Текст книги "Ашерон (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 50 страниц)

Глава 64

Три дня спустя, когда Тори шла по студенческому городку, направляясь к своему офису, она была настолько вне себя от злости, что готова была выставить все свои шипы напоказ. Да как посмел доктор Александер отдать ее журнал этому… этому… Когда-нибудь она придумает такое слово, которое в полной мере опишет его уровень низости, грязи, отвратительности и подлости.

– Доктор Кафиери?

Она обернулась и увидела Кайла Пельтиери, одного из своих студентов, который бежал за ней. Он был типичным юнцом, со светлыми волосами и милой мордашкой. Он только в этом семестре перевелся из другой школы и был одним из лучших студентов.

– Да?

– Один мой друг попросил меня передать вам это.

Он протянул ей коробку, запакованную в шуршащую бумагу. Она уставилась на неожиданный подарок.

– Я не понимаю.

– Я тоже. Но когда этот человек просит об одолжении, ты выполняешь его, не задавая никаких вопросов.

Тори нахмурилась от его загадочных слов, но все же взяла коробку. Кайл немедленно ретировался прежде, чем она успела расспросить его еще о чем-то.

– А это уже очень интересно.

Коробка была тяжелой. Она потрясла ее, но так и не смогла определить, что в ней могло находиться. Судя по ее удаче, там должна была быть бомба. Отогнав эти дурные мысли, она направилась в свой маленький офис, схватила чашку кофе и уселась открывать коробку, что было легче сказать, чем сделать. Было такое ощущение, что даритель нарочно намертво запечатал коробку лентой.

– Ненавижу, когда люди так делают!

В конце концов, потратив на это не менее пяти минут, ей удалось разорвать обертку и вытащить коробку на свет божий. Открыв ее, Тори замерла. Там лежал молоток, пригоршня листьев оливы, записка, прикрепленная к единственной красной розе и кожаная сумка размером с маленькую книгу. У нее быстро забилось сердце, она взяла коричневую сумочку и открыла ее, обнаружив в ней журнал. Улыбка озарила ее губы. Итак, маленький монстр поступил правильно, теперь Сотерия рассмеялась, увидев, что он положил внутрь молоток и оливковую "ветвь". Она достала его записку и, открыв ее, увидела прекрасный мужской почерк.

«Я не такой уж засранец, каким вы меня считаете. Этот дневник принадлежит молодой женщине, которая жила в изолированной части Греции, и рассказывает о полутора годах ее жизни. Это довольно скучное чтиво, но если вам нужны детали, позвоните мне 555-602-1938. Eirini. Эш».

Eirini с греческого переводится, как мир. Тори покачала головой. Не такой засранец, каким она его считала. Ага, конечно. Но это был довольно милый жест, более того он вернул ей дневник. С розой. Держа ее, она вдохнула сладковатый аромат и решала, захочет ли снова взглянуть на этого тролля.

Со скрещенными на своей груди руками, Уриан хмурился, пока наблюдал за тем, как Эш сидел на своем троне в Катотеросе и играл на гитаре. Будучи почти одного роста с Эшем, у Уриана были длинные белокурые волосы, которые были зачесаны назад и собраны в конский хвост. Бывший даймон, Уриан был спасен Ашероном после того, как его отец сам жестоко перерезал ему горло. И также как и его отец, Уриан обладал самым неприятным характером, которым впрочем, донельзя гордился. Не желая иметь ничего общего с заморочками Уриана, когда он был в дурном настроении, и объяснять свое собственное поведение, Эш не обращал никакого внимания на мужчину, продолжая тем временем напевать себе под нос песню "Толкай" из репертуара группы Matchbox 20's. Сими лежала на животе, смотря QVC и жадно уничтожая попкорн со вкусом барбекю. Она была одета в черные леггинсы и короткую шотландку с черно-розовым деревенским топом и корсетом. Уриан отошел туда, где стоял Алексиан и наблюдал ту же картину, как будто Ашерон участвовал в научном эксперименте, а в нем что-то вдруг пошло не так. Тысячи лет назад Алексиан был единственным человеком, ну кроме Сими конечно, кого Эш пустил в свой дом. Конечно это было из-за чувства вины, когда Алексиан еще был Ясом – одним из первых темных охотников, которых создала Артемида. Ашерону удалось вернуть его к почти призрачному существованию из мира теней с помощью своей крови. Плохо, что Савитар не объяснил Эшу возможности этой силы раньше. Это бы спасло их обоих от боли. По крайней мере Яс не находится в постоянной боли и страданиях.

– Что такое творится с нашим боссом? – спросил Уриан у него.

Алексион пожал плечами

– Я незнаю. Вчера ночью он пришел с книгой и пошел в свою комнату читать, как я полагаю, а сегодня вышел оттуда, и с тех пор так сидит и играет… эти песни.

Эти песни назывались балладами, которые Ашерон никогда раньше не играл. God-smack, Sex Pistols, TSOL, Judas Priest,но не…

– Это что… – Уриан всем телом содрогнулся прежде, чем вымолвить имя, – Хулио Иглесиас?

– Вообще-то Энрике.

Уриан скривился в ужасе.

– Я даже не был в курсе, что он знает такое приторное дерьмо. Боги милостивые… он что заболел?

– Я незнаю. За последние девять тысяч лет, я вижу его в таком состоянии впервые.

Уриан содрогнулся.

– Меня начинает это все пугать. Это должно быть одно из предзнаменований Апокалипсиса. Если он вдруг доберется до Air Supply, настоятельно предлагаю подкрасться к нему, вытащить его наружу и выбить все это святое дерьмо из него.

– Я возлагаю эту миссию на тебя, да и демоны помогут. Лично мне нравиться мое полуживое состояние, поэтому я не собираюсь им рисковать.

Эш посмотрел на них и пронзил обоих совсем недоброжелательным взглядом.

– Вам что, девочки, совсем нечем заняться, кроме как высасывать всякую чушь из пальца?

Уриан ухмыльнулся.

– Ничем.

Эш низко предупреждающе зарычал, но прежде чем ему удалось на самом деле угрожать им, его телефон зазвонил, а он сам вздохнул от разочарования. Чертов телефон всегда все портил. Лучше, чтобы это была не Артемида, желающая поцапаться с ним, а не то он настигнет ее и… Его мысли рассыпались, когда он увидел код Нового Орлеана. Ашерон не узнал номер, так как его не было в записной книжке Эша. Как таинственно. Он открыл телефон и ответил.

– Это Эш?

– Сотерия?

У Тори пересохло в горле от того, как он произнес ее имя. Так как ее имя было греческим, а она никогда не считала греческий благозвучным языком, но из его рта… Ей едва удалось придумать нечто связное.

– М-м-м, Тори. Я откликаюсь на Тори.

– О, я не знал. Чем могу быть любезен?

Да малыш, раздевайся, и… Она покачала головой. У Тори никогда не появлялось подобных мыслей и она не знала, почему они преследуют ее сейчас, когда ей надо было обсудить кое-какие дела с человеком, которого она ненавидела всеми фибрами своей души.

– Ну, да. Мне очень любопытен дневник. Сможете ли вы встретиться со мной позже и рассказать мне о нем подробнее?

– В котором часу?

Радуясь, что он не повесил трубку, после того, как она запустила в него молотком, Тори улыбнулась.

– Я буду дома примерно через час.

– Тогда я буду там.

И он отключился. Когда Тори закрыла телефон, то поняла, что не рассказала ему, где проживает.

– О, боже мой, он наблюдает за мной.

Ее телефон снова зазвонил. Она ответила и услышала на том конце Эша со своим глубоким гипнотическим голосом.

– Я только что понял, что у меня нет твоего адреса.

Тори покачала головой от разыгравшегося воображения.

– Меня нетрудно найти. Я живу на улице Святой Анны в доме 982 внизу квартала.

– Тогда встретимся позже.

От его устаревшей манеры говорить у нее по спине пробежали мурашки. Отключившись, она могла лишь улыбаться и не знала, почему это происходит. Он урод, полная и абсолютная задница. Кто прислал ей розу и оказался тем единственным, кто мог читать на языке, никому больше не известном. Языке, который ей так отчаянно хотелось понимать. Это была работа, а не свидание. Тори будет терпеть его напористое высокомерие столько, сколько потребуется, а потом обязательно выставит его вон.

Эш засомневался, появившись совсем недалеко от дома Тори. Как и сама хозяйка, которой принадлежало жилище, этот домик гармонировал с остальными зданиями на улице. На самом деле в нем не было ничего вычурного, домик просто был прекрасен. Выкрашенный в светло-розовый цвет и украшенный старомодной белой окантовкой, это был типичный для Нового Орлеана домик, который был отголоском прошедшего века. Ставни были наглухо закрыты, и когда он попытался подсмотреть, чтобы найти ее, то ничего не смог увидеть. Абсолютно ничего. Тебе стоит бежать отсюда. Но почему? Это значило лишь то, что они были с ней своего рода друзьями. И такое с ним случалось не впервые. Даже если тебе было предначертано стать с кем-то друзьями, ты все равно мог ухватить хотя бы проблески от их жизней. А с ней не было вообще ничего… Это-то и пугало его больше всего, и тем не менее Эш очнулся лишь тогда, когда уже подошел к ее двери и постучался в нее. Ашерон услышал, как кто-то врезался во что-то, а затем последовал тихий шепот. «Черт!». Он попытался спрятать улыбку от ее очевидной неуклюжести. Было еще какое-то шуршание, прежде чем она открыла дверь. Ее каштановые волосы были распущены сегодня. Густые, сияющие и волнистые, они манили, чтобы до них дотронулись… нет, они привлекали мужчину для того, чтобы он зарылся в них и вдыхал ее аромат. Как он мог думать о таких вещах с такой легкостью? Теперь понятно, почему она собрала их в пучок тем вечером. Не упоминая тот факт, что она выглядела намного моложе, когда волосы обрамляли ее лицо. Ее щеки горели, что заставляло ее проницательные темные глаза блестеть. А эти губы…Полные и округлые, они были идеально созданы для ночи поцелуев. Но самой прекрасной частью были очки, которые сидели слегка искоса у нее на носу. Как будто почувствовав это, она поправила их и убрала прядь волос с лица.

– Извините. У меня небольшие технические трудности. Ну не могу я пройти через комнату и не натолкнуться на что-нибудь. Слава богу, что моя неуклюжесть распространяется лишь на земле. Я бы, наверное, убила бы себя во время дайвинга, если бы все было также плохо и под водой.

– Никаких проблем.

Ашерон пригнулся, чтобы пройти через дверь. Глаза Тори расширились, пока она наблюдала, как Эш шел в ее гостиную. Она, конечно, знала, что ее дом был не очень большим, но его присутствие уменьшило его совсем до нельзя. Ашерон буквально заполнил всю комнату своим доминирующим присутствием.

– Ты ненормально высокий, правда?

Он приподнял черную бровь из-за оправы своих очков, которые казались навсегда были приделаны к его голове.

– Для женщины, которой нужна моя помощь, ты слишком настойчиво пытаешься меня подколоть. Может мне стоит сделать все это безболезненным и уйти до того, как ерунда, вроде «Эй ты засранец умри страшной смертью», начнется снова?

Тори закрыла дверь.

– Я могла бы извиниться за это, но и ты должен признать, что действительно был засранцем. Чтобы сделал ты, если бы тоже самое сделали тебе?

Эш не ответил. Все зависело бы от того, когда это случилось, до или после того, как его божественность раскрылась. До – он бы все проглотил. А вот после…они бы жалели об этом вечность. Он просканировал маленький домик, который был переполнен древними артефактами из Греции и Рима, наравне с тоннами фотографий различных руинов. А потом Ашерон увидел небольшую мусорную корзину, в которую она и врезалась. Содержимое все еще лежало на полу. Она была просто ходячим несчастьем, и это он нашел странно очаровательным.

– Интересное местечко у тебя здесь.

– Да, обожаю старые вещи.

Волна изумления прокатилась по нему, когда он вдруг вспомнил о своем возрасте.

– Насколько старые?

– О, чем старше, тем лучше. Ты никогда не будешь настолько старым, чтобы заинтересовать меня.

Тогда она должна молиться на ту землю, где ступала его нога.

– Тебе принести, что-нибудь выпить? – спросила она, натягивая свои очки чуть выше на нос.

– У тебя есть пиво?

Она ухмыльнулась.

– А не слишком ли рано еще для пива?

– Вино?

Она закатила глаза с явным отвращением.

– Ты такой чудной парень. Тебе хоть можно уже пить?

Оскорбление просто поразило его.

– Да. Поверь мне, я намного старше, чем выгляжу.

– Я уже это слышала. Я бы попросила твои водительские права, но думаю, что они подделка.

Вообще-то, так оно и было, но лишь потому, что никто бы не поверил в его настоящую дату рождения, а если бы и поверили, то попытались бы запереть его в клетке для изучения такого долгожительства.

– А ты не хочешь ничего другого? Ну, например, чая? Кофе?

Эш покачал головой.

– Я в порядке, правда. Но с меня хватит твоих оскорблений. Я хочу побыть в спокойствии в твоем присутствии хотя бы три минуты… и кстати, нужно убедиться, все ли инструменты заперты?

Он отодвинул рукав пиджака и посмотрел на часы.

– Давай засечем время…

Она уже было открыла рот, чтобы ответить, но, он поднял руку.

– Подожди. Осталось еще две минуты пятьдесят пять секунд.

– Я не такая плохая.

– Да уж…и ты не стоишь у меня на туфлях.

Она взглянула на его огромные ноги, которые были размера сорок восьмого или сорок девятого, если такие вообще производят.

– И судя по их неимоверному размеру, я думаю, что я не одна такая, кто стоял на них.

Он цыкнул.

– Мы продержались без оскорблений почти тридцать секунд. Кажется, мы идем на новый рекорд.

Тори ненавидела тот факт, что он был очаровательным. И что еще хуже, он успел уже очаровать ее.

– Хорошо, я буду паинькой. Если ты не возражаешь, то пошли за мной. Кухня там.

Эш поправил рюкзак на плече прежде, чем последовал за ней через весь дом. Когда они уже подошли к кухне, он остановился у одной из фотографий на стене. Это был семейный портрет с Тори, которая стояла в центре, но там были еще трое людей, которых он очень близко знал. Гири, Арикос и Теодорус Кафиери. Не удивительно теперь, что он не может увидеть ее мысли и будущее.

– Это твоя семья?

Она обернулась.

– Да, мой папа тот, что рядом со мной.

Тео. Эш улыбнулся своему старому другу. Тео было всего лишь семь, когда он ослеп во время атаки на его деревню во Вторую Мировую Войну, в это же время была убита вся его семья. Именно Эш привез его в Америку, где он был в безопасности и смог начать новую жизнь. Он наблюдал за Тео с того самого времени. Значит, у Тори не должно было быть ничего с Ашероном, просто она была связана с Тео и Ариком, который был женат на Гири. Арик когда-то давным-давно был греческим богом сна. Эти связи с Тори объясняли многое. Эш тут же расслабился.

– У тебя просто потрясающая семья.

Она улыбнулась.

– Типично греческая. Куча родственников. Я думаю, ты прекрасно знаешь, каково это, раз у тебя такое им – Ашерон.

Тори вздернула голову, как будто какая-то мысль пришла ей на ум.

– Знаешь, у моего дедушки был дорогой друг по имени Ашерон.

– Правда?

– Да, они встретились в Греции и вместе приехали в Америку. Но это было очень давно.

Сотерия вернулась назад на кухню, где открыла коробку с коричневыми пакетиками с кофе и чаем. Выбрав один, она заварила его в своей кофейной чашке и жестом указала Ашерону на кухонный стол, который был завален стопками книг, картами и какими-то записями. Эш кое-как пробрался к нему, при этом, будучи чрезмерно поражен. А она оказывается была очень занятой женщиной.

– Присядь! – сказала она, поставив чашку, прежде чем открыть свой холодильник. У Эша расширились глаза, когда он увидел ее невероятно организованный холодильник. Полки были заставлены в ряд пластиковыми контейнерами с белыми наклейками, на которых было подробно описано их содержимое, словно в каталоге.

– Твоя служанка, просто железная леди?

– У меня небольшие проблемы с обсессивно-компульсивным синдромом. Не обращай внимания.

Она схватила контейнер из секции Б.

– Да это напоминает ОКС. У тебя важная проблема, не так ли?

– Заткнись, сядь и читай.

За исключением его демона Сими, никто, с того времени, как он переродился в бога, не обращался с ним так пренебрежительно.

– А пожалуйста?

– Тебе что-то нужно?

Он вздернул бровь.

– Чтобы ты была вежливой со мной, мисс Я – повелительница мира, а теперь делай все, что я тебе скажу, ты жалкий плебей.

Она ухмыльнулась.

– Ты не произвел на меня впечатления человека, который подчиняется приказам.

– Да, но простое, пожалуйста, делает многое. Ведь именно я делаю здесь для тебя одолжение.

Тори поставила контейнер с пахлавой на стол.

– Прекрасно. Пожалуйста, сядь, заткнись и читай.

Эш поднял руки, сдаваясь. По правде, он должен был быть в ужасе от такого обращения, но, тем не менее, Ашерон был поражен ею. Сняв рюкзак, он уселся и положил дневник Риссы перед собой.

– Что конкретно ты хочешь узнать?

– Ты утверждал, что можешь прочитать его. Так читай.

Тори отхлебнула кофе, наблюдая за ним, и отметила, что его ноги едва уместились под столом. Он открыл страницу наугад и заговорил с самым прекрасным и свободным произношением древнегреческого языка, которое ей когда-либо приходилось слышать. Тори узнавала лишь отдельные слова. Но та легкость, с которой он читал, какие интонации принимал его голос, заставили ее поверить в то, что он говорит правду и понимает все слова.

– А не мог бы ты прочесть тоже самое на английском?

Он даже не остановился.

– Сегодня шел дождь. Незнаю, почему этот звук настолько раздражал меня, но это было так. Прежде чем погода совсем разгулялась, я пошла навестить Стикса в крытом атриуме. Он как всегда был с отцом и они оба изучали военную стратегию. Уже в свои одиннадцать Стикс показывал большие надежды в том, чтобы стать великим лидером и полководцем. Я не могла не гордиться своим братом. Его белокурые волосы выросли намного светлее этим летом, потому что он проводил почти все свое время на улице. Я пыталась взять его…

– Стоп, – вмешалась она, – ты на самом деле переводишь, ведь правда?

Ашерон выглядел сбитым с толку этим вопросом.

– Разве не этого ты хотела?

Тори даже не знала, как ответить на его вопрос. Да, именно этого она хотела больше всего на свете. Но ведь никто не знал этого языка. Кроме Гота, чудного панка-алкоголика с гвоздем в носу…и телом, созданным для греха.

– Как вообще такое было возможным? Где ты выучил греческий? – спросила она.

– В Греции.

Это не принималось, как ответ.

– Нет, древнегреческий. Кто тебя ему обучил?

– Я с ним вырос.

– Ты лжешь. Я просто уверена, что ты лжешь. Никто на этой планете не говорит на древнегреческом языке так, как это делаешь ты. Я консультировалась с экспертами по всему миру, и ни один из них не смог сделать того, что только что сотворил тут ты.

Ашерон безучастно пожал плечами, как будто ее подозрения ничего не значили

– Что ты хочешь, чтобы я ответил?

Тори покачала головой, не очень уверенная в себе.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне, откуда ты знаешь древнегреческий язык на таком уровне?

– Моя семья говорила на нем, а я обучался ему с самой колыбели. Своего рода, это мой родной язык.

Она могла бы назвать его снова лжецом, но ее родители вели себя с ней таким же образом. И даже, несмотря на это, такой уровень не был подвластен Тори. Это было просто ошеломительно.

– Расскажи мне о своем акценте, когда ты разговариваешь. Это не совсем типичный греческий акцент.

Ашерон бегло ответил ей на греческом.

– Я родился в месте под названием Калосис. Оно настолько маленькое, что его даже нет на картах. Это островная провинция, а мой акцент, это всего лишь смесь языка моей матери и древнеафинского.

– Когда ты приехал в США?

– Когда мне исполнился двадцать один год.

– И, тем не менее, ты говоришь на английском, как будто это твой родной язык.

Ашерон снова переключился на американо-английский.

– Я просто исключительно хорош в языках. А что касается моего родного акцента, то он зависит от моего настроения и от того, о чем идет речь.

Такие простые объяснения, и вдруг она почувствовала себя просто Торквемадой во времена Инквизиции.

– Извини меня, Ашерон. Я только что поняла, насколько, должно быть, выгляжу сварливой, пока ты пытаешься мне помочь, – она устало вздохнула, – мы с тобой очень плохо начали, не так ли?

Он пожал плечами.

– У меня были и похуже ситуации за всю мою жизнь.

Тори оценила его снисходительность.

– Да, но не с тем, кому ты же пытаешься помочь.

Эшу пришлось закусить саркастичную ухмылку. Если бы она только знала…Сотерия улыбнулась ему, и все, каким-то странным образом, было прощено.

– И еще, прошу прощения за то, что напала на тебя. Просто Атлантида это вся моя жизнь. Ты не можешь себе представить, как важны для меня история и мои исследования.

Возможно настолько же важно, как для него удержать все это в тайне.

– Послушай, я вел себя как кусок дерьма в Нэшвилле. Я это признаю и приношу тебе свои глубочайшие извинения. Вообще-то, обычно я не выставляю людей на посмешище таким образом. Просто я четко знаю, что Атлантида это миф. Ты нашла действительно интересные артефакты, но это все, что можно о них сказать. Для меня, очевидно, что ты выдающийся и искренний ученый, и я ценю такую самоотверженность. Тем не менее, ты тратишь столь драгоценное время на спорную тему.

Сотерия прищурилась.

– А откуда ты знаешь, что это миф?

– А откуда ты знаешь, что нет?

Она приблизилась так близко к нему, что они почти касались носами.

– Потому что человек, который привез сюда моего дедушку ребенком, рассказывал ему истории об Атлантиде и древнем острове Дидимосе, чтобы развлечь его и отвлечь от ужасных ожогов, полученных от нацистов. Мой дед говорил, что этот человек описывал Атлантиду и ее замечательные вещи так, как будто сам жил там. Этот мужчина описывал именно те здания, котторые мы нашли в Эгейском море.

Эш похолодел, когда она вырыла воспоминания, которые он так тщательно похоронил. И зачем он рассказывал Тео эти истории? Потому что он был испуганным ребенком, а Ашерон просто хотел успокоить его. Утешил его, ничего не скажешь. Черт! Кто бы мог подумать, что одно единственное действие отзовется для него такими последствиями спустя шестьдесят лет?

– Но самое важное вот это.

Она полезла в деревянную шкатулку и достала оттуда монету, которую Ашерон не видел с тех самых пор, как положил ее в маленькую ручку Тео, когда оставлял мальчика на попечение приемной семьи в Нью-Йорке и обещал ему, что обязательно придет и навестит его. С одной стороны было изображение мамы Эша, а с другой был ее символ солнца. Черт! Тори постучала по монете.

– Надпись на одной из сторон я никогда не видела раньше, до тех пор, пока прошлым летом мы не совершили наше открытие. А с другой стороны, она по-гречески, и все равно я не могу всего понять, лишь имя Аполлими смогла разобрать. А теперь переубеди меня, что это не с Атлантиды.

– Это не имеет никакого отношения к Атлантиде.

Его голос звучал пусто в его собственных ушах. А вот к его карману самое прямое.

– Это может быть чем угодно. И даже не монетой, а например кулоном. Может она была чьей-то женой или его матерью.

– Я никогда не говорила, что это монета. У них не могло быть денег в то время, не так ли?

Ее взгляд пронзил его.

– Ты ведь знаешь правду?

Эш сделал так, чтобы его телефон зазвонил.

– Запомни, на чем мы остановились.

Ашерон притворился, что отвечает, и поднялся, чтобы обдумать правдоподобный ответ. Черт подери ее за такую оперативность. Тори наблюдала, как Эш вышел из комнаты, чтобы поговорить. Он вернулся через несколько секунд.

– Мне нужно идти.

– Но ты не можешь. У меня осталось к тебе еще куча вопросов.

Казалось, что он чем-то расстроен.

– У меня, правда, нет времени отвечать на них.

– А ты сможешь вернуться?

Он покачал головой.

– Сомневаюсь. Я очень много путешествую по работе и долго не задержусь в городе.

Ашерон схватил свой рюкзак и направился к выходу. Она побежала за ним.

– Я могу оплатить тебе твое время.

– Дело совсем не в деньгах.

Тори заставила его остановиться.

– Пожалуйста, Ашерон… пожалуйста.

Эш хотел отпихнуть и напугать ее. Бог внутри него не любил быть допрошенным с пристрастием. А человек в нем так хотел попробовать эти губы, которые так и манили поцелуем.

– Я не могу, Тори.

Я не могу… Его решение было принято, он нежно убрал ее руку со своей и ушел. Тори чуть не закричала, когда он сбежал по ступенькам перед ее домом и направился на улицу. Ашерон повернул направо и направился в сторону Бурбон Стрит. Был же какой-то способ, чтобы привлечь его к помощи. Он единственный, кто мог прочитать эту книгу и со всей внутренней уверенностью, Сотерия не собиралась принимать отрицательный ответ. В конце концов, она была Кафиери, а никто и никогда не говорил им нет.

– Ты можешь бегать, сколько тебе захочется, мистер Партенопеус, но тебе не спрятаться от меня. Ты дашь все, что мне так нужно.

И Сотерия собиралась хорошенько удостовериться в этом.