Текст книги "Ашерон (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 50 страниц)

Глава 45

27 октября,9528 г до н. э.

Ашерон лежал в кровати, а его кончик носа чесался так сильно, что это заглушало всю его боль. Он был готов продать душу за то, чтобы почесать его. Яркая вспышка слева от него привлекла его внимание. Это была Артемида. Вся в белом, она была как всегда красива, и Ашерон ненавидел ее за это. В его животе забурлило от злости, что она, наконец, вспомнила о нем.

– Что ты здесь делаешь?

– Мне стало скучно.

Он ухмыльнулся ее раздражительности и тому, что она явилась к нему сейчас.

– Боюсь, что не смогу и дальше развлекать тебя. Я больше на это не способен.

Артемида откинула простыню и скривила губы, когда увидела его пах.

– Фу-у-у, что они с тобой сделали?

Ашерон закрыл глаза, так как унижение накрыло его с головой.

– Они кастрировали меня. Помнишь? А я был настолько глуп, что попросил тебя о помощи.

– Ах, это…

Она щелкнула пальцами. Ашерон охнул, когда еще большая боль пронзила его пах. Болело так сильно, что у него перехватило дыхание и навернулись слезы на глаза.

– Видишь? Тебе уже лучше.

Ашерон прерывисто дышал, а все его тело было, как будто в огне.

– Твои волосы стали длиннее.

Это все, о чем она беспокоилась? Его волосы стали длиннее? Хорошо, что он не мог двигаться, а иначе бы он свернул ей шею за эти слова.

– Почему ты прикован?

Если она задаст хотя бы еще один тупой вопрос, он точно задушит ее.

– Чтобы я не пытался убить себя.

– А зачем ты делаешь это?

Ашерон сжал зубы. Что хорошего в том, если он начнет ей объяснять это? Ей и так все равно. Ей было все равно, когда он умолял ее об этом. Исключая тот факт, когда ей скучно, тогда бы она попробовала, наверное, сделать это, а потом бы нашла себе другого мужчину для любовных игр. Боги запретили ей получать удовольствие от какого-нибудь другого члена.

– Это выглядит хорошей идеей, иногда, но не сейчас. Я прикажу им освободить тебя. Клянусь, ты причиняешь больше неприятностей, чем того стоишь. Жди здесь.

Как будто у него был выбор.

– Не волнуйся, – крикнул он, когда Артемида исчезла, – я не могу встать, чтобы даже пописать.

А его нос все еще чесался. Совсем скоро отец вошел в комнату с выражением неудовольствия на лице. Что еще новенького? Как всегда, король выглядел холеным. Его светлые волосы были идеально причесаны, а белая туника переливалась на солнце. Ашерон, встретил его хмурый вид не дрогнув.

– Чем могу помочь?

Голубые глаза отца зажглись огнем

– Что еще надо сделать, чтобы показать тебе твое место?

Его место? Он должен быть наследником отцовского престола, одним из почитаемых принцев. Вместо этого, он лежит прикованный на кровати, его наготу прикрывает лишь кровавая простыня, которую Артемида накинула назад, чтобы не смотреть на работу мясника. Он вонял от того, что давно не мылся, и без сомнения его волосы были такими же грязными, как и борода. Ашерон отвернулся.

– Я знаю свое место.

Отец пнул кровать. Так Артемида его освободила.

– Служанки устали убирать за тобой дерьмо. Не то, чтобы я виню их за это. По этой причине ты освобождаешься. Но если ты еще сделаешь что-нибудь глупое, то клянусь, я прикую тебя к стене темницы и оставлю тебя гнить там.

Он уже сделал это с ним.

– Не волнуйся, отец. Я не буду попадаться на твоем пути.

– Тебе лучше так и поступить.

Он жестом указал стражникам снять кандалы. Наконец, Ашерон смог почесать свой нос. Едва он покончил с этим, как в комнату вошел Стикс и кинул в него бледно-голубое одеяние. Ашерон замер, когда понял, что это было одно из платьев Риссы. Стикс засмеялся.

– Я подумал, что тебе понадобиться нечто подходящее новому тебе.

Глаза Ашерона покраснели от злости. Прежде чем подумать, он слетел с кровати. Ашерон повалил Стикса на пол и стал бить головой о каменный пол, надеясь, что его голова разлетится, как дыня. Ашерон успел нанести Стиксу около шести сильнейших ударов, когда стражники, наконец, сумели стащить его с живота их принца. Ашерон сражался с ними изо всех сил, но они скрутили ему руки за спиной, и ему только и оставалось, как проклинать их. «Спасибо, Артемида, за то, что аннулировала свой подарок». Стикс вскочил с пола, яростно ругаясь. Он схватил меч отца и убил бы Ашерона, если бы отец не остановил его.

– Взять его и избить, – заорал король.

– Нет!

Ашерон увидел Риссу в дверном проеме. Лицо их отца выражало полнейшее недоверие.

– Что ты сказала?

Она сложила руки на груди и целенаправленно стояла в центре открытых дверей.

– Ты слышал меня, отец. Я сказала, нет.

Лицо короля вспыхнуло яростью.

– Ты не смеешь говорить мне, что делать, женщина.

– Ты прав, – сказала она спокойно, – я не могу тебе приказывать. У меня нет власти над тобой. Но как повелительница Апполона я имею право слова, насчет того, что он делает и кому покровительствует, особенно, когда речь идет о почестях моей собственной семьи…

Она многозначительно перевела взгляд с отца на Стикса и назад.

– Я устала от такого ужасного обращения с Ашероном. Хватит.

Король указал на Стикса.

– Взгляни на своего брата. Он истекает кровью.

Рисса взглянула на Ашерона и кивнула.

– Он пролил достаточно крови на свою долю.

– Стикс истекает кровью!

Она заметила платье на полу.

– А за его жестокость, я бы сказала, что он заслуживает небольшой взбучки.

Стикс зыркнул на нее.

– Однажды, Рисса, я буду твоим королем. Тебе стоит об этом помнить.

Она встретила на равных его злую ухмылку.

– А я мать полубога. И тебе не стоит забывать об этом, брат.

Стикс отпихнул ее в сторону, когда вылетел из комнаты. Отец покачал головой.

– Женщины, – гаркнул он прежде, чем оставить их одних.

Рисса подошла поближе и подобрала платье с пола, а потом скомкала его.

– Я бы извинилась за него, но этому не может быть никаких оправданий, – она фыркнула, – я жалею, что не додумалась использовать этот аргумент для твоего спасения раньше. Едва ли они знают, что Апполону глубоко плевать на то, о чем я думаю. Но это будет нашим маленьким секретом, так ведь?

Ашерон пожал плечами и пошел к кровати, чтобы взять простыню и прикрыть наготу своего тела от взгляда сестры.

– Я удивлюсь только тогда, когда отец проявит ко мне что-то другое, а не презрение.

Рисса грустно вздохнула.

– Мне приказать принести поднос с едой в ванную комнату для тебя?

Ашерон покачал головой.

– У меня нет желания снова идти туда.

– Но тебе нужно помыться.

Если он будет ужасающе вонять, может тогда, никто не будет лезть к нему. Но Ашерону совсем не хотелось спорить с сестрой.

– Тебе следует пойти и отдохнуть, пока ты не нужна Апполодорусу.

Рисса нежно обняла его прежде, чем уйти. Едва она закрыла за собой дверь, как Артемида выступила из тени. Она улыбнулась ему.

– Скажи: «Спасибо, Артемида!».

– Я могу сказать это только сквозь зубы.

Она широко раскрыла рот, как будто не могла поверить в его злость.

– Ты совсем мне не благодарен? Ашерон выбросил руки, защищаясь.

– Я не хочу драться, Арти. Я просто хочу зализать свои раны некоторое время.

Она появилась у него за спиной и прижала к себе.

– Давай лучше я сделаю это для тебя.

Она опустила руку ниже к паху и взяла яички. Съежившись от ее прикосновения, Ашерон убрал ее руку со своего паха.

– Прошло меньше недели с тех пор, как мне отрезали яйца, Артемида, я не в настроении.

Она издала звук отвращения.

– Не будь таким ребенком. Ты снова целенький. Давай отпразднуем то, что они снова в деле.

Она подула ему в ухо. Ашерон отпрянул от нее. Естественно, Артемида пошла за ним. Просто дай ей то, чего она хочет. Иначе это будет продолжаться до тех пор, пока она не рассвирепеет и возможно не нападает на него. Пускай мне лучше вырвут глаза. Конечно, они снова вырастут. Это навело его на мысль, а сделали бы его яйца то же самое без помощи Артемиды. По правде говоря, не было никакого смысла сопротивляться этому. Как будто раньше его не заставляли заниматься сексом с ненавистными ему людьми? Все споры будут только откладывать неизбежное и принесут ему боль. Ты должен покончить с этим как можно быстрее. Ашерон повернулся к ней лицом.

– Где ты хочешь меня?

Едва слова слетели с его губ, как он очутился на спине в ее кровати, и она абсолютно голая была на нем.

– Я скучала по тебе, Ашерон.

Он съежился, когда она вонзила зубы в его шею, а затем сделал то, что и всегда. Он ублажил ее, не получив ничего взамен для себя. Она даже не заметила этого, не считая слов о том, что ей не нравится, когда он извергает семя, потому что тогда у них такой беспорядок. А теперь он лежал, обнимая ее, пока Артемида мурлыкала от удовольствия. У Ашерона все еще было пусто внутри. Артемида села и обернула себя простыней.

– А теперь тебе лучше вернуться. Аид устраивает праздник в храме Зевса сегодня вечером и я должна привести себя в порядок.

Он даже не успел открыть рот, как снова был в своей комнате совсем один. Как не нужную мебель она выбросила его за ненадобностью. Он подошел к чаше, налил себе немного воды из кувшина, чтобы умыться и побриться, а потом оделся. У него болела душа. Сначала Ашерон хотел пойти на спектакль, но зачем? Чтобы облегчить его внутреннюю адскую боль потребуется нечто большее. И когда он стал осматривать свою тюрьму, его взгляд остановился на вине, которое Рисса принесла ему. К сожалению, оно не было настолько крепким, чтобы заполнить дыру, которая горела огнем у него внутри. Схватив свой кошелек и плащ, он покинул дворец и пошел на улицу, где находились все притоны и бордели города. У него не заняло много времени, чтобы найти его старого торговца. Низкий и пухлый, мужчина к тому же был лысым с полным ртом гнилых зубов, и стоял на углу самого ужасного борделя в городе. Эвклид улыбнулся в тот момент, как увидел Ашерона.

– Ашерон. Сколько лет, сколько зим.

– Приветствую. У тебя есть корень Морфея?

Он облизал жадно губы.

– Конечно, есть, а сколько тебе нужно?

– Я возьму все, что имеется.

Торговец удивленно приподнял бровь.

– А монет у тебя хватит?

Ашерон протянул ему свой кошелек. Пораженный, он достал небольшую деревянную дугу из колесной телеги, которая для непосвященных или наивных казалось заполненной всяким хламом. Он протянул ее Ашерону, чтобы он осмотрел ее. Ашерон открыл коробочку и поднес травы к носу. Пикантная лаванда не могла перебить ту траву, которая поможет ему. Ашерон закрыл коробочку.

– Мне нужны также трубочка и чашки для этого.

Эвклид протянул их ему в обмен еще нескольких монет.

– У меня будет еще на следующей неделе. В любое время, когда это тебе потребуется, просто дай мне знать. А если у тебя не будет монет, я уверен, что мы что-нибудь придумаем и сможем договориться.

Он провел своим грязным пальцем по лицу Ашерона. Ашерон не мог понять, почему это так задело его. Это было обычным делом для шлюх торговать своими телами за разные вещи, но по какой-то причине это глубоко резануло его.

– Спасибо, Эвклид.

Натянув пониже капюшон, он пошел по темным улицам назад в замок и в свою комнату. Там в темноте он открыл крышку и смешал травы. Странно, что Ашерон смог вспомнить точное количество необходимое для использования.

– Вдохни это, мальчик. Это сделает все намного более приятным для тебя.

У него онемел живот, когда он услышал голос Эстеса у себя в голове. Когда Ашерону впервые дали это, его дядя прижал его к земле и силой заставил вдохнуть наркотик. После этого Ашерона не надо было долго уговаривать. Его дядя был прав, это средство делает все намного сносным, а также забирает всю совесть и желание бороться. Из человека получается бессознательный проситель, готовый на любое извращенное действие, которое хотят на нем испробовать. Он зажег травы и подул на них тихонько, чтобы их осталось нужное количество, а пары стали достаточно крепкими. Закрыв глаза, он взял глиняную маску, поднес ее к носу, а затем вдохнул и делал это до тех пор, пока все, что жгло и болело у него внутри, не утихло. У него поплыло в голове, Ашерон доковылял до кровати и лег, чтобы смотреть на потолок, который расплывался и крутился у него перед глазами.

«Апостолос? Где ты?»

– Здравствуйте, голоса – выдохнул он.

Они всегда были громче, когда он был под действием этих трав. «Мы хотим, чтобы ты вернулся домой, Апостолос. Скажи нам, где тебя найти».

Он осмотрелся и вздохнул.

«Я в темной комнате.

«Где?». Ашерон засмеялся, а потом перекатился на живот и зарычал, от ощущения под собой грубой ткани. Он коротко вздохнул, и его член тут же напрягся. Артемида выкинула его слишком рано. Наркотик всегда невероятно возбуждал его. И потом, ей не нравилось, какой бедлам он устраивал. Каждый раз, когда он оказывался у нее в постели, она морщила свой нос с отвращением. Именно поэтому ему было проще сначала разобраться с ней и удовлетворить себя позже, когда он будет один. Ашерон резко втянул воздух, когда его соски начали тереться о простынь. Удовольствие было мучительным, но он отказывался трогать себя. Ему не нужно было облегчение или какое-то удовольствие. Он хотел покоя. Больше этого Ашерону хотелось, чтобы к нему прикоснулся кто-то, кому он был нужен и важен. И уж точно, это был не он сам.

Глава 46

12 ноября,9528 г. до н. э.

Ашерон сидел снаружи на балконе, позволяя холодным ветрам морозить его, когда понял, что сестра была в окне и наблюдала за ним. Он показал ей жестом, чтобы она тоже выходила на улицу. Ее зубы сразу же перестали попадать один на один.

– Тут чертовски холодно!

– А для меня нормально.

Ашерон был вспотевшим. Рисса подозрительно прищурилась, когда приблизилась к нему.

– Что ты сделал?

– Я ничего не сделал. Абсолютно ничего.

У него едва хватало сил, чтобы поесть. Она покачала головой от злости.

– Ты снова принимаешь эти наркотики, так ведь?

Ашерон отвел взгляд. Она взяла его за подбородок и заставила посмотреть на нее.

– Зачем ты это делаешь?

– Не начинай, Рисса.

– Ашерон, пожалуйста, – сказала Рисса, ее голос напрягся, когда она отпустила его, – ты же убиваешь себя.

Как бы он хотел этого. Опустив взгляд, он повернул запястье, чтобы посмотреть на идеальную не тронутую кожу. Там не было следа от пореза, который глубоко разорвал его кожу и вены.

– Я не могу убить себя. Боги знают, как я пытался. Для меня нет спасения. Поэтому я сижу здесь, убиваю свое время и жду, когда боги, наконец, решат окончить мою жизнь. И еще стараюсь не попадаться никому на глаза.

Она убрала волосы с его глаз.

– Ты выглядишь просто ужасно. Когда в последний раз ты принимал ванну?

Он оттолкнул ее, разозлившись на ее вопрос.

– Когда я в последний раз принимал ванну, меня обвинили в изнасиловании, а затем кастрировали. Без обид, но я лучше буду пахнуть.

Она покачала головой.

– А когда в последний раз ты ел?

– Я незнаю, – он почесал бороду на своих щеках, – что это меняет? Отец все равно не позволит мне умереть с голоду. Я поем, когда мне придется, точнее, когда меня заставят.

В следующую секунду Рисса подлетела к нему и схватила за ухо.

– Ты сейчас же поешь.

– Эй!

Ашерон запротестовал, но она и не собиралась его отпускать. Решительной хваткой она стащила его с перил и потащила за собой к себе в комнату. Рисса была настолько меньше него, что ему пришлось сложиться практически пополам, чтобы поспеть за ее неистовыми и мелкими шагами.

– Вообще-то я больше, чем ты.

Напомнил он ей.

– Да, но я намного более свирепее и более сумасшедшая.

Она убрала руку, ущипнув в последний раз за мочку. Нахмурившись, Ашерон потер свое ухо. Она указала на украшенный столик, где стояла тарелка с фруктами, хлеб и сыр.

– Садись и ешь. Сейчас же!

– Да, ваше высочество.

Когда Ашерон дотянулся до кусочка сыра, то увидел свое отражение. Запавшие глаза пронзали красные полосы, которые выдавали в нем неухоженного человека. Его борода была колючей, а его коротко остриженные волосы были лохматыми. Он выглядел стариком, а не юношей. Ничего страшного, он чувствовал себя еще старше, чем выглядел. Отвернувшись, он засунул сыр себе в рот и ждал, пока Рисса нальет ему в кубок вина. Она покинула его и прошла к дверям, которые вели в покои ее служанок.

– Нера? Не могла бы ты попросить их принести сюда мне ванну? И пожалуйста, раздобудь где-нибудь лезвие.

Ашерон не разговаривал, пока ел. По правде, он просто умирал с голоду. Служанки не приносили ему еду, а он не смел, пойти на ее поиски самостоятельно. Учитывая то, как его отец отреагировал, когда в последний раз обнаружил Ашерона возле кухни и обеденной. Когда Рисса вернулась, то держала на руках Апполодоруса. Малыш улыбнулся, когда увидел Ашерона, и потянулся к нему. Не сумев отвергнуть его, Ашерон взял его на руки.

– Мои приветствия. Как ты тут поживал?

Он пронзительно завизжал в ответ. Ашерон посмотрел на Риссу, пока она складывала ткань, чтобы поменять малышу пеленки.

– Он вырос с тех пор, когда я в последний раз видел его.

– Да, ты прав.

Ашерон взглянул на детские редеющие волосики.

– Ты тоже лысеешь.

Рисса неожиданно засмеялась.

– У тебя было то же самое. Все твои черные волосы выпали, а на их месте появились светлые.

Апполодорус выкрутился и дотронулся до бороды. Ашерон вернул ребенка назад Риссе.

– Я слишком грязный, чтобы держать его.

– Он не возражает. Он просто рад снова видеть своего дядю. Он так по тебе тосковал.

Он тоже по нему скучал. Ашерон прижал малыша еще сильнее, глядя при этом на свою сестру.

– Это нечестно, Рисса. Ты знаешь, что со мной будет, если отец когда-нибудь обнаружит меня здесь, а если он увидит меня рядом с Апполодорусом…

Она положила руку ему на плечо.

– Я знаю, Ашерон.

Дверь отворилась, и показались слуги, которые принесли большую купальню и горячую воду. Рисса взяла ребенка, пока Ашерон еще немного подкрепился. Когда ванна была готова, она оставила его одного. Гораздо с большим энтузиазмом, чем он этого хотел, Ашерон погрузился в обжигающе горячую воду и вздохнул. Прошло много времени с тех пор, когда он в последний раз принимал ванну, что почти уже забыл, какое счастье она приносит. Однако это не стоило такого риска для него.

– Я люблю тебя, Рисса, – прошептал он.

Она была единственной, кто действительно заботился о нем. Артемида хотела любить его, но она была богиней и ее любовь была эгоистичной – очень похожей на любовь Эстеса. Если он хорошо ублажал ее, то она была добра. Благодарный Артемиде за то, что она дала ему гораздо больше, чем Эстес, но все равно для него были ограничения. Что ранило Ашерона больше всего с Артемидой, так это воспоминания о начале их отношений. Он страстно желал эту невинность. То чувство, когда он что-то значил для нее… Стараясь не думать об этом, Ашерон наконец дотянулся до лезвия и гладко выбрил свои щеки. Закончив, он вылез из купальни и оделся в чистую одежду. После этого, он постучался в дверь комнаты для прислуги.

– Я закончил. Спасибо.

Рисса присоединилась к нему, но прежде закрыла дверь, чтобы служанки не смогли их подслушать.

– Пожалуйста, не принимай больше этих своих наркотиков. Мне не нравится, что они с тобой делают.

Тревога в ее светло-голубых глазах обожгла его.

– Я переборю себя.

– Обещаешь?

Он кивнул.

– Но только ради тебя.

Рисса улыбнулась ему.

– Так ты выглядишь намного лучше. В любое время, когда захочешь помыться, приходи сюда, и я все организую для тебя.

Она приподнялась на носочки, чтобы обнять его. Ашерон крепко сжал ее, а затем ушел. Он и так пробыл здесь слишком долго. Они оба знали, какому колоссальному риску он подвергается, находясь в ее покоях, пока все остальные домочадцы бодрствуют. Войдя в комнату, он уставился на коробочку с корнем Морфея у себя на столе. Он снова заболеет, если остановится. Его существование было достаточно убогим без этого. Он сделает то, что пообещал Риссе. Он заставит себя отвыкнуть от наркотиков.

– Ашерон?

Он напрягся от голоса Артемиды. Откуда она знает точный момент, чтобы навестить его? Опять же, она была богиней.

– Приветствую, Арти.

Она появилась прямо за ним и обхватила рукой его за талию.

– М-м-м, ты пахнешь восхитительно.

Это была ванна, смешанная с наркотиками.

– Я только искупался.

Отодвинувшись, она нахмурилась.

– Ты странно выглядишь. Ты не заболел?

– Нет.

– Тогда пошли. Я в настроении потанцевать.

Как будто у него был выбор? Но Ашерон не был в настроении быть дерзким. Он стал учиться избегать избиений и наслаждаться ими. Артемида перенесла его в храм. Ашерон остолбенел, когда увидел, что она сделала с ним. Свечи были повсюду, и музыка играла очень тихо. А еще был устроен маленький пир. Он нахмурился.

– Что это?

Она нежно улыбнулась ему.

– Прошло много времени с тех пор, как мы с тобой вместе. Мне захотелось, чтобы этот вечер стал особенным. Тебе нравиться?

Ашерон был настолько удивлен, что даже не мог думать.

– Ты сделала это для меня?

– Ну, естественно я устроила всю эту романтику не для своего брата или одной из моих кори, – она подошла к столу и взяла маленькую коробочку, – и я попросила Гефеста сделать это для тебя.

Ашерон был абсолютно ошарашен, когда уставился на коробочку и понял, что это означает. Это было так не похоже на нее, что даже на мгновение он решил, что кто-то ударил ее по голове.

– У тебя есть подарок для меня?

– Ну, я хотела, чтобы что-то заменило кольцо. Ты не можешь взять это назад с собой, но всегда можешь оставить здесь и использовать, когда будешь навещать меня.

Сгорая от любопытства, он открыл коробку и обнаружил там связку золотых подпорок. Артемида сжала его ладонь.

– Это для твоих запястий, когда мы охотимся. Ты ничего никогда не говоришь, но я знаю, как тетива ранит твое запястье, когда ты стреляешь. Это защитит твою кожу, и с ними твои стрелы всегда будут лететь прямо в цель.

Это было невероятно продуманно, и напомнило ему, как легко он отдает ей свое сердце. Почему она всегда не может быть такой?

– Спасибо, Арти.

– Это осчастливило тебя?

Она была совсем, как ребенок в своей попытке угодить ему. Ашерон убрал волосы с ее лица так, чтобы поцеловать ее в щеку.

– Это принесло мне нечто большее, чем просто счастье.

– Хорошо. Ты был таким грустным на днях, а мне не нравиться, когда ты грустишь.

Тогда зачем она делает такие вещи, которые расстраивают его? Он не мог этого понять, но сейчас она хотя бы пыталась быть другой. Ему не хотелось кидать прошлое ей в лицо. Ашерон протянул ей свою руку.

– Потанцуем?

Улыбнувшись, она приняла ее и позволила закружить себя. Ее смех заполнил все пространство. Ашерон отчаянно хотел почувствовать ее радость. Но внутри у него ничего не было, кроме быстрого чувства облегчения от того, что она не швырнула его и не уселась сверху. Конечно, у него все еще шумело в голове от остатков корня Морфея, который он принял несколько часов назад. Настал тот момент, когда его тело стало спокойным и могло действовать без возбуждения или тошноты. Артемида прильнула к его груди и вздохнула, пока они кружились под медленную музыку. Боги, как же он хотел снова полюбить ее. Но в то же время, Ашерон так боялся этого. Каждый раз, когда его защита ослабевала, она причиняла ему боль. Если бы она только представила их миру, как друзей. Иди хотя бы позволила ему узнать, что он что-то да значит для Артемиды. Желая вернуть ее дружбу, Ашерон сглотнул.

– Арти?

– Да?

– Ты не хотела бы провести со мной завтрашний день?

Она счастливо улыбнулась.

– Я могу прийти за тобой утром.

– Не здесь. В Дидимосе.

Она отстранилась от него.

– Я незнаю, Ашерон. Нас кто-нибудь может увидеть.

Все всегда сводилось к этому.

– Ты же можешь принимать другие формы. Тебе не нужно выглядеть собой.

Она потерянно вздохнула.

– Почему это так важно для тебя? Почему не остаться здесь со мной?

Не говори этого… Но он уже не мог остановиться. Наркотики не позволят держать ему язык за зубами.

– Я не чувствую себя здесь человеком.

Она нахмурилась.

– Что?

Ашерон отошел на шаг от нее в нерешительности. Часть него не хотела говорить ей правду, а другая устала уже скрывать все от нее.

– Пребывание здесь заставляет меня чувствовать себя домашней собачкой. Это похоже на жизнь в доме моего дяди на Атлантиде. Мне не разрешается покидать твою спальню, пока ты со мной. Я не могу выйти наружу без твоего разрешения. Все это так унизительно.

– Унизительно?

Она прищурила глаза.

– Ты в храме богини на Олимпе. Как это, во имя Зевса, может тебя унизить?

Ты. Шлюха. Судя по тону, ее слова были равнозначны тому, о чем только что подумал. Они ранили его, как нож в сердце.

– Прости меня, акра. Не в моем положении просить тебя об одолжениях.

Артемида скривила губы.

– О, прекращай с этим слезливым тоном. Я ненавижу, когда ты его используешь. Просто убирайся.

Он немедленно был выброшен в свою комнату. Ашерон осмотрел простую обстановку и темные тени.

– Как же я устал от этого.

Отчаянно стремясь хоть что-нибудь изменить, он схватил плащ и покинул дворец, отправившись в город. Ашерон не останавливался, пока не дошел до дома Меруса и Элени. Ашерон увидел мерцание очага за закрытыми ставнями и представил, как они там вдвоем смеются и обнимаются. Семья. Он знал это слово, но совсем не понимал его смысл. Каково это, когда тебя ждут дома, когда ты знаешь, что есть человек, готовый за тебя умереть? Ты никогда не найдешь этого здесь. Ашерон осмотрел пустынную улицу и вспомнил день, когда отец выгнал его из дома Эстеса. Он бродил месяцами, пытаясь найти хоть какое-нибудь место, чтобы передохнуть, пытаясь найти работу. Никто не хотел нанимать его. По крайней мере, для чего-то другого, а не для проституции. «Ты такая симпатичная вещица… Давай найдем такому телу полезное применение…». Ашерон съежился от горьких воспоминаний, которые всегда его преследовали. Я хочу обо всем забыть. И он попытался найти из всего этого выход. Ашерон проходил город за городом, деревню за деревней, и везде ничего не менялось. Некуда было идти, и никто не хотел его на дольше, чем занимал у них акт насилия над Ашероном. Единственной причиной, по которой он вернулся сюда, было воспоминание о его сестре и о том единственном лете, когда он чувствовал себя человеком, а не предметом. Почувствовав тошноту, Ашерон взглянул на холм, где дворец мерцал, как магическая звезда. Эти атлантские голоса все еще шептали ему. «Приди к нам, Апостолос. Приди домой…». Ашерон горько рассмеялся.

– Зачем? Чтобы вы меня отымели, как и все остальные?

Ему некуда было идти, никакого спасения от этих мучений. Единственное, почему он все еще хотел жить в этом мире, было двое людей, которые никогда не судили его. Рисса и Апполодорус. Сжалятся ли боги над ним, если он потеряет и их? Ашерон никогда не сможет продолжить жить дальше, если они покинут этот мир без него.

Глава 47

18 февраля,9527 г. до н. э.

– Я незнаю, что там между вами с малышом происходит, но ты самая замечательная нянька на свете.

Ашерон рассмеялся от слов Риссы, когда она забрала из его рук Апполодоруса. Никто из них не мог понять, почему присутствие Ашерона так успокаивает его племянника, но нельзя было отрицать того, что каждый раз, когда Апполодоруса что-то беспокоило, он успокаивался лишь с Ашероном. На самом деле, Рисса стала приносить его к нему регулярно каждую ночь, чтобы хоть немного поспать.

– Ты знаешь, что можешь оставлять его со мной в любое время. Знаешь, мы так хорошо с ним ладим, потому что живем на одной волне.

Ашерон взъерошил мягкие волосики на голове племянника. Улыбаясь, Рисса завернула Апполодоруса в простыню.

– Спасибо богам, что у меня есть ты. Я незнаю, чтобы я делала, если бы ты не помогал мне с ним.

Мгновение спустя двери в комнату Ашерона распахнулись. Шесть стражников ворвались внутрь и повалили его на пол.

– Что все это значит? – потребовала Рисса.

Они не ответили. Ашерон боролся с ними, но они все-таки заковали его в кандалы, пока ребенок протестующе кричал.

– Он ничего не сделал! – кричала Рисса, выходя за ними из комнаты и идя по коридору. Стражники не остановились, пока не притащили его в тронный зал и не поставили его на колени перед отцом и Стиксом, которые самодовольно расселись в своих тронах и смотрели на Ашерона с надменностью. Ашерон уставился на них.

– Почему я здесь?

Отец поднялся с трона с воплем негодования.

– Ты не смеешь задавать мне вопросы, предатель!

Ошеломленный, Ашерон даже перестал моргать на целую минуту.

– Отец! – выкрикнула Рисса, – что еще ты придумал такое?

Его ответом была пощечина Ашерону.

– Где ты был прошлой ночью?

Он часто и тяжело задышал от боли, которая растеклась по его щеке и глазу. Он был с Артемидой, но никогда не посмеет сказать об этом отцу.

– Я был в своей комнате.

Его отец снова ударил его.

– Лжец. У меня есть свидетели, которые видели тебя в притоне, планирующем мое убийство.

Ошарашенный, он не мог ничего даже ответить на это. Ашерон лишь смог посмотреть на Стикса, и страшный огонек в глазах принца сказал ему, кто на самом деле был в притоне.

– Я ничего такого не делал.

Отец снова пнул его прежде, чем повернуться к стражникам.

– Пытайте его до тех пор, пока он не решит сказать нам правду.

Ашерон закричал, отрицая свое причастие, и стал драться со стражниками, удерживающими его.

– Отец, нет!

Рисса двинулась вперед. Отец повернулся к ней с яростным рычанием.

– Тебе не удастся спасти его на этот раз. Он замешан в предательстве, и я не позволю этому остаться безнаказанным.

Прерывисто дыша, Ашерон, которого связали стражники, встретился и выдержал взгляд Стикса. Как мог его брат планировать убить того человека, который боготворил землю, по которой он ступал? Он бы продал свою душу, чтобы получить хотя бы малую толику той любви, которую Стикс отвергал с презрением. Однако не было нужды просить о снисходительности. Его отец все уже решил для себя. Только выродок Ашерон может быть предателем, но никак не Стикс. Единственной, кто могла доказать его невиновность, была Артемида. А она лучше умрет, чем открыто признает, что он был с ней в ее храме прошлой ночью. Ашерона вытащили из тронного зала и отвели в тюрьму внизу. И даже тогда он дрался с охранниками на каждом шагу своего пути. Однако этого не хватило, чтобы предотвратить то, что они раздели его догола и приковали к пыточному камню. Гранит заморозил его до самых костей. На камне были кровавые подтеки, частично запекшиеся, и без сомнения скоро его собственная кровь смешается с кровью других, замученных и убитых здесь людей до него. Закрыв глаза, Ашерон попытался подумать о чем, что смогло бы защитить его от того, что ему грозило. Но когда экзекутор подошел ближе, Ашерон точно знал, что ничего ему теперь не поможет и не спасет от пыток.

– Король хочет знать все имена тех, с кем ты встречался.

Ашерон содрогнулся от страха перед тем, что последует дальше, когда он скажет им правду.

– Я не с кем не встречался.

Он положил раскаленный стальной кнут поперек груди Ашерона. Ашерон закричал, когда вдруг понял, насколько это будет невыносимым для него.