Текст книги "Ашерон (ЛП)"
Автор книги: Шеррилин Кеньон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 48 (всего у книги 50 страниц)
Тори взмахнула лезвием вокруг своего тела, чтобы почувствовать равновесие.
Вдруг, из ниоткуда, появилась женщина-даймон и направилась прямо на нее, на ходу создав какую-то палку. Она опустила ее прямо Сотерии на голову.
Отразив удар мечом, Тори отвела лезвие назад и перешла в контрнаступление. Женщина встречала ее ударами и заставила Тори прочувствовать каждый удар. Вся ее свирепость отзывалась болью в каждой косточке Тори.
Она не хотела этого признавать, но, в общем-то, Даймон выигрывала. С яростным криком Тори попыталась отбросить женщину-даймона назад.
Неожиданно рядом с ней оказался Ник. Он оттащил Даймона от нее.
– Никто не тронет человека под моим присмотром. – Заорал он прежде, чем проткнуть Даймона прямо в сердце.
Как Джулиан и сказал, женщина закричала, а потом обернулась в золотую пыль. Ник отошел от Тори прежде, чем она смогла поблагодарить его.
Очередная вспышка света доставила еще большую группу демонов и Даймонов.
Тори отошла назад с отпавшей челюстью. Их было просто несметное количество…
Ребята в ее команде были просто восхитительными воинами, но враг превосходил их по численности, причем на много.
– Это плохо…
Эш замер, когда увидел, как один из Даймонов глубоко впился своими клыками в руку Вэйна, и в это же время еще группа демонов присоединилась к ним.
Он не мог позволить своим друзьям пострадать. Закрыв глаза, он вызвал свой посох из Катотероса. Ашерон едва успел сжать его в руке, когда почувствовал, как кто-то врезался в него.
Он открыл глаза и увидел подле себя Стикса, у которого в животе застрял атлантский кинжал. Страйкер ругнулся, вытаскивая его оттуда т снова пошел на Эша.
Ашерон поймал повелителя Даймонов тупым концом своего посоха и отбросил его назад.
– Спасайся или умри. – Зарычал он.
– Да пошел ты.
Прищурившись на Страйкера, Эш снова оттолкнул его, а затем ударил посохом о пол, который был выложен фигурной плиткой. Волна яростной, ничем не стесненной силы вылетела из-под него и подмяла под себя всех демонов и Даймонов вокруг него. Все они, как один превратились в пыль.
Кроме Страйкера. Он прижался к земле в своей драконьей форме, рыча и хлопая крыльями. Мыча от боли, Страйкер изрыгал огонь.
Эш поднял руку, как раз вовремя и смог защитить себя от ожогов. Он метнул еще одним божественным потоком в Страйкера, который увернулся от него.
– Это еще не конец, Ашерон. В следующий раз ты не сможешь воспользоваться своими силами. – Выдав еще один поток огня, Страйкер исчез.
Вэйн тряс своей кровоточащей рукой в явной попытке избавиться от боли после укуса Даймона.
– Зачем мы сражались, если у тебя есть такая сила?
В унисон, все экс-Темные охотники и Ник ответили.
– Просто потому что, если ты можешь, еще не значит, что ты должен.
– И иногда вещи идут вкривь и вкось, чтобы потом обрести верное направление. – Добавил Вульф.
Когда остальные ребята смутились от его сольного выступления, он добавил.
– Полагаю, что я единственный, кому он это говорил.
Фьюри издал странный, очень похожий на волчий вой, звук.
– Я все еще не могу понять, почему мы дрались, когда ты мог прекрасно надрать их задницы и без нас.
– Потому, что я верю в то, что каждый должен получить свой шанс в бою… ну пока они совсем не насели на меня. – Эш одарил Вэйна быстрым стоическим взглядом. – Привести подкрепление было большой ошибкой со стороны Страйкера.
– И радуйся, что это не твоя ошибка. – Сказал Фьюри и нервно улыбнулся Вэйну. – Я вообще рад, что не на их месте сейчас. – Волк посмотрел по сторонам на останки демонов и Даймонов, или лучше будет сказать, на то немногое, что от них осталось. – Ашерон, столько всяких тварей абсолютно точно могло быть уничтожено лишь за целую ночь?
Эш встал на колени возле бока Стикса, чтобы осмотреть нанесенную ему рану. Он вообще-то не очень-то волновался, потому что Стикс не может умереть до тех пор, пока сам Эш не сделает этого. Но это не значило, что он не мог чувствовать адской боли.
Кинжал Страйкера убил бы Ашерона, не останови Стикс его нападение. Его брат, который жаждал смерти не меньше Ашерона, спас ему жизнь. Он едва ли мог это представить.
Стикс стойко встретил его взгляд, хотя его и трясло от боли в ране.
– Знаешь что, брат – ты не должен закрывать свои глаза в бою. – Эш засмеялся от его болезненного юмора.
– Ну, это же не меня тренировали для должности генерала. – Стикс посмотрел на людей, которые их окружали.
– Возможно. Но ты добился в профессии вождя гораздо большего, чем я. Я определенно думаю, что отец тренировал совсем не того из нас.
Это были самые добрые слова, которые Стикс когда-либо ему говорил.
Эш не произнес ни слова, а просто положил свою руку ему на рану. Стикс не сводил взгляда с Ашерона. Но когда Эш закрыл рану, Стикс так смачно ругнулся насчет "нежного" прикосновения Ашерона, что даже, пожалуй, Страйкер стал бы им гордиться.
– Я уже умер? – Спросил Стикс саркастически.
– Нет пока. У тебя впереди еще несколько лет, чтобы серьезно вывести меня из себя. – Стикс улыбнулся.
– Жду не дождусь. – Впервые этого ожидал и Эш.
– Ты хорошо потрудился. Спасибо.
– Да уж неплохо, только в следующий раз, когда тебе потребуется проникнуть в логово Даймонов, выбери одного из своих засранцев для этой работы. У меня нет возможностей бога. И когда они нападут на меня, то я буду в очевидном меньшинстве.
И тем не менее, он бросился под нож, чтобы защитить Ашерона…
Он должен был пройти долгий путь прежде, чем отпустить прошлое с миром и в конце концов принять брата.
Ухмыляясь, Эш помог Стиксу подняться на ноги. Талон почесал голову, наблюдая за ними.
– Эй Ти-Рекс? Напомни мне в следующий раз, чтобы я попросил тебя подправить мою милую попку, а то что-то она стала как-то плохо двигаться.
Вульф охнул.
– Э-э-э нет, слабак. Ты мне говорил, что когда увидишь Эша в следующий раз, то спросишь, смотрел ли он фильм "10000 лет до нашей эры" и не навевает ли он ему тоску по дому?
Талон показал Вульфу знак перерезаемого горла.
– Не возражаешь, если меня сегодня не поджарят? Я бы хотел воспользоваться некоторыми частями своего тела, чуть позже, ну если ты конечно понимаешь, о чем я. А так как ты женат и у тебя полон дом детей, то думаю мы друг друга поняли.
Эш посмотрел на Тори и все видимое возбуждение, которое он испытывал, испарилось без следа. Она была в безопасности и это было самым главным для него. Он посмотрел на всю группу, которая пришла ему на помощь и просто подивился им.
– Спасибо вам, ребята. – Кириан протянул ему свою руку.
– В любое время, когда мы тебе понадобимся, Ашерон, мы будем тут как тут.
Один за одним, они пожимали ему руку и таким образом, как будто подписывались под заключенным ими договором. Пока очередь не дошла до Талона.
– Однажды тебе придется мне рассказать, как это у тебя получается такая штука с этой палкой. Это может пригодиться не только для Даймонов, но и для сбившихся с пути аллигаторов или досаждающих соседей. – Эш засмеялся.
– Возможно, когда-нибудь.
По крайне мере все было хорошо, пока Ник не прошел мимо Эша, при этом задев его своим плечом. Это был настолько мальчишеский жест.
Эш зыркнул на него, пока Ник гордо шел прямо в темноту.
– И на заметку, Ник. Я тоже любил Черис.
Он слегка ударил Эша и продолжил идти.
Зарек был последним, кто уходил от него. Он прохаживался спокойно и поднял голову. Он посмотрел на Тори прежде, чем вернуться к Ашерону и заговорить с ним по-гречески.
– Знаешь, меня поражает то, с какими мы ранами можем прожить вечность. Но что изумляет меня больше этого на протяжении последних нескольких лет, так это то, что правильный человек с легкостью может залечить их. Я помню, как один мудрый человек однажды сказал мне, что каждый заслуживает быть любимым, даже ты.
Эш ухмыльнулся совету, который сам же и дал Зареку, когда мужчина почти потерял свою жену.
– И насколько я помню, ты ответил мне, чтобы я заткнулся. – Зарек пожал плечами, принимая это во внимание.
– Да, я засранец. Признаю это. Я посещаю еженедельные анонимные встречи засранцев, но потребуется слишком много времени, чтобы избавиться от привычек, выработанных многими тысячелетиями. Думаю, что тебе придется отвыкать от гораздо большего.
– Как дела у Боба? – Спросил Эш, меняя тему на маленького сына Зарека. – Астрид удалось победить?
– Чтобы звать его Меноэсеусом? Черт нет. Я все еще пытаюсь объяснить ей, что это слишком похоже на менопаузу, на мой взгляд. И вообще даже не подобрать нормального сокращения. Представляешь, каково ему будет с таким именем в школе? Зови меня глупцом, но я хочу, чтобы мой сын вырос без клейма.
Эш засмеялся от выданной Зареком тирады, которую слышал уже не один раз. Его жена Астрид не обращает на них никакого внимания и продолжает звать бедного ребенка Меноэсеусом, а вот Зарек зовет его просто Боб.
Зарек покачал головой.
– Но вот что я тебе скажу. Нет ничего лучше, чем смотреть на этого малыша и видеть, как твоя частичка смешалась в нем с тем человеком, которому ты можешь доверять и знаешь, что он не предаст тебя. И этим я обязан тебе, Ашерон. Каждый раз, когда я смотрю на них, то вспоминаю, что я тебе должен. – Он отошел назад и переключился на английский, не зная, что Тори понимает греческий также хорошо, как и он сам. – Вы двое, берегите себя. И ради всего святого, держитесь подальше от неприятностей. По крайней мере, пока не потеплеет, ты же знаешь, как я ненавижу холод.
И он мгновенно испарился. Эш отправил свой посох назад в Катотерос, когда Тори подошла к нему. Он починил ее рубашку. Она попыталась прикоснуться к его спине. – Как ты себя чувствуешь?
– Сейчас я могу даже полететь. – Ашерон протянул ей руку.
В тот момент, когда она взялась за нее, Эш перенес их в свою небольшую квартирку на пиратской аллее. Тори осмотрелась вокруг, приподняв брови.
– Ух ты, а ты не шутил. Это место совсем маленькое. – Он снял рюкзак с плеча.
– Мне многого не нужно.
– Знаешь, мне тоже. Но есть одна вещь, в которой я все-таки нуждаюсь.
– И это? – Жаркое искреннее выражение ее глаз просто опалило Ашерона.
– Ты.
Он наслаждался этим словом и той волной любви, которая наполнила его сердце. Но в итоге, он знал горькую правду.
– Я не могу остаться с тобой, Тори. Между мной и тобой никогда не будет "нас".
– Но почему?
Она была в своем уме? Или уже успела стереть все те события, которые они пережили?
– Ты видела, с чем я имею дело ежедневно. Мои враги не люди, и Страйкер не единственный, с кем мне приходится иметь дело, и если сегодня вечером Ник освободил тебя, то завтра этого может и не случится. Уже не говоря об огромной рыжеволосой проблеме. Я не могу подвергнуть тебя такой опасности. Никогда.
– А если я несогласная с тобой?
– Я не позволю тебе. Я ведь бог, Тори. И если мне придется, я даже сотру себя из твоих воспоминаний.
– Если ты посмеешь копаться у меня в мозгах, то клянусь, Ашерон, что тебе не поздоровится.
В этот момент он подумал, что Сотерия была очень похожа на Ника-слишком самоуверенная в том, что его силы не подействуют на нее.
– Будь разумной, Тори. Моя жизнь слишком запутана, и к тому же очень опасна. – Тори захотелось даже расплакаться от его настойчивости.
– Все заслуживают любви, Ашерон. – Сказала она, повторяя слова Зарека. – Посмотри мне в глаза и скажи, что ты действительно хочешь уйти. Скажи мне, что больше никогда не хочешь снова меня видеть.
Эш сглотнул, когда все его эмоции скрутились в клубок внутри него. Он не хотел, чтобы она уходила. Он хотел обнимать ее и быть с ней рядом до конца своей неестественной жизни. Будучи человеком, Тори делала его уязвимым. И пока существовали враги, настойчиво пытающиеся навредить ему, Ашерон не мог позволить Сотерии быть рядом с ним.
– Я хочу, чтобы ты ушла, Тори.
– Ага, а люди в аду хотят водички со льдом. А теперь снимай свою одежду и покажи мне свою спину. Она должно быть просто убивает тебя.
– Так ты собираешься полностью пренебрегать мной?
– Не совсем. Я прекрасно услышала, что ты сказал, и я уважаю то, что меня отбили и за меня отомстили сегодня вечером – за то, что эти все демоны ворвались и утащили меня прямо с того места, где я сидела. Я вовсе не глупая женщина, но как уже было сказано, я не сдаюсь, когда имею виды на что-то или кого-то. Я люблю тебя, Ашерон, и собираюсь остаться рядом с тобой, даже если ты станешь меня отталкивать.
Эш закрыл глаза, наслаждаясь каждым словом, сорвавшихся с ее языка.
– Я не знаю, как это, любить, Тори. Правда не знаю.
– Толпа народа, которая желала недавно отдать свои жизни за тебя, сказала мне, что в тебе дерьма больше, чем на пастбище, приятель.
– Артемида не позволит нам жить спокойно. Ты хоть понимаешь это?
– Я понимаю лишь то, что сказала тебе снять одежду, а вместо этого ты тут стоишь и споришь со мной. Сдавайся, Ашерон. Поверь мне, так будет намного проще.
Подняв свои руки, признавая свое поражение, Эш воспользовался своими силами, чтобы снять майку. Тори резко вздохнула, увидела его вновь открывшиеся раны, которые искалечили его спину.
– Как ты все это выносишь? – Пустой взгляд, которым он одарил ее, ранил Тори до глубины души.
– Я привык.
– Ложись в кровать. Спину нужно обработать, а тебе самому отдохнуть.
– Есть, мэм. – Эш направился в свою спальню, а Тори прошла на кухню. Он остановился в дверях и стал наблюдать за ней. Совершенно забыв о нем, она достала чашку и налила туда воды.
Волна желания накрыла его с головой, от чего он в буквальном смысле слова перестал дышать. Если бы не его раны, то в постели бы он спал не один. Но боль в спине Ашерона была намного более значительной и отвлекающей, чем та, что пульсировала у него в паху.
Но ни одна из них не могла сравниться с той, что была у Эша в сердце, и эта боль говорила ему, что их отношения не могут больше продолжаться. Даже несмотря на упертость Тори, ей все равно придется уйти, пока Артемида не убила ее.
Богиня была права. Он приползет к ней назад и будет умолять о еде. Между сражением и ранами на спине, Ашерон к тому же еще и умирал с голоду. И если в ближайшее время он не поест, то начнет убивать.
Вздрогнув, ему вдруг стало любопытно, что подумает Тори, когда узнает об этой его стороне. Самое грустное было в том, что Ашерон не хотел, чтобы она имела дела с ним в таком виде, чтобы она увидела то чудовище, которое жило у него внутри.
Нет, это Артемида создала этого монстра. Единственное, что хоть как-то утешало его было в том, что ей все же тоже приходилось питаться тем же путем, что и ему.
Эш вздохнул и пошел в кровать ждать Тори, зная, что когда наступит утро, ему придется ее отпустить.
Глава 81
Тори помедлила, когда вошла в комнату, где спал Эш. Его дыхание было таким странным. Совсем не как у человека, оно больше походило на собачье пыхтение. Беспокоясь за него, она поставила свою чашу и полотенце на тумбочку и села подле него.
Она положила руку на его горящую в лихорадке щеку. В тот момент, когда она сделала это, все его тело стало ярко-голубого цвета. Охнув, Тори стала наблюдать, как его кожа сверкает и переливается разными оттенками синего и голубого цвета. Его ногти стали черными, а из головы вылезли два маленьких рожка.
Вскочив с кровати, Тори съежилась, когда лук и стрела Артемиды проявились на его спине поверх ран.
Эш рычал даже во сне. И когда он открыл глаза и посмотрел на нее, Сотерии потребовались все силы, чтобы не убежать отсюда прочь. Больше не серебряные, они стали ярко-красными с желтыми прожилками. Он открыл свой рот и зашипел, показывая ей ряд зазубренных клыков.
– Малыш? – Прошептала она, пытаясь найти хоть какой-то признак того мужчины, которого она любила, в этом существе, что так сильно напугало ее.
Он моргнул, как будто видел ее впервые и припал к кровати. Тори медленно подошла к нему. Держа руку перед собой, Сотерия нежно положила свою ладонь ему на голубую щеку. Он закрыл глаза и начал обнюхивать ее ладонь, пока не вдохнул кожу на ее запястье. Казалось, это его успокоило. Ашерон сказал ей что-то на я зыке, который она не могла даже начать переводить.
– Я не понимаю. – Сказала Сотерия по-атлантски.
– Akee-kara, akra. – Она убрала его черные волосы ему с лица.
– Тебе что-то нужно, милый?
Эш пытался сконцентрироваться, но все было бесполезно. Все было как в тумане. Он даже не был уверен в том, спит он или же бодрствует. Казалось боль в его спине ушла на совсем. И он был рядом со свежей кровью – Ашерон мог слышать ее запах и биение сердца.
От этого звука у Эша рот наполнился слюной.
Облизав губы, он вдохнул аромат женской плоти, которая покрывала те вены, в которые он так хотел вонзиться…
Еда.
Ему не положено. Даже в таком состоянии, Ашерон все еще смог вспомнить правило, которому сам себя и научил. Ему нельзя было пробовать людей. Это было неправильно. Но сейчас, когда он просто умирал от голода, Эш не мог вспомнить, почему нельзя этого делать.
Он мог думать лишь о том, как утолить его требовательную боль.
Он прижал человека поближе, чтобы суметь вдохнуть аромат ее шеи. Облизав нежную плоть в этом месте, Эш слегка царапнул ее кожу своими клыками, отчаянно желая вонзиться в нее поглубже. Он почувствовал, как по ней побежали мурашки и она вздохнула от удовольствия.
Она говорила с ним, но он не мог понять ни одного ее слова. По крайней мере до тех пор, пока ее губы не коснулись его. Сладость ее рта добралась до человека внутри него и отправила зверя снова в заточение.
Тори трясло, когда Эш снова стал нормальным. Его кожа снова стала загорелой, а глаза все того успокаивающего серебряного цвета. И все равно была в Ашероне какая-то свирепость, которая напоминала ей посаженного на цепь тигра.
И когда он поднес ее руку, чтобы она прикоснулась к нему. Тори засомневалась.
– Ты ранен, Эш. Тебе нужен покой.
Он покачал головой, как будто пытаясь прояснить ее. Ее одежда исчезла. И в этот раз, когда Ашерон завладел ее ртом, она уже не смогла вспомнить свой довод. Он сплел ее пальцы со своими и прижал ее руку к своему напряженному члену. Тори почувствовала, как его дрожь проходит через ее собственное тело, когда он терся о ее ладонь.
Он оставил ее руку в одиночестве на том же месте, чтобы уже самому прикоснуться к ней. В один момент, она стояла рядом с кроватью, а в другой, была уже лежала под ним. Сотерия застонала от восхитительного ощущения его обнаженного тела, лежащего на ней.
Осторожно, чтобы только не коснуться его спины, она обхватило лицо Ашерона своими руками, когда он усилил поцелуй.
Эш все еще не был уверен, происходит все это во сне или наяву. Он знал лишь то, что аромат Сотерии заполонил ему голову и что ему обязательно нужно оказаться у нее внутри. С колотящимся сердцем Ашерон развел широко ее ноги и глубоко проник в нее. В тот момент, когда это произошло, он охнул от удовольствия, которое накрыло его. Но это продолжалось недолго, так как зверь внутри него вернулся, желая полакомиться ее кровью, которая неслась по ее венам. Это все, что он мог слышать и на чем мог сконцентрироваться.
Это переросло даже удовольствие и заставило его пускать слюни. Тори захныкала, когда Эш отпрянул от нее. По крайней мере, пока она не увидела его лица. Его мучение отпечаталось и на ее сердце.
– Что не так, Эш? – Он хотел остаться с ней. Ашерон хотел снова оказаться внутри нее…
Нет, он просто хотел покормиться. Порыв разодрать ей горло был просто необузданным.
Ашерон терял контроль. Он ускользал и потихоньку высвобождался, а когда контроль совсем испарится, Эш сможет помнить лишь тяжесть своего голода. Каждая секунда, проведенная с ней, подводила его все ближе к черте.
Больше не имея сил справляться с этим и при этом не убив ее, Ашерон покинул человеческую реальность. Тори моргнула, поняв, что она осталась одна.
– Эш? – Позвала она, гадая, куда же он мог отбыть.
Абсолютно голый Эш ворвался в ванную комнату Артемиды. Больше не человек, он стал тем зверем, которого так презирал. Ничто не имело для него значения, кроме кормежки. Разрушения.
Убийства.
Ашерон исчез. Только Апостолос был здесь. Предвестник Апостолос хотел крови и лишь одна личность могла удовлетворить это желание.
Артемида…
Богиня охнула от вторжения в свою ванную, пока не поняла, что это был Ашерон. Она улыбнулась его голубой коже и черным волосам.
– Я же говорила, что ты еще вернешься ко мне.
Он пролетел от дверей к купальне, где она принимала ванну. Приземлившись на планке возле нее, он напомнил Артемиде больше птицу, чем человека.
Эш схватил ее в охапку и придвинул поближе.
Она положила ему руку на челюсть и сумела оттолкнуть его от своей шеи прежде, чем он успел вонзить свои клыки в нее.
– Ты не заслужил своей еды. Я злюсь на тебя и ты не получишь своей еды, пока это не исправишь.
Не имея возможности говорить в своей разрушительной форме, он лишь зашипел и сжал ее сильнее.
Артемида снесла его сильным порывом ветра. Он приземлился на свой бок. Одним ловким движением он вскочил на ноги и заорал.
Он клацнул зубами от злости прежде, чем напрыгнуть на нее.
Она телепортировалась с его пути, прекрасно зная, что если он положит на нее руки, но в данном случае лапы, Артемида будет мертва.
Он преследовал ее, как дикий зверь. Артемиде наверное следовало бы испугаться, но чувство злости затмило все остальное. Обычно, они не позволяли ему находиться так долго без еды. Но он предал ее и по правде говоря, Артемиде было глубоко плевать на то, умрет он или нет.
Отказываясь дать ему то, чего он хочет, Артемида побежала в заднюю комнату.
Ашерон попытался отрезать ей пути к отступлению, но она проскользнула мимо него и вошла в свою безопасную комнату. По глупости, он последовал за ней. В тот момент, как Эш оказался внутри, она перенеслась к двери и с грохотом закрыла ее, оставив его в ловушке.
Он раз за разом стал кидаться на прозрачную дверь, словно взбесившееся животное. Но, честно говоря, чем больше он бился в нее, тем больше Артемида поражалась, как он еще не выбрался наружу.
– Ты не можешь выбраться отсюда, Ашерон. Твои силы бесполезны в этой комнате, и пока я тебя не выпущу, ты принадлежишь мне.
Ашерон ударил одной когтистой рукой в дверь и издал такой свирепый рев, что даже у Артемиды волосы встали дыбом на затылке. О, он определенно убил бы ее сейчас, окажись на свободе.
Прищурившись, она скрестила руки на груди и одарила его торжествующей ухмылкой.
– Как я и говорила, я владею тобой. А теперь сиди здесь и голодай до тех пор, пока я не буду готова покормить тебя.
Эш едва мог понять слова, которым удалось пройти через голод, который все больше разъедал его. В таком состоянии, он очень был похож на тени Темных охотников, которые умерли, пока Артемида держала их души в рабстве. Вечно испытывающие голод и жажду. Безрассудные и не имеющие возможности понять сами себя. Это было самое отвратное существование.
Дверь затвердела, и он остался один в маленькой темной комнате. В ней не было ни мебели, ни окон.
Ни единого лучика света…
На мгновение, его разум вернулся и он снова почувствовал себя тем мальчиком, который оказался в тюрьме. Ашерон осмотрелся вокруг, ища крыс, которые обычно его кусали. Прислушиваясь к сигнальному звуку их скребущихся лап.
– Артемида! – Закричал он. – Выпусти меня отсюда.
Я боюсь. – Эти слова застряли у него в горле.
– Ашерон? Ты там? – Услышал он голос Риссы у себя в голове. А потом его голод снова вернулся, забирая все остатки его человечности подчистую. Он резко ударил своими лапами в дверь. Боль от его голода была просто мучительной. Она была такой невыносимой, что он стал биться в дверь снова и снова, с решительным намерением выбраться отсюда.
Прошло четыре дня, пока Артемиды решала, что ей следует сделать с Ашероном. Его настойчивые удары в стену и дикий рев стали потихоньку ее раздражать.
Но ему нужно было преподать урок. Ашерон должен быть наказан и пока не поймет, что ему снова нужно вернуться под каблук, богиня не выпустит его оттуда.
Не говоря уже о том, что она по правде говоря уже его боялась. Он никогда так долго не обходился без еды. А прошлый ее опыт подсказывал ей, что малая толика крови лишь разыграет его аппетит с новой силой.
Она хотела скормить ему одну из своих служанок, но решила, что это будет слишком жестоко.
И после этой мысли сразу же пришла другая.
– Если не кори… Нет, некто, чье имя рифмовалось с этим словом.
Она улыбнулась от своей изобретательности. Она поклялась Ашерону, что Сотерию не тронут пальцем ни она, ни ее приспешники.
Но она не обещала держать Ашерона подальше от нее.
Эш говорил ей, что Тори утешала его. Прекрасно, пусть эта сучка утешит его сейчас и заодно покормит собой.
Гордясь собой, Артемида перенеслась в Новый Орлеан, где эта маленькая потаскушка вела лекцию. Расстроившись, что придется подождать, она простояла в коридоре, пока пара не закончилась.
У Тори так ныло сердце, что она даже отпустила своих студентов. Она не видела и не слышала об Эше уже несколько дней, и тот факт, что он оставил в ее полном распоряжении свой драгоценный рюкзак, заставлял ее думать, что могло произойти нечто дурное.
Сложив свои книги в сумку, она взяла ее со стола и уже направилась к двери. Но прежде, чем успела дойти до нее, в класс вошла высокая потрясающая рыжая. Одетая в дорогой сделанный на заказ костюм и туфли от Прада, она просто ошеломляла.
Тори захотелось выдрать каждый волосок из ее чертовой головы.
– Зачем ты здесь, Артемида? – Холодно спросила она.
Она скривила губы, как будто ей был противен сам факт нахождения вблизи Тори, даже больше, чем самой Тори.
Нет, это невозможно.
– Ты нужна Ашерону, смертная. Он ранен и не может сам прийти. – Тори рассердилась.
– И зачем ты пришла за мной?
– Он хочет именно тебя. Поверь мне, что я бы не появилась здесь, ни по какой другой причине.
Все еще с подозрением, Тори схватилась за ремешок своей сумки.
– А ты случайно не лжешь мне? – Артемида показала древнегреческий знак верности и правды.
– Клянусь тебе, что он в невероятных мучениях и ты очень нужна ему. Ты что настолько эгоистично, что даже не поможешь ему?
Она и эгоистка? Да Сотерия рассмеялась бы ей прямо в лицо, если бы не волновалась так об Ашероне.
– Тогда отведи меня к нему.
Артемида перенесла ее из класса в то место, которое было очень похоже на древнегреческий храм. Комната была окружена колоннами, а вверху была потрясающая сцена охоты, выгравированная из золота. Это было так изысканно.
– Где я?
– На Олимпе.
Артемида провела ее в ванную комнату, в которой стояла древнестилизованная купальня. Она не останавливалась, пока не дошла до двери в другом конце комнаты. Когда богиня подняла руку, дверь посветлела и стала прозрачной.
Тори охнула, увидев Ашерона голого на полу. Его темные волосы спутались, а дыхание было прерывистым и тяжелым. Его кожа снова переливалась голубым, а из головы торчали два рога. Его рельефные мышцы сильно выделялись на фоне голубой кожи. Его руки заканчивались длинными черными ногтями, и когда он заметил, что они смотрят на него, то обнажил свои острые клыки в их сторону.
Поднявшись, Ашерон держался одной рукой за живот, как будто он у него болел. Он сделал один шаг и снова повалился на пол в очевидной боли. Эш зарычал от отчаяния и невыносимой агонии.
– Он такой отвратительный в своей божественной форме, не так ли? – Тори зыркнула на богиню с возмущенным взглядом.
– Он просто не может быть отвратительным. Никогда. Что с ним такое?
– Ему нужно поесть. Вот что с ним происходит каждый раз, когда он делает слишком большие перерывы между кормлениями.
– Так почему ты не покормишь его? – Медленная злая улыбка появилась на губах Артемиды.
– Милая, а как ты думаешь для чего ты мне понадобилась? – Она потянулась и открыла дверь.
И в следующее мгновение, она пихнула Тори внутрь комнаты и закрыла дверь, заперев ее вместе с Ашероном.
– Приятного аппетита.
Тори развернулась к двери и попыталась открыть ее. Но все было бесполезно. С этой стороны не было ни задвижки, ни ключа. Она могла видеть лишь торжествующее лицо Артемиды. О, если бы ей представились хотя бы три минуты наедине с ней… Это была бы смертельная схватка, стоящая того, чтобы ее увидели. Не имея другого выбора, Тори медленно подошла к Ашерону.
Осторожно.
Мог ли он вообще понять, что это была она? По тому, как он вел себя, она была уверена, что он ничего не осознает.
– Малыш?
Он посмотрел на нее с кроваво-красными глазами, в которой не было ни капли понимания. Они были яростными и холодными. Это были глаза хищника.
Со скоростью, не подвластной ее невооруженному глазу, Эш вскочил с пола. Он схватил Тори за горло, бросил ее вниз на землю и глубоко впился своими клыками в ее шею.
У Эша зашумело в голове и заболели плечи, когда он наконец утолил хоть немного тот голод, который разрывал его все эти дни. Кровь была такой прекрасной. Такой теплой и вкусной. Он лизал и сосал ее, напившись столько, пока не стал совсем нормальным.
Но когда Ашерон снова пришел в себя, то в нем возросла злоба на то, что эта богиня позволила ему быть так долго без питания. Даже когда Эш не мог говорить, он прекрасно помнил, что она стояла за дверью и наблюдала за ним.
– Ты поешь лишь тогда, когда все исправишь…
Она знала прекрасно, что эти слова творят с ним, а Эш так устал от ее такого отношения.
– Артемида, ты… – Его прервался на полуслове, когда оторвался от ее горла и понял, что держит в руках совсем не Артемиду.
Это была Тори, которая была очень бледна от потери крови. Ужас заполонил его. Вся ее шея была жестоко разодрана зубами Эша. Ее карие глаза были полузакрыты, и она отчаянно пыталась дышать.
Нет!
Его душа кричала в ужасе. Как же он мог так ранить ее? Как он мог зайти так далеко, что даже не понял, что кусает Тори?
Потому что Артемида держала его без еды слишком долго. А затем она бросила к нему смертного, прекрасно зная, что человек не переживет его кормления.
– О, боги. – Выдохнул он, задыхаясь. – Оставайся со мной, малышка. Я тебе помогу.
Она закашлялась, когда потянулась, чтобы коснуться его губ, покрытых ее кровью после кормления. Ашерон увидел страх в ее глазах и боль, которую он сам ей и причинил. Чувство вины было невыносимым.
– Сотерия? – Прошептал он ее имя, словно молитву. – Акрибос?
Она в последний раз вздохнула прежде, чем ее глаза остекленели, а рука безвольно упала на пол ладонью вверх.
Непередаваемая скорбь оглушила его, когда он понял, что только что убил ее. Запрокинув голову назад, Эш заревел от тяжести вины и боли, которая напала на него.
Он никогда не причинил бы ей вреда! Никогда!
А потом Ашерон увидел Артемиду в дверях, которая прислонилась к косяку в безопасности с другой стороны. От увиденного удовлетворения в ее глазах, ему захотелось выдавить их.
