Текст книги "Ашерон (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 50 страниц)

Слеза скатилась по щеке Эпифимии.

– Я просто пыталась защитить нас.

– Он был твоим племянником, – ударила ее Аполлими.

– Я знаю, и мне очень жаль.

Не настолько, как то, что ее ожидало. Аполлими скривила губы.

– Взаимно. Мне очень жаль, что я доверила тебе то, что любила больше вас всех, и ты знала об этом. Ты неблагодарная сука. Я надеюсь, что твои действия будут преследовать тебя целую вечность.

Аполлими спалила свою сестру. И даже, несмотря на то, что они все погибли и исчезли, а чувство мести не утолилось совсем… Дыра в ней все еще была там и так сильно болела, что она могла лишь безудержно кричать. Аполлими кричала до тех пор, пока у нее не пересохло в горле. Выбросив вперед руки, она разгромила весь зал, пока камня на камне от него не осталось. Также и в ней самой ничего не осталось, кроме воспоминаний о надежде на сына, который был мертв. Аполлими вытерла слезы, когда поднялась и увидела, что натворила вокруг. Не чувствовалось никакого удовлетворения, ведь свершилось лишь правосудие.

– Исчезни…

Она повернулась и направилась к островному королевству, которое он создал для нее. Атлантиде. Эти глупые дураки решили, что избавятся от Апполона, убив его супругу и сына. Сегодня они будут ежиться от страха, оставшись без его поддержки, и понесут наказание за содеянное. Но не греческий бог хочет их смерти. А она, их заступница. От ее руки они будут страдать и умрут, за преступления, которые совершили против ее сына. Никакой пощады. Вот то, что они дали Апостолосу и именно это Аполлими и вернет им. Одним взмахом своей руки, она погрузила целый остров в море и стала прислушиваться к красоте их перепуганных криков и просьб о милосердии и избавлении, пока эти ничтожества боролись и заканчивали свои грязные жизни. Это была самая прекрасная музыка, которую она когда-либо слышала. Заставить их умолять… Если бы только Апостолос и Ксиамара были здесь. Содрогнувшись от боли, она попыталась отодвинуть скорбь в сторону, когда отреклась от этих людишек. Когда последняя часть островного королевства погрузилась в море, солнце только начинало садиться. Аполлими развернулась и направила свой взор на греческие земли. Они последние будут страдать. Не только смертные обижали ее мальчика, но и эти чертовы боги, которые считают себя самыми умными и самодовольными. Но больше всех заплатят сучьи дочери Архона. Они думают, что находятся в безопасности на Олимпе под защитой своей матери. Но три Мойры были ничем, по сравнению с дочерью Хаоса, матерью абсолютного разрушения. Их предсмертные крики будут одними из самых приятных.

Глава 58

25 июня,9527 г до н. э.

Гора Олимп.

Маленький и тощий в фигуре с черными волосами и глазами, Гермес пролетел через весь зал Зевса, пока не остановился ровно перед своим отцом, который выглядел лишь на несколько лет старше него. Гермес не был уверен в том, что происходило, но всех богов собрали здесь и они все без дела шатались по помещению. Они не обращали на него внимания, пока Гермес не заговорил.

– Вы знаете пословицу, гонца не убивают? Так вот держите эту мысль близко-близко к своим сердцам.

Зевс ухмыльнулся, когда вставал со стула, где играл в шахматы с Посейдоном. Одетый в свободную белую тогу, у Зевса были короткие белокурые волосы и живые голубые глаза.

– Что происходит?

Гермес указал на окна, которые выходили на человеческую реальность.

– Кто-нибудь из вас смотрел на Грецию за последний час или около того?

Артемида затаила дыхание, когда у нее появилось очень нехорошее предчувствие, пока она сидела за маленьким столиком чуть в стороне от Афины, Афродиты и Апполона. Апполон закатил глаза и махнул рукой в самонадеянном пренебрежении.

– Что такое? Они реагируют на то, что я проклял апполитов?

Гермес покачал головой и саркастически указал, что бог ошибся.

– Не думаю, что это беспокоит их так же, как тот факт, что Атлантида исчезла, а атлантская богиня Аполлими прокладывает себе путь через нашу страну, уничтожая всех и вся, кто попадается у нее на пути, – Гермес одарил Апполона надменным взглядом, – и на тот случай, если тебе любопытно. То направляется она именно к нам. Я могу, конечно, очень ошибаться в этой части, но мне кажется, что эта женщина уж очень раздражена.

Артемида дернулась от этих слов. Зевс повернулся к Апполону.

– Что ты натворил?

Все его высокомерие вмиг исчезло, а Апполон весь побелел, когда страх промелькнул в его глазах.

– Я проклял своих людей, не ее. Я ничего не делал атлантцам, папа. Пока их кровь не смешалась с моими апполитами, они защищены от проклятия. Это не моя вина.

Желудок Артемиды завязался узлом. Она прикрыла рот рукой, когда поняла, к какому пантеону относился Ашерон. Испугавшись того, что они привели с Апполоном в действие, она покинула зал, где боги начали готовиться к войне, и пошла в свой храм, чтобы подумать без их злых криков у себя в ушах.

– Что же мне делать?

Она уже собиралась вызвать своих кори, когда три Мойры появились у нее в комнате: тройняшки были на пике своей юной красоты, а их лица идеально повторяли друг друга. Но это единственное, что их объединяло. У старшей, Атропос, были рыжие волосы, в то время как у Клозо, белокурые, а самая младшая Лашиси имела темные косы. Они были дочерьми богини правосудия, никто не знал точно, кто их отец. Но многие подозревали Зевса. Одно знали точно все боги на Олимпе, что эти три девушки были самыми могущественными во всем пантеоне. Даже Зевс старался не перечить им. С тех пор, как они появились здесь десятилетие назад, им в распоряжение была отдано самое большое помещение. Когда они трое держались за руки и создавали пророчество, оно тут же становилось законом вселенной, и никто не мог противостоять ему. Никто. Артемида не могла представить, по какой причине они оказались в ее храме.

– Если вы не возражаете, то я немного занята в данный момент.

Лашиси схватила ее за руку.

– Артемида, ты должна выслушать нас. Мы сделали нечто ужасное.

Поэтому боги и жили в страхе перед ними. Они всегда делали для кого-нибудь нечто ужасное.

– Чтобы это ни было, то оно подождет.

– Нет, – сказала угрюмо Атропос, – Аполлими идет сюда, чтобы убить нас.

Ошеломленная этим заявлением, Артемида ухмыльнулась.

– Что?

Атропос сглотнула.

– Ты никому и никогда не должна рассказывать о том, о чем мы хотим тебе поведать. Ты поняла? Наша мать заставила поклясться нас, что это все останется в секрете.

– Держать в секрете что?

– Поклянись нам, Артемида, – потребовала Клозо.

– Я клянусь. А теперь говорите, что происходит.

И самое важное, почему это касается ее. Атропос заговорила шепотом, как будто боялась, что кто-то вне храма может ее услышать.

Наш отец Архон – король атлантских богов. У него была интрижка с нашей матерью, Теми, а затем родились мы. Наша мать отослала нас в Атлантиду, чтобы мы жили и воспитывались у отца. Аполлими наша мачеха, а мы не ведая, что творим, прокляли нашего сводного брата, когда узнали, что он должен был появиться на свет.

– Это была случайность, – пролепетала Клозо, – мы совсем не хотели проклинать его.

Лашиси активно закивала.

– Мы были детьми и еще не понимали возможностей своей силы. Мы никогда не хотели проклинать своего брата. Правда, мы клянемся.

У Артемиды все похолодело внутри.

– Ашерон? Ашерон ваш брат?

Клозо кивнула.

– Аполлими едва выносила нас, когда мы жили с ними. Мы были напоминанием об отцовской неверности и поэтому она нас ненавидела.

Это имело смысл, гораздо больший, чем их страх. Артемида пыталась продраться через то, что они рассказывали ей.

– Но всем известно, что Архон никогда не изменял своей жене.

Лашиси ухмыльнулась.

– Это ложь, которую придумали атлантские боги, чтобы Аполлими не покалечила их. Ты даже представить себе не можешь, насколько она могущественна. Она может убить нас, даже глазом не моргнув. Все боги опасаются ее силы. Даже Архон. Он такой же никчемный, как и большинство мужчин, поэтому мы здесь.

– Она хочет нашей смерти, – вставила свое замечание Клозо, все равно Артемида все еще не могла свести концы с концами в этой истории.

– Как именно вы прокляли Ашерона?

– Мы были так глупы, – сказала Атропос, – когда беременность Аполлими стала уже видна, мы высказали пророчество и наделили Апостолоса силой последней надежды. Мы сказали, что он принесет всем нам смерть, и на сегодняшний день мы почти уже встретились лицом к лицу с ней.

Артемида еще больше запуталась.

– Но нам угрожает его мать, а не он.

Клозо кивнула.

– И она убьет всех нас за участие в этом проклятии. Кстати включая и тебя!

– Но я ничего не сделала!

Атропос ухмыльнулась, и молодые женщины окружили ее.

– Мы знаем, что ты сделала, Артемида. Мы все это видели. Ты причинила ему даже больше вреда, чем мы. Ты повернулась к нему спиной, пока Апполон выпускал ему там кишки на полу, и Аполлими знает об этом.

Страх пронзил ее. Если все то, что они говорили, было верным, ей не стоило надеяться на милосердие Аполлими. По правде говоря, Артемида и не заслуживала его, а с другой стороны, ей совсем не хотелось умирать.

– Что же мы можем сделать? Как нам противостоять ей?

Атропос тяжело вздохнула.

– Ты не можешь. Она всемогуща. Единственный, кто хоть как-то может контролировать ее силы, так это ее сын.

В таком случае, они были в серьезной переделке, потому как Ашерон был мертв. Если бы кто-нибудь сообщил ей об этом раньше, она бы никогда не оставила его на растерзание Апполону. Эта информация слегка запоздала и имела большую ценность на день раньше.

– Мы покойники, – выдохнула Артемида, когда образы того, как мать Ашерона потрошит ее, пролетели у нее в голове.

– Нет, – сказала Клозо твердо, тряся ее за руку, – ты можешь вернуть его.

Артемида ухмыльнулась.

– Ты в своем уме? Я не могу оживить его.

– Нет, можешь. Ты единственная, кто обладает такой силой.

– Нет, не обладаю.

Атропос зарычала на нее.

– Ты пила его кровь, Артемида. И впитала в себя часть его способностей.

Клозо кивнула.

– Он последняя надежда. Он может воскрешать мертвых, что значит и тебе это тоже подвластно.

Артемида сглотнула.

– Вы уверены?

Они хором замахали головами. И все равно Артемида еще сомневалась. Радуясь тому, что вкусила силы Ашерона, однако вот эта конкретная способность давалась лишь ограниченной группе богов, и если они провалятся с его возвращением назад… станет еще только хуже. Атропос взяла ее за руку.

– Атлантские боги использовали свои объединенные силы, чтобы заточить Аполлими. До тех пор, пока Апостолос жив в человеческой реальности, она будет заточена в Калосисе.

Лашиси взяла ее за другую руку и кивнула.

– Мы вернем его и снова похороним Аполлими.

– Мы будем в безопасности, – продолжила Клозо, – все мы.

– А ты станешь спасительницей пантеона, – хором проговорили они.

Неужели у нее был другой выбор? Глубоко вздохнув для храбрости, Артемида кивнула.

– Что от меня требуется?

– Тебе придется заставить его выпить твою кровь, – сказала Атропос так, как будто это была самая простая вещь в исполнении.

– И как же я это сделаю?

– С нашей помощью.

Ашерон лежал на полу со спокойной безмятежностью, в конце концов, сраженный своим прошлым и настоящим. Он обрел покой, которого у него никогда не было. Стены его клетки закрывали Ашерона от голосов других людей. Даже богов было не слышно у него в голове. Впервые в жизни он был в полнейшей тишине. Не было ни боли в его теле, ни печали. И ему нравилось это ощущение спокойствия.

– Ашерон?

Он напрягся, услышав голос Артемиды. Конечно же, эта сука решила разрушить его рай. Она никогда не оставит его в покое. Будь проклята эта богиня. Он попытался сказать ей, чтобы она уходила, но ничего кроме хриплого карканья не слетело с его губ. Покашляв, он попытался прочистить горло, чтобы заговорить. И все равно не получалось ни одного слова. Да что происходит? Что забрало его голос? Артемида одарила его нежным встревоженным взглядом, когда появилась перед ним.

– Нам нужно поговорить.

Ашерон отпихнул ее назад, но она совсем не собиралась уходить.

– Пожалуйста, – умоляла она с таким взглядом, который бы ослабил бы всю его решительность еще несколько дней назад, но все это было давно в прошлом.

– Всего несколько слов и я уйду. Навсегда, если ты пожелаешь.

Как они могли поговорить, если он не мог произнести ни слова? Она протянула ему чашу.

– Выпей это и тогда у нас сможет получиться разговор.

Желая сорвать всю свою злость на нее, он схватил чашу и осушил все содержимое, даже не разобрав его вкуса.

– Проваливай в Тартар и разлагайся там, – заорал он, благодарный тому, что хоть в этот раз она может почувствовать ненависть в его голосе. А потом нечто произошло. Боль и огонь разлились по телу, как будто нечто зажгло его бессмертные органы. Задыхаясь, он посмотрел на нее.

– Что ты сделала со мной на этот раз?

В ее взгляде он не нашел ни милосердия, ни угрызений совести.

– То, что должна была.

В один миг он был в тихой темноте владений Аида, а в другой, Ашерон оказался на просторах Дидимоса, недалеко от дворца. Или от того, что от него осталось. Сбитый с толку, он огляделся, пытаясь понять, что случилось с ним и с землей. Но прежде чем Ашерон смог выяснить это, пронизывающая боль запульсировала в нем с такой силой, что он упал на колени. Ашерон закричал, яростно желая, чтобы все это прекратилось. Неожиданно, Артемида появилась перед ним. Взяв его на руки, она прижала Ашерона к себе, пока волны разбивались о них.

– Мне пришлось тебя вернуть.

Он оттолкнул ее от себя и посмотрел на тлеющие останки Дидимоса.

– Что ты наделала?

– Я к этому не причастна. Это все твоя мать. Она уничтожила все и всех, кто хоть раз к тебе приближался. Она направлялась на Олимп, чтобы убить нас. Именно поэтому мне пришлось тебя вернуть. Она бы убила нас всех, не сделай я этого.

Ашерон уставился на нее тяжелым взглядом, уверенный, что сейчас у него были красные глаза.

– Ты думаешь, что меня это хоть как-то волнует?

Он собрался уходить от нее, но прирос к земле от боли, разрывающей его живот. Агония заставила его сложиться пополам и сражаться за каждый вдох. Артемида подошла медленно к нему. Она стояла над ним и смотрела сверху вниз.

– Это я, кто все здесь контролирует, Ашерон. Я привязала тебя к себе своей кровью. Я тобой владею.

Эти три слова разожгли огонь его ярости. Он почувствовал, как уже знакомое тепло разлилось по нему, а его человеческое обличие уступило место его божественной форме. Встав, превозмогая боль, Ашерон вытянул вперед руку и схватил ее.

– Ты серьезно недооценила мои силы и возможности, сука.

Артемида хваталась за его руку, пытаясь ослабить его яростную хватку.

– Убьешь меня и станешь самым ужасным монстром, которого можно только представить. Тебе нужна моя кровь, чтобы поддерживать себя в здравом уме. Без этого, ты превратишься в безмозглого убийцу, жаждущего только разрушать все то, с чем соприкоснешься…прямо как твоя мамочка.

Ашерон зарычал от отчаяния. Стерва позаботилась обо всем. Даже будучи богом, он все еще оставался рабом.

– Я ненавижу тебя.

– Я знаю.

Он отпихнул ее прочь и повернулся к ней спиной.

– Ашерон, ты, что не расслышал, что тебе придется питаться от меня?

Он проигнорировал ее и переместился на большое расстояние, на холм, где когда-то стоял королевский дворец. Теперь там ничего не было, кроме тлеющих углей и груды камней. Повсюду валялись тела слуг и купцов. Слезы навернулись ему на глаза, когда он побежал по руинам и стал искать Риссу и Апполодоруса. У него все болело, а душа была сломлена. Ашерон воспользовался силами, чтобы передвигать камни и мрамор, пока он не раскопал комнату, которая когда-то была ее. Среди обломков он нашел три дневника, которые она так педантично вела. Они были слегка затронуты огнем, но благодаря какому-то чуду, вообщем – то были неповреждены. Он открыл первый дневник и уставился на ее детский почерк, которым она описывала день его рождения и ту радость, которую испытала, обретя сразу двух братьев, да еще близнецов. Утирая слезы, он закрыл его и поднес к сердцу, когда услышал ее голос в этих словах. Его дорогой сестры больше не было и это произошло лишь по его вине. Изнывая от такой правды, Ашерон увидел один из серебряных гребешков для волос, которые он подарил ей…Он потянулся за ним и поднес к губам.

– Я так сожалею, что не уберег тебя, Рисса. Мне очень жаль.

Пока Ашерон сидел там, его вдруг как обухом ударило по голове, насколько все было жалким, что от такой трепещущей жизни, такой прекрасной души, остались лишь эти примитивные вещи. Три дневника и сломанный гребень для волос. Это все, что осталось от его драгоценной сестры. Запрокинув голову назад, он зарыдал от боли.

– Апостолос… пожалуйста, не плачь.

Ашерон почувствовал присутствие своей матери.

– Что же ты наделала, мама?

– Я хотела, чтобы они заплатили за твои страдания.

Имело ли это сейчас хоть какое-то значение? То, что они сделали с ним, не шло ни в какое сравнение с тем, что произошло сегодня.

– И теперь Артемида мной владеет.

Крик его матери отразился в нем самом.

– Но как?

– Она привязала меня к себе своей кровью.

Он мог чувствовать свою собственную злость в голосе мамы.

– Приди ко мне, Апостолос. Освободи меня и я уничтожу эту суку и этих выродков, которые прокляли тебя.

Ашерон покачал головой. Он должен сделать это. Он должен. Они все заслуживают лишь такого исхода, и, тем не менее, он не мог заставить себя уничтожить весь мир. Убить столько невинных людей… Его мама появилась перед ним, как полупрозрачная тень. Ашерон резко втянул воздух, ведь он увидел ее впервые. Она была самой прелестной женщиной, которую он когда-либо встречал. Волосы, белые, словно первый снег, ниспадали из-под короны, усыпанной бриллиантами. Ее бледные серебряные глаза проникали в самую душу, также как и его. Ее черное платье облегало ее тело, а она стояла, протягивая Ашерону руку. Он попытался прикоснуться к ней, но его рука прошла сквозь нее.

– Ты мой сын, Апостолос. Единственный в моей жизни, кого я поистине любила. Я отдам жизнь за тебя. Иди ко мне, дитя. Мне так хочется обнять тебя.

Ашерон дорожил каждым словом, которое она произнесла.

– Я не могу, мама. Это будет значить, что целый мир принесут в жертву. Я не могу быть столь эгоистичным.

– Почему ты защищаешь мир, который повернулся к тебе спиной?

– Потому что я знаю, каково это, когда тебя наказывают за вещи, в которых не было твоей вины. Я знаю, каково это, когда тебя принуждают делать нечто плохое или против твоей воли. Почему я должен обрекать на это кого-то другого?

– Потому что тогда свершится правосудие!

Он обвел взглядом изуродованные тела.

– Нет. Это уже будет жестокостью. Правосудия над людьми свершилось уже более, чем достаточно.

Ее глаза злобно вспыхнули.

– А что насчет Апполона и Артемиды?

Ашерон сжал зубы от малейшего упоминания их имен.

– Они властвуют над солнцем и луной. Я не могу уничтожить их.

– Зато я могу.

И тогда она уничтожит всю землю и тех, кто живет на ней. Именно поэтому он и не мог освободить ее.

– Я не стою конца света, мама.

Ее глаза обожгли Ашерона своей искренностью.

– Для меня стоишь.

В тот момент, он был готов продать свою душу, чтобы только обнять ее.

– Я люблю тебя, мама.

– И даже близко не так, как тебя люблю я, мгиос.

Мгиос. Мой сын. Ашерон ждал всю свою жизнь, чтобы кто-то назвал его так. Но как бы он не хотел быть со своей матерью, Ашерон не позволит случиться концу света из-за своего желания. Неожиданно холодный ветер закружился вокруг него, развевая его одежды и волосы, но, не причиняя никакого вреда. Мир вокруг него стал исчезать, а потом Ашерон обнаружил себя на незнакомой земле. Образ матери появился рядом с ним.

– Это Катотерос. Твой по праву рождения.

Он нахмурился, уставившись на груду обломков.

– Но это же руины.

Она робко взглянула на него.

– Я была немного расстроена, когда прибыла сюда.

– Немного?

– Закрой свои глаза, Апостолос.

Полностью ей, доверяя, Ашерон подчинился.

– Вдохни.

Он глубоко вдохнул, а потом почувствовал, как его мама оказалась у него внутри. Ее силы смешались с его и в мгновение ока, руины стали формироваться в прекрасный дворец из золота и черного мрамора. Присутствие матери покинуло его.

– Добро пожаловать домой, палатимос.

Дорогой. Двери распахнулись, и когда Ашерон прошел через них, то его одежда изменилась. Его волосы стали черными и длиннее, а свободная тога развевалась позади него, когда он шел по белому мраморному полу. Ашерон остановился перед знаком солнца, которое пронзали три горящих стрелы. Его мама замедлилась, когда заметила, что Ашерон изучает знак.

– Золотое солнце это мой символ, и он представляет день. Серебро стрел отождествляет ночь. Стрела слева связана со мной и прошлым, а та, которая справа твоего отца и будущее. Твоя стрела в самом центре, она объединяет и связывает нас троих вместе. И к ней относится настоящее. Это знак Талимосина и указывает на твою власть над прошлым, настоящим и будущим.

Ашерон нахмурился от атлантского слова.

– Предвестника?

Она кивнула.

– Ты Апостолос – предвестник. Последняя надежда всего. Твои слова – закон, а ярость нещадна. Будь осторожен, когда высказываешь то, чего желаешь. Даже небрежность и легкомыслие будет определять судьбу того человека, с которым ты говоришь. Это тяжкое бремя, которое бы я никогда на тебя не возложила. И именно поэтому я ненавижу этих сук. Но я не могу отменить того, чем они тебя наделили. И никто не может.

– В чем конкретно заключаются мои силы?

– Я незнаю. Я взяла твои способности у тебя и никогда не рассматривала их, боясь, что это раскроет тебя. Я лишь знаю, на что тебя прокляли дочери Архона. Но со временем ты изучишь свое могущество. Как бы я хотела, чтобы ты пришел ко мне, а я тебе помогла бы, пока ты совсем не окрепнешь.

– Мама…

– Я знаю, – она протянула ему руку, – я уважаю тебя за то, кто ты есть и горжусь тобой. Тем не менее, если передумаешь, то ты знаешь, где меня найти.

Ашерон улыбнулся ей.

– Спустя столько времени, это все твое.

Ашерон осмотрел статуи, и каким-то образом знал, кто есть кто. Когда он подошел к золотым дверям, то увидел изображение его матери слева и Архона – справа. Двери отворились, и там он увидел останки богов, на которых напала его мать. Они все застыли в ужасе от последних мгновений их жизней. Его мама не проявила и капельки сожаления к тому, что сотворила с ними.

– Если их вид тебя раздражает, то за тронным залом есть комната, где ты можешь хранить их. Пока я заперта в Калосисе, мои силы не могут их перенести туда. Но у тебя такой проблемы не существует.

Закрыв глаза, он представил, что статуи исчезли. И в мгновение, так и случилось. У Ашерона не было никакого желания видеть образы людей, которые хотели его смерти. Его мама ободряюще улыбнулась.

– У тебя должно быть есть способность уходить и приходить в человеческую реальность по желанию. Ты увидишь, что Катотерос огромное место с множеством не исследованных территорий. На горных верхушках достаточно ветрено, а на северных склонах ты даже можешь услышать голос своей бабушки, Северного ветра. Зеноби будет разговаривать, и поддерживать тебя в мое отсутствие. В любое время, когда тебе захочется умиротворения, иди туда и позволь ей обнять тебя.

– Спасибо, мама.

– А теперь я пойду и дам тебе время обустроиться. Если вдруг я тебе понадоблюсь, позови меня, и я появлюсь.

Ашерон поклонился ей, пока она пропадала и оставляла его одного в этом незнакомом месте. Было так странно находиться здесь, видимо у него займет некоторое время привыкание к этому месту. Закрыв глаза, он смог увидеть, какими были боги. Слышал их голоса, эхом отзывавшихся в неясном шепоте. А когда Ашерон открыл глаза, то они все исчезли и он перестал слышать что-либо. Когда он двигался по комнате, то понял, что был одет в нечто похожее на кожаные рейтузы. Штаны. Как странно было знать названия предметов и имена людей, даже не прикладывая никаких усилий. Какая бы информация ему не потребовалась, Ашерон получал ее немедленно. Пройдя через всю комнату, он подошел к единственному черно-золотому трону, который принадлежал Архону. Образ мертвого тела Ашерона на этом троне появился у него в голове. А в следующий момент, Ашерон уже сидел на нем, осматривая сверкающую и пустынную комнату. И хотя она была богато украшена и была покрыта позолотой, вид у нее все равно был стерильный. В этом дворце не было жизни, никакого уюта. Пока он так стоял, рядом с ним появился огромный ящик. Около семи футов в длину, на нем была эмблема из золота и серебра наверху. А на гладком дереве были выгравированы атлантские слова. Поэтому предвестника будут узнавать. Он будет сражаться за себя и за других. «Будь сильным». Он сжал зубы, когда слова Ксиамары промелькнули у него в мозгу. Ухватившись покрепче за ящик, он перенес себя на верхушку северной горы. Солнце только начинало садиться, когда ветра гоняли его плащ словно хлыст. Ашерон еще сильнее схватился за предмет и посмотрел через плечо, чтобы увидеть, где остался дворец. А потом он услышал это. «Апостолос, почувствуй мою силу. Она будет твоей, когда тебе это потребуется». Он зловеще улыбнулся, когда почувствовал на коже прикосновение своей бабушки. Закрыв глаза, Ашерон принял уют и силу. Когда он снова их распахнул, то мог с уверенностью сказать, что они стали красными. Его взгляд улавливал намного больше всего, чем когда он был человеком. Ашерон почувствовал биение вселенной в своих венах, мощь главной первопричины. И впервые в жизни Ашерон действительно осознал, где его место в этой упорядоченной системе. «Я бог, Апостолос. Я смерть, разрушение и страдание. Я тот, кто принесет форс теликос – конец света». Так будет, если он хоть когда-нибудь разберется в том, как использовать свои силы. Ашерон рассмеялся от такой правды. Развернувшись, он стал спускаться вниз и направился назад в тронный зал во дворце Архона. Нет, теперь все это принадлежало ему. Грусть одолела его, когда он вдруг осознал, что все еще одинок в этом мире, несмотря на то, что бабушка и мама поддерживали его на духовном уровне. Абсолютно одинок. Ашерон замер, когда услыхал, как что-то движется за его троном. Это был мягкий стремительный звук… как какой-то большой грызун. Нахмурившись, он переместился туда, готовый убить любого, кто посмел осквернить его новый дом. То, что он обнаружил там, совсем ошарашило его. Это был маленький демон с мраморной красно-белой кожей и длинными черными волосами. Маленькие красные рожки выглядывали из спутанных кудряшек, а когда она взглянула на него, то глаза ее оказались красными с оранжевой окантовкой.

– Ты мой акри? – спросила она детским ритмичным голоском.

– Я ничей акри.

– О-о-о… – она осмотрелась вокруг, – но акра послала меня сюда. Акра сказала, что мой акри будет ждать меня здесь. Сими совсем запуталась. Я потеряла свою маму и теперь Сими нужен ее акри.

Она села и начала плакать. Ашерон положил коробку и поднял ходунка на руки.

– Не плачь. Все будет в порядке. Мы найдем твою маму.

Она покачала головой.

– Акра сказала, что мама Сими умерла. Злые греки убили маму Сими и теперь Сими нужна любовь ее акри.

Ашерон нежно качал ребенка на руках, когда тень его мамы появилась перед ним. Сими перестала плакать.

– Акра, он говорит, что акри Сими здесь нет.

Аполлими улыбнулась им.

– Он и есть твой акри, Сими.

Ашерон нахмурился от ее заявления.

– Что?

– Ее мама была твоей защитницей, Ксиамарой. Также как и ты, она совсем одинока в этом мире, и о ней абсолютно некому позаботиться. Она нуждается в тебе, Апостолос.

Он посмотрел вниз на эти огромные глаза, которые занимали большую часть маленького круглого личика демона. Моргнув, она уставилась на него с тем же доверием и невинностью, что и Апполодорус. И Ашерон потерялся от этого любящего взгляда, который не осуждал и не порицал его.

– Воссоединись с ним, Сими, защищай моего сына также, как и твоя мать защищала меня.

Мысль о том, чтобы кого-то привязать к себе, напугала Ашерона. Он не хотел никого делать своим рабом.

– Мне не нужен демон.

– Ты что же отправишь ее одну в этот мир?

– Нет.

– Тогда она твоя.

Прежде чем он смог что-либо возразить, его мама растворилась. Сими уютно устроилась на нем и положила голову ему на плечо.

– Я скучаю по своей маме, акри.

Вина врезалась в него от ее прошептанных слов, и поэтому он еще сильнее прижал Сими к себе. Если бы не Ашерон, то ее мать была бы жива и все еще любила Сими.

– А где твой папа, Сими?

– Он умер задолго до того, как Сими родилась.

– Тогда я буду твоим папой.

– Правда? – с надеждой спросила она.

Ашерон кивнул, улыбаясь ей.

– Я клянусь тебе, что ты никогда и ни в чем не будешь нуждаться.

Ее невинная улыбка согрела его сердце.

– Тогда у Сими будет лучший акри – папа в мире, – она крепко обняла его, – Сими любит своего акри.

Как только эти слова слетели с ее губ, то она исчезла, как и его мать. Но в этот же момент его кожа, чуть выше сердца, стала жечь. Зашипев, Ашерон содрал тунику и обнаружил маленького цветного дракона, нарисованного на его коже. Он осторожно дотронулся до дракона и услышал смех Сими у себя в голове. Татуировка поднялась выше, ближе к шее. Ашерону было щекотно от ее движений по его коже, пока она не угомонилась у него на ключице.

– Сими теперь часть тебя, Апостолос. Находясь на твоем теле, она не сможет услышать тебя, пока ты сам не позовешь ее. Но она может следить за твоими жизненными показателями. Стоит ей почувствовать, что ты в опасности, как она появится перед тобой в демонической форме, чтобы защитить тебя.

– Но она всего лишь ребенок.

– Даже будучи ребенком, она смертельно опасна. Никогда не забывай об этом. Шаронте по своей природе – убийцы. Она будет очень голодна и тебе придется часто ее кормить. Если ты хоть раз пропустишь кормление, она съест все, что находиться рядом с ней… даже тебя. Всегда проверяй, чтобы она не слишком проголодалась. И последнее, что тебе стоит знать, их вид очень медленно взрослеет. Один год человеческой жизни приблизительно равняется тысячелетию в их жизни. Это звучало не очень хорошо.

– Что ты имеешь ввиду?

– Твоей Сими более трех тысяч лет.

Ашерон охнул от таких новостей.

– Разве она не должна быть с другим демоном, который смог бы обучать ее?

– Ты все, что у нее есть в этом мире, сын мой. Заботься о ней. Как ты и сказал, ты теперь ее отец. Ты тот, кто научит ее всему, что она должна знать.

Ашерон положил руку на рисунок у него на плече. Он стал отцом… Но, как Ашерон мог обучать и защищать дочь демона, когда сам не знал, как пользоваться собственными силами?