Текст книги "Ашерон (ЛП)"
Автор книги: Шеррилин Кеньон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 50 страниц)
Эш перестал дышать. Она нашла его. Боже милостивый, эта женщина нашла Дидимос… Она перешла к новой фотографии, от которой его, в прямом смысле этого слова, бросило в холодный пот.
– Этот журнал мы раскопали в останках Дидимоса, который являлся королевским дворцом. Журнал в переплете, – повторила она возбужденно, – знаю, что вы все сейчас думаете – они еще не переплетали книги в это время. У них вообще не должно было быть бумаги. И снова, у нас тоже письмо и те же даты, что говорит нам о том, что там была жизнь задолго до всего того, что мы когда-либо находили в Греции. То, что сейчас перед нами является Святым Граалем Атлантиды. Я знаю это каждой частичкой своей души. Эти два места раскопок дополняют друг друга, а главное-это и есть Атлантида.
– Ашерон? – Артемида снова шлепнула его.
Он не мог говорить, пока смотрел на один из аккуратно исписанных дневников Риссы – на ее почерк, который был четкий и ясный, как будто это было написано буквально вчера. На этой странице ничего важного и конкретного не было, но его испугало то, что же могло еще там содержаться и в отличие от других записей, оно могло быть уже на греческом языке. В мире было не так много людей, которые могли перевести это. Но все-таки вполне достаточно, чтобы разрушить его жизнь и разоблачить его.
– О, все это скука смертная, – надулась Артемида, – я пошла отсюда.
Она встала и ушла. На следующей картинке был изображен бюст с разбитой наполовину головой. Это была одна из множества скульптур Дидимоса, которые украшали улицы, а изображали они ни кого иного, как Стикса, его брата-близнеца. Эш практически упал со своего стула. Настало время покончить с этим, пока она не разоблачила его окончательно. Он постарался выглядеть совсем незаинтересованным, хотя внутри Ашерон был напуган и зол.
– Откуда вы знаете, что угольная дата на журнале не испортилась?
Тори взглянула, когда услышала спокойный мужественный голос, который был настолько глубоким, что привлек всеобщее внимание. У нее заняло секунду, чтобы понять, кому принадлежал этот голос. Мистер Готический Урод. Натянув свои очки на переносицу, это был явно нервозный жест, она прочистила свое горло.
– Мы скрупулезно изучили это.
Он задиристо ухмыльнулся ей, и это стало раздражать Тори.
– Насколько скрупулезно? Давайте выясним это, вы археолог, на повестке дня которого стоит то, чтобы доказать, что ее отец и дядя не были чокнутыми охотниками за сокровищами. Мы все знаем, насколько даты могут разрушаться. Какой промежуток времени был затронут в журнале?
Она съежилась от его вопроса. «Солги, Тори, солги». Но это было не в ее духе.
– Ну, некоторые первоначальные тесты показали на более ранний период.
– Насколько ранний?
– Первый век до нашей эры.
Одна идеальной формы бровь показалась из-под оправы его темных солнцезащитных очков, высмеивая ее.
– Первый век до нашей эры?
– И все равно слишком рано для книги, и тем не менее перед нами именно она, – твердо сказала она, возвращаясь назад к изображению журнала, – сильное, основанное на опыте доказательство, которое никто не сможет опровергнуть.
Он даже цыкнул на нее:
– Нет, доктор Кафиери, перед нами археолог с предвзятой повесткой дня, которая пытается впечатлить аудиторию, чтобы выкачать из нас деньги на очередной отпуск в Средиземноморье, разве я не прав?
Несколько людей в зале засмеялись. Тори почувствовала, как в ней поднимается злоба от его обвинений.
– Я серьезный ученый! Даже если вы и не берете в расчет журнал, то хотя бы посмотрите на другие крупицы доказательств.
Он ухмыльнулся:
– Бюст женщины? Здание? Некоторые фрагменты кухонной утвари? Да Греция засорена этим всем!
– Но ведь письмо…
– Просто потому, что вы не можете прочитать его, еще не значит, что кому-то другому не удастся сделать это. Это может оказаться ничем иным, как просто незарегистрированным провинциальным диалектом.
– А он прав, – сказал мужчина в первом ряду.
Мужчина позади готического сучьего потроха засмеялся:
– Ее отец был просто безумцем. Нельзя даже сравнивать его с ее дядей. Вся семейка не в себе.
Тори сжала указку в руке, страстно желая запустить ее в урода, который начал эту прилюдную унизительную экзекуцию, еще хуже, она почувствовала, как слезы навернулись на глаза. Сотерия никогда не плакала на людях, но ее и не унижали так никогда. Нацеленная на успех, она перешла к следующей фотографии и прочистила горло.
– Это…
– Это маленькая домашняя статуя Артемиды, – сказал Готический засранец саркастическим тоном, который, Тори могла в этом поклясться, зазвучал по всему зданию, – а где это вы нашли? В гиусуруме (месте, облюбованном торговцами, но не базар) в Афинах?
Раздался взрыв хохота.
– Спасибо, что потратили мое время, доктор Аллен.
Пожилой мужчина в первом ряду поднялся и направился к выходу. Тори запаниковала от того, как быстро зал обернулся против нее, от выражения отвращения на лице доктора Аллена.
– Подождите! У меня есть еще кое-что.
Она перешла к фотографии атлантского ожерелья, на котором был изображен символ солнца.
– Впервые мы видели нечто изображенное в столь традиционном стиле.
Гот-хрен поднял четки с точно таким же изображением.
– Свои я приобрел в магазине в Дельфах три года назад.
Смех еще усилился, а оставшиеся люди тоже поднялись и ушли. Тори стояла посреди зала в полнейшем смятении и ярости.
– Какой была комиссия, перед которой она защищала свою диссертацию, не была глухонемой, им всем должно быть стыдно за себя.
Доктор Аллен покачал головой прежде, чем и он покинул ее. Тори сжала страницы в руках так сильно, что даже удивилась, почему края не превратились в алмазы. Гот встал и поднял свой рюкзак с пола. Он вприпрыжку сбежал по лестнице, догоняя ее.
– Послушай, мне очень жаль.
– Отвали, – заорала Сотерия, используя именно ту фразу, которую он ранее адресовал другой женщине.
Она уже собралась уходить, потом вдруг остановилась и резко развернулась, опалив его злым взглядом, который лишь на самую малую толику показывала ненависть к этому незнакомцу, которая проникала в каждую молекулу ее тела.
– Ты панк-засранец. Что это было? Игра для тебя? Это была работа всей моей жизни, которую ты только что уничтожил, и ради чего? Издевок и смещков? Или это была просто шалость братства? Пожалуйста, только не говори, что ты разрушил мою честную репутацию лишь для того, чтобы заработать какие-то очки на выпивку? Это то, над чем я работала еще до того, как ты родился. Как ты посмел сделать из меня посмешище. Я молю бога, чтобы однажды тебя опустили так же, как и ты меня сейчас, и тогда, хотя бы раз в своей испорченной помпезной жизни, ты узнаешь, что такое унижение.
Эш уже собирался ответить, когда неожиданно понял кое-что. Он не мог слышать ее мысли, также как и не видел ее будущего. Она была абсолютно чистым листом для него.
– Лучше молись, чтобы ты не встретился мне, идущим по улице, пока я буду за рулем.
Она развернулась и умчалась, полная злобы. Ашерон даже не знал, куда она направилась. Она была абсолютно закрыта от него. Вся. Что за черт? Не имея никакого желания даже предполагать, что все это может значить, Ашерон телепортировал себя из комнаты в свою квартиру в Новом Орлеане. Он не любил, когда что-то было не под его контролем и когда что-нибудь укрывалось от него. Пока не выясниться, что действительно происходит, отступление – вот лучший ответ.
Тори выбросила свои записи в мусорную корзину по пути к выходу. Только достигнув машины, она позволила себе расплакаться. Смех все еще звучал у нее в ушах. Кузина Мегеара была права, ей давно стоило отпустить Атлантиду. Но ее родители отдали свои жизни в погоней за ней. Но в отличие от Гири, она не отступится, пока не восстановит честь и достоинство своей фамилии. Да уж, ты определенно хорошо поработала в этом направлении сегодня вечером. Тори резко открыла дверь арендованной машины и закинула туда свою сумочку.
– Ты уродливый, долбанутый, слабоумный идиот! – закричала Сотерия, отчаянно желая кинуть все эти слова ему прямо в лицо, и чтобы он ими подавился. С отвращением, она достала телефон и завела машину. Тори позвонила своей лучшей подруге, Пэм Гарднер, пока выезжала с парковки в парке и направлялась в свою комнату в отеле.
– Ну и как прошло?
Тори вытерла слезы и остановилась на светофоре.
– Ужасно! Меня никогда раньше так унижали!
– Ты ведь не выронила все свои записи опять?
Она содрогнулась от того, насколько ее подруга хорошо знала Тори – они были лучшими подругами с тех самых пор, как впервые встретились у ее тети, когда были еще совсем маленькими детьми.
– Уронила. Но остальное даже сравниться с этим не сможет.
– Что?
Тори попала в пробку и зарычала.
– Там был этот…этот…я даже не могу подобрать достаточно крепкое словцо, чтобы передать, кто он на самом деле. Вообщем, он заставил всех надо мной смеяться!
– О, нет, Тори, – она слышала слезы в голосе Пэм, – ты серьезно?
– Похоже на то, что я шучу?
– Нет, твой голос звучит так, как будто на тебя вылили ушат грязи.
И это действительно так было. Боже, как же она хотела обнаружить его возвращающемся назад в свою комнату в спальном районе, чтобы расплющить его по асфальту.
– Я не могу поверить в эту ночь. Мне должны были аплодировать, а вместо этого я уничтожена. Клянусь Господом богом, если я когда-нибудь встречу этого мужчину снова, то обязательно совершу убийство.
– Ну что ж, если тебе понадобиться помощь в захоронении трупа, то ты знаешь, где я и Ким живет.
Она улыбнулась своим подругам. Тори всегда могла положиться на них в любой жизненной ситуации. У Ким и Пэм была такая жизненная позиция, пока хороший друг будет пытаться вытащить тебя из тюрьмы, то лучший друг будет сидеть рядом с тобой в камере.
– Спасибо.
– Всегда, пожалуйста, милая. Так когда ты возвращаешься?
– Я вернусь в Новый Орлеан завтра.
Она не могла дождаться, когда уже окажется дома, где все было таким знакомым.
– Посмотри на это с позитивной стороны, Тори. Кем бы ни был этот хрен, тебе не стоит беспокоиться, что ты можешь встретиться с ним здесь.
Что правда, то, правда. Завтра она будет дома и никогда больше не увидит этого засранца снова.
Глава 63
Спустя два дня достоинство Тори все еще было уязвлено, когда она все же стучалась в дверь офиса доктора Джулиана Александра. Он считался одним из самых главных экспертов мира в области древней Греции. Говорили, что если кто и мог прочитать этот журнал, то определенно лишь этот мужчина. Она молилась, чтобы это оказалось правдой. Глубокий мужественный голос пригласил ее войти. Тори толкнула дверь и обнаружила невероятно прекрасного мужчину чуть слегка за тридцать, сидящего за добротным деревянным столом. У него были коротко стриженные светлые волосы и красивые голубые глаза, которые сверкали в тусклом свете. Его офис был уставлен древнегреческими артефактами, включая даже меч из бронзового века, который висел на стене позади него. Книжные полки занимали все стены и были заполнены под завязку дополнительными артефактами и рукописями. Боже! Она с легкостью могла назвать это место своим домом и была рада находиться в обществе родственной души.
– Доктор Александер?
Взглянув, он нахмурился, закрывая свой кожаный ежедневник.
– Вы, кажется, не моя студентка. Вы хотите присоединиться к моему классу?
Тори ненавидела моменты, когда выглядела слишком уж молодой. Не то чтобы она была старше среднего студента, но она достаточно уже поработала на свою репутацию, чтобы в ней не сомневались.
– Нет. Я доктор Кафиери. Мы разговаривали с вами по телефону.
Он немедленно поднялся и протянул ей свою руку.
– Извините, пожалуйста, за эту путаницу, – любезно сказал он, пожимая ее руку, – я рад, наконец, познакомиться с вами. Я слышал столько…
– Противоречивого, я уверена.
Профессор натурально рассмеялся.
– Вам ли не знать, какие у нас круги.
– Не слишком широкие иногда.
Он снова засмеялся.
– И то, правда. Книга при вас?
Она поставила свой дипломат на маленький стульчик перед столом и открыла его. Тори очень аккуратно завернула ее в щелочную бумагу, чтобы не повредить ее деликатное состояние.
– Она невероятно хрупкая!
– Я буду очень осторожен!
Сотерия наблюдала, как он разворачивал ее, а потом нахмурился.
– Что-то не так?
– Нет, – сказал он с ноткой благоговейного почтения в голосе, – я просто поражен. Никогда не видел такой старой книги в переплете.
По его лицу, она могла сказать, что все это навеяло ему какие-то болезненный воспоминания.
– Вы можете прочитать, что там написано?
Он бережно открыл обложку прежде, чем приступить к изучению хрупких страниц.
– Похоже на греческий.
– Да, но сможете ли вы прочитать ее? – повторила она, надеясь на то, что хотя бы часть из этого будет узнаваема для него.
Профессор посмотрел и вздохнул.
– Честно? Я, конечно, могу выделить слова, имеющую похожую корневую систему. Но данный диалект никогда раньше мне не встречался. Это определенно выходит за рамки моей экспертизы…возможно она появилась за несколько столетий до этого или еще раньше.
Тори захотелось ругнуться от отчаяния. Ей так надоело слышать одни и те же фразы.
– А вы не знаете кого-нибудь случайно, кто все-таки смог бы перевести эту книгу?
– Вообще-то знаю.
У нее заняло целую минуту, чтобы осознать неожиданный ответ. Могла ли она надеяться на такое?
– Вы серьезно?
Он кивнул.
– Это историк, к которому я всегда обращаюсь, когда мне нужна какая-нибудь информация. Во вселенной не найдется другого человека, который знает столько же о древних цивилизациях, сколько знает он. Вообще-то он обладает такой информацией, что начинаешь думать, будто он сам жил в то время.
Это было даже больше, чем она смела надеяться.
– Где он преподает?
Джулиан закрыл книгу и снова обернул ее.
– По иронии судьбы, нигде. Но вам везет, и он сейчас здесь в городе, и пробудет еще несколько недель, помогая с проектом "Снова домой" и "Среда обитания человечества.
У нее запрыгало сердце от перспективы встречи с человеком, который мог подтвердить, что эта книга относилась ко времени существования Атлантиды, что и подтвердило бы, что она именно атлантская… Ее мечта осуществится, если он сможет хоть что-то прочитать в ней.
– Есть ли хоть какая-то возможность у нас встретиться с ним? – спросила она, не дыша.
– Подождите-ка секундочку, дайте попробую.
Он достал из кармана сотовый и набрал какой-то номер. Тори грызла ноготь на большом пальце и молилась про себя, чтобы суметь поговорить с человеком, у которого был ключ к ее книге. Она отдала бы все на свете за встречу с ним…Джулиан улыбнулся ей.
– Привет, Ашерон. Это Джулиан Александер. Как твои дела?
Тори едва ли могла разобрать голос на другом конце провода. Джулиан рассмеялся от какой-то фразы человека в трубке.
– Оставить это тебе…Послушай, причина, по которой я звоню тебе заключается в том, что передо мной сидит моя коллега, у которой есть нечто, на что тебе стоит взглянуть – я лично никогда и ничего подобного не встречал, и я думаю, что с исторической точки зрения ты тоже этим должен заинтересоваться. Мы можем как-нибудь встретиться?
Он покачал головой.
– Да, это какое-то очень древнее дерьмо, кстати, классное выраженьице.
Он замолчал, пока слушал ответ.
– Да, хорошо.
Джулиан взглянул на нее.
– Вы можете выехать прямо сейчас, чтобы встретиться с ним?
– Конечно.
Она проползет даже по разбитому стеклу, чтобы встретиться с этим человеком! Профессор снова вернулся к звонку.
– Да, она сможет. Увидимся через несколько минут.
Он отключился и улыбнулся.
– Он немного занят в данный момент, но он будет более, чем счастлив взглянуть на нее.
– Да благословит вас обоих Господь!
Джулиан вернул ей книгу назад.
– Хотите, чтобы я пошел с вами?
– Конечно, а куда мы направляемся?
Он схватил пиджак со спинки своего кресла и набросил на плечи.
– Ашерон занимается волонтерской работой для "Среды обитания человечества". Он в Эспланаде на крыше.
Тори нахмурилась, представив в своей голове нудного классического профессора на крыше.
– Так его зовут Ашерон?
– Партенопеус.
Она засмеялась.
– Бедняга, никогда не думала, что встречу кого-то более греческого, чем я сама.
С таким именем, он должен быть глубоким стариком. Ни один современный родитель не будет так жесток. Со странным огоньком в глазах, Джулиан ухмыльнулся.
– Да, он неповторим, когда дело касается исторических фактов. Как я уже говорил, Ашерон знает Древнюю Грецию лучше, чем кто-либо, кого я знаю или о ком слышал.
Он пропустил ее вперед на выходе из офиса.
– Как долго он изучает историю? – спросила она, пока профессор закрывал офисную дверь.
– С момента своего рождения.
Она прижала свой дипломат к груди.
– Бедняга. Все это очень схоже с моей ситуацией. Мой отец начал читать мне "Илиаду", когда меня только зачали.
Засмеявшись, Джулиан повел ее на парковку. Тори залезла в свой белый мустанг GT и поехала следом за черным Рэндж Ровером профессора в сторону Эспланады. В Новом Орлеане оставалась еще куча домов, которые не были восстановлены после "Катрины". Ее сердцу становилось настолько хорошо от мысли, что друг Джулиана добр настолько, что помогает в приведении зданий в прежний вид. Это о многом говорит в человеке, особенно учитывая, насколько он должно быть стар. Сотерия припарковалась на улице, сразу за Джулианом, и схватила свой дипломат. Когда они подошли к дому, в котором была куча волонтеров, Тори пыталась угадать, кто их них и был тем невероятным историком, с которым собирался проконсультироваться ведущий мировой эксперт. Там был привлекательный пожилой мужчина, который передавал ненужный хлам более молодому человеку. Он выглядел вполне как возможный историк. Джулиан направился к нему.
– Эй, Карл, ты не мог сказать Эшу, что я уже приехал для встречи с ним?
– Конечно.
Он отошел от них, завернул за угол и скрылся из вида. Джулиан протянул руку за книгой. Тори аккуратно достала ее и отдала профессору. Она все еще обследовала территорию, и даже взглянула на крышу, где сидели пять человек. Две из них были женщинами, а остальные тремя очень молодыми людьми. Но внимание Сотерии привлек тот, кто стоял в стороне совсем один. Одетый в черную майку, он обладал лучшими руками, которые она когда-либо видела в своей жизни. Загорелый и великолепный, каждый его мускул был доведен до идеальной формы…и дело-то было не только в его руках. Из-за пота от стучания молотком, его майка прилипала к мускулистой спине, и увидев такую картинку, его просто хотелось всего облизать. На нем была черная бейсболка, одетая задом наперед, и даже оттуда, где стояла Сотерия, ей были видны черные наушники, которые вели к iPod в заднем кармане его рваных джинсов. Его левая нога отбивала ритм, пока он работал. Тори резко втянула воздух от позы, в которой он стоял. Мамочки, если у него будет лицо хоть немного симпатичное, то он определенно будет богом среди мужчин. И тут у нее зазвонил телефон. Сбитая с толку, она взглянула на дисплей и увидела, что звонила ее подруга Ким. Сотерия выключила его, а затем снова вернулась к осмотру крыши. Черт подери, «Мистер Сексуальность» исчез. Это было так…у нее не было времени на мужчин, а такой парень, как он, никогда не посмотрит на такую, как она. И она снова стала искать человека, к которому они пришли. Она увидела того, кто ходил за Ашероном. Он направился в другую часть дома, не сказав ни слова. Несколько людей вышли из-за угла, а потом Сотерия увидела парня с крыши…Святые боги Олимпа. Он был невероятно высокий, поджарый и просто потрясающий. Его майка все еще прилипала к идеальному телу и не доходила до пояса его штанов. Вместо этого, она приоткрывала кусочек, от которого текли слюни, упругого, словно стиральная доска, загорелого живота. Джинсы у него сползли с его узких бедер, открывая столько всего в его теле, что она даже задумалась, а есть ли у него вообще нижнее белье? Незнакомец был в темных солнцезащитных очках и жевал жвачку самым сексуальнейшим образом, который она могла себе только представить. Вспотевший и прекрасный, он потянулся и снял бейсболку…и из под нее разлетелась копна угольных волос с красной полоской впереди. Нет…это никак не мог быть…Конечно мог. Сотерия сразу же узнала эту скрупулезно-сексуальную походку. Он медленно вытащил наушники из ушей, подходя к ним.
– Эй, Джулиан.
И когда он посмотрел на нее, ей захотелось кричать.
– Ах ты поганый сукин сын! – заорала она, шокированная она, что такие слова вообще могли слететь с ее губ в присутствии доктора Александера.
Сотерия очень редко их употребляла, но в данном случае, она никогда и ни к кому не испытывала такой ненависти, как к этому парню. Она взглянула на Джулиана.
– Вы пришли к нему за советом? Сколько ему? Пять лет? Клянусь у меня свитера и то старше, чем он?
Она резко развернулась, чтобы пойти назад к машине.
– Вы разве не хотели мне что-то показать? – подколол мужчина с ноткой смеха в голосе.
Эти слова вернули ее в реальность униженных и оскорбленных, в которой до него ей не приходилось находиться. Чистая абсолютная ярость ослепила ее, и прежде чем она осознала то, что собирается сделать, Тори схватила молоток с козлов для пилки дров, которые стояли рядом с ней, и зашвырнула ему в голову. К сожалению, он увернулся…а потом засмеялся. Засмеялся! Больше не имея сил терпеть его издевательства, она помчалась к машине, надеясь, что они не понесутся следом за ней. Джулиан уставился широченными глазами на Эша.
– Черт подери, атлантец, что ты натворил такое?
– Я только что завел себе нового друга.
Нервно рассмеявшись, Джулиан покачал головой.
– Я тоже однажды вот так завел знакомство, так этот ублюдок едва не выпотрошил меня.
– Да уж.
Эш почувствовал укол вины, за то, что так сильно ее обидел. Но это ничто по сравнению с тем, чтобы сделали с ним самим, увенчайся ее поиски успехом.
– Пожалуй, я вернусь на свою крышу.
Джулиан наклонился и посмотрел на улицу.
– Мне нужно идти и догнать ее, чтобы вернуть это.
Эш весь похолодел, когда увидел в руках Джулиана маленький квадратный сверток.
– Вернуть что?
– Это журнал, который она нашла на каких-то раскопках в Греции.
– Я могу на него взглянуть?
– Конечно.
Джулиан развернул и протянул его ему. У Эша затряслась рука, пока он не приказал сам себе не поддаваться эмоциям. Но внутри… внутри он был полон печали. Он открыл обложку и увидел до боли знакомый почерк.
Сегодня мой восемнадцатый день рождения. Отец разбудил меня новым ожерельем, и потом мы с мамой провели целое утро в саду. Отец всегда был добр и позволял ей навестить меня в мой праздник. Эш стиснул зубы, представив тот сад, за которым Рисса так дотошно ухаживала. Он никогда не знал, что она была там со своей матерью.
– Ты можешь прочитать это, не так ли?
Ашерон кивнул.
– Это очень древний диалект. Провинциальный.
– Ну, раньше я мог бы сказать, что эта новость должна была осчастливить ее, но после такой реакции на тебя, я уже не очень уверен в этом.
Также как и он. Он, конечно, заслуживал ее злобу.
– Не возражаешь, если это побудет у меня какое-то время?
Джулиан уклонился от прямого ответа.
– Это не совсем мое, но, тем не менее, я доверяю тебе, чтобы ты сделал, что считаешь верным.
– Поверь мне, так и будет.
Джулиан поклонился и ушел. Эш стоял, держа в руках дневник сестры. Он не мог поверить в то, что он мог так хорошо сохраниться. Он был похоронен под водой с тех пор, как Ашерон затопил Дидимос. Но в отличие от своей матери, он сначала убедился, что все выжившие покинули остров, прежде чем он уничтожил его. А теперь кусок его прошлого вернулся к нему, как преследующий его призрак. Вопрос был в том, что Ашерон собирается делать со всем этим?
