. Пошли бы они с той же охотой за ним, если бы знали о его прошлом? Или повели себя также, как и все, и просто перешагнули через него?

Совсем, как Мерус…

И все равно, это значило все для него. Ашерон взглянул на Катру.

– Я не хочу тебя видеть в этой битве. – Она зарычала на него.

– Отец…

– Никаких возражений. – Сказал Эш, перебивая ее. – Если Сими не сражается, то ты тоже остаешься здесь. – Син тихонько злорадно рассмеялся.

– Я так рад, что он твой отец. И мы впервые видим вас лицом к лицу. – Катра показала Сину средний палец.

– Ты сегодня спишь на полу. А ты… – Она повернулась к Ашерону. – Просто раздражаешь меня. Тори моя хорошая подруга. Если что-то пойдет не так и я понадоблюсь, то вам лучше меня позвать, ребята, иначе вы все переселитесь в собачью будку. – Она снова повернулась к своему мужу. – А на тебя я больше вообще не обращу своего внимания.

Син пожал плечами на ее ярость, как будто это было нечто естественное.

Зарек не обращал на них внимания со своей обычной ухмылкой.

– Это не значит, что ты мне нравишься, Ашерон. Но я тебе должен за моих жену и сына. Я отдам свою жизнь за тебя, потому что если бы не ты, у меня ни черта бы не было, и я прекрасно это знаю.

Эти слова были наверное наиболее близки по смыслу к признанию в любви, которое вообще мог выдать мужчина, и по правде говоря это тронуло Ашерона.

– Я не ожидал, что кто-то из вас пойдет за мной. В этой битве нам предстоит сражаться не только против Даймонов, но и демоны там тоже будут присутствовать. – Син ухмыльнулся.

– Я живу, чтобы разрывать демонов на куски. Подавайте-ка мне ублюдков сюда. – Зарек кивнул.

– Согласен… Подавайте-ка сюда ливень. Единственную вещь, которую я усвоил от Астрид, так это то, что смысл жизни заключается не в том, чтобы искать убежище во время шторма, а в том, чтобы научиться танцевать под дождем. Мне плевать, кого убивать, пока будет литься кровь во время этого процесса.

Талон засмеялся.

– Мы здесь ради тебя, Ти-Рекс. Также, как и ты всегда поступаешь по отношению к нам.

А он всегда думал о себе, как об одиночке.

Пока Ашерон тренировал Темных охотников и сражался с Оборотнями за то, чтобы они тоже им помогали, он никогда не ждал, что они отплатят ему за эту услугу.

– Спасибо, ребята. Я совсем не привык, что люди прикрывают мне спину.

Они всегда сдавали его врагам или же сами жестоко разбирались с ним. Было приятно знать, что он не один.

– Я знаю, что у всех у вас есть семьи, которые вас любят, поэтому если вы хотите уйти… – Вэйн хмыкнул.

– Нас бы здесь не было, если бы мы сами этого не хотели. Ты и Вэл сражались за жизнь моей сестры, когда всех вокруг это совсем не заботило. И я не забыл об этом.

– А я не забыл, что сделали Темные охотники для меня и Мэгги. – Сказал Рэн строго. Фьюри кивнула.

– Да, мы семья. Психи, странноватые и смесь из всяких других личностей, которые возможно и не стоило держать вместе, но мы здесь. Так что давайте пойдем и надерем пару задниц.

Сатара жестоко улыбнулась Нику, когда показала ему Тори.

– Подумай об этом, любовь моя. Это идеальная месть, не так ли?

Тори зыркнула на женщину, которая являлась наверное самой бессердечной тварью из всех созданий. Кому-то действительно стоит устроить ей хорошую взбучку.

Сатара отстала от Ника и снова вернулась к Тори.

– Я знаю, что тут не особо есть на что посмотреть. Но ты можешь притвориться, что трахаешь меня. – Она встала прямо позади Тори и обхватила ее груди руками, чтобы Ник мог их хорошенько обследовать. – Подумай, это убьет Ашерона, когда он узнает, что ты изнасиловал его женщину, пока он беспомощный не мог этого остановить. Подумай о том чувстве вины и агонии, с которыми ему придется жить каждый день, представляя ее крики и мольбы о пощаде, но никто ей не поможет. Как она будет звать его, а Ашерон не сможет быть с ней. Это просто идеальная месть.

Тори откинулась назад на Сатару и ударила головой ей в лицо.

– Радуйся, что я привязана, ты сучка. – Сатара запустила руку в волосы Тори и дернула ее назад.

– Пора тебе заткнуть рот. – Кусок ткани появился у лица Тори.

Сатара разрезала ее рубашку кинжалом с позолоченной рукоятью. Она провела лезвием по коже Тори, пока не засунула его под лифчик.

– Ну же, Ник. Эта маленькая потаскушка унизила тебя в Убежище. Отомсти ей и Ашерону заодно.

Он стал подходить к ним медленно, методично. Тори попыталась закричать с кляпом во рту, но не смогла издать ни звука. Испугавшись, она дернулась на цепях и ненавидела то, что была так беспомощна, что даже не могла себя защитить.

Сатара разрезала ее лифчик, так что грудь была выставлена на всеобщее обозрение.

– Она вся твоя. – Ник взял кинжал из ее рук.

Тори почувствовала, как слезы отчаяния застилают ей глаза.

Как мог мужчина, если он был достоин носить это звание, сделать такое с женщиной? Она бы никогда не ранила ни одно живое существо таким образом. Тот факт, что Сатара, как женщина, будет руководить изнасилованием другой девушки, делал ее самым отвратительным существом из всех.

И лучше бы им убить ее после этого. А не то, когда она обретет свою свободу, то обязательно их убьет.

С каменным выражением лица, Ник провел пальцами по краю лезвия. Сатара вся сияла от удовольствия.

– Давай, любовь моя. Заставь меня гордиться собой. – Ник приостановился и посмотрел на нее.

– Знаешь что, Сатара? Лишь для одного человека я делал все, чтобы мной гордились. – Он перехватил нож покрепче в своей кисти. Когда Ник снял свои очки, Тори ахнула, когда поняла, что у него такие же серебряные глаза, как и у Ашерона.

Он встретился с ней взглядом прежде, чем снова посмотреть на Сатару, которая самодовольно ухмылялась от гордости.

– И этим человеком никогда не была ты.

В тот момент, как эти слова слетели с его губ, он глубоко вонзил кинжал в живот Сатаре.

Она отшатнулась назад, охнув, пока пыталась прикрыть рану. Кровь текла между ее пальцев. На ее лице появилась маска боли и недоверия.

– Что ты делаешь?

– Я принимаю свою судьбу.

Ник вытащил ключи из ее кармана. Развернувшись он снял толстый серебряный браслет с руки Тори и позволил ему упасть на пол с оглушительным грохотом.

Сатара стала звать своего брата, попытавшись добежать до двери. Ник метнул кинжал в ее исчезающий силуэт со смертельной точностью. Кинжал попал ей в спину и отправил ее прямиком на землю.

Тори была слишком ошарашена, чтобы двигаться, когда Ник расстегнул оковы, которые сдерживали ее руки.

– Почему ты помогаешь мне?

Когда он выпрямился, освободив ее ноги, Ник прикрыл ее грудь разорванной блузкой. Затем он снял свой пиджак и протянул его ей.

– Не пойми меня неправильно. Я ненавижу Эша каждой частичкой своего тела и души, и когда-нибудь я его обязательно убью, запомни мои слова. Но мне не нужно представлять ту боль, через которую ему придется пройти, если я буду пытать тебя. Я живу с этой гребаной болью каждый свой день именно из-за него. Я слышу голос своей матери, который зовет меня на помощь, чтобы спасти ей жизнь, пока ее пытали и убивали. И именно из-за нее, я лучше, чем Эш. Я не позволю невинному умереть, чтобы отомстить ему. Ты также не заслуживаешь смерти, как и моя мама.

Тори покачала головой, пытаясь понять его.

– Но ты же угрожал мне в Убежище.

– Нет, я лишь хотел напугать его. Я никогда не трону женщину. Моя мама прекрасно меня воспитала.

Она посмотрела на безжизненное тело Сатары.

Ник ухмыльнулся жалости на ее лице.

– Она не была женщиной, уж поверь мне. И более чем заслуживала того, что я сделал. Она сделала много зла другим, включая меня. Я больше не собираюсь быть ничьей пешкой. – Он отошел, чтобы вытащить кинжал из спины Сатары.

Тори последовала за ним.

– Это атлантский, не так ли? – Он злобно улыбнулся.

– Хочешь довести до сведения Эша, что он у меня есть.

Затем Ник схватил ее за руку и потянул к двери. Через мгновение он с треском открыл ее, и Тори поняла, что они находились в комнате, ведущей в огромный зал, заполненный демонами и Даймонами.

Сотерия дернулась назад, а Ник тихонько ругнулся.

– Мы не можем пройти здесь, не так ли? – Он кивнул.

– Ну, по крайней мере, пока ты не захочешь быть съеденной.

Тори уже собралась развернуться, когда произошло невозможное.

В центре комнаты появилась дыра.

Она сияла ярко-золотым огнем.

И когда отверстие стало тускнеть, из него появились Ашерон и Уриан, бесстрашно представшие перед Даймонами.

Глава 80

Все еще прячась за дверями вместе с Ником, Тори моргнула, а потом улыбнулась от вида Эша, несговорчивого и огромного, стоящего прямо посреди Даймонов. Вся его поза говорила о том, что я здесь для того, чтобы прибраться в этом доме и что пощады лучше не ждать, пока я буду этим заниматься. Троньте меня и вы превратитесь в плохое воспоминание своей мамочки.

В его черных волосах мерцала темно-красная прядь. Полы его длинного пиратского вида плаща развевались вокруг вишнево-красных Док Мартинз, в которые он был обут в ту ночь, когда они познакомились. Рубиновое кольцо снова вернулось на его нос, и впервые она просто стала обожать вид очков на его лице.

Боже, Ашерон был просто горячим, а ее сердце расплылось в благодарности за то, что он пришел за ней.

Внешность высокого белокурого мужчины рядом с ним была намного более спокойной. Рубашка с черными пуговицами, закатанная на запястьях, и джинсы, по сравнению с Эшем его одежда выглядела по-простому. Но он был почти что настолько же прекрасен со своими идеальными чертами и золотисто-пшеничными волосами, которые он носил собранными в конский хвост.

Тори также не могла не заметить того факта, что, несмотря на свою светлость, мужчина очень напоминал ей Страйкера. Так же как и у Страйкера, вокруг него была мертвая зона, которую превосходила лишь та, что окружала Эша.

– Я думала, что Эш не может здесь появится. – Прошептала она Нику.

– Похоже, он готов даже покончить с этим миром ради тебя. Ты должна быть впечатлена. Я вот точно впечатлен.

С расширенными глазами она была гораздо больше, чем впечатлена. Зачем Эш пошел на такой риск?

И каждый демон и Даймон замерли на месте в его присутствии. Не было не произнесено ни единого слова в толпе. Это выглядело так, как будто они дышали в унисон и ждали, когда же начнется Армагеддон.

Все, кроме Страйкера, который уставился на блондина рядом с Эшем с таким выражением лица, которое можно было лучше всего описать, как болезненная ненависть.

– Ты посмел быть заодно с моим врагом?

– Против тебя, отец – я буду заодно даже с Микки Маусом. – Страйкер скривил губы.

– Ты никчемный сукин сын. Тебе стоило оставаться ни чем иным, как просто пятном извергнувшейся спермы. – Блондин ухмыльнулся.

– Тоже самое могу сказать и про тебя. Это бы спасло весь мир и всех нас от больших страданий, не так ли?

Даймоны стали надвигаться, но были отброшены назад невидимой силой. Эш повернулся к Страйкеру и зарычал.

– Довольно этого семейного дерьма. Где Сотерия?

Тори нахмурилась от слов Эша. И хотя голос был его, но теперь в нем слышался сильный греческий акцент, а не тот летящий атлантский, который он использовал, когда не говорил на разговорном американском языке.

Как странно.

И когда он говорил свободно на греческом, его акцент не был таким гортанным и традиционным.

– Она там. – В нескольких футах от Эша появилась высокая блондинка и указала на дверь, где стояла Тори щекой к щеке с высокомерным придурком.

Тори охнула от ее красоты, когда женщина пересекла, короткое расстояние, чтобы обнять Эша.

– В конце концов, сын мой. Ты пришел освободить меня. – Она поцеловала его в щеку и что-то прошептала ему на ухо.

Тори была ошеломлена, когда поняла, что это и есть богиня Аполлими. Мать Ашерона.

Богиня тотального уничтожения.

Эш посильнее обнял ее и кивнул прежде, чем отойти назад. С ухмылкой, брошенной в сторону Страйкера, он повернулся и направился к комнате.

Прежде чем Ник смог остановить ее, Тори распахнула дверь и побежала к Эшу. Она бросилась в его объятия и прижалась к нему в головокружительном облегчении. И когда их губы встретились…

Она похолодела от шока смущения.

Это был не Эш. По внешнему виду он был абсолютно идентичен, но совершенно не пах и не чувствовался, как Ашерон. И определенно он целовался не как Эш.

Ник побежал за двойником Эша, но прежде чем смог добраться до него, Уриан схватил Ника и отбросил его назад в комнату, где они только что были.

– Нам надо идти. – Сказал Уриан ей и поддельному Эшу, захлопывая дверь за ними. Потом посмотрел на Ника. – И тебе придется пойти с нами. – Ник скривил свои губы с очевидной ненавистью.

– Я никуда с ним не пойду. Я лучше умру. – Уриан заставил Ника посмотреть вниз на тело Сатары.

– Могу сделать безумное предположение, что Сатара умерла от твоей руки, и уж никак не от Тори. – Схватив Ника за щеку, он заставил его встретиться с ним взглядом. – А теперь послушай меня, каджун. Мой отец перерезал мне горло и убил мою жену лишь потому, что думал, я предал его, женившись. А до этого он любил меня больше жизни, ведь я был его последним выжившем ребенком. Вторым в его команде. Как ты думаешь, что он сделает с тобой, когда увидит ее тело? Я могу заверить, что это не будет веселым путешествием к Chuck E. Cheese. Несмотря на всю их враждебность друг к другу, Сатара была его сестрой и хорошо служила ему все эти века. Если ты действительно хочешь остаться здесь и поразвлекаться со Страйкером, я не буду тебя останавливать. Но я бы очень не рекомендовал бы тебе этого.

Это казалось подействовало на Ника. Даже здравый смысл вернулся в его глаза.

– Хорошо, я пойду с вами.

– Уриан. – Произнес поддельный Эш сквозь зубы. – Они кажется догадались.

– Догадались о чем? – Спросил Ник.

Тори закатила глаза от такого глупого вопроса.

– Это не Эш. – Едва слова слетели с ее губ, как они испарились из этой комнаты.

Золан, третий по званию в команде Страйкера и лидер его личной сумасшедшей наступательной силы, прочистил горло во все еще молчащей комнате.

– М-м, босс… не подумайте, что проявляю неуважение, но почему мы все еще находимся в этой комнате? Я имею ввиду, раз Ашерон пришел освободить Аполлими, разве не должно произойти взрыва или чего-нибудь еще?

Демоны и Даймоны стали озираться по сторонам, как будто ожидая, что вот-вот появится проход в мир иной или Аполлими пойдет в пляс и начнет петь, или хотя бы что-то произойдет сверхъестественное. Тем временем, Аполлими просто стоически стояла в стороне, и выглядела милым ангелочком, наблюдая за Страйкером вблизи.

Его второй член команды, Давин, почесал нервно шею.

– Я согласен, kyrios. – Сказал он Страйкеру, используя атлантский термин, обозначающий господин. – Совсем не пахнет концом света.

Страйкер повернулся с холодным оскалом к Аполлими.

– Да уж, не пахнет… – Аполлими вздернула издевательски бровь.

– Как там в песне поется "Вот уж конец света, а я знаю об этом и мне хорошо"?

Что-то было не так, и через мгновение он понял, что именно, вскочив со своего трона, он побежал в комнату, как раз тогда, когда Уриан, Ник, Тори и, как оказалось брат-близнец Эша, Стикс уже исчезли.

Злоба от очевидного обмана возросла в нем до невиданных размеров, пока он не увидел Сатару, лежащую на полу в луже крови. Страх смыл его ярость, когда он подбежал и понял, что она мертва. Ее глаза застыли, а кожа стала синеть. С разбитым сердцем он взял ее на руки и прижал к себе, отчаянно борясь со слезами скорби и боли.

– Ты глупая сумасшедшая сука! – Зарычал он ей в холодную щеку, борясь с рыданиями, которые просто требовали выхода. – Что ты наделала на этот раз?

Аполлими стояла в дверях и ее сердце болело за Страйкера, когда он качал тело своей мертвой сестры, напомнив ей тот день, когда она сама нашла тело своего сына, выброшенное на скалы. Симпатия и новообретенное уважение к нему появились у богини.

Тот факт, что он мог любить кого-то настолько испорченного, как Сатара, говорил о многом. Да, он мог быть хладнокровным, но он не был бессердечным, закрыв глаза, она вспомнила его в тот день, когда они впервые встретились. Страйкер был молод и полон горечь из-за проклятия своего отца.

"Я отдавал все, чем только дорожил, ему и вот, как он отплатил мне за мою преданность? Чтобы я умер в муках через шесть лет? Мои маленькие дети изгнаны из-под солнца и прокляты пить кровь друг у друга вместо того, чтобы есть обычную еду, и умереть в муках всего лишь в двадцать семь. И за что? За смерть греческой шлюхи, убитой солдатами, которых я даже не видел никогда? Где здесь справедливость?"

Поэтому она взяла его под свое крыло и научила, как противостоять проклятию своего отца, путем впитывания человеческих душ, чтобы продлить их жизнь. Она дала ему и его детям убежище в той реальности, где люди не смогут причинить им вреда и где не было опасности, что кто-то из его детей случайно умрет от солнечного света. Затем она позволила ему собрать остальных и привести сюда жить.

В самом начале, богиня жалела его и даже полюбила, как своего родного сына.

Но он не был ее Апостолосом, и чем больше Страйкер находился рядом с ней, тем больше Аполлими хотела видеть своего сына у себя, чего бы это ни стоило. Она признавала, что именно по ее вине между ней и Страйкером появилась стена. И они оба использовали друг друга для того, чтобы добраться до тех, кого ненавидят. И теперь все это вылилось вот во что…

– Мне так жаль, Страйкер.

Он взглянул на нее, в его глазах Аполлими увидела водоворот боли.

– Правда? Или ты торжествуешь?

– Я никогда не ликую над смертью. Я могу посмаковать ее время от времени, если она заслуженная. Но я никогда не торжествую.

– А я никогда не оставляю такие вызовы без ответа.

Тори не смогла еще толком сориентироваться на новом месте, как кто-то сжал ее в таком сильном объятии, что она даже испугалась, как бы у нее не переломались все ребра. Когда запах Ашерона ударил ей в нос и он чувственно поцеловал ее, только тогда Тори улыбнулась и засмеялась от облегчения. Она была в безопасности.

Она хотела обнять его, но вовремя вспомнила о его ранах. Вместо этого Тори схватила его за шею и притянула к себе.

Это был уже настоящий Ашерон, и чувствовал он себя в ее руках просто неописуемо.

Он обхватил ее лицо руками.

– Ты в порядке? – Спросил он, но потом его глаза потемнели, когда Эш увидел на ней разорванную рубашку и застегнутый пиджак Ника.

– Я в порядке. Правда.

– А вот мы нет. – Сказал Уриан сухо. – Ник убил Сатару, пока Тори была у них.

– Он сделал это, чтобы защитить меня. – Вмешалась Тори.

Уриан хмыкнул.

– Мы напишем это на твоей могильной плите. Через какое-то время Страйкер захочет крови за это. Очень много крови.

Ник ухмыльнулся его ужасному тону.

– Без обид, но твой отец совсем меня не пугает. Особенно если учитывать то, как сильно я хочу оторвать кусок от его жалкой задницы. Пускай приходит и он получит свое.

Уриан посмотрел на него, совсем не впечатленный.

– Я знаю, что ты думаешь, что вы делили с ним власть. Но поверь мне, что он не давал тебе ничего, кроме объедков. Не упоминая еще об одной маленькой детали. Никто не прикоснется к нему до тех пор, пока я сам с ним не разберусь. – Эш настойчиво засвистел.

– Успокойтесь, детки. У нас есть на повестке дня более важные вещи, чем спасение твоего мачизма.

Тори спрятала улыбку, когда наконец поняла, в чем в действительности заключалась работа Эша и почему он себя называл ковбоем. Так оно и было.

Эш посмотрел решительным взглядом на Ника.

– Нам нужно хорошенько подготовиться к битве. Я не позволю Страйкеру забрать Ника. – Ник горько засмеялся.

– Мне не нужна твоя гребаная помощь. Я и сам могу сражаться. – Эш не отреагировал на ненависть в его тоне.

– Я знаю, почему ты ненавидишь меня, Ник, я все уяснил. Но твоя мать не захотела бы, чтобы ты снова убил себя. Давай будешь ненавидеть меня завтра. А сегодня вечером, потерпи меня, как зло во благо. – Ник отпихнул его назад.

– Но это не делает нас друзьями. – Эш поднял руки вверх.

– Я знаю. – А потом снова повернулся к Тори. – Стикс выведи ее отсюда. И хорошенько приглядывай за ней.

Тори охнула, когда поняла, что это был тот самый Стикс, о котором она читала в дневнике – тот самый, который мучил и кастрировал Ашерона. Волна такой горькой ярости накатила на нее, что Сотерия даже могла почувствовать ее вкус. Она уже собралась сказать Эшу, что у нее нет намерения идти куда-либо с человеком, который посвятил свою жизнь тому, чтобы причинять боль Ашерону, но не успела даже и рта открыть, как яркая вспышка света ослепила ее.

Наносекунду спустя появилась группа свирепых светловолосых людей. Они выглядели смертельно серьезными, пока принимали свою истинную форму.

Страйкер вышел вперед и его взгляд устремился прямо на Уриана.

– Ты предал меня в последний раз. – И что-то бросил в Уриана.

Тори не имела ни малейшего представления, что же это могло быть, пока Эш не перехватил этот предмет своей рукой. Это был кинжал странной формы, который напомнил ей древнегреческий дизайн, более того, на его рукояти был тот же символ солнца, что и на рюкзаке Эша.

Ашерон прищурился, глядя на Даймонов.

– Забирай своих девчонок и с криками убегайте отсюда, Страйкер. Этим ты выиграешь для себя время. Поверь, что тебе не захочется узнать меня в том настроении, в котором я сейчас нахожусь.

Страйкер провел языком по клыкам, как будто наслаждался идеей о том, чтобы покормиться от Ашерона.

– Ничего больше я не желаю, как того, чтобы попробовать крови. Особенно вашей, Темные охотники. – Он осмотрел людей, которые стояли рядом с Эшем и рассмеялся. – Сегодня мы попируем, Спати. В атаку!

Тори запихнули за спины, всех стоящих с Ашероном. Она уже хотела сказать, что может сама за себя постоять, но когда Охотники напали, а Даймоны стали отбиваться сгустками энергии и наносить молниеносные удары, то Тори осознала, что ее навыков и способностей явно было недостаточно.

Они дрались не просто на кулаках и своим оружием, а с помощью своих паранормальных способностей, с которыми она не могла соревноваться. И когда эта мысль едва успела сформироваться у нее в мозгу, как группа демонов пополнила ряды Даймонов в этой битве.

Страйкер пошел на Ника, но Эш перехватил его, и они оба свалились на землю, сильно ударившись. Уриан ударил демона кинжалом промеж глаз, а потом развернулся и вырвал клыки у Даймона.

Тори попятилась назад, пытаясь найти хоть какое-то оружие.

Демон метнулся к ней, Тори попыталась пнуть его, но он даже не отреагировал на это. Когда он уже почти настиг ее, возле Тори оказался Джулиан с мечом. Он отрубил голову демону одним хорошо поставленным взмахом клинка.

Положив лезвие древнегреческого меча себе на плечо, он повернулся к ней лицом.

– Ты сможешь держать меч?

– Да.

– Кириан! – Закричал Джулиан еще одному высокому блондину из их команды. – Дай мне меч.

Кириан бросил нечто, что сначала показалось Тори лишь эфесом. Одним умелым движением Джулиан поймал его и нажал на кнопку по центру рукояти. Оттуда резко выскочило лезвие, которое было длиной около трех футов. Он протянул меч Сотерии.

– Даймонов нужно пронзать прямо в сердце. Демонам засаживай промеж глаз. Но если ты отрежешь голову кому-то из нас, то мы тоже умрем.

– Как я пойму, кто есть кто?

– Большинство Даймонов блондины и они превращаются в пыль, когда проткнешь их сердце. Бей в сердце, если это не сработало, тогда бей по глазам. Если ты проткнешь того, кто завизжит, а потом повалиться на землю, тогда ты напала на хорошего парня. Все очень просто. – Она кивнула головой.

– Спасибо за наставления.

Он рассмеялся прежде, чем повернуться лицом к битве и снова вернуться к ней.