Текст книги "Ашерон (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 50 страниц)

Глава 66

Ашерон все еще был в постели, не совсем пробудившись, но, уже открыв глаза, когда его телефон зазвонил. Предположив, что это звонит один из Темных охотников, чтобы попросить о чем-то глупом, он ответил, даже не посмотрев на дисплей.

– Привет, Эш. Это Тори. Я в бакалейной лавке. Что ты хочешь на ужин сегодня вечером?

«Тебя на блюде». Он заставил себя прекратить думать в столь несвойственной ему манере.

– Я, правда, много не ем, Тори. Ничего не нужно.

– О, да перестань ты. Ты не смог бы вырасти ростом с гору, не съев при этом какого-нибудь бездомного.

Вообще-то смог.

– Должно же быть что-то, за счет чего ты живешь, кроме пива, и если ты сейчас скажешь вино, то я тебя покалечу.

Он улыбнулся, несмотря на себя.

– Клянусь, что мне ничего не нужно.

– Тебе нравиться разочаровывать меня, не так ли? Прекрасно, тогда я приготовлю гумус и фалафель – ты грек. Ты живешь этим, тебе это нравиться и ты съешь хоть немного, хочешь ты того или нет. Увидимся вечером.

Да что было такое между Тори и едой? Она была также невыносима, как и Сими. Как может женщина, такая тощая, как она, есть постоянно? Он положил вниз свой телефон, перевернулся на спину и прикрыл глаза руками, совсем не желая еще вставать. Он надолго отлучался прошлой ночью, чтобы поохотиться на даймонов, после того, как ушел от Тори. Собиралась какая-то буря здесь в Новом Орлеане, но Ашерон пока не мог понять, какая именно. Страйкер замышлял что-то. И Эш это чувствовал. И думать о Страйкере в этот момент ему тоже не хотелось. Отпустив свои мысли в вольное плавание, они все равно вернулись к паре прекрасных карих глаз, обрамленных маленькими очками, которые поселились на лице самого отчаянного человеческого существа. Сотерия. Прежде чем он смог остановить себя, Ашерон представил ее обнаженной в постели рядом с собой. Ее волосы упали ей налицо, когда она прильнула к нему для поцелуя… Его член немедленно отреагировал на это. Больше не имея возможности выносить это, Ашерон опустил руку вниз и начал легонько расслаблять себя, чтобы исчезла эта боль.

– Может, тебе нужна еще одна рука?

Мастурбируя, он распахнул глаза и увидел Артемиду у себя в кровати, что в мгновение убило его миролюбивое настроение.

– Нет.

Она надулась.

– Ну же, Ашерон. Ты же не хочешь пустить по ветру такое богатство?

Он перекатился, чтобы быть к ней спиной.

– Я лучше помастурбирую.

Она пихнула его в плечо.

– Ты снова в одном из своих странных настроений, так ведь? Ненавижу, когда ты такой угрюмый со мной.

Тогда зачем она все продолжает приходить, когда это его обычное состояние в ее присутствии?

– Что тебе нужно, Арти? Не в твоих привычках просто так запрыгивать ко мне в постель, кроме того ты прекрасно знаешь, что тебе лучше не появляться в Катотеросе. Как, черт тебя дери, ты вообще прошла через Алексиона?

– Он слишком занят своей женой в эти дни, чтобы заметить меня.

Себе на заметку, позже убить снова Алексиона. По крайней мере заставить засранца охранять берега острова Мертвых, хотя бы иногда.

– Так зачем ты здесь, Арти?

– Ты сам этого захотел.

Да уж, как постороннюю ректальную пробу в моем сфинктре.

– С чего ты это взяла?

– Так как ты не можешь видеть этого из-за влияния на твое будущее, ты сказал мне, чтобы я сообщала тебе немедленно, если произойдет что-то, касающееся останков Атлантиды.

И она уже забыла рассказать ему о дневнике, который мог стать для него настоящей катастрофой, если бы он попал в чьи-то другие руки.

– И?

– Ну, я только что приказала арестовать этих людей за ведение раскопок без лицензии. Скажи спасибо, Артемида.

Эш повернулся и посмотрел на нее. Она вся светилась гордостью от того, что сделала.

– Каких людей?

– Ты знаешь, этого жалкого археолога, которого мы видели? Ее людей. Они обнаружили еще захоронение и доставали вчера из воды разные вещи. Они обнаружили много разных штуковин. Я ведь знаю, как ты расстраиваешься, когда люди так поступают. Поэтому я приказала властям арестовать их и конфисковать все артефакты.

– Ты случайно никого не избила, пока занималась всем этим?

– Зачем мне это?

Ашерон ухмыльнулся, схватив себя за предплечье.

– По-моему ты в восторге, когда кого-то бьют поблизости.

Она прищурилась своими злыми зелеными глазами.

– Ты в таком отвратительном настроении. Мне не нравиться, когда тебя бьют.

Он видел отблеск сексуального удовлетворения в ее глазах слишком часто, когда его наказывали, чтобы сейчас поверить в это. Артемиде нравилось делать так, чтобы он истекал кровью. Только в такие моменты Артемида могла почувствовать себя могущественнее, чем Ашерон, а еще это возбуждало ее больше, чем она была в данный момент.

– Как скажешь, Арти.

– Тогда повернись и удовлетвори меня.

– У меня голова болит.

Артемида провела рукой по его черным волосам, превращая их в белокурые.

– У тебя не может быть головной боли.

– Конечно, может. Об меня трется куча килограммов, даже когда я говорю.

Она шлепнула его по голой спине.

– Ты такой говнюк.

Артемида ударила его сильнее по руке прежде, чем исчезнуть. Скорчившись, Эш потер пятно. По крайней мере, она не вырвала ему кожу, в этот раз.

«Я приказала их арестовать». Ашерон вздохнул, поняв, что это должно быть были друзья Тори. Ему лучше подняться и разобраться с этим побыстрее. Тори будет в ярости, и определенно будет переживать за них.

– Приветствую, брат.

Страйкер оторвался и увидел свою сводную сестру Сатару, которая стояла в дверях его офиса. Так как у них были разные матери, Сатару обошло смертельное проклятие Апполитов, которое задело Страйкера. Но с тех пор, как их отец отдал ее Артемиде, чтобы быть постоянной прислугой для сучки, то Страйкер даже сомневался, у кого из них жизнь хуже. Сегодня, волосы Сатары были угольно – черными, как и его, а одета она была в узкое кожаное платье красного цвета, которое подчеркивало каждый изгиб ее тела.

– Что привело тебя сюда, сестра?

– Тетушка Артемида, конечно. Ты говорил, всегда сообщать тебе, когда она будет в волнении из-за чего-нибудь. Таковое произошло прошлой ночью.

– Из-за чего?

– Кажется, команда археологов наткнулась на Атлантиду. Настоящую. И нашли некоторые артефакты, включая нетронутый журнал.

Страйкер откинулся назад в кресле.

– Один из дневников Риссы?

– Судя по реакции Артемиды, я могу предположить, что так оно и есть.

О, это было прекрасно. Люди понятия не имели, что апполиты и даймоны живут среди них, и они приложат любые усилия к тому, чтобы все оставалось на своих местах. Но если найден один из дневников Риссы… О них могли все узнать. Эта ситуация была не очень хорошей, у него и его собратьев – даймонов на хвосте сидели Темные охотники. Меньше всего им было нужно, чтобы их источник еды испугался, и они стали прятаться от них по ночам. У них и так было всего несколько часов, чтобы поохотиться или умереть. Все это дурно попахивало.

– Мне нужно, чтобы ты нашла этот дневник.

Сатара подошла ближе и облокотилась о стол.

– Артемида уже на шаг опережает тебя.

Он размышлял над этим. Артемида редко заботилась о чем-то, кроме гонок за Ашероном.

– Зачем ей он так сильно понадобился?

Сатара пожала плечами:

– Может она боится, что кто-нибудь узнает, что не Апполон утопил Атлантиду? А может Рисса знала об отношениях Артемиды и Ашерона и описала это?

Страйкер в уме быстренько прокручивал другие возможности.

– А может в этой книге есть что-то, что расскажет нам о слабостях Ашерона. Или даже способ убить его, Апполона и тетушку в придачу.

Глаза Сатары загорелись с новым интересом.

– Я найду эту книгу.

– Ты сделаешь это. А если кто-нибудь станет на твоем пути…

– То превратится в ленч.

– Забудь о Джеке Джилленхоле и Шиа Лебеф, ты видела более красивых мужчин в своей жизни?

Тори нахмурилась, проходя мимо группы студенток, которые хихикали и нервно кого-то ожидали.

– Я не думаю, что он пошел сюда. Я никогда его раньше не видела. Но точно убила бы, если бы он просидел с нами хотя бы одну лекцию.

– А я бы убила за то, чтобы он оказался подо мной!

– А я видела его раньше. Он заходил в бар "Убежище" на Урсу-лайнс, когда я там развлекалась с друзьями. Мне кажется, что он крутит шашни с той высокой блондинистой официанткой, у которой такая противная привычка.

– Ты серьезно? Как, черт побери, я могла пропустить такое? Наверно, я была в стельку пьяна.

Комментарии стали едва слышны, когда Тори направилась в свой офис. Но, как только она почти подошла к кабинету, количество студенток женского пола все увеличивалось и увеличивалось, а плотность группы все возрастала. В итоге ей просто пришлось проталкивать себя через них. Да уж…тут было что-то не так. Тори никогда не раньше не видела столько людей, заинтересовавшихся антропологическим отделением. Лишь подойдя к самой двери, Тори поняла причину такого ажиотажа. Там был Эш. Одетый в черный длинный пыльник, Ашерон стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. И ей вдруг стало любопытно, сколько же у него плащей длиной до пола. Всеобщее внимание приковывала его могущественная беззаботность. Она посмотрела вниз и улыбнулась на его скрещенные ботинки, и как всегда у его ног покоился черный рюкзак. Все те же очки были на своем месте, а вот свои черные волосы он собрал в конский хвост. Его серебряное колечко из носа сменилось тем, что больше походило на маленький красный рубин.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, подходя к двери.

– Жду тебя.

Она посмотрела на пробку, причиной которой стал он.

– Правда, тебе стоило позвонить. А то пожарный маршал влепит штраф за это.

Медленная усмешка появилась у него на лице.

– Извини.

Она открыла дверь и отошла.

– Лучше проходи внутрь, пока я задержу их.

Ашерон засмеялся и взял рюкзак прежде, чем подчиниться. Тори повернулась к шеренге студенток.

– Видите, насколько увлекательна антропология? Он ведущий эксперт по древней Греции. А теперь вам всем нужно сменить свои основные предметы, чтобы иметь возможность строить глазки такому мужчине, как он, весь день. Или еще лучше, найдите обнаженную мужскую статую.

Тори закрыла дверь и обнаружила, что Эш стоял и ухмылялся ей.

– Это было обязательно?

– Эй. Я живу, чтобы привлекать студентов на свое отделение. И если ты можешь принести мне пользу, то ей-богу я этого не упущу.

– Ей-богу?

Она пожала плечами, когда положила кипу книг себе на стол.

– Да, как будто ты не произносишь никаких таинственных вещей? Итак, чем могу помочь?

– Я хотел бы вернуться на минутку к утверждению «принести пользу». Почему ты так сильно ненавидишь меня?

Тори слегка смутилась под его скрытым испытующим взглядом и вопросом с подвохом.

– Я бы не сказала, что ненавижу тебя. Ненависть обрушилась до мягкой неприязни.

– Почему?

Она вздохнула, пока раскладывала некоторые книги по полкам позади стола.

– Потому что все кажется таким простым для тебя. Был ли у тебя хотя бы один день, когда люди не выстраивались бы в очередь, чтобы заботиться о тебе?

– Да, Сотерия. Был. И я могу заверить тебя, что моя жизнь никогда не была легкой, а ты должна благодарить каждый день своей жизни, что не имеешь ни малейшего представления о том, какое у меня было детство.

Тори замерла от тона его голоса и душераздирающей искренности в его словах.

– Извини, Эш. Я не знала.

Он поставил рюкзак на пол.

– Очень легко взглянуть на людей и сделать быстрые выводы о них, их прошлом и настоящем. Но ты будешь поражена, сколько слез и боли прячется в отдельных улыбках то, что выставляется напоказ, лишь верхушка айсберга, который спрятан от взглядов. А еще чаще они наполнены трещинами и шрамами, которые простираются до самого основания их душ.

Ашерон был абсолютно прав, а она почувствовала себя виноватой за то, что так быстро давала оценку людям. Это всегда было ее проблемой, и Тори всегда пыталась ее избегать.

– Ты потрясающе проницательный для своего возраста.

Он ухмыльнулся.

– Я же говорил тебе, что старше, чем выгляжу. И еще, я никогда ничего не получал в своей жизни просто так, чтобы мне потом не пришлось расплачиваться за это тем или иным способом.

Она засунула пачку бумаг в ящик.

– Теперь, когда я думаю об этом, ты должно быть ненасытен до наказаний, раз продолжаешь подходить ко мне, рассказывая моей неприятной личности все свои тревоги.

Эш протянул ей руку.

– Перемирие?

– Мир, мой брат, – сказала она, пожимая его руку. – Так почему ты здесь?

Вздохнув, он отступил назад и скрестил руки на груди.

– Ну, я слышал от друга, что какие-то археологи в Греции были арестованы за проведение раскопок без лицензии. Я просто хотел узнать, не твоя ли это команда.

Она пренебрежительно махнула рукой.

– С чего бы им быть моей командой?

– Но они работали в месте, которое называли Атлантидой. Лично для меня это говорит именно о твоих ребятах.

– Но у нас все в порядке с документами.

– Ну, если ты так уверена…

Он не закончил фразу, Тори скривилась, как будто осознав свою удачу, если они и вправду попали в беду.

– Жди. Я сейчас позвоню.

Эш уселся на стул перед ее столом и вытянул ноги, пока Сотерия выуживала свой телефон из сумочки. Тори нахмурилась, посмотрев на рюкзак и то, как он держал его в полной недосягаемости.

– А что в рюкзаке, кстати? Ты всегда его так охраняешь, как будто в нем содержаться секреты национальной обороны или что-то еще в этом роде.

– Грязное нижнее белье.

Она закатила глаза.

– Ну, спасибо тебе за такую картинку.

– Ты ведь сама спросила.

Покачав головой, она набрала номер Дэвида. Когда он не ответил, она позвонила Джустине. Снова никакой реакции. В ней уже стали появляться первые признаки паники, когда стала связываться с Брюсом.

– Тори?

Она выдохнула с облегчением, когда он ответил.

– Привет, дорогой, я никак не могу…

– Они все были арестованы.

Сильно испугавшись, Сотерия взглянула на Эша, чье прекрасное лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций.

– Что?

– Всю команду. Я остался ждать на берегу, нужно было расписаться, когда прибудет новый аппарат для подводных работ. И в следующее же мгновение лодку конфисковали, а ребят взяли под стражу.

Тори разочарованно вздохнула.

– Как такое возможно?

– Говорят, что наши документы подделаны.

– Дерьмо собачье! Ничего они не просрочены. Солин помогал нам обновить их прошлой весной.

– Да уж, и как всегда Солин просто исчез из поля зрения. Его мы тоже не можем найти. Все, что я знаю так это то, что он тоже в тюрьме вместе со всеми.

– Что за напасть! Хорошо, сиди тихо, а я посмотрю, что можно предпринять.

Отключившись, она взглянула на Эша, который так и сидел, как статуя.

– Ты был прав. Вся моя команда. Исчезли. Арестованы. Лучше просто и быть не может. Застрели меня, а счет за пулю выстави попозже.

Ашерон тяжело вздохнул и потер своей ладонью бедро.

– Не волнуйся. Я сделаю звонок и вытащу их оттуда.

– Ты можешь это сделать?

– Да, могу.

Он достал свой телефон и открыл его молниеносным движением своей кисти. Искренне надеясь, что он не наврал, Тори села за стол, затаила дыхание и положила голову себе на руки. Как такое могло случиться? Ее бедная команда. Они должно быть напуганы всем этим. Как только Эш заговорил на своем глубоком ритмичном свободном греческом, то у Тори по спине побежали мурашки.

– Привет Гас. Это Ашерон Партенопеус. Мне необходима твоя помощь. Есть группа антропологов, которых арестовали за раскопки в Эгейском море, этим утром, я думаю. Сможешь их вытащить и снять все обвинения с них?

Ашерон засмеялся.

– Я знаю, что они думают, будто это Атлантида. Всем же хочется найти сокровища. Но я очень не хочу, чтобы они пострадали за пустую мечту. Они совершенно безвредные друзья одного моего друга, ну если ты понимаешь, о чем я. Вытащи их из этой передряги для меня.

Ашерон постукивал большим пальцем по бедру, пока выслушивал ответ.

– Нет…не думаю, что им нужен урок. Я уверен, что они и так напуганы предостаточно всем этим. Передай мои наилучшие пожелания Олимпии и сообщи мне незамедлительно, когда малыш появится на свет. Увидимся в следующий раз, когда я буду в Греции.

Сотерия выпрямилась, когда он закрыл телефон.

– Ну?

– Он вытащит их без проблем. Но артефакты конфискованы и с этим он ничего не может поделать. Если твои ребята и дальше продолжат там копать, то власти казнят тебя.

– Да ты должно быть шутишь.

– Не совсем. Власти всегда настолько горячатся по поводу этого вопроса.

– Но у нас же все разрешения настоящие.

Эш поднес закрытый телефон к подбородку.

– По их словам нет, и вообще они были в одном шаге от того, чтобы просить твоей экстрадиции, потому что ты вывезла часть их национального наследия без какого-либо на это разрешения.

– То, что находится в моих руках, не относится к Греции, оно принадлежит Атлантиде.

– Дневник греческий, и они же не такие глупые. Даже если это и вправду атлантское, но они утверждают, что вы взяли все эти вещи из Эгейского моря, а это относится к греческой территории.

Тори обхватила голову руками.

– Я не могу в это поверить. Я ведь собиралась отдать им его, когда получила бы перевод. Я всегда отдавала властям все, что мы находили, но ведь не сразу, как только мы что-то нашли.

– Ну, Гас все уладит. И твоих ребят совсем скоро выпустят из тюрьмы. И возможно в твоих же интересах будет вернуть книгу греческому правительству, пока они не пересмотрели свое решение и не подали запрос об экстрадиции.

Тори взглянула на него.

– Спасибо за всю твою помощь, Эш. Правда, спасибо. Даже не знаю, чтобы мы делали, если бы ты не услышал об этом и не пришел сюда.

– Я бы сказал, что никаких проблем, но вообще-то проблемы есть и очень большие, поэтому больше никогда так не делай. Потому что я стараюсь изо всех сил не просить об одолжениях. Так как эти долги потом ужасно жалят меня в задницу.

Тори одарила его изнуренной улыбкой, осознавая, что поставила его в не совсем удобное положение.

– Скажи мне, как я могу отплатить тебе за это?

– Просто держись подальше от неприятностей.

– Буду стараться.

Она зарычала и встала из-за стола.

– Ну, ладно. Пора заканчивать с этой жалостливой вечеринкой. Я…

Ее слова были перебиты звонком ее сотового.

– Запомни, на чем мы остановились.

Тори подняла трубку.

– Да? Нет, я не дома. Да, пожалуйста, вызовите полицию, я уже еду.

Эш нахмурился.

– Что-то не так?

– Это охранная компания. В моем доме трижды срабатывала сигнализация.

Она схватила свою сумочку и ключи.

– Я поведу.

– Что?

– Ты слишком возбуждена, чтобы садиться за руль, к тому же тебе не стоит одной противостоять грабителям. Я поеду с тобой.

Тори была так благодарна ему в тот момент. Она протянула ему ключи и пошла за ним, пока он вел ее из здания до парковки, где она и оставила свой Мустанг.

– Что за день, – прошептала она, забравшись в машину. – Нет, что за дерьмовая неделя. Я даже боюсь просыпаться завтра.

Эш завел двигатель.

– Я понимаю, сначала ты встретила меня, потом напали на твою команду. И теперь вот твой дом. Где же молоток, когда он так нужен?

Тори улыбнулась против воли.

– Все будет в порядке, – ободряюще сказал он.

Тори очень на это надеялась. Но где-то далеко у себя в мозгу, она говорила себе, что это была ложная тревога. Что в ее доме ничего плохого не случилось. Пожалуйста, пусть в моем доме не окажется никакого зла. Тори не могла вынести самой мысли, что какой-то незнакомец трогал ее вещи, что все ее существование разрушено. К тому моменту, как Ашерон припарковался перед домом, ее самые худшие опасения подтвердились. Передняя дверь была распахнута настежь, а вокруг не было ни единого намека на полицию. Тори стала открывать машину, но Эш остановил ее.

– Дождись полиции.

– Зачем?

– Ты же не хочешь уничтожить какие-никакие улики, до того, как они зайдут внутрь.

Он был прав на все сто, но это было так ненавистно ей. Прошло еще пятнадцать минут, прежде чем приехала полиция. Они первыми прошли в дом, а потом показали им, что там было пусто. Тори почувствовала, как слезы навернулись у нее на глаза еще до того, как вошла в свою гостиную. Весь ее дом был перевернут с ног на голову, как будто что-то искали.

– Боже ты мой…

Ее ОКС был в ужасе от того, что сотворили с ее домом. Все вещи валялись, в беспорядке. Мужчина и женщина офицеры, посмотрели на нее с сочувствием.

– Нам понадобиться список всего, что пропало.

Тори едва понимала, о чем они говорили, прикрыв рот рукой, она уставилась на фотографии ее родителей и семьи, которые были сброшены на пол. Ее шкафчики были открыты, а все их содержимое было вывернуто на пол. Она не видела такого ущерба с тех пор, когда помогала своим друзьям прибираться после "Катрины".

– Не могу поверить в то, что человек может сотворить такое с себе подобным.

Неожиданно Эш оказался рядом и прижал ее к своей груди.

– Все в порядке, Сотерия. Просто дыши.

Она вжалась в него, благодарная тому, что он оказался с ней, что обнимает ее в тот момент, как весь ее мир был перевернут вверх тормашками. Сначала нападение на Николаса, затем ее команду арестовали, а все оборудование конфисковали, а теперь еще и это… Женщина-офицер нахмурилась, осматривая разгром.

– Это только мне кажется или они и вправду что-то искали?

Тори отстранилась от Эша, услышав ее вопрос.

– Что вы имеете ввиду?

Мужчина-полицейский указал на ящики на полу.

– В большинстве ограблений, особенно когда дома стоят так близко друг к другу и в дневное время суток, воры обычно хватают что побольше и убегают.

Он посветил фонариком на ее телевизор, который так и стоял на своем месте в углу перед большими окнами.

– Они даже не вынесли ваш телевизор, – женщина кивнула, соглашаясь. – Не говоря уже о том, что они задели вашу сигнализацию, когда уходили. Как будто пытаясь привлечь вас или что-то в этом духе.

Тори ухмыльнулась.

– Зачем им заманивать меня сюда? В этом не никакого смысла.

– Не имеет, – сказал офицер, выключая фонарик и запихивая его за пояс. – Пока не найдут того, что искали.

Женщина по-доброму улыбнулась Тори.

– Скоро прибудет еще команда экспертов, чтобы снять отпечатки. Это все, что мы можем сделать для вас. Составьте список того, что пропало и мы внесем его в ваш файл, а потом пробежимся по местным ломбардам. А еще вам придется заполнить отчет со своей страховой компанией.

Мужчина-офицер согласился.

– И вы, возможно, захотите, чтобы ваш друг остался у вас на ночь.

Волна страха накрыла ее с головой.

– Вы думаете, что они могут вернуться?

Офицер покачал головой.

– Мы не знаем. Кроме того, большинство жертв ограблений боятся оставаться одни в первые пару ночей после взлома.

Тори присела на ручку диванчика и осмотрела разрушение вокруг себя. Она была рада хотя бы уже тому, что держала свои бесценные артефакты при себе или запертыми в подвале в студенческом городке.

– Я не могу поверить в это.

Эш взял ее за руку и не проронил ни слова, пока полиция опрашивала ее о возможных подозреваемых, а потом их люди нанесли порошок на разные поверхности, на которых могли остаться отпечатки. Они ничего не нашли, ни единого пятнышка. Или же взломщики были в перчатках, или же какими-то мутантами. Лично Тори проголосовала за мутантов. Ей было проще думать об этом, чем мириться с тем, что обычный человек мог сотворить такое с другим. Когда полиция, наконец, ушла Сотерия повернулась к Ашерону.

– Я уверена, что у тебя есть более серьезные дела, чем быть моей нянькой.

– Все в порядке. Я совсем не возражаю. Есть вещи, которые нельзя переживать в одиночестве.

В его голосе прозвучала едва заметная нотка, по которой она решила, что он прошел через многое, будучи одиноким. Ашерон нагнулся, чтобы подобрать фотографии ее родителей и вернуть их на законное место. Тори не знала почему, но то, как он передал ей эти фото, тронуло ее сердце нежностью в ответ на его внимание к ней.

– А у тебя есть семья, Эш?

Он повесил фотографии точно на тоже место, как будто запомнил их расположение со своего последнего визита.

– У нас у всех есть люди, которых мы любим.

Она не пропустила того факта, что он увильнул от ответа. Даже не взглянув на нее, он подошел к предметам, которые были сброшены со стола. Встав на колени, Эш нахмурился, когда поднял темную коробку, в которой лежал маленький черный камешек. Небольшая бронзовая табличка на дне гласила "ПЕРВЫЕ РАСКОПКИ СОТЕРИИ 1985 ГОД.

– Что это?

Ее глаза затуманились, когда Тори подошла и взяла коробку у него.

– Это когда мои родители впервые позволили мне копать с ними. Я была так горда, когда нашла вот это. Я думала, что обнаружила редкий фрагмент копья. У моего отца не хватило духу сказать мне, что это был всего лишь камень. Поэтому они оформили его и поставили у меня в комнате возле кровати, а еще там был огонек, который светил для меня.

Она всхлипнула, и слеза покатилась по ее щеке, минуя все преграды.

– Эти ублюдки трогали вещи, которые принадлежали моим родителям.

Эш поднялся на ноги и обнял ее, пока она плакала. Тори прильнула к нему, как будто весь ее мир был полностью разрушен. Он научился прятать свои слезы так глубоко внутри, что сейчас даже не мог себе представить ту страсть и обиду, из-за которой она так плакала. Ашерон знал лишь одно, что когда он так рыдал несколько раз в своей жизни, то он безумно жаждал утешения в те моменты. И никогда Эш этого не получал. Поэтому он и предложил ей то, чего ему самому никто не давал. Ашерон дал ей выплакаться, пока у нее просто не иссякла вся жидкость, а его майка не стала влажной от ее слез. Тори отстранилась и запричитала, когда увидела пятно на его груди.

– Мне так жаль, Ашерон. Я совсем не эмоциональная личность. Нет.

Она прочистила горло и одарила самым уверенным взглядом, какой он когда-либо видел.

– Я не позволю им сделать это со мной. Я сильнее всего этого.

– Все плачут иногда, Тори. Существует такая боль, которую даже сильнейшие не могут вынести не сломавшись. И я не стал думать о тебе хуже из-за этого.

Она нервно рассмеялась.

– А ты и правда не такой засранец, каким показался мне сначала. Ведь так?

Ашерон ответил ей доброй улыбкой.

– Вообще-то у меня иногда случаются приступы огромного засранства. К сожалению, тебе пришлось стать свидетельницей самого недавнего.

Тори похлопала его по мускулистой руке в благодарность за понимание. Иногда с ним было так легко говорить. Смахнув слезы, она осмотрела размер бедствия вокруг.

– Я никогда в жизни не наведу здесь порядок.

Ее домашний телефон зазвонил. Тори оставила Эша в гостиной, а сама пошла на кухню, чтобы ответить. Эш продолжил собирать фотографии, пытаясь понять, что же здесь произошло на самом деле. Он должен был проиграть всю сцену произошедшего у себя в голове, но так же, как и с попытками увидеть будущее Тори, это было бесполезно. Это не было нормальным для него. Он же ведь был богом судьбы все-таки… Взглянув через плечо, Ашерон увидел, как она вернулась к нему и подняла ящик, который был вывернут и лежал рядом с софой.

– Это была моя подруга Пэм. Она запаниковала, когда я не отвечала по сотовому и позвонила на домашний. Она и Ким собрались прийти и помочь с уборкой.

– Может, тогда ты хочешь, чтобы я ушел?

Она засомневалась.

– Только если ты сам этого хочешь. Вообще-то меня очень успокаивает тот факт, что ты рядом со мной.

Она отвела взгляд, как будто признавая, что вся ее речь смутила ее саму и всунула ящик на свое место. Тори отошла на шаг и замерла.

– Как странно.

– Что?

– Они и стерео не украли.

Она убрала с него свитер, который кинули туда взломщики. Очень странно, что они пропустили ее.

– Может, они просто не увидели стерео?

– Может.

Она поставила ее назад на полку, а затем включила. Эш нахмурился, когда оттуда заблеяли Bee Gees.

– Ночная лихорадка? – его передернуло. – Диско?

– Ш-ш-ш, – сказала она, махнув ему прежде, чем поднять еще один ящик. – Эта музыка всегда меня успокаивает, когда мне плохо.

– Как, черт побери, диско может тебя успокаивать?

Она подняла фото своих родителей и повернула к нему. Ее мама, которая выглядела совсем как Тори, была одета в белое платье, подвязанное у груди с каштановыми волосами в которых были перья, а на ее отце была желтая, имитирующая узор кашмирской шали полиестровая рубашка и коричневый свободный костюм. У него были темные кудрявые волосы и усы. Они прижимались друг к другу на фоне нью-йоркского дискоклуба, которые Эш едва помнил из семидесятых годов прошлого столетия. Тори с любовью погладила фотографию.

– Лучший друг моей матери, Шери, который был главным оператором, снял это в ту ночь, когда мои родители впервые встретились. Папа решил, что перед ним самая прекрасная женщина, которую он когда-либо встречал. Поэтому он застенчиво подошел к ней и пригласил на танец, ожидая, что она ответит ему отказом. Но мама так не поступила. Она решила, что его робкая нерешительность была такой милой, что ответила ему «да». Они вышли на танцпол как раз тогда, когда заиграл "Последний танец" Донны Саммер. Когда песня закончилась, мой отец стал на колено прямо там, в клубе и сделал ей предложение. Они поженились год спустя и никогда больше не расставались, до того дня, когда умерла моя мама, – Тори сглотнула, как будто ей тяжело было вынести эти воспоминания. Ее нижняя губа задрожала, когда она стала двигаться в такт музыке.

– Когда я была маленькой, мои родители включали свои диско-альбомы, и мы танцевали до самого упаду. Когда я слышу диско, мне кажется, что они снова со мной рядом. Клянусь, каждый раз, когда играет "Не оставляй меня так" Тельмы Хьюстон, я слышу, как поет мне моя мама, держа меня на руках, кружась в танце по комнате и смеясь.

Ашерон позавидовал ее воспоминаниям, где ее любили и лелеяли. Ему даже захотелось, чтобы ее родители оказались сейчас здесь и утешили ее.

– Сколько тебе было, когда они умерли?

– Мне было семь, когда умерла мама, и десять – когда отец. Он очень сильно изменился, когда она покинула нас.

– Но она же сделала это не по своему собственному желанию.

– Я знаю.

Тори поставила фотографию назад на полку сверху старой потертой копии "Одиссеи" Гомера.

– Просто легче сказать, что она покинула, чем умерла, – она посмотрела на него. – А что насчет тебя? У тебя есть какие-нибудь такие воспоминания?

Ашерон попытался не думать об этом.

– Не совсем. Я вырос без родителей.

– Они умерли?

Он отвернулся и сконцентрировался на уборке беспорядка на полу.

– Все намного сложнее, именно поэтому я не люблю говорить об этом.

Тори содрогнулась от холодности в его голосе, так как раньше думала, что он просто использует ее как щит.

– Извини, Эш. Ты вообще знал их?

Он не ответил ей, но она почувствовала такую грусть, что пришла к выводу, что Эш совсем ничего не знает о них. Она наблюдала за тем, как он в молчании создает порядок из хаоса, который оставили грабители. Вокруг него витал воздух древнего мира. По-настоящему старая душа, заключенная в теле юноши. Более того, в нем было нечто успокаивающее. Пребывание рядом с ним умиротворяло ее так, как ничто другое. Это было похоже на то, как приехать снова домой… В этом не было никакого смысла, но нельзя было отрицать того, что Тори все-таки чувствовала рядом с ним. Неожиданно в дверь резко и настойчиво постучали. Тори пошла открыть и обнаружила на пороге Ким и Пэм с двумя коробками супербольшой пиццы и двенадцатью банками пива. Они были так не похожи. Пэм была выше, а ее торчащие волосы были осветлены впереди и выкрашены в иссиня-черный цвет на затылке. Прическа Ким была того же стиля, но волосы были выкрашены диаметрально противоположно. Наряженные в своей обычной готской манере, их можно было больше отнести к Эшу, а не к Тори. Пэм указала на дорогу своим большим пальцем.