Текст книги "Ашерон (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 50 страниц)

Глава 31

АШЕРОН с 9529–7382 г до н. э.

11 декабря 9529 г. до н. э.

Ашерон пошел прочь от храма Апполона. Бессильная злость бурлила в нем. Он так устал от постоянных напоминаний о своем статусе в этом мире. А статус был таков – пустое место. Конечно же, отец позже накажет его за это. Но Ашерона это особо не волновало. Он больше не чувствовал физическую боль, как остальной мир. Дни, когда его использовали и обижали, оставили в нем пустоту и способность ничего не чувствовать, кроме ненависти и злобы. Эти два чувства сжигали его изнутри дотла. Его сделали шлюхой против его воли, а сейчас все обернулось так, как будто у него был выбор, как будто он в восторге, когда его насилуют и избивают. Пускай будет так.

Надеясь хоть как-то отомстить тем, кто обрек его на такую судьбу, он обнаружил, что направляется к соседнему храму. Он был пуст, видимо все смотрители и посетители были на улице, чтобы стать свидетелями того, как мою сестру принесут в жертву. Чертовы свиньи. Люди обожают такие зрелища, когда кого-нибудь унижают, а особенно если это члены королевской семьи. Это дарит им чувство власти, чувство превосходства. Но в глубине души они знают правду. Люди просто рады, что это не их унижают. Он прошел по центральному проходу, обрамленному огромными колоннами, возвышающимися прямо до небес. За ними оказалась статуя женщины. Ашерон никогда не был в храме до этого. Проституткам это запрещалось, с тех самых пор, как боги покинули их, а человечество прокляло.

Нарушая все законы, он опустил капюшон и уставился на высеченное изображение богини. Сделанная из цельного золота, она была просто великолепна. Ее туника, казалось, колышется от какого-то невидимого ветерка. В одной руке она держала лук, а на спине был колчан со стрелами. Ее левая рука покоилась на грациозном олене, который терся о ее ногу. Он уставился на надпись у ее ног, но не смог прочитать. Он смутно помнил, как Рисса пыталась научить его читать много лет назад, когда она спасла его. Но он не видел с тех пор ни свитков, ни слов. Когда он с трудом рассмотрел первую букву в имени богини, то решил, что узнал ее. Это была буква "А". Рисса рассказывала, что его собственное имя начинается с нее. Он пробежался в голове по богам и по тем скудным знаниям о них, чтобы найти созвучное с его именем.

– Ты должно быть Афина, – сказал он громко.

Это имело смысл, так как Афина была богиней войны и держала лук в своей руке.

– Прошу прощения? Афина!?

Он резко развернулся на взбешенный голос позади него. Женщина была безумно роскошная с длинными вьющимися золотисто-каштановыми волосами и темно-зелеными глазами. Ее красота была естественной и пронизывающей. Если бы он мог испытывать сексуальное влечение к кому-нибудь, он даже мог захотеть ее. Но, честно говоря, через него прошло столько людей, что теперь до конца жизни он спокойно сможет прожить без других человеческих тел под ним, на нем или рядом с ним. Она стояла там в белом развевающемся платье, уперев руки в свои изящные бедра.

– Ты что ослеп? Или ты просто тупой?

Он проворчал на оскорбления:

– Ни то, ни другое.

Прищурившись, она подошла к нему и указала на статую, позади него.

– Как тогда объяснить то, что ты не знаешь изображение Артемиды, если ты не слепой?

Ашерон закатил глаза при упоминании сестры-близнеца Апполона. Он должен был догадаться, так как храмы находились по соседству.

– Она также никчемна, как и ее братец?

У женщины отпала челюсть. Она выглядела шокированной этим вопросом.

– Прошу прощения?

Негодование разгорелось в нем, когда он заметил подношения на алтаре верховной богини. Он резко дернул рукой и скинул все на пол. Огромные блюда разбились об пол, а цветы, игрушки и другие подношения покатились и рассыпались по мрамору.

– Зачем люди так суетятся, ведь никто на Олимпе не слышит их, а если и слышит, то очевидно им плевать!

– Ты что с ума сошел?

– Да, – ответил он сквозь зубы, – сошел с ума от этого мира, в котором мы ничего не значим для богов. Сошел с ума от судьбы, которая посылает нас сюда только для своих маленьких забав. Как бы я хотел, чтобы все боги до единого сдохли или исчезли.

Женщина зарычала, бросаясь на него. Ашерон перехватил ее руку прежде, чем она успела ударить его. Она взвизгнула, и что-то ударило его, сбив при этом с ног на землю. Боль разлилась по всему телу. Невидимая сила подняла его с пола и швырнула в стену. Ашерон перестал дышать, когда его пригвоздило к стене на высоте десяти футов. Женщина уставилась на него.

– Я должна бы тебя убить.

– Ну, так сделай это.

Артемида попридержала последний божественный удар, который отправил бы его прямиком в Тартар, где ему было самое место, и сбросила его на землю. Она никогда не встречала того, кто незнал бы ее или того, кто не мог почувствовать ее неземное присутствие и божественные силы. И, тем не менее, этот человек, казалось, не был подвластен им. Она наблюдала за тем, как он поднялся на ноги и дерзко стоял перед ней. Он был красивым молодым человеком. Она не могла не заметить этого. Красота его лица была безупречной. Темно-золотые брови выгибались дугой над пронизывающими серебряными глазами, которые опаляли своей ненавистью. Никто и никогда не смел так на нее смотреть.

Его длинные волнистые белокурые волосы доводили его черты до совершенства. Казалось, они были нежнее пуха и их так, и хотелось погладить. А его тело… Оно было подтянутым и мускулистым, загорелым, обворожительным. Было в нем что-то, что заставляло ее рот наполняться слюной, так ей хотелось попробовать его. Никогда в своей жизни она не чувствовала столь невероятной тяги ни к одному мужчине. Более того, он был выше нее, редкость для смертных, которую она очень ценила.

– Ты хоть представляешь, кто я такая? – спросила она у него, – ну исходя из твоей злобы и того, что ты только что сделала мне, я предположу, что ты и есть Артемида.

А он вовсе не глуп.

– Тогда преклонись передо мной и извинись.

Вместо этого он одарил ее напряженным взглядом, от которого у нее затрепыхало в желудке. Он подошел к ней развязной походкой, которая делала его похожим на крадущуюся пантеру. Незнакомое болезненное желание прошло сквозь нее. Она не знала, что с ней происходило, но чтобы это не было, оно сделало ее слабой и задыхающейся.

Он положил теплую руку ей на щеку и посмотрел вниз на нее своими занимательными глазами, которые, казалось, гипнотизировали ее.

– Так ты богиня, – сказал он томным голосом, нагло разглядывая ее. Его зрачки расширились… Ее желудок скрутило еще больше. Его близость обжигала, а его глаза приковывали. Она никогда ничего похожего не испытывала. Прежде чем Артемида поняла, что он намеревался сделать, Ашерон взял ее в свои объятия и поцеловал. Она перестала дышать, когда вкусила его. Часть нее была оскорблена таким его отношением, но другая, незнакомая доселе ей, трепетала от неожиданных ощущений от его поцелуя, от его языка, блуждающего у нее во рту. Его руки обхватили ее, а затем он притянул ее ближе к себе. Она запрокинула голову, когда он слегка отстранившись, прошелся губами ото рта к ее шее. Мурашки пробежали по ее телу. А затем, в тот же миг головокружительный жар пробудился в ней. Все, чего она хотела, так это прижаться сильнее к нему, почувствовать каждый дюйм его тела.

Он издал благодарственный звук ее коже, и это вызвало у нее боль.

– Ты просто восхитительна!

Он упал на колени перед ней.

– Что ты делаешь? – спросила она, когда он поднял ее ногу. Артемида не понимала, что происходит. Это было так, как будто она не могла контролировать себя. Это… существо заставляло ее подчиняться, что само по себе было неестественным. Когда он взглянул на меня, мой желудок начал кувыркаться.

– Целую твои ноги, богиня. Разве не я это должен делать?

– Ну, да.

Но когда он начал покусывать ее ступню, она не смогла сдержать сильного стона от наслаждения. Артемида прильнула к стене, когда Ашерон начал творить чудеса своим ртом на самых чувствительных участках ее ноги. Ее никогда не одолевал столь неконтролируемый огонь в крови. Он не остановился на ее ступнях, а проложил цепочку поцелуев прямо к коленке. Артемида перестала дышать. А потом он поднялся еще выше.

– А теперь что ты делаешь? – спросила она, почувствовав его дыхание на своих ягодицах.

– Я целую твою попку. Разве не для этого предназначены люди?

– Но они это делают совсем не так.

Она вскрикнула, когда он прикусил ее ягодицу. Она должна остановить его. Он не имел никакого права так к ней прикасаться, и, тем не менее, ей совсем не хотелось, чтобы это закончилось. Это было слишком приятно. Он еще чуть больше раздвинул ее ноги. Ее ноги слушались его, как будто жили своей собственной жизнью. Артемида опустила взгляд и увидела, как он мучает ее наслаждением. Она почувствовала его руки на себе, как в тот же миг он коснулся ее там, где ни один мужчина не делал этого. Его пальцы пробежались по ее промежности, прежде чем он взял ее в рот. Она запустила свою руку ему в волосы, пока он вкушал ее, проникая все глубже.

Ее чувства стали необузданными, когда предоставила себя ему, а его прикосновения и облизывания отправляли ее на седьмое небо. Буквально от каждого пробегала горячая дрожь по ней. У нее пересохло в горле, а миг спустя она разлетелась на миллионы кусочков. Артемида закричала, когда почувствовала свой первый оргазм. Испуганная и смущенная, она тут же исчезла. Ашерон сел на пол, не веря своим глазам. Вкус и запах Артемиды пропитал все его чувства. Его тело горело от неуемного желания. Он никогда раньше не испытывал настоящего влечения. Его тело обычно стимулировали либо наркотиками, либо другие люди, но он никогда не хотел прикасаться к кому-либо по своей воле. До сегодняшнего дня. Он жаждал женщину… Нет, он хотел богиню. И это все путало.

Он горько рассмеялся.

– Лучше бы ты убила меня, – прокричал Ашерон. Ведь именно на это он и рассчитывал, когда впервые подошел к ней. Но когда он прикоснулся к ней, в нем проснулось настоящее желание. Будучи совершенно неспособным, осознать всю глубину происходящего, он вытер рот и поднялся на ноги. Развернувшись, он взглянул на статую, которая не имела ничего общего с реальной Артемидой. Он саркастично отсалютовал ей. Изнемогая от странного голода, Ашерон покинул храм и долго в одиночестве прогуливался по дороге во дворец. И с каждым шагом его злоба росла все больше и больше. Во дворце было тихо до жути, пока он шел по мраморным коридорам отцовского дома, не имея ни малейшего представления, куда собственно направляется. Все пошли посмотреть на то, как Риссу принесут в жертву. Он поразмыслил с ленцой над тем, поможет ли это, смогут ли греки перетянуть расположение Апполона от жителей Атланты. Не то, чтобы ему было какое-то дело до этого. Ни атлантцы, ни Апполиты не проявляли к нему никакого добра, впрочем как и греки.

Все чего они все хотели, так это только поиметь его. Вздохнув, он обнаружил, что пришел в огромную и впечатляющую тронную комнату его отца. Он был здесь впервые, с тех самых пор, когда его заковали в цепи и втащили сюда через двери. Он прищурился, когда увидел два позолоченных трона в самом центре. Это должно быть были места его отца и матери, но так как его маму изгнали за его рождение, ее место занял Стикс. Плохо, что старая сука умерла в ссылке. Ей бы очень понравилось увидеть, как ее драгоценный Стикс станет королем. Стикс, его младший брат. Ашерон ругнулся. Если бы не его глаза, то он бы сейчас сидел по правую руку от своего отца. Никто бы несмел насмехаться над ним, никто бы не заставил его опуститься на колени, чтобы… Он зарычал от нахлынувших воспоминаний. Все это было так несправедливо.

Он никогда не хотел такой жизни, он не просил, чтобы его родили, и уж тем более не напрашивался быть полубогом. Голос Эстеса зазвучал у него в голове.

– Посмотрите на него. Он сын олимпийца. Сколько вы заплатите, чтобы попробовать греческого бога?

Ашерон даже незнал, кто его настоящий отец. Мать все время отвергала все обвинения по поводу его рождения, и ни один бог так и не признал в нем своего сына. Взбешенный этим фактом, он пересек комнату и уселся на трон отца. Любой другой человек умрет, если его увидят, восседающем на нем, и вот эта мысль принесла ему небольшое удовольствие. Отец, должно быть, сожжет его. Наверно, Ашерону стоит дождаться прихода отца здесь, чтобы довести до сведения, что шлюха осквернил его любимый трон. Шлюха… его передернуло от одной мысли. По праву рождения, все это должно принадлежать ему. Закрыв глаза, Ашерон попытался представить, каким бы был мир для него, если бы его наградили такими же голубыми глазами, как у Стикса. Люди бы уважали его. Уважение.

Это слово отзывалось эхом у него в голове. Уважение было единственным, чего он страстно желал.

– Разве ты не хочешь быть любимым?

Он открыл глаза и увидел Артемиду, стоящую посреди комнаты и изучающую его.

– Все так и говорят, что любят меня. По крайней мере, пока они трахают меня. К сожалению, вся их любовь пропадает в ту минуту, когда они кончают. Я достаточно начувствовался любви от других людей в своей жизни. Лучше я поживу без нее какое-то время.

Она нахмурилась. Это было то изысканное выражение лица, которое он находил странно милым.

– Ты очень странный человек.

Он усмехнулся

– Я полубог. Разве ты не видишь этого?

Она еще больше нахмурилась и подошла ближе.

– От кого ты родился?

– Говорят от Зевса.

Она покачала головой.

– Нет, ты не сын олимпийца. Я бы знала, если бы ты им был. Мы можем чувствовать себе подобных.

Ее слова были для него как нож по сердцу.

– Тогда чей же я сын?

Она взяла его за щеку своей теплой и мягкой рукой так, чтобы видеть его странные глаза, которые он ненавидел всю свою жизнь и которые предали его.

– Ты человек.

– Но мои глаза…

– Они странные. Но дефекты при рождении достаточно часто встречаются. Нет в тебе никаких божественных сил и ничего, чтобы помогло назвать тебя богом. Ты человек.

Ашерон закрыл глаза, когда боль заполнила его. Так он был сыном своего отца. Это было последней вещью, которую он хотел бы услышать. Дефект от рождения. Простая случайность при рождении лишила его всего. Ему хотелось кричать от злости.

– Зачем ты здесь? – спросил он, открывая глаза и увидел, что Артемида все еще смотрит на него. Она проигнорировала его вопрос.

– Почему ты не боишься меня?

– А я должен?

– Я ведь могла тебя убить.

– Именно об этом я тебя и просил, но ты не захотела.

Она вздернула голову, так как эти слова сбили ее с толку окончательно.

– Ты очень красив для простого смертного.

– Я знаю.

Она нахмурилась от его слов. Он произнес их без капли высокомерия. Наоборот, Ашерон выплюнул их так, что показалось, что его красота мешала ему. Он не походил ни на одного человека, ранее увиденного ею. Если бы она не знала его, Артемида могла поверить в наличие у него божественности. Было что-то очень странное в том желании, которое он разжигал в ней. Но боги и их дети имеют особый запах, который ни с чем не перепутаешь. А все, что чувствовала Артемида в нем, были лишь ненависть и отчаяние. Он так сильно страдал, что для нее было просто невыносимо находиться рядом с ним.

– Почему ты такой грустный?

– Тебе этого никогда не понять.

Возможно, он был прав. До этого она не была знакома с грустью. Что до отчаяния… Оно было абсолютно чуждо ей. За всю вечность в ней не просыпалось желания улучшить человеческую жизнь. А сегодня она хотела этого и не знала почему.

– Ты хоть когда-нибудь улыбаешься? – спросила она его. Ашерон покачал головой.

– Что, совсем никогда?

– Нет. Это еще больше притягивает ко мне людей и заставляет их еще больше хотеть меня.

– Но я думала, что все люди стремятся быть желанными? – он снова усмехнулся, – ты знаешь атлантское слово "тсолус"?

– Секс-раб?

Он одарил ее пустым взглядом. Артемида ахнула, когда поняла, к чему он клонил.

– Ты один из них?

– Я был?

Ее взгляд потемнел от этой правды.

– И ты посмел прикоснуться ко мне?

– Ну, теперь-то ты меня убьешь?

Этот вопрос затушил ее злобу, а на место ей пришла волна смущения. Кем был этот человек, чья храбрость не могла ни с чем сравниться?

– Если ты так хочешь умереть, почему сам не убьешь себя?

Он скривил губы, а его глаза наполнились яростью.

– Каждый раз, когда я пытался… меня спасали и наказывали за это. Кажется, что сами боги не хотят, чтобы я умер. Вот я и решил, что если один из вас меня убьет, я, наконец, обрету покой.

– Значит, тебе не судьба умереть.

Он вскочил на ноги с таким яростным ревом, что Артемида даже отступила, испугавшись.

– Не смей произносить их имена при мне. Я отказываюсь верить, что это и есть моя судьба. Что мне на роду написано быть этим. Я никогда не должен был быть… – боль в его глазах пронзила ее, – не может быть, что только для этого я был рожден.

– Это судьба человечества – страдать. Почему ты считаешь себя особенным?

Ашерон стал задыхаться, когда ее слова взорвались в нем. Снова и снова он прокручивал в памяти свое прошлое. Он видел все ужасы и унижения, через которые ему пришлось пройти. Но самыми пугающими были мысли о будущем. Все время один, только презрение и обиды будут следовать за ним. Его будут заставлять есть, когда он этого не хочет, или, что еще хуже, продадут как мешок пшеницы. Ашерон был слишком зол, чтобы разговаривать. Он вылетел из комнаты и направился в свою "тюрьму". Он был благодарен за то, что это было лучше, чем та дыра, в которую бросил его отец недавно. Но все равно тюрьма была тюрьмой. Ашерон знал, что если и дальше отец продолжит свою политику, то он просидит взаперти до конца своих дней. По крайней мере, сегодня снаружи не было стражников. Даже они давали ему день свободы, день, когда ему нужно было их ублажать.

– Почему ты убежал?

Он резко вытянулся, когда Артемида появилась перед ним.

– Зачем ты меня преследуешь?

– Ты меня заинтриговал.

– И чем же конкретно ты заинтригована?

– Все в тебе меня привлекает.

Он горько засмеялся. Даже богиня была ничем не лучше людей, которые его затравливали.

– Хочешь, я разденусь, чтобы тебе было легче исследовать меня?

Ее щеки покраснели, но обжигающий взгляд не исчез из ее глаз. Ашерон также заметил, что она не перечит ему. Ну что ж, пусть будет так. Артемида наблюдала, как ее новоиспеченный человек медленно стал вытаскивать булавки из своей туники. Она должна была его остановить, она знала это, и, тем не менее, Артемида не могла найти нужных слов. Она дрожала от нетерпения, представляя, как он может выглядеть обнаженным. Неудивительно, что ее брат проводит столько времени с человеческими женщинами. Если они хоть наполовину также запоминающиеся… Ашерон сбросил платье на пол.

Ее мысли разлетелись. Она сглотнула, когда увидела его наготу. Ашерон был еще более красив, чем она предполагала. Его кожа была коричневой, привлекательной и покрывала тело, которое имело четкие хорошо очерченные линии и прекрасные мускулы. Против воли она опустила взгляд на ту его часть, которая могла принадлежать только мужчинам. Ашерон был очень хорошо одарен в этом плане, и когда она смотрела на него, его член начал увеличиваться, толстеть, и медленно подниматься, изогнувшись по отношению к телу. Его яички натянулись. Она никогда еще не видела такого мужчину: источающего желание, смелого и свободного от страха перед ней. Он приблизился к ней.

– Разве ты не хочешь дотронуться до меня?

Да, она хотела, но не могла пошевелиться и даже не могла дышать. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, его дыхание на своем лице. Его близость была дурманящей. Он взял ее руку и поднес к своему твердому пенису. Его хватка была крепкой, когда он провел ее ладонью по кончику своего члена. Он был таким мягким и в тоже время таким твердым.

Она сглотнула, когда он медленно провел ее пальцами по всей длине пениса, а затем он переместил ее руку к мягкому мешочку. Такому невероятному и занимательному. Он отпусти ее руку. Ее первым инстинктом было отдернуть руку, но она была не из робкого десятка. Вместо этого она пробежалась пальцами назад к мешочку, позволяя яичкам перекатываться по пальцам. Его тело было таким необычным для нее. Она подняла свою руку, тихо исследуя расстояние от живота до груди. Он даже не шелохнулся, чтобы прикоснуться к ней. Ашерон просто стоял и тихо наблюдал, как она изучает каждый дюйм его тела. Его жуткие серебряные глаза были просто обворожительными. Она никогда не видела ничего похожего на них, никогда не чувствовала ничего лучше, чем его мужественная кожа у нее под рукой. О, он был таким сладким.

– Хочешь, чтобы я трахнул тебя?

Она затряслась от вопроса, который должен был обидеть ее до самого сердца ее сущности, от глубины и проникновенности его голоса. Она хотела его с таким безумием, которое съедало ее. Если бы она только могла.

– Нет, – сказала Артемида тихо и взглянула на него. Его взгляд сжигал.

– Я хочу, чтобы ты сделал тоже, что и раньше. Хочу почувствовать это снова.

Он взял ее за руку и подвел к кровати, где они могли остаться наедине и никто не потревожил бы их. Она не должна была делать этого. Артемида была богиней – девственницей, нетронутой ни человеком, ни богом. По крайней мере, до сегодняшнего дня. Никто не целовал ее раньше, никто не пробивал ее брешь. Она была известна тем, что убивала мужчин только за то, что они видели ее обнаженной, и, тем не менее, в данном случае она желала, чтобы Ашерон совратил ее. Она не знала, почему это происходит, но понимала, что что-то внутри заставляет ее быть с ним. Он делал ее странно счастливой, теплой, упадочной и желанной. Ашерон положил ее на спину. Артемида нервничала – это было вполне обычным для неопытных женщин. Но даже так, она была прекрасна. Ее рыжие волосы разлетелись по подушке, и это сделало его желание еще более невыносимым. Это не было тем, что он обычно испытывал.

Запах роз исходил от ее кожи. Он нежно поцеловал ее в губы, а рукой легко коснулся ее ноги, поднимая подол ее платья. Она немного напряглась, но тут же расслабилась. Артемида стеснялась. Не желая смущать ее, он оставил в покое ее губы и начал сползать вниз по ее телу. Артемида не была уверена, когда увидела, что он исчез в складках ее белого платья, даже так она чувствовала его движения, чувствовала, как трутся его бакенбарды, когда он оставлял горячую цепочку поцелуев на внутренней стороне ее бедра, пока не достиг того места, которое так требовало его. Она вскрикнула в тот момент, когда его губы и язык нашли эту точку. Кусая руку, она отдалась удовольствию, которое он доставлял ей. Это было ослепительно и потрясающе. Неудивительно, что боги и люди рискуют многим ради этого. И в этот раз, когда она кончила, Артемида поняла, что происходило с ее телом. По крайней мере, понимала до тех пор, пока он не стал доводить ее до оргазма снова и снова. Ашерон зарычал от вкуса Артемиды, от звука ее криков. Он любил то, как она мурлыкала, то, как гладила его волосы, запустив в них свою руку. Она ударила другой рукой по матрасу.

– Ты должен остановиться. Пожалуйста, я больше не вынесу этого.

Он в последний раз долго и глубоко поласкал ее, прежде чем оторваться от нее.

– Ты уверена?

Она кивнула. Неохотно, но он сделал, как она сказала, и растянулся рядом с ней, а его собственное тело было далеко от насыщения. Артемида раскинулась у него на груди, прислушиваясь к его прерывистому дыханию. Он все еще был возбужден и напряжен.

– Тебе больно, когда ты остаешься вот так? – спросила она, проводя рукой по его члену. Он резко вздохнул, как будто ее забота причинила ему боль.

– Да.

– Разве ты не можешь сам себя удовлетворить?

– Могу, – он изучал ее лицо, – ты бы хотела увидеть это?

Прежде чем она успела ответить, он накрыл ее руку своей. Ашерон закрыл глаза от того жара, которым обдало его член, когда она дотронулась до него. Секс никогда и ничего для него не значил. Это было просто то, чего от него ожидали. Он мастурбировал перед толпами и с любовниками столько раз, что все не мог вспомнить. По какой-то причине людям доставляло удовольствие, когда они видели, как он кончал. Теперь он редко чувствует момент извержения. Это острое удовольствие, которое быстро проходит. Он давным-давно научился хотеть большего, чем этого. Однако это было его судьбой, и на самом деле он не знал, чего еще он мог также желать. Артемида была здесь, как и многие до нее, потому – что ей было любопытно посмотреть на его тело. Она может вернется, чтобы навестить его снова, а может и нет. Было время, когда его били, если любовник не возвращался к нему. Там в Атлантиде, все зависело от его способности заставлять людей страстно его желать. Сколько ему позволят поспать, сколько дадут еды и достоинства. Если его любовники оставались неудовлетворенными, когда уходили, то Ашерона избивали за это. И вот теперь отец изобьет его, если узнает, что произошло сегодня. Король требовал непорочности от человека, который даже не знает что это такое. Но, по правде говоря, ему нравилось быть с Артемидой. Ее прикосновения были нежными, а кожа кремовой и мягкой. Втянув воздух, он представил те чувства, которые в нем появятся, когда он войдет в нее. Нет, не так. В его голове возникла еще лучшая картинка: она прижимала его к себе и укачивала как в колыбели. Одной только мысли о ком-то, кто бы заботился о нем, действительно заботился, было достаточно, чтобы он улыбнулся. Но он знал, все это было только глупыми мечтами, которые подпитывали Рисса и Майя в те времена, когда он еще умел доверять. Все эти иллюзии давным-давно были разрушены. Артемида была богиней. Он был счастливчиком, хотя бы, потому что она просто соблаговолила находиться с ним в одной комнате. Он будет ублажать ее, потому что именно этому он и был обучен. Между ними ничего не может быть. Без сомнений, она исчезнет сразу же, когда все это закончится, и он снова останется один. Ничего в его жизни на самом деле не изменилось. Артемида наблюдала за Ашероном, пока он использовал ее руку, чтобы разрядиться. Для нее было очень странным прикасаться к мужчине вот так, и Артемиде было интересно, какие мысли бродили у него в голове в этот момент. Обычно она могла слышать мысли смертных, когда хотела этого. Но в данный момент это было ей неподвластно. Как же странно! Он напрягся слегка, а потом его горячее семя просочилось сквозь ее пальцы. Вместо того, чтобы закричать, как делала это она, Ашерон только прерывисто задышал, а потом отпустил ее. Она растерла пальцами его теплую сперму, изучая ее.

– Так вот от чего беременеют женщины?

– В большинстве случаев.

– В большинстве?

Он пожал плечами.

– Моя совершенно безвредна.

– Как это?

– Меня стерилизовали еще в юношестве. С такими, как я все время так делают. Ведь никто не хочет забеременеть от шлюхи.

Артемида изогнула бровь от его открытия.

– Люди могут делать такие вещи?

– Нет, но атлантцы умеют. Они научились этой процедуре у Апполитов.

Она снова стала изучать его жидкость.

– Это позор, что они сделали с тобой такое, – тихо сказала Артемида, – ты слишком красив, чтобы не иметь потомства. Хочешь, я могу все исправить?

– Нет. Для этого нет причин. Я же тебе говорил, что никто и никогда не обрадуется ребенку, зачатому от меня.

Боль в его серебряных глазах, когда он говорил это, принесла ей незнакомое доселе жжение в груди. Бедный ее человек. Ашерон выглядел восхитительно, лежа на спине на белых простынях, которые только подчеркивали необъятную ширину его смуглого мускулистого тела. Каждый мускул на его теле был произведением искусства. Ашерон был таким привлекательным и теплым. И он абсолютно не был смущен своей обнаженной сексуальностью и тем, чем они занимались. Он не стал задиристым или высокомерным из-за того, что прикасался к ней. Ашерон обращался с ней так, как будто она была… человеком.

Многие из семьи Артемиды не переносили ее, а люди боялись. Даже ее служанки тихонько посмеивались над ней между собой, но всегда были на чеку, когда она была поблизости. Но этот человек… Он отличался ото всех. Он никого и ничего не боялся. Как могущественный неистовый зверь, он был смел и храбр. Твердый в ее присутствии. Сейчас он был послушен, но его силу нельзя было не почувствовать. Она пугала даже Артемиду.

– У тебя есть друзья? – спросила она. Он покачал головой.

– Но почему?

– Полагаю, что я не достоин, иметь их.

Артемида нахмурилась, услышав его ответ.

– Такого быть не может. У меня тоже нет друзей, но я больше, чем просто достойна их. Возможно, в нас есть какие-то недостатки.

Она сделала паузу, обдумывая только что сказанное ею.

– Это тоже неверно. У меня нет недостатков, а я также одинока, как и ты.

Никогда раньше Артемида не осознавала, как одинока она была на самом деле. У ее брата-близнеца были друзья и любовники. Апполон был близок к тому, чтобы называться ее другом, но даже он осторожничал с ней. Он никогда не приглашал Артемиду делать что-либо совместно с ним, если только речь не шла о разрушении или наказании. Он не смеялся с ней и не предлагал пойти покутить и развлечься.

Впервые в жизни она поняла, насколько была одинока.

– Ты будешь моим другом?

Ашерон был абсолютно ошарашен ее неожиданным вопросом.

– Ты хочешь, чтобы мы подружились?

Она подняла голову, так как наблюдала за ним с небольшой морщинкой над ее божественной бровью. Она была такой мерцающей, неземной – не верилось, что ей хотелось заполучить кого-то вроде него.

– Ну, да. Конечно же, мы не должны посвящать в это окружающих, но мне понравилось, что ты мне показал. Мне бы очень хотелось узнать больше об этом мире и о тебе.

Она тепло улыбнулась ему, как будто это предложение действительно исходило от самого сердца. Это напомнило ему, как редко встречается такая вещь как искренность. И дружба… Это была такая неуловимая мечта, которую он никак не мог себе позволить. Такие люди, как он, не могли заводить друзей, и не могли рассчитывать на любовь и доброту. Тем не менее, он обнаружил потаенную часть в себе, которая изнемогал от желания получить это, изнемогал от желания обладать Артемидой.

– Так мы друзья? Обещаю, ты никогда об этом не пожалеешь.

Это был самый странный момент в его жизни, и это говорило о многом. Как могла шлюха стать другом богини? Ашерон взял простыню с кровати и вытер себя.

– Думаю, это ты пожалеешь, что стала моим другом.

Она пожала плечами.

– Я очень сомневаюсь. Ты человек. Ты будешь жить… сколько… следующие двадцать лет или около того? Это такой короткий промежуток времени, что едва ли он имеет значение. К тому же, не думаю, что буду с тобой дружить, когда ты состаришься и перестанешь быть привлекательным. И еще, олимпийцы никогда не чувствуют сожаления.

Она улыбнулась, когда нашла его губы.