Текст книги "Ашерон (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 50 страниц)

Глава 12

15 февраля, 9531 до н. э

Время полетело незаметно, а я наблюдала, как Ашерон меняется из робкого, напуганного мальчика в человека, который более уверенно высказывает собственные мнения. Он больше не съеживается или склоняет свою голову, когда я говорю с ним, нет, теперь он встречает мой пристальный взгляд открыто. Действительно его преобразование было самой красивой вещью, свидетельницей которого я когда-либо была. Я не уверена, кто оказал больше влияния на это – я или Майя, но это было и неважно, наконец, мы достигли поставленной цели и перетащили на новую сторону. Эти события неотделимы.

Сегодня они были в кухне, в то время, как Петра готовила. Я стояла в дверном проеме, близко наблюдая за ними.

– Тебе придется колотить этот хлеб вот так, -

Майя ударила по нему своей тоненькой ручкой. Она стояла на коленках на высоком стуле, так как только так могла достать до стола.

– Представь, что это кто-то, кого ты очень не любишь, – прошептала она громко, как будто делилась огромным секретом с ним. Лицо Ашерона светилось теплотой.

– Не думаю, что есть кто-то, кого бы ты так не любила.

– Ну, нет. Но, возможно, есть кто-то, кто не нравится тебе.

Я не упустила муки в его глазах, прежде, чем он отвел свой взгляд. Интересно, кто возглавил его список? Наш отец или наш дядя?

– Нам нужно больше молока.

Ашерон подал его ей.

Петра взглянула на них, улыбнулась и покачала головой, когда Майя добавила соли больше, чем было нужно. Майя вытерла свой сопливый нос и засунула свои руки обратно в тесто. Я съежилась, делая себе пометочку, больше не есть хлеба, который они готовят, но Ашерон не был таким брезгливым. Он даже съел кусочек грязевого пирога несколько дней назад, чтобы угодить Майе.

– Теперь нужно сделать из теста буханки. Давай сделаем маленькие, потому что они мои самые любимые.

Ашерон все беспрекословно выполнял. Собака начала гавкать.

– Ш-ш-ш! – сказала Майя. Она оторвала кусок теста и отдала Ашерону, чтобы он смог сделать буханку, – мы работаем.

Собака прыгнула, толкнув Майю, и она потеряла равновесие. Ашерон поймал ее, в тот же момент собака прыгнула на его ногу, и он тоже потерял равновесие. В одно мгновение они уже лежали на полу: Ашерон на спине и Майя у него на груди. Собака гавкала, прыгала вокруг них, ударяясь о стол. Чаша с мукой, которую они использовали, перевернулась вверх дном и упала на них. Я прикрыла свой рот, когда взглянула на них, покрытых тестом, мукой и молоком. Все, что было видно это большие удивленные глаза. Майя залилась смехом и к моему глубокому удивлению, Ашерон тоже смеялся. Звук его смеха вкупе с его искренней улыбкой, ошеломили меня. Он был просто прекрасен, когда улыбался, даже, несмотря на то, что был весь в муке и тесте. Его глаза светились, когда он вытер немного муки со своего лица и помог Майе очистить ее щечки. Петра издала звук отвращения, когда выгоняла собаку с кухни.

– Вы двое выглядите, как привидения, которые пугают меня до смерти. Что за беспорядок!

– Мы все уберем, Петра, я обещаю, – сказал Ашерон и поставил Майю на ноги, – ты в порядке?

Она кивнула.

– Но боюсь, что все наши буханочки, полностью разрушены.

Она действительно была в ужасе.

– Ты права, но мы ведь можем сделать еще.

– Но они не будут такими же хорошими.

Я проглотила смех. Да, это правда. Сопли Майи это та необходимая приправа, без которой не получилось бы хорошего хлеба. Без нее, я уверена, следующая партия была бы даже близко не так хороша. Как бы там ни было, я попридержала свои комментарии, пока Ашерон успокаивал бедного ребенка. Ашерон вывел Майю на улицу, чтобы они могли стрясти муку со своей одежды и голов, пока Петра начала убираться на кухне. Через несколько минут они вернулись, чтобы помочь.

Я смотрела с благоговением на то, как принц может быть внимательным к другим. Ашерон никогда не уклонялся от помощи Петре, когда они были с Майей на кухне. Это было в его натуре.

Он любил Майю, как терпеливый старший брат.

– Ашерон? – спросила Майя, когда он принес ей новую чашу, – зачем тебе эти серебряные штуки в языке?

Он отвел взгляд.

– Они появились там, когда я был не намного старше тебя.

– Зачем?

Он состроил страшную гримасу.

– Для того, чтобы я мог пугать маленьких девочек, которые мне докучают.

Она захихикала, когда он ее пощекотал.

– Не думаю, что ты можешь напугать кого-нибудь. Ты слишком хорош для этого.

Он ничего не сказал и помог ей отмерить нужное количество муки. Майя почесала голову и посмотрела на него с невинным любопытством.

– Шарики когда-нибудь болят?

– Нет.

– А-а, – она подняла голову, чтобы изучить его губы, – ты когда-нибудь их снимал?

– Майя, – нежно сказала Петра и продолжила приправлять ягненка, – не думаю, что Ашерон хочет говорить о них.

– Почему нет? Мне они нравятся. Можно и мне такие?

– Нет! – в один голос сказали они.

Майя вздохнула.

– Ну, я не пойму почему. У принцессы Риссы есть маленькие серебряные шарики в ушах у Ашерона тоже. Они очень миленькие.

Ашерон щелкнул ее по носу.

– Очень больно, когда их вставляют, Акрибос. Эту боль ты не захочешь никогда узнать, и поэтому я их не снимаю. Я не хочу, чтобы кто-нибудь причинил мне эту боль снова.

– О-о. Это что-то вроде того клейма на твоей руке, о котором ты мне рассказывал?

Петра повернулась к ним.

– О каком клейме она говорит?

– О том, которое Ашерон получил, когда был молодым. Оно тоже очень милое, как пирамида. Он сказал, что получил его, потому что не слушал свою маму. Еще он сказал, что я всегда должна слушать тебя, когда ты мне говоришь, что делать.

Тень понимания промелькнула в глазах Петры. Ашерон заметил это. Опустив голову, он пробормотал извинения Майе и ушел.

Я пошла за ним

– Ашерон?

Он помедлил, прежде чем повернуться ко мне.

– Да?

– Она не имела ничего такого ввиду, спрашивая тебя.

– Я знаю, – выдохнул он, – но это не значит, что от этого менее болезненно.

Я так отчаянно хотела обнять его. Если б только он позволил мне, но только Майя с ее невинностью могла достучаться до него.

– Ты можешь вытащить свои шарики, и мы можем замаскировать твою руку. Никто никогда не узнает об этом.

– Я буду знать, – горько засмеялся он, – прошлое не переделаешь, Рисса. Есть метки на моем теле или их нет, они всегда будут там и будут причинять боль.

Его глаза обожгли меня, и я увидела в них то, что никогда не должен видеть молодой человек.

– Из-за того, как я исцеляюсь, ты хоть представляешь, сколько раз они выжигали мне руку, чтобы остался шрам?

Мне стало дурно. Это было то, о чем я никогда не думала.

– Прошлое позади, Ашерон. Ты не хочешь избавиться от двух напоминаний о нем.

Он покачал головой и указал на замок.

– Это…Это все сон и я это знаю. Однажды, очень скоро, я проснусь, и все закончится. Я вернусь туда, откуда пришел. Делая вещи, которые я не хочу. Меня будут унижать и оскорблять. С другой стороны, не придется притворяться.

Как я могу заставить его чувствовать себя в безопасности?

– Почему ты не веришь мне на слово? Все прошло. Тебя ждет новое будущее. Бораксис сейчас на пути в Самер, чтобы доставить письмо моей лучшей подруге. Однажды она дала мне слово, у нас есть безопасное место, куда ты можешь поехать, и где тебе не причинят больше никакого вреда.

Его выражение было бесстрастным и холодным.

– Я незнаю, как доверять, Рисса. Ни тебе, ни кому-либо другому. Люди очень непредсказуемы. А Боги тем более. Происходят вещи, которые мы не можем контролировать. Я хочу тебе поверить, правда, но все, что я слышу это голоса Богов и твой голос. И еще я вижу вещи…вещи, которые не хотел бы видеть.

– Какого рода вещи?

Он повернулся и направился в свою комнату. Я побежала за ним и заставила остановиться.

– Скажи мне, что ты видишь?

– Я вижу себя молящим о пощаде, которая никогда не придет. Я вижу себя шатающимся по улицам, где мне нет места отдохнуть, и где мне никто не захочет помочь без оплаты за их помощь.

Боги, как же я хотела, чтобы он поверил мне и в будущее, которое я собиралась ему устроить.

– Это не сон, Ашерон. Это явь и я не позволю, чтобы ты вернулся назад на Атлантиду. Мы найдем тебе безопасный дом.

Он отвернулся, его глаза бушевали.

– Тогда почему не приехал отец? Если он любит меня, как ты говоришь, почему он не приехал за все эти месяцы увидеть меня? И почему ты пытаешься найти мне другой дом?

– Он занят.

Даже сейчас я не могла сказать ему жестокую правду.

– Ты продолжаешь это говорить, и я пытаюсь тебе поверить, но знаешь, что я помню о нем?

Я боялась даже спросить.

– Что?

– Я видел, как он держал тебя подальше от меня, пока Идикос выносил меня из комнаты. Я никогда не забуду ненависть, которая горела в глазах отца, когда он смотрел на меня. У меня были кошмары много лет от этого взгляда. И сейчас ты хочешь сказать мне, что он забыл об этом? – Ашерон скрипнул зубами, – должен ли я тебе поверить?

Нет, он не должен. Я лгала, но я не могла позволить ему знать правду.

– Однажды ты поверишь мне, Ашерон.

– Я надеюсь. Я, правда, надеюсь. Я безумно хочу поверить, но я не хочу больше разочаровываться. Я очень устал от этого.

Я смотрела, как он ушел, оставив меня стоять там. Он был прекрасен. Высокий. Гордый. И несмотря ни на что, в нем все еще скрывалось достоинство, которое я не могла не заметить.

– Я люблю тебя, Ашерон, – прошептала я, надеясь, что хоть кто-то еще чувствует то же самое по отношению к нему.

Почему они не видят того, что вижу я? Внутри была боль, которая знала, что Ашерон прав. Рано или поздно наш отец приедет. Когда это случится, Отец никогда не простит мне того, что я забрала Ашерона из Атлантиды. Он никогда не простит мне лживые письма, которые я писала ему о своем местонахождении или людей, которым платил Бораксис, чтобы одурачить его. Я не сомневалась, что Отец и Эстес искали нас, пока Бораксис разыскивал безопасное место для Ашерона в другой стране или королевстве. Но я делала то, что было лучше для моего брата. Все, на что я могла надеяться, это то, что я выполню данные ему обещания: гарантирую ему свободу и счастье. Когда он будет в безопасности, я вернусь в Дидимос и встречусь с отцом и его яростью.

Я сделаю все что угодно для Ашерона, даже рискну своей свободой. Я просто надеюсь, что Бораксис вернется до того, как отец додумается искать нас здесь.

Пусть Боги пошлют нам свое благословение.

Глава 13

18 марта,9531 г. до н. э.

Теплая погода пришла в мгновение ока, когда Персефона, должно быть, вернулась на поверхность к своей матери. Всю свою жизнь я больше всего любила весну. Это пора возрождения земли и красоты. В особенности наш остров был хорош, когда приезжали рабочие сеять и петь. Но в этом году мне было страшно, пока я ждала новостей от Бораксиса. Он послал весточку несколько дней назад о том, что возможно нашел место для Ашерона в королевстве Киза. Ходили слухи, что королева, которая там была у власти, была мудра и добра. Ее собственные сыновья были мертвы, и возможно она приютит изгнанного принца. Я надеялась всем сердцем, что это так и произойдет. С каждым новым днем, я боялась, что отец начнет свои поиски в нашем оазисе. Но я также надеялась, что он найдет мне мужа вместо этого, и тогда у нас будет возможность забрать Ашерона в свое гнездышко, где я смогу его защитить. Тогда он навсегда будет вне досягаемости от моего отца и дяди. Я не хочу думать сейчас об этом.

Самой лучшей частью пребывания здесь было то, что все слуги приняли Ашерона и его причуды, и у нас получилась своего рода маленькая семья. В Ашероне я нашла брата, которого мне всегда недоставало. В ситуациях, где Стикс был раздражителен, Ашерон, наконец научился смеяться без страха того, что ему сделают замечание.

Сегодня я нашла Ашерона с Майей в саду. Она рисовала буквы на земле палочкой и обучала его им. И тогда я вспомнила, что он был безграмотным. Ашерон сказал мне об этом в Атлантиде. Также я вспомнила стыд, который принесло ему это признание.

– Можно и мне помочь? – спросила я, подходя к ним.

Майя подошла к Ашерону и сказала типичным для нее громким шепотом, который звучал мило и обворожительно.

– Она лучший учитель, чем я. Она знает все буквы и как составлять из них слова, а я знаю только несколько букв.

Ашерон улыбнулся мне.

– Не могла бы ты?

Его просьба просто шокировала меня. Он никогда ни о чем не просил меня ранее.

– Конечно.

Взяв палочку у Майи, я начала уроки для обоих, чтобы они научились читать.

Ашерон был умным учеником и впитывал все, что я ему показывала, со скоростью света.

– Атлантские буквы отличаются от греческих? – спросил он, когда я снова пробежалась по алфавиту.

– Некоторые. У них есть несколько гласных дифтонгов, которых у нас нет.

Майя нахмурилась.

– Их язык похож на наш греческий?

Я улыбнулась ее невинному вопросу.

– Их язык очень похож на наш. Так похож, что иногда ты можешь понять о чем говорят, даже не зная значения слов. Но это отдельный язык. Лично я говорю на нем плохо, но Ашерон свободно им владеет.

Ее лицо просияло, и она повернулась к Ашерону.

– Ты можешь меня научить ему?

Размышление промелькнуло на его лице.

– Если хочешь, но это не очень красивый язык.

Я была полностью с ним не согласна. В отличие от греческого, в атлантском языке была такая особая мелодичность, казалось, что люди поют, а не говорят. Его было приятно слушать, но потом я вспомнила о том, что пережил Ашерон в Атлантиде, и поняла его выражение насчет уродства людей и их языка. Он снова обратил свое внимание на меня.

– У жителей Атлантиды и греков одни и те же Боги?

Майя засмеялась.

– Разве ты не знаешь о Богах, Ашерон?

Он покачал головой.

– Я только знаю имя Зевса, потому что многие используют его, чтобы клясться, а также знаю Ахрона и Апполими.

Я нахмурилась при упоминании имен короля и королевы Атлантского пантеона.

– Откуда ты знаешь их имена?

Он не ответил, но выражение его лица пробудило во мне подозрение, что они были одними из тех, кого он слышал в своей голове.

– Ну, – сказала я, пытаясь справиться с обрушившимся на меня шоком, – Зевс-король Олимпийских богов и его королева Гера.

– Я люблю Артемиду, – сказала Майя, – она богиня охоты и деторождения. Она спасла мою мать, когда я родилась, и мы были больны. Повитуха сказала, что мы обе умрем., но отец пожертвовал дары Артемиде и она спасла нас.

Ашерон улыбнулся.

– Она должно быть и вправду великая богиня, и я в долгу перед ней за то, что она позволила тебе родиться.

Майя лучезарно улыбнулась в счастливом удовлетворении.

После обеда я провела быстрый урок о греческих богах, но в отличие от письма, Ашерон постоянно путал их имена и титулы. Было такое ощущение, что они были чужды ему, и он не мог отличить одного от другого. Он постоянно путал их. Мы провели много часов за этим делом, пока Майя не заснула, сидя рядом с Ашероном. Его черты смягчились, когда он посмотрел на нее и взял себе на руки.

– Она сегодня потрудилась хорошо. В один момент она может трещать без умолку, а в другой – уже спит без задних ног. Я никогда такого раньше не видел.

Я улыбнулась, когда теплота прошла сквозь меня. Он выглядел так мило, держа ее, как защитник – отец. Несмотря на все горе из его прошлого, он все еще был способен на сострадание и нежность. И это никогда не перестанет меня удивлять.

– Ты ведь любишь ее?

Его выражение сначала стало чистым ужасом, а потом сменилось явной яростью.

– Я никогда не прикоснусь к ней ТАК!

Его злоба огорошила меня, пока до меня не дошло, почему он так злился. В его мире любовь значила физический акт, но никак не эмоции. От одной только мысли у меня заболело сердце.

– Любовь не значит только секс, Ашерон. В ее чистейшей форме любовь не имеет ничего общего с физическим актом.

Непонимание пробежало по его лицу.

– Что ты имеешь ввиду?

Я приблизилась к девочке, которую он держал в своих мускулистых руках, как в убежище.

– Когда ты смотришь на Майю, твое сердце смягчается, не так ли?

Он кивнул.

– Когда ты смотришь на нее, все, чего ты хочешь это защитить ее от бед и заботиться о ней?

– Да.

Я улыбнулась ему.

– Ты ничего не хочешь от нее, только сделать ее счастливой?

Он махнул головой, с любопытством изучая мое лицо.

– Откуда ты знаешь это?

– Потому что тоже самое я чувствую к тебе, младший брат. Любовь, которую испытываешь ты к ней, это то же чувство, которое всплывает во мне, когда я думаю о тебе. Если когда-нибудь я тебе понадоблюсь, как бы трудно не было, я всегда буду рядом с тобой так быстро, как только смогу.

Он сглотнул, когда в его головокружительных глазах появился испуганный взгляд.

– Ты любишь меня?

– Каждой частичкой своего сердца. И я сделаю все, что угодно, чтобы ты был в безопасности.

Впервые с тех самых пор, как мы приехали сюда, я, наконец, почувствовала, что мне удалось достучаться до него, а потом произошла самая удивительная вещь. Ашерон взял мою руку.

– Тогда я люблю тебя, Рисса.

Слезы застилали мне глаза от избытка чувств.

– Я тоже тебя люблю, акрибос. Я не хочу, чтобы ты когда-либо в этом сомневался.

– Я не буду, – он сжал мою руку, – спасибо, что пришла и забрала меня!

Ни одно слово не значило для меня того, что значило это его прикосновение. В моем горле пересохло так, что я не могла даже говорить, когда он отпустил мою руку и поднялся, чтобы отнести Майю ее матери. Я смотрела, как он уходит, и молилась каждой частичкой своей души, чтобы его чувства ко мне оставались неизменными. Я смогу пережить все, но только не ненависть моего брата.

Глава 14

19 марта,9531 г. до н. э.

Сегодня я решила научить Ашерона читать по свиткам, которые были у меня в комнате. Едва мы начали, как я заметила изменения в нем. Шарики из его языка исчезли.

– Ты вытащил их, – выдохнула я, не веря своим глазам. На его лице отражалась и робость, и гордость.

– Я заставил себя поверить тебе. Ты сказала, что здесь я в безопасности, и никто не заберет меня снова. Я хочу в это верить. Поэтому я и вытащил их. И я буду верить богам, что они все-таки оставят меня с тобой.

Я взяла его лицо в свои руки, радуясь еще больше от того, что он не отпрянул, и обняла изо всех сил.

– Ты в безопасности здесь, младший брат. Я клянусь тебе.

Впервые за все время, он обвил меня своими руками и обнял в ответ. Никогда меня еще так не обнимали. Я услышала, что кто-то покашливает. Повернувшись, я увидела Петру в дверях с вином и сыром.

– Я подумала, что вы двое захотите перекусить.

Я кивнула и отошла.

– Это было бы замечательно. Спасибо.

Она поклонилась мне прежде, чем поставить поднос на маленький столик.

Когда мы остались одни, Ашерон спросил.

– Ты когда-нибудь думала о том, чтобы выйти замуж?

Я колебалась, пока наполняла чашки.

– Я думаю, иногда и мне интересно, почему до сих пор отец не нашел мне мужа. Ведь многие принцессы выходят замуж намного раньше. Но отец говорит, что не может найти хоть кого-то стоящего, – я улыбнулась, – по правде говоря, я и не очень тороплюсь. Я видела очень много моих подруг, которые вышли замуж за чудовищ. Поэтому если отец хочет мне найти более нежного мужа, я конечно подожду. А почему ты спрашиваешь?

– Я подумал о Петре и ее муже. Ты когда-нибудь замечала, как им весело, когда они вместе? И когда они врозь, их одолевает грусть. Такое ощущение, что они не могут прожить друг без друга и нескольких минут.

Я кивнула.

– Они очень сильно любят друг друга. Жаль, что не во всех семейных парах присутствует такая любовь.

– А наши родители похожи на них?"

Я посмотрела вдаль и стала вспоминать, как жили мои родители до рождения Стикса и Ашерона, в те дни они страстно любили друг друга. Очень редко, когда они расставались, отец сходил с ума по моей матери. И казалось, этой любви не будет конца. А потом родились их сыновья. С того рокового дня, отец терпеть не мог мою мать. Он винил ее за Ашерона.

– Ты подстилка для бога. И не отрицай этого. Иначе, как по-другому объяснить то, что он вышел из твоей утробы.

Чем больше моя мама доказывала свою невиновность, тем больше отец ненавидел ее. В конце концов, она обвинила Зевса в том, что он обманул ее и, что она понятия не имела о его присутствии в ее постели. Вместо того, чтобы приблизить этим отца, ее признание оттолкнуло его еще дальше и теперь он прекратил всяческие контакты с ней.

– Нет, Ашерон, – тихо сказала я и подала ему чашу, – они очень редко видели друг друга, пока это не превратилось просто в функцию. Отец общается в основном со Стиксом и сенаторами, а мама тем временем проводит время в обществе своих чаш.

И я ненавидела это. Одно время моя мама была прекрасна, а теперь она превратилась в горькую пьяницу. Он выглядел ошеломленным, как будто понял почему.

– Как ты думаешь, эта женщина хоть когда-нибудь меня любила?

– Конечно. Почему ты сомневаешься?

Он сглотнул, а потом ответил таким тихим голосом, что я едва услышала его.

– Как кто-нибудь сможет полюбить меня? Идикос говорил, что я позор для приличных людей. Я безотцовщина и дешевая шлюха. Естественно ни одной приличной женщине я такой не буду нужен.

– Это абсолютная неправда, – неистово сказала я, – ты стоишь весь этот мир и я могу уверить тебя, что ты найдешь женщину, которая, как и я, увидит, как ты прекрасен.

Он тяжело вздохнул.

– Если мне так повезет, клянусь, она никогда не усомниться в моей любви к ней."

– Тебе повезет.

Он улыбнулся мне, но пустота и сомнение в его глазах довели меня до слез. Я прочистила горло и решила сменить тему.

– А теперь давай выучим твои буквы, хорошо?

Он вернулся к свиткам, и я часами наблюдала, как он обучается с таким упорством, которого я раньше никогда не видела. И каждый раз, когда он говорил без шариков в языке, мое сердце пело. Это была великая победа, и очень скоро я выиграю эту войну, и тогда его прошлое канет в Лету.