Текст книги "Ашерон (ЛП)"
Автор книги: Шеррилин Кеньон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 50 страниц)
Если бы она смогла просто удержать его.
– Ты хочешь, чтобы я освободила их? – спросила она.
Ради него она готова на все.
– Да.
Ради нее он не сделает ничего. Если только она не заставит его.
– На что ты готов, Ашерон? Ты знаешь правила богов. Услуга за услугу.
Он отпустил ее, гневно ругнувшись, и отошел.
– Я хорошо научился играть в эту твою игру.
Артемида пожала плечами с равнодушием, которого не чувствовала. В этот момент все, что ей дорого, было на кону.
Если он откажется, это уничтожит ее.
– Ладно, тогда они продолжат свое существование, как Темные охотники. Одни, и некому научить их тому, что им нужно знать. Всем будет наплевать на то, что с ними станет.
Он устало вздохнул.
Она хотела успокоить его, но знала, что он отвергнет ее прикосновение. Он всегда отвергал утешение или сочувствие. Он был сильнее, чем кто-либо имел право быть.
Когда Ашерон встретился с ней взглядом, по ней прошлась чувственная дрожь.
– Если они служат тебе и богам, Артемида, у них должно быть то, что им понадобиться.
– Например?
– Например, вооружение. Ты не можешь посылать их сражаться без оружия. Им нужны деньги, чтобы они могли позволить себе еду, одежду, лошадей и даже слуг, которые будут присматривать за ними в дневное время, пока те будут отдыхать.
– Ты просишь для них слишком многого.
– Я прошу лишь то, что нужно им для выживания.
Она покачала головой.
– Ты не просил ничего из этого для себя.
И этот факт причинял ей боль.
Он никогда ничего не просил.
– Мне не нужна еда, а мои силы позволяют обеспечивать себя всем, что мне нужно. А для защиты у меня есть Сими. А вот они не протянут в одиночку.
Никто не выдержит одиночества, Ашерон.
Никто.
Даже ты.
И особенно я.
Артемида вздернула голову, решив во что бы то ни стало держать его подле себя.
– И я снова повторяю свой вопрос, что ты готов дать мне за то, чтобы они получили все, что им необходимо?
Ашерон отвел взгляд, а все внутри сжалось в тугой узел. Он знал, чего она хотела, а ему меньше всего хотелось потакать ей.
– Это для них, не для меня.
Она пожала плечами.
– Ладно, в таком случае они без всего этого обойдутся, поскольку они ничего не могут дать мне взамен.
В нем загорелась ярость из-за ее обычного равнодушия к их жизням и благополучию. Она не так уж и изменилась.
– Будь ты проклята, Артемида.
Она медленно подошла к нему.
– Я хочу тебя Ашерон. Я хочу тебя назад таким, каким ты был раньше.
Она хотела его, как шлюху. Ее шлюху. Он содрогнулся всей душой, когда она взяла в свои руки его лицо. Между ними ничего никогда не будет так, как было прежде. Он слишком хорошо ее изучил.
Его слишком многие предавали.
Ашерон мог сказать, что слишком долго учился, но это не правда. Он был ослеплен тем, что кто-то заботится о нем, и из-за этого игнорировал темную сторону ее натуры.
Игнорировал, пока она не повернулась к нему спиной и не оставила его умирать. Некоторые вещи даже он не может простить.
Его мысли вернулись к невинным людям, живущим в пещере. Людям, которые ничего не знали об их новом существовании или о своих врагах. Он не мог бросить их.
На его счету достаточно загубленных жизней.
Он никак не мог позволить и им потерять все то немногое.
– Ладно, Артемида. Я дам тебе то, что ты хочешь, если ты обеспечишь их всем необходимым для выживания.
Она засияла.
– Но, – продолжил он, – мои условия таковы: ты будешь каждый месяц платить им ту сумму, которая позволит им покупать все, что им нужно, и все, что они пожелают. Как было сказано ранее, им понадобятся оруженосцы, которые будут лично заботиться о них, чтобы им не пришлось беспокоиться о еде, одежде и вооружении. Я не хочу, чтобы они отвлекались от своей работы.
– Ладно, я найду людей, которые будут служить им.
– Живых людей, Артемида. Я хочу, чтобы они служили по своей воле. Больше никаких Темных охотников.
Она изумилась.
– Троих недостаточно. Нам нужно больше, чтобы держать Даймонов в узде.
Ашерон закрыл глаза, почувствовав весь груз их отношений. Слишком легко он мог видеть такое будущее.
Чем больше Темных охотников, тем больше он будет привязан к ней. Она все-таки отыскала способ привязать его к себе навечно.
– Ладно, – сказал он. – Я соглашусь на это, если ты предоставишь им способ впоследствии освободиться от тебя.
– Что имеешь ввиду?
– Я хочу, чтобы ты установила то, как Темные охотники смогут вернуть свои души, чтобы больше не быть связанными с тобой, если они того захотят.
Артемида сделала шаг назад. Этого она не предвидела. Если она согласится, тогда это коснется и его.
Он мог от нее уйти.
Она забыла, как хитер мог быть Ашерон. Как хорошо он знал правила игры и мог манипулировать ими и ей.
Он действительно был ей ровней.
И все же, если она не согласится на это, он все равно найдет способ уйти. У нее не было выбора, и он прекрасно это знал.
Однако у нее все-таки был еще один козырь в рукаве. Она знала способ, гарантирующий его вечное присутствие в ее жизни.
– Прекрасно. Установим для них правила.
Она почувствовала, как его мысли вернулись к Иасу. Он жалел бедного греческого солдата, любящего свою жену. Жалость, милосердие и сострадание всегда будут его погибелью.
– Правило номер один, они должны умереть, чтобы вернуть свои души.
– Почему? – спросил он.
– Душа может быть высвобождена из тела только в момент смерти. Аналогично, она может быть возвращена в тело, когда оно больше не функционирует. Пока они "живы", как Темные охотники, они никогда не смогут вернуть свои души. Это не мое правило, Ашерон, это просто природа душ…спроси свою мать, если мне не веришь.
Он нахмурился.
– Как убить бессмертного Темного охотника?
– Ну, мы можем отрубить им голову или оставить под солнечным светом, но поскольку после таких повреждений не восстанавливаются, это вряд ли нам подходит.
– Это не смешно.
Ей тоже было не до веселья. Она не хотела освобождать их со службы. Более того, она не хотела отпускать его.
– Тебе придется лишить их сил, – сказала она ему. – Сделать их бессмертные тела уязвимыми, затем остановить их сердце. Только тогда они умрут, чтобы иметь возможность вернуться к жизни.
– Ладно, это мне по силам.
– Вообще-то, нет.
– То есть?
Она поборола улыбку. Вот как он будет рядом с ней.
– Существует несколько законов, которые тебе нужно знать о душах, Ашерон. Первый, обладатель должен по собственной воле отдать ее. Поскольку я владею их душами…
Ашерон выругался.
– Мне придется договариваться с тобой о каждой душе.
Она кивнула.
Он не выглядел довольным, приобретя это знание. Но Ашерон мог со временем найти лазейку. Да, он определенно найдет лазейку….
– Что еще? – спросил он.
А это правило привяжет его к ней навсегда.
– Только по-настоящему чистое сердце сможет выпустить душу обратно в тело. Тот, кто возвращает ее Темному Охотнику, должен любить его больше кого-либо на свете. Это должен быть тот, кого он любит в ответ.
– Почему?
– Потому что душе нужно что-то, что заставит ее двигаться, иначе она останется там, где и была. Я использовала месть, как причину перехода душ в мое владение. Только равное и такая же сильное чувство побудит душу вернуться обратно в тело. Поскольку это чувство выбираю я, то это будет любовь. Самое прекрасное и благородное чувство. Единственное, стоящее возвращения.
Ашерон смотрел на мраморный пол, а ее слова шепотом разносились вокруг него.
Любовь.
Доверие.
Такие простые слова, чтобы произнести их. Такие сильные, чтобы почувствовать. Он завидовал тем, кто познал их истинное значение. Однако он хорошо разбирался в несколько других понятиях. Предательство, боль, унижение, недоверие, ненависть. Это было его существованием. Это все, что ему показали.
Часть его хотела развернуться и распрощаться с Артемидой навсегда.
– Верните мне моего любимого. Пожалуйста. Я готова на все…
Слова Лиоры звенели в его голове. Он мог даже сейчас слышать ее слезы. Чувствовать ее боль.
Ощущать боль Иаса, которую тот испытывал при мысли о своих детях и жене. Его беспокойство об их благополучии.
Ашерон никогда не знал такой жертвенной любви. Ни до, ни после своей смерти.
– Дай мне душу Иаса.
Артемида выгнула бровь.
– Ты согласен заплатить цену, которую я назову, и с правилами возвращения душ?
Его сердце сжалось от ее слов. Он вспомнил молодость, которая была давным-давно.
У всего есть цена, Ашерон. Ничего не достается просто так. Его дядя прекрасно обучил его этому закону жизни.
Ашерон дорого платил за все, что у него когда-либо было и чего он хотел. За еду. Крышу над головой. Одежду. Платил плотью и кровью.
Некоторые вещи никогда не меняются. Единожды став шлюхой, ты таким и остаешься навсегда.
– Да, – сказал он напряженным голосом. – Согласен. Я заплачу.
Артемида улыбнулась.
– Не надо выглядеть таким несчастным, Ашерон. Обещаю, тебе понравится.
Желудок сжался еще сильнее. Он уже слышал эти слова.
Уже смеркалось, когда Ашерон вернулся в пещеру.
Он был не один, когда поднимался по небольшому склону. С ним были двое мужчин и четыре лошади.
– Что это? – спросил Каллабракс.
– Они будут оруженосцами для тебя и Кироса. Они покажут вам дом, где вы будете жить. Они пока посмотрят, что вам нужно, а я приду позже, и мы продолжим тренировку.
Приступ страха отразился в глазах Иаса.
– А я?
– Ты пойдешь со мной.
Ашерон подождал, пока остальные сядут на лошадей и ускачут, а потом повернулся к Иасу.
– Готов вернуться домой?
Иас выглядел удивленным.
– Но ты сказал…
– Я ошибался. Ты можешь вернуться.
– Что с моей клятвой Артемиде?
– С этим все улажено.
Иас обнял его как брата. Ашерон съежился от его прикосновений, задевающих глубокие рубцы на его спине. И еще более глубокие шрамы в его душе. Он всегда ненавидел, когда его кто-либо касался. Он мягко отстранил Иаса.
– Пойдем, посмотрим на твой дом.
Ашерон перенес их на небольшую ферму Иаса, где его жена только что уложила двоих детей в постель.
Ее красивое лицо побледнело, когда она увидела их у ее очага.
– Иас? – Она моргнула. – Мне сегодня утром сказали, что ты мертв.
С радостными глазами Иас покачал головой.
– Nay, любовь моя. Я вернулся домой к тебе.
Ашерон глубоко вздохнул, когда Иас бросился к ней и прижал к себе. От этого боль в спине медленно отступила.
– Тут есть пара вещей, Иас, – тихо сказал Ашерон.
Нахмурившись, Иас отошел назад.
– Твоей жене нужно высвободить твою душу обратно в твое тело.
Лиора сердито посмотрела на него.
– Что?
Иас поцеловал ее руку.
– Я поклялся служить Артемиде, но она позволила мне уйти, чтобы я мог вернуться к тебе.
Она, казалось, была сбита с толку его словами.
Иас посмотрел на Ашерона.
– Что мы должны сделать?
Ашерон колебался, но так или иначе придется сказать, что нужно делать.
– Тебе снова нужно умереть.
Он немного побледнел.
– Ты уверен?
Ашерон кивнул, затем протянул свой кинжал Лиоре.
– Ты должна пронзить этим его сердце.
Она выглядела напуганной и потрясенной его предложением.
– Что?
– Это единственный путь.
– Это убийство. Меня повесят.
– Нет, клянусь.
– Сделай это, Лиора, – убеждал ее Иас. – Я хочу снова быть с тобой.
На ее лице было сомнение, но она взяла кинжал в руку и попыталась проткнуть им его грудь.
Не получалось. Лезвие лишь укололо его.
Ашерон сгримасничал, вспомнив, что говорила Артемида о силах Темного охотника. Обычный человек не сможет ранить их кинжалом.
Но он сможет.
Взяв кинжал от Лиоры, он вонзил его прямо в сердце Иаса. Он оступился, тяжело дыша.
– Не паникуй, – сказал Ашерон, кладя его на пол перед очагом. – Держу тебя.
Ашерон притянул Лиору. Он достал из своей сумки медальон, в котором была душа Иаса.
– Тебе нужно взять это в руку, когда он умрет и вернуть его душу обратно в тело.
Она сглотнула.
– Как?
– Приложи медальон к его метке в виде лука и стрелы.
Ашерон подождал до того момента, как умер Иас. Он протянул медальон Лиоре.
Она вскрикнула, как только коснулась его и отбросила на пол.
– Он жжется, как огонь! – завопила она.
Иас задыхался, борясь за жизнь.
– Подними его, – приказал Ашерон Лиоре.
Она подула на ладонь и отрицательно покачала головой.
Ашерона ужаснуло все ее поведение.
– Что с тобой, женщина? Он умрет, если ты не спасешь его. Подними его душу.
– Нет.
Ее глаза были полны решимости, которую он не мог понять.
– Нет? Как так? Я слышал, как ты молила о его возвращении. Ты сказала, что готова на все ради возвращения любимого.
Она опустила руку и одарила его холодным взглядом.
– Не Иас мой любимый. А Ликантес. Вот о ком я молилась, и теперь он мертв. Дух сказал мне, что Иас убил его, потому что Ликантес убил его в бою, чтобы мы вдвоем могли вместе растить наших детей.
Ашерон остолбенел от ее слов. Как он мог не видеть этого? Он был богом. Почему это было сокрыто от него?
Он посмотрел на Иаса и увидел в его глазах боль прежде, чем они опустели, и Иас умер.
С колотящимся сердцем Ашерон поднял медальон и попытался сам высвободить душу.
Не получилось.
В ярости он заморозил Лиору на месте, а потом убил ее.
– Артемида! – крикнул он в потолок.
Богиня появилась в хижине.
– Спаси его.
– Я не могу изменить правила, Ашерон. Я поставила условия, и ты согласился с ними.
Он указал на женщину, которая превратилась в статую.
– Почему ты не сказала мне, что она не любит его?
– Я знала об этом не больше, чем ты. – Ее глаза потускнели. – Даже боги совершают ошибки.
– Тогда почему ты не сказала мне хотя бы о том, что медальон обожжет ее?
– Я не знала этого. Он не обжег нас с тобой. Я никогда раньше не давала держать медальон человеку.
Голова Ашерона гудела из-за вины и горя. Ненависти к ней и самому себе.
– Что теперь с ним будет?
– Он Тень. Без тела и души, его сущность заперта в Катотеросе.
Ашерон заревел от боли из-за того, что она сказала ему. Он только что убил человека и обрек его на судьбу, гораздо худшую, чем смерть.
И за что?
За любовь?
За милосердие?
Боги, он был таким глупцом.
Ему, лучше чем кому-либо еще, следовало знать, что нужно задавать правильные вопросы. Ему не следовало верить в любовь.
Черт побери, когда же он усвоит?
Артемида подошла к нему и взяла за подбородок, пока он не посмотрел на нее.
– Скажи мне, Ашерон, есть ли на свете такой человек, которому бы ты доверял настолько, чтобы позволить высвободить свою душу?
Он покачал головой.
– Ты знаешь лучше. Ты слишком хорошо обучила меня тому, как порочны женщины. Тому, как губит и разрушает любовь. Спасибо за урок, Артемида. Это было как раз то, что мне нужно. И я уверяю тебя, об этом я никогда не забуду.
Часть 2
Глава 62
Ашерон. Наши дни.
Ты никогда не замечаешь подступающие моменты, которые могут навсегда искалечить твою жизнь – по крайней мере, пока они не подкосят тебя. (Савитар.)
21 октября, 2008 год.
Парфенон, г. Нэшвилль, штат Теннесси.
18.30, вторник.
Ашерон телепортировался в главную комнату, где стояла статуя Афины, покрытая золотом. Из-за лекции, которая должна была начаться через несколько минут в другой части Парфенона, территория вокруг статуи была огорожена. Возможно, следовало бы соблюдать правила, но зачем? Это было одной из нескольких его причуд в роли бога. Экспонаты из натурального мрамора стояли на постаментах, которые выстроились вдоль обеих стен. И все равно интерьер выглядел не совсем таким, каким был в Древней Греции. Ему так нравилось приходить сюда. Что-то в этом месте успокаивало его. Каждый раз, когда Ашерон был в Нэшвилле, он старался остановиться и осмотреть его. Ашерон пошел в центр комнаты, чтобы поближе взглянуть на видение скульптора богини Афины. Статуя совсем не была похожа на нее. С волосами цвета воронова крыла и абсолютно бледная внешность Афины показывала как ее хрупкость, так и поразительность. Но все это было определенно обманчивым. Как богиня войны, Афина могла дать фору любому здоровенному мужику.
– Ашерон… – сказала статуя, оживая перед ним, – скажи мне, чего ты ищешь?
Он закатил глаза.
– Ночь без тебя. Как будто ты этого не знаешь, Артемида.
Она вышла из статуи и предстала перед ним в своем естественном росте.
– О, это совсем не смешно.
– Ах, да конечно. Извини. Статуя растеряла все свое чувство юмора одиннадцать тысяч лет назад и со временем нового не приобрела.
Скрестив руки у себя на груди, она надулась.
– Ты выдуваешь абсолютно все веселье.
Эш медленно и нетерпеливо вздохнул.
– Херишь, Артемида. Фраза звучит так: херишь все веселье.
– Выдуваешь, херишь, одно и то же.
Он ухмыльнулся, проходя мимо нее, чтобы взглянуть на экспонаты напротив стены.
– Нет, не одно. Узнай это у кого-нибудь, кто хорошо осведомлен о втором слове.
Она скривила лицо.
– Ненавижу, когда ты такой грубый.
Именно поэтому он так себя и вел. К сожалению, всей грубости в мире было недостаточно, чтобы она отцепилась от него.
– Зачем ты сюда пришла? – спросил Ашерон через плечо.
– А ты зачем?
Артемида следовала за ним по пятам, и снова он отодвинулся от своей последней любимой скульптуры.
– Есть одна археолог, которая считает, что нашла Атлантиду. Мне стало любопытно, поэтому я здесь.
Ее глаза зажглись.
– О, я должна это увидеть. Обожаю, когда ты бьешь их по языку.
– В самое слабое место, – исправил он сквозь зубы.
Плохо, что у него не было того же энтузиазма. Он ненавидел подвергать сомнению правдоподобность людей, или что еще хуже, публично смущать их. Но еще меньше всего Ашерону нужно было, чтобы мир обнаружил Атлантиду, а потом выяснил, кем он был там. Впервые за все его существование, люди смотрели на него с уважением и не оспаривали его достоинства. Если бы они только знали… Он лучше еще раз умрет. Нет, лучше все-таки задеть самолюбие профессора, чем свое собственное. Иногда на Ашерона нападали приступы альтруизма, но в данном случае этому не бывать. Никто больше не раскроет его. Артемида заморгала в счастливом ожидании.
– Где будет проходить лекция?
– В комнате внизу.
Она испарилась, а Ашерон покачал головой. У него заняло несколько минут, чтобы обойти всю выставку, а затем улыбнуться от современной интерпретации мира прошлого. Как человечество может быть таким странно проницательным и в тоже время настолько тупым? Их ощущения находились в диапазоне от безошибочно точные до просто бредовые. И вот еще что, не страдают ли все эти создания от такой же диллемы?
– Доктор Кафиери?
Сотерия взглянула на доцента, который наблюдал за ней со сбивающим с толку выражением лица. – О, пожалуйста, только не говорите, что я рассуждала сама с собой вслух, – по лицу женщины она поняла ответ и ненавидела себя за то, что была поймана…снова, – да?
– Собирается приличная толпа людей. Я просто хотела узнать, не нужен ли вам стакан воды для вашего выступления?
От этих слов ее кишки свернулись в узел. Приличная толпа. Да уж. Она ненавидела толпы и публичные речи. Если бы не тот факт, что им нужна спонсорская помощь на новое снаряжение в Греции, то Сотерия никогда бы не согласилась на это.
– Да, пожалуйста. Только убедитесь, чтобы чашка была привинчена к трибуне. А то я всегда разливаю напитки, если нет такого винтика.
Женщина развернулась и ушла. Тори взглянула на записи, которые только что просматривала, но слова женщины повисли у нее в голове. Приличная толпа. Что за сверх идиотизм для женщины, которая просто в ужас приходит от толп? У нее в горле появился комок, и Сотерия решила пошпионить за комнатой. Да, это определенно можно было назвать толпой. Там было, по крайней мере, человек шестьдесят. Ее затошнило. Когда Тори стала пятиться назад в тень, дверь распахнулась, и в комнату вошел мужчина, от которого у нее перехватило дыхание. Невероятно высокий, он прошагал в комнату так, как будто владел ей. Нет, он не шагал, он бежал вприпрыжку, как соблазнительный хищник. Все женщины до одной в комнате развернулись и уставились на него. Он был словно магнит для глаз. Спереди в его длинных черных волосах проходила полоска ярко-красного цвета. Они были обрамлением такого невозможно прекрасного лица, что, даже не обладай незнакомец столь резкой аурой, он все равно был бы очень милым. Ей также очень хотелось узнать, как выглядели его глаза, но так как он носил пару непроницаемых черных очков от Оукли, Тори ничего не могла сказать о них. Мужчина был одет в длинный черный поношенный плащ, а также на нем была темно-серая байка, из-под которой виднелась футболка Мисфитс. Его черные штаны были запиханы в пару темно-вишневых ботинок от Дока Мартинса с пряжками по бокам, на которых были изображены череп и кости. Игнорируя женщин, которые строили ему глазки, он стащил черный кожаный рюкзак со своего широкого плеча и поставил его на пол в проходе между стульями прежде, чем усесться. Кожа на нем была такая же поношенная, как и его плащ, а еще рюкзак был подпорчен каким-то белым анархичным символом, состоящим из солнца и пронзающих его трех горящих стрел. Тори не знала, что такого было в этих длинных ногах, которые он вытянул перед собой, но это заставило ее сердце ускориться. Незнакомец выглядел таким мужественным, сидя там в такой позе. С огромными ручищами, частично прикрытыми перчатками без пальцев, мужчина засучил рукава своего пальто, затем откинулся на стуле в полнейшем расслаблении. Она краем глаза увидела красно-черную татуировку дракона на его левой руке. А еще в его правой ноздре виднелся маленький серебряный гвоздик, а левое ухо украшало крохотное серебряное колечко. Он глубоко вздохнул и положил свою руку на спинку стула. Черт побери, этот мужчина двигался как вода. Медленно, грациозно, но при этом создавалось впечатление, что в любую минуту он может подскочить и повалить любого, кто будет угрожать ему. Да уж…
– Доктор Кафиери?
Только с третьего раза, когда повторили ее имя, Сотерия поняла, что доцент вернулась.
– Извините. У меня небольшая боязнь сцены.
«И еще длинные похотливые фантазии насчет нее и мистера Гота».
– О, все будет в порядке.
Женщина протянула ей воду. Тори не была так в этом уверена. Скопления народа пугали ее и, в отличие от мужчины-гота в зале, она ненавидела выставляться напоказ. Она пыталась представить его в нижнем белье, но это еще больше раздражало, заставляло ее нервничать и ухудшало, и без того разгоряченное состояние. «Он, должно быть, был единственным живым мужчиной, который выглядел устрашающе в своей бандане. Боже, а что если этот огромный разгоряченный самец является коммандо?». Отогнав от себя такие мысли, Тори посмотрела на часы и увидела, что почти пришло время начинать. Сотерия сглотнула, она снова взглянула на зал и увидела там высокую, невероятно роскошную рыжеволосую женщину, которая подошла к Готу. Она была также прекрасна, как и восхитителен этот мужчина. Однако она не была той, кто нормально смотрелся рядом с ним. Он был одет во все черное, а на ней красовался белоснежный костюм, а завершали этот образ изящные туфельки от Джимми Чу. С безупречной укладкой, она напомнила ей сбежавшую откуда-то модель. Когда она села рядом с Готом, то он скривил свое лицо, хотя она улыбалась ему и предлагала напитки, которые принесла. Женщина говорила с ним, а он повернул свою голову и ответил очень грубо. Она выглядела абсолютно уязвленной такой его холодностью. Тори стиснула зубы. Было очевидно, что они были знакомы, и так как женщина определенно была влюблена в незнакомца, было совсем непозволительно с его стороны вести себя с ней таким образом. Типичный урод. Тори ненавидела осуждать людей, но ей приходилось сталкиваться с такими экземплярами снова и снова в своих классах, в которых она преподавала. А однажды она даже совершила ошибку, решив, что влюбилась в одного человека, столь похожего на незнакомца. Ублюдки, которые используют по полной женщин, которые их любят. Несомненно, что рыжеволосая оплатила всю ту, дорогую одежду, которую он с такой гордостью носит. Их отношения совсем ее не касались. Она просто надеялась, что женщина скоро очухается и пошлет к черту этого засранца.
– Я пойду представлять тебя.
Тори подпрыгнула, услышав голос доктора Аллена, когда он проходил мимо нее. Чуть слегка за пятьдесят, он был подтянутый и в хорошей форме с седыми волосами и небольшими усиками. Он и был тем профессором, который пригласил ее, чтобы рассказать об Атлантиде в цикле «Классические цивилизации», который был устроен в Парфеноне. И теперь, если это хоть как-то поможет найти последующее финансирование для ее новых раскопок, она убьет сразу двух зайцев одним этим выступлением. Только бы не упасть и не начать заикаться… Она перекрестилась трижды, сплюнула и быстро прочитала небольшую молитву.
– Я знаю, что вы знакомы с именем Кафиери и сомнительностью исследований и заявлений отца и дяди Сотерии. Но со всей честностью заявляю, что доктор Кафиери отнеслась к своему научному труду невообразимо серьезно, и я должен сказать, что ее находки меня просто потрясли и именно поэтому я и пригласил ее сюда. Не хочу уже упоминать о том, что она одна из нескольких людей, которая защитила свою докторскую диссертацию к двадцати годам, что определенно говорит нам об уровне ее обязательств. Мне еще не приходилось встречать людей, которые столь самоотверженно отдали себя во славу древних исследований. Итак, поприветствуем доктора Кафиери.
Эш воздержался от аплодисментов, так как ожидал увидеть профессора, которого собирался скоро поджарить.
– Черт!
Смущенное слово никто не мог услышать, кроме Артемиды и него. Но все напряжение и волнение в этом произнесенном слове, подняло в Ашероне волну жалости. Он вздернул брови, когда услышал шелест бумаг, как будто выступающий выронил их. Мгновение спустя она выскочила из двери, прямо за сценой. Очень высокая и тощая, как селедка, она выглядела очень миленькой со своими прямыми каштановыми волосами, которые она закрутила в строгий пучок. Пара небольших очков в круглой бронзовой оправе скрывали ее интригующие карие глаза. Бежевый деловой костюм сидел как влитой на ней, но было очевидно, что она чувствовала себя совершенно некомфортно в нем. Вообще-то она выглядела довольно взбудораженной. Она положила все свои бумаги на трибуну и прочистила горло, прежде чем одарить их всех, робкой очаровательной улыбкой. Ашерон мог дать руку на отсечение, что у нее хватало проблем, пока она взрослела.
– Я знаю, что не должна была начинать свое выступление с извинений, но я выронила все свои записи по пути сюда, поэтому, если вы потерпите меня, пока я приведу все в порядок, то я буду вам очень признательна.
Эш улыбнулся. Доктор Аллен выглядел обеспокоенным, однако все же благосклонно кивнул.
– Конечно, делайте все, что нужно.
И она принялась все исправлять. Люди вокруг оживились от ее заминки, пока она пыталась собрать всю речь воедино. Доктор Аллен подошел к ней.
– Разве они не пронумерованы?
Ее лицо стало ярко-красным.
– Нет. Я забыла сделать это.
Несколько людей в зале засмеялись, а еще парочка тихо ругнулась.
– Извините, – сказала она, торопливо складывая свои бумаги, – правда. Я очень сожалею. Просто давайте я начну.
Последний раз, тоскливо взглянув на свою перемешанную речь, она включила проектор у себя над головой и щелкнула на фотографию, на которой был изображен греческий Парфенон.
– Многие из вас знают, что жизненным наваждением моего отца и дяди были поиски Атлантиды – они оба отдали за это свои жизни, как впрочем, и моя мама. Так же как и они, я сделала целью своей жизни разгадать эту загадку. С самого моего раннего детства, когда я еще бегала в подгузниках, моя семья, и я принимали участие в раскопках в Греции, пытаясь обнаружить подлинное местоположение Атлантиды. В 1995 году моя кузина доктор Мегеара Кафиери обнаружила, как я думаю, верный участок, и хотя она уже оставила свои поиски, я так и не отступилась. Прошлым летом я, в конце концов, смогла найти убедительное доказательство того, что Атлантида вообще существовала и что исследования Мегеары наконец приоткрыли завесу тайны.
Эш закатил глаза от утверждения, которое столько раз уже произносилось. Если бы ему давали каждый раз, когда он слышал это, по пятицентовику, то Ашерон был бы уже давно богаче, чем сейчас. Сотерия нажала кнопку и включила фотографию, от которой Ашерону пришлось сесть прямо, потому что он узнал то, что было на ней изображено. Это был разбитый бюст его матери, и только в одном месте эта хорошая доктор могла его найти. В Атлантиде. Она подпихнула костяшкой пальца свои очки выше на нос.
– Это один из многих артефактов, которые я и моя команда достали со дна Эгейского моря, – она использовала красную лазерную указку, чтобы показать атлантскую надпись на дне, которая обозначала имя его матери, – я искала кого-нибудь, кто мог бы перевести это, что кажется, является формой раннего древнегреческого письма. Но пока никто не смог расшифровать слова, или хотя бы все буквы. Такое ощущение, что этот алфавит содержал части, которые исчезли из традиционного современного греческого языка.
Артемида шлепнула его по руке.
– Кажется, ты сломан, Ашерон.
– Уничтожен, – исправил он, не дыша.
– Без разницы, – обиделась Артемида.
Сотерия оглядела присутствующих, а потом сосредоточилась на докторе Аллене.
– Из-за того, что никто не может прочитать это или хотя бы опознать как-то древние буквы, я убеждена, что они относятся к Атлантиде. Итак, если Атлантида находилась в Эгейском море, как считала моя семья и чего придерживаюсь я, то возможно их язык имел греческую основу или может быть, от их языка сформировалось то, что сегодня мы знаем, как греческий язык. Остров находился точно в центре торговых путей между греческими моряками, что наделяло их могуществом и позволяло формировать культуру, традиции и язык Древней Греции.
Она перешла к другому фото, на котором был изображен фрагмент стены атлантского королевского дворца.
– Это от здания, которое я нашла…
– Почему ты ничего не скажешь? – прошептала Артемида.
Эш не мог. Он был слишком ошеломлен, пока смотрел на образы, которых не видел вот уже одиннадцать тысяч лет. Как же смогла эта молодая женщина найти все это? И как он не знал об этом? Этому был простой ответ. Черт подери его мать! Она ведь точно знала, что они копаются вокруг месторасположения острова, и вместо того, чтобы сообщить ему об этом, она тихонько сидела, как мышка, надеясь, что один из археологов может освободить ее из заточения.
– Мой напарник думает, что это из храма, – продолжала Сотерия, – но судя по его расположению, я убеждена, что это было правительственное здание. Вы можете наблюдать это тут, где находиться большая часть надписи на бюсте, и снова я не смогла расшифровать ее, – она перешла к другому фото с колонами под водой, – а это еще одно похожее место, которое было обнаружено. Мы полагаем, что это был греческий остров, который часто торговал с Атлантидой. Я обнаружила кусок камня с выгравированным названием Дидимос.
