Текст книги "Ашерон (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 50 страниц)

– Эй, а это что полицейский сидит там, в машине через дорогу?

Тори увидела коричневый седан.

– Я не думаю. А что?

– Потому что, когда мы поднимались, то увидели, что у ребят из этой машины имеется пара биноклей, наведенных на это место.

Эш оказался в дверях прежде, чем Тори успела даже моргнуть. Он пролетел мимо нее, но не успел спуститься даже с первой ступеньки, как машина сорвалась с места. Эш уже почти вызвал Сими, чтобы она последовала за машиной, но успел остановиться в тот момент, когда слова уже почти сорвались с его языка. Черт, он почти попался. Женщины были бы очень шокированы, если бы увидели, как демон оживает у него из руки.

– Почему они следили за домом? – спросила Тори.

Эш повернулся к ней лицом.

– Думаю, ты должна рассказать мне обо всем, что обнаружила на этих раскопках.

– Что ты имеешь ввиду?

– Думаю, было обнаружено нечто такое, что сразу заинтересовало кучу людей.

Тори ухмыльнулась.

– Это все лишь музейные кусочки. Они ни для кого не имеют никакой ценности, кроме коллекционеров.

Да уж, даже небольшое ожерелье в виде сферы, которое Эш подарил своей дочери, могло привести к концу света. Самая большая проблема с самыми могущественными амулетами и талисманами была в том, что смертные не всегда могли знать об их важности. Но, если они попадут как в плохие, так и в хорошие руки, то это приведет просто к стихийным последствиям.

– Порадуй меня и покажи все, что вы нашли.

Глава 67

– Он самый высокий мужчина, которого я когда-либо видела.

Тори засмеялась с Пэм, которая таращилась с глупым видом. Ашерон покачал головой на то, что, казалось, было самой произносимой фразой Пэм с тех пор, как она вошла вместе с ним в дом. Она выпалила ее уже четыре раза к ряду.

– Пэм, – пожурила ее Ким, оставляя пиццу на кофейном столике. – Ты хочешь заставить его снова познать себя.

Пэм поставила пиво рядом с коробками.

– Я не говорю, что он сам не знает об этом. Я имею ввиду, что со своими пять и девять футов я знаю, насколько я высокая. Торины шесть и один, и нам уже можно таращиться. Не каждый же день встретишь человека, который заставляет чувствовать нас себя коротышками, так ведь Тори?

Пэм встала на цыпочки рядом с Ашероном.

– Пэм, ты совсем крохотная и в тебе едва наберется пять футов, ты даже представить себе не можешь, каково это быть высокой в мире мужчин среднего роста. Наконец я смогу носить каблуки!

Эш засмеялся прежде, чем подхватить ее на руки и отнести обратно на диван.

– О, матерь божья! – сказала она, когда Эш усадил ее. – Меня никогда не поднимал раньше мужчина, не хрюкая при этом, как будто вот-вот сейчас умрет. Женись на мне, Эш, пожалуйста!

– Я бы ответил да, но у меня такой багаж за плечами, что, пожалуй, даже в Samsonite все не вместиться.

Тори не обратила на них внимание, когда вошла в комнату со своими журналами раскопок. Она убрала коробки с пиццей со своего кофейного столика в сторону, а потом положила записи.

– Хорошо, вот это все за прошедший год.

Эш сел на колени и стал пролистывать страницы. Тори прильнула к его плечу, наблюдая за тем, на что смотрел он сам.

– Видишь в основном осколки и фрагменты кухонной утвари. А еще несколько бордюров и бутылок.

Эш остановился, когда обнаружил один до боли знакомый ему кусочек, от которого у него сперло дыхание… это был один из гребешков для волос, принадлежавших Риссе, который полностью совпадал с тем, что он нашел столетия назад. У него защемило сердце, когда он провел по фотографии и вспомнил, насколько прекрасна она была с ними в своих белокурых волосах.

– Он невероятно хорошо сохранился, правда ведь? – сказала Тори, даже не подозревая, сколько значит для него этот маленький кусочек. – Даже жемчужины все еще находятся на своих местах. Выглядит так, как то, что ты можешь купить сегодня. И работа мастера просто великолепна.

– Да.

Он заставил себя перевернуть страницу и снова уставиться на посуду, чтобы не выдать себя своими затуманенными глазами. И тогда он нашел его…

– А где этот фрагмент?

Тори нахмурилась от глубокого твердого тона Ашерона. Посмотрев ему через плечо, она увидела богато украшенный золотой кинжал, который раскопал Брюс.

– Он все еще тестируется в лаборатории, а что?

– Он нам нужен.

Ух, ты, его тон был даже больше командирским, чем у полководца, ведущего людей на войну.

– Он что настолько ценен?

Эш засомневался. Не с ее точки зрения, но так как это было оружие, которое могло убить все, что может дышать, оно было безумно ценно для него и любого бессмертного существа, которые бы пошли на все, лишь бы владеть им.

– Да.

Пэм закатила глаза.

– Ох, не понимаю я вас люди, и все эти заморочки по поводу этого старья.

Ким погладила ее по плечу.

– Все в порядке, милая. А мы не понимаем тебя и твое наваждение быть готской куклой. – Она посмотрела на Тори, – тебе стоило отправиться с нами на поиски Леды Свонсон. Она протащила меня по трем штатам, пока мы наконец не нашли эту куклу в бутике в Алабаме.

Не обращая на них никакого внимание. Эш закончил просматривать книгу, но так и не смог найти ничего, кроме атлантского кинжала, который мог бы быть важным. Но все равно непонятно, неужели люди в машине охотились именно за ним? Ни один человек не смог бы понять его назначение… И ни один бессмертный, ни устроил бы такого беспорядка и ушел. Они бы просто напали и пытали Тори до тех пор, пока она не сказала бы им, где его найти. Все это сбивало с толку. Что же еще могло им понадобиться? Однако, более важным было то, насколько далеко они готовы были зайти, чтобы получить это? Одно дело, что они вломились в дом. А смогут ли они также убить? Эш встал.

– Я пойду, пройдусь по округе и все проверю. Я скоро вернусь.

Тори кивнула.

– Мы оставим тебе немного пиццы.

Эш ничего не сказал, а просто вышел из дома и, использовав свои силы, покинул Новый Орлеан и отправился на остров Савитара, где солнце никогда не садилось. Магический по своей природе, остров постоянно двигался вокруг света, пока Савитар искал свою "идеальную" волну. Как и предполагалось, Савитар лежал на спине, на своей доске для серфинга, уставившись в яркое чистое небо, а волны в это время разбивались об него. В отличие от всеведущего Ктонианца, Ашерон не был водным любителем. Он не любил серфинг и лежание под солнцем. Но Ашерон также знал, что когда в Риме… Он уселся на доску рядом с Савитаром, который рассмеялся, наблюдая за этим зрелищем.

– Ты выглядишь так, как будто упал с неба.

– Так оно и есть. Ты бы выглядел также в готском клубе в Сиэтле.

Савитар криво ухмыльнулся ему.

– Я никогда так себя не почувствую, атлантец. Должно быть, очень ужасно быть в одних шортах на борту. Когда-нибудь я достану тебя, и ты скажешь – "Семь футов под килем тебе, чувак!"

Скрестив руки у себя на груди, Эш засмеялся.

– Никогда!

Савитар цыкнул на него, прежде чем снова повернулся и уставился в небо.

– Я уже слышал это раньше. Так что тебя привело сюда, Гром.

Эш проигнорировал термин из серфинга, который обычно обозначал детей до пятнадцати лет. Только Савитару сходило с рук то, что он называл его юнцом.

– Есть одна женщина…

– А разве до этого их не было?

Эш решил не обращать внимания на все саркастические замечания.

– Ее кто-то преследует, а я не знаю кто.

Савитар вздернул бровь и опустил руку, всю украшенную татуировками в океан.

– Тогда ты знаешь, что я ничего не могу тебе сказать.

Эти слова и его снисходительный тон разозлили Ашерона.

– Черт побери, Савитар. Не играй в эти игры со мной. Ее жизнь в опасности… наверное.

Савитар схватил доску Ашерона и притянул ее ближе.

– Как и ты, я не вмешиваюсь в судьбу.

– Дерьмо собачье. Ты постоянно суешь свой нос в судьбы.

Он отпихнул доску.

– Но с твоей я никогда не имел ничего общего. Никогда.

Ашерон ругнулся, когда ему пришлось грести назад к Савитару.

– Ты хоть представляешь, насколько опустошительно быть судьбой всего мира, и не иметь возможности контролировать свою собственную?

– Нет, ты ее контролируешь, младший брат. Каждое принятое тобой решение либо раскрывает планы судьбы перед тобой, либо вообще меняет ее. Разве я ничему тебя так и не научил?

Савитар был прав, но не так легко было это принять и осознать. Особенно, когда на кону стояла жизнь другого человека. Что же может заставить этого Ктонианца забеспокоиться? Эш прищурился.

– Они раскопали атлантский кинжал.

Савитар поднялся на доске и уставился на Ашерона.

– Надеюсь, что ты планируешь уничтожить его.

– Это стоит на первом месте в списке моих дел. Но вот что насчет плана, – Ашерон вернул ему враждебный взгляд. – Хотя бы раз, дай мне заглянуть в будущее одним глазком, пожалуйста.

Савитар покачал головой.

– Ты же знаешь, что Мойры наказали тебе: «Только через свои собственные действия ты будешь спасен».

– Это может значить все, что угодно.

Савитар помолчал несколько мгновений, а потом пронзил Ашерона таким зловещим взглядом.

– Хорошо. Я так много напортачил здесь, но скажу тебе сейчас даже больше, чем должен. Воры приходили в ее дом не за кинжалом. Ее люди нашли еще один дневник.

Ашерон содрогнулся, как от разорвавшейся бомбы.

– Риссы?

Он кивнул.

– Это не тот, который тебе показывала Сотерия. Этот был найден вчера одним из ее приятелей, он был написан уже после того, как Рисса стала супругой Апполона. В нем описана правда о нем и об Артемиде, а еще об их жажде крови. Но самое главное там описывается, как можно их убить.

Эшу стало дурно. Да уж, это станет причиной глобального уничтожения, даже его жаждущая крови мама будет впечатлена.

– А я? Про меня там тоже есть?

Савитар вздохнул.

– Поверь мне, что ты не захочешь, чтобы он оказался в чьих-то других руках.

Внутренности Ашерона скрутились в узел.

– Где он сейчас находиться?

– А вот этого я уже не могу тебе сказать.

Эш перенесся на доску Савитара, чтобы схватить его. К сожалению, Савитар перескочил на пустую доску Ашерона, еще до того, как Эш успел схватить его, поэтому Ашерон плюхнулся в воду.

– Ударив меня, ты ничего не изменишь.

Ашерон подплыл снова к своей доске и зыркнул на Савитара.

– Почему ты не скажешь мне?

– Ты лучше, чем кто бы то ни был, знаешь, как работает судьба. Произошедшее с тобой, когда ты был человеком, случилось лишь потому, что все, начиная с твоих родителей, пытались противостоять предначертанному – что в итоге привело к уничтожению всего атлантского пантеона. Никаких изменений не было в этом пророчестве, но то, сколько ты страдал, было совсем не обязательным. Если бы твои родители приняли свою настоящую судьбу, то ты был бы спасен от мучений. Судьбу нельзя отбросить. Мы можем ее видоизменять, но в итоге все равно придем к тому, что нам всем уготовано. Плохому, хорошему или ни к чему особенному.

Эти слова успокоили его так же, как и избиения Артемиды.

– Значит, обо мне все узнают, так ведь?

– Я не знаю. Ты что планируешь снять передо мной штаны? Если так, то предупреди меня сначала. Я совсем не хочу ослепнуть.

Эш залез на свою доску.

– Ты понял, о чем я. После всех сражений, в которых я спасал этот мир, после всех жертв своего достоинства и крови, которые я заплатил, чтобы освободить как можно больше Темных охотников, они все равно узнают, что я лишь жалкая шлюха, так ведь?

Взгляд Савитара стал жестким и злым.

– Ты никогда не был жалким.

Но они оба знали, что он был шлюхой. И даже к концу дня ничего не менялось, Ашерону хотелось кричать от такой несправедливости. «Ты не можешь убежать от своего прошлого». Его собственные слова вернулись к нему, чтобы снова ужалить.

– Сколько у меня есть времени прежде, чем все выплывет наружу?

Савитар устало вздохнул.

– Существуют три исхода твоего пути, Апостолос. В первом случае тебя раскроют, и ты потеряешь все, даже свою жизнь, а твоя мать уничтожит весь мир в порыве гнева. Во втором случае тебя разоблачат, и Темные охотники отвернуться от тебя, а враги Апполона уничтожат бога, и после этого выпустят на человечество несказанные ужасы за то, что те поработили и обижали их…

Ашерон даже засомневался спрашивать о следующем исходе.

– Ну а третий?

– Одним словом, скверный.

Эш ругнулся.

– Вообщем, чтобы я не предпринял, весь мир окажется в огромной заднице?

– Я этого не говорил. Всегда остается надежда, Апостолос. И ты это знаешь, как никто другой. Лишь когда ты прекратишь пытаться повлиять на исход своей жизни, вот тогда ты и потерпишь поражение окончательно. Чему быть, того не миновать. Просто вся штука в том, как мы миримся с тем дерьмом, что облепляет нас.

Ашерон ухмыльнулся.

– Ты ни с чем не миришься, Савитар. Ты сидишь здесь под солнцем, ловишь волны и выдаешь дерьмовую философию, которой сам не следуешь.

– Ты прав. Я сдался и забросил попытки повлиять на свое будущее давным-давно. Но это произошло лишь потому, что каждый раз, когда я пытался изменить будущее, я делал только все еще хуже. В конце концов, крыса устает крутить колесо и садиться в углу, чтобы зализать свои раны. Поэтому, если ты готов сдаться, то милости прошу ко мне на пляж…

– Я остаюсь в бою.

– Значит, ты продолжишь сражаться.

Савитар снова лег на доску.

– Но тебе всегда рады на этом острове в любое время, когда устанешь от этой шумной ссоры.

Ашерон тяжело вздохнул, серьезно задумавшись над его предложением.

– Придержи для меня местечко. Если это бомба разорвется перед моим лицом, то я вернусь к тебе с зажатым между ног хвостом.

Потому что он знал правду где-то в глубине своей души. Ашерон пережил достаточно унижений за свою жизнь. Он не сможет вынести, если люди, которые его любят, будут смотреть на него так же, как и Рисса, когда обнаружила его в притоне в Дидимосе. Даже не смотря на то, что она все равно любила и простила его, разочарование в ее глазах до сих пор пронзало его душу. Он не переживет это снова.

– Идет волна, – предупредил Эш своего наставника.

Он не двигался, пока Савитар не вскочил на доску одним умелым прыжком. В тот момент, когда волна накатила, Ашерон вернулся в Новый Орлеан. Водные виды спорта никогда не привлекали его. Ашерон предпочитал свободное падение или ускорение на земле. И Ашерон никогда не был наблюдателем за одиннадцать тысяч лет. Если он чему-то и научился за все время своего божественного существования, так это тому, что нужно сражаться до последней капли крови. И даже если он окажется в таком состоянии, то все равно не будет знать, как остановиться. Обнаружился еще один журнал. Прекрасно. Ашерон найдет его и убедится, что ни один ныне живущий человек или какое-нибудь другое существо не прочитают этот дневник.

Глава 68

Эш притормозил, когда вошел в дом и обнаружил трех девушек, выстроившихся в ряд и певших, боги милостивые, только не это. «Fergilicious». Ему осталось позвать сюда Сими, чтобы она оттянулась вместе с ними, потому что это была ее любимая песня, а большую часть прошлого года он провел, проклиная того идиота, который додумался выпустить эту песню для демона в переходном возрасте. Но самое ужасное было то, что Сими стала просить называть ее Симилишес. Да уж, этого никогда не произойдет. Он лучше станет моделью для нижнего белья от Calvin Klein.

– Давай Эш, – позвала Ким. – Присоединяйся.

Ашерон посмотрел на нее с ужасом, который заполнил его душу.

– О, проклятие нет. Всего пива в мире недостаточно будет, чтобы я запел.

Девушки так сильно рассмеялись, что Ким завалилась на софу, а Пэм и Тори аж стали похрюкивать.

– Так ты что-нибудь нашел? – спросила Тори, после того, как наконец-то успокоилась.

– Разбитую фару на машине через улицу и два уличных фонаря, которые не горят.

Эш взял сотовый Тори и протянул его ей.

– Мне вообще-то надо, чтобы ты позвонила своим людям и спросила, не нашли ли они еще один дневник.

Тори одарила его забавным взглядом.

– Поверь мне, если бы они нашли нечто столь сакраментальное, как это, то немедленно бы сообщили мне.

– Даже если это произошло прямо перед их взятием под стражу?

– Тогда бы власти забрали это.

– Тори, пожалуйста, просто выполни мою просьбу. У меня плохое предчувствие.

Она едва дотянулась до телефона в его руке, как он сам зазвонил. По ее тону и выражению лица, Ашерон мог сказать, что она и так знала, кто звонил, даже не ответив еще.

– Привет Брюс. Что…

Она осеклась, а с ее лица исчезли все краски. Эш положил руку ей на плечо, чтобы поддержать.

– О, боже. Нет…

Он обменялся недоуменными взглядами с Пэм, пока не подслушал конец ее разговора.

– Это было ужасно, Тори. Нас только выпустили, может, прошел какой час, когда мне позвонили и сообщили, что на него напали, как и на Николаса, по пути в свою квартиру. Он теперь в операционной.

– А что говорят врачи?

– Они не знают. Но выглядит он совсем плохо. Самое страшное то, что эти налетчики порылись в его сумке и карманах, как будто искали что-то конкретное. Они не взяли ни его деньги, ни часы. Ничего. Гарри рассказал, что они задавали ему вопросы, пока избивали его. Но, так как его греческий оставлял желать лучшего, то он не смог даже понять, чего они хотели. Эти ублюдки просто продолжали выбивать все дерьмо из него, пока Гарри не потерял сознание.

Тори взглянула на Ашерона, насторожившись, вспомнив все его "предчувствия".

Они были настолько безошибочно точны, что Тори даже подумала, а не мог ли он сам принимать во всех этих действиях участие.

– Послушай, а вы случайно не находили еще один журнал во время раскопок?

– Чуть раньше с утра, перед самым приездом полиции, мы залезли в материнскую залежь артефактов.

– Но там был еще один журнал?

– Он не был в таком хорошем состоянии, как тот, что у тебя, но да, там была еще одна книга, и приготовься… она была абсолютно сухой. Она была в вакуумном контейнере внутри деревянного сундука, отделанного золотом. Это все выглядело так, как будто кто-то запрятал его туда из страха или что-то в этом роде.

– А где он сейчас?

– Не знаю. Последнее, что я слышал, она была у Димитрия.

– Мне нужно, чтобы ты разыскал Димитрия и передал эту книгу мне.

– Зачем? Ведь мне казалось, что никто не может их прочесть.

– Нет, кое-кто может.

– Кто?

Она посмотрела на Эша, и ей так захотелось увидеть глаза, которые он прячет от всего мира.

– Человек здесь в Штатах.

– Ты что серьезно?

– Да. Это он сказал мне, что могут быть найдены еще такие книги, и именно он вытащил вас, ребята, из тюрьмы. А теперь слушай, в мой дом вломились, и, похоже, что они тоже что-то искали. Мой друг говорит, что это дневник. Я не знаю правды, но пока мы не выясним все, вы, ребята, должны быть очень и очень осторожны, и пожалуйста, держите меня в курсе насчет Гарри и Нико.

– Будет сделано, Док.

Тори отключилась и посмотрела на эти темные очки, которые, как она подозревала, скрывали гораздо больше, чем просто цвет его глаз.

– Что происходит, Эш?

Он почесал большим пальцем свою нижнюю губу.

– Ты нашла решающий кусок истории, а еще есть группировки, готовые даже убить за это.

– Нет, должно быть что-то большее. По-другому просто быть не может.

– Послушай, но это же не мумия. Ну не может обычный дневник девочки-подростка воскрешать мертвых или что-то еще в этом роде. Это просто история ее безобидной жизни. Что, черт побери, могла знать древняя девушка такое, за что стоило кого-нибудь убивать?

Он ухмыльнулся.

– Ты мне задаешь этот вопрос? Люди убивают за пару туфлей или за то, что кто-то одет в такой же пиджак.

Пэм кивнула.

– А он дело говорит.

– Но я все равно не могу понять. Ну не могу.

Эш покачал головой.

– В этом мире, и в людях конкретно есть много вещей, которые мне тоже непонятны.

А учитывая тот факт, что его божественная жизнь уже длилась одиннадцать тысяч лет, то это о многом говорило. Он посмотрел на Тори, страстно желая доверять ей настолько, чтобы суметь рассказать о причине важности этой книги, но Ашерон знал причину, по которой он не мог видеть ее будущее, она была тем созданием, которая должна была уничтожить его или весь мир. Я Предвестник. И только я могу принести Конец света. А может, и нет… В его предсказании говорилось, что он должен предзнаменовать его. Научив переводить ее со своего родного языка, Ашерон возможно уже привел весь процесс в действие. Если бы он только знал о втором дневнике, все это сначала выглядело таким невинным – попытаться возместить моральный ущерб за унижение внучки старинного друга. А теперь это переросло в катастрофу. Неожиданно почувствовав тошноту, Ашерон присел на краешек дивана. Что же он натворил?

– Ты в порядке? – спросила Тори. – Ты вдруг резко побледнел.

Нет, он был совсем не в порядке. Его почти выворачивало от одной мысли о том, что он нечаянно учудил. Так же, как и с Ником Готье. В приступе злости Ашерон проклял своего лучшего друга на самоубийство. К сожалению, Артемида вернула тогда Ника из мертвых и создала для Ашерона при неприятнейшую ситуацию. А теперь его лучший друг был полон решительности убить его в отместку. Следи за тем, что говоришь, даже когда в порыве страсти. Твое слово закон. Предупреждение его матери звучало у него в ушах, и сейчас, когда он стал думать об этом, то понял, что его мама была подозрительно тихой в последние недели. «Мама?» – Ашерон позвал ее мысленно. «Апостолос?» Эш был благодарен за ее быстрый ответ. Ашерон понял, что она не пряталась от него в страхе от того, что сделала что-то, что могло разозлить ее сына. «Что там творится такое с раскопками Атлантиды?». «Ничего. Глупые людишки. Даже, когда я им рассказала, как сорвать печать со своей тюрьмы, они не смогли последовать самым простейшим указаниям. Где хоть один атлантец, когда он мне так нужен?»

«Мертвы, благодаря твоей учтивости, мамуля».

«О, не напоминай мне. Тебе что-нибудь нужно, сынок? Ты был таким тихим в последнее время».

«Я был занят, и у меня появилась проблема. Кое-кто нашел один из дневников Риссы. Ты случайно не знаешь, где он?»

Она помедлила, прежде чем ответила с сомнением. «Знаю».

«И?»

Она не ответила.

«Мама?»

«Да?»

Ее голос стал резким от нетерпения.

«Не играй в эти игры со мной. Мне нужно знать, где дневник. Сейчас же».

«Я твоя мать. Не смей разговаривать со мной таким тоном».

Он смягчил голос прежде, чем заговорить снова.

«Пожалуйста, мама, где журнал?»

«Я не могу тебе сказать».

«Черт тебя дери, мама. Ответь мне!»

Эш вскочил со злостью с дивана и лишь тогда понял, что три девушки уставились на него с любопытством. Пэм прочистила горло:

– Есть какие-нибудь идеи о том, что он только что сказал?

Тори нахмурилась.

– М-м-м… не совсем.

– Ух, ты, – сказала Ким с легкой улыбкой. – Какой-то греческий язык, который не может понять сама греческая принцесса. Я впечатлена.

Пэм вздернула бровь.

– Должно быть, он отвечал каким-то голосам, звучащим у него в голове. Я лишь надеюсь, что они не прикажут ему убить нас.

Эш почувствовал, как его щеки залил румянец.

– У-у-у, – проворковала Пэм. – Очень мило. А мне нравится, как его щеки покрываются румянцем, когда мы смущаем его.

– Тоже происходит, когда он злится и потеет, – сказала Тори, откусывая кусок холодной пиццы.

– Правда? – спросила Пэм. – Должна сказать, что, по моему мнению, от этого он становится еще более сексуальным.

Эш зарычал на них.

– Девушки, не могли бы вы не обсуждать это, пока я нахожусь здесь?

Пэм подняла еще одну бровь.

– Ты снова с нами или все еще ведешь беседы с людьми в своей голове?

Она полезла в карман и достала оттуда наушники.

– Знаешь что… сын Сэма. Почему бы тебе не нацепить вот это, чтобы сохранить покой моему разуму, и по крайней мере притвориться, что разговариваешь с кем-то по телефону, а не выполняешь приказы собак или еще кого-нибудь.

Эш рассмеялся от ее полуправды.

– Все в порядке. Я просто подумал, что могло произойти ужасного, окажись Тори дома во время взлома.

Девушки обменялись нервными сомневающимися взглядами. Пэм взглянула на дверь.

– Знаешь, Тори, а он дело говорит. Что с теми другими, на кого еще напали?

– Может тебе не стоит оставаться здесь? – добавила Ким. – Почему бы тебе не остаться у нас?

Тори покачала головой.

– Девчонки, я не могу подвергать вас риску и постоянно жить в страхе. Я могу связаться с Генри и сама о себе позаботиться.

– Генри? – с любопытством поинтересовался Эш.

Ответила Ким:

– Ее нянька – беретта.

Он был очень удивлен, что у Тори имелся пистолет. Это было так на нее не похоже.

– Ты хоть умеешь пользоваться этой штукой?

Пэм засмеялась, указывая на Тори, которая выглядела невероятно скромной, пока поедала пиццу.

– Посмотри на нее. Она выглядит такой безобидной и кроткой. Но внутри – она просто львица. Тори адреналиновая наркоманка. Некоторые пристрастия, которой ты возможно даже и не встречал. Все, начиная от дайвинга в глубоководных водоемах до прыжков с устойчивой поверхности. Черт, она прыгала ради забавы даже с идеальных аэропланов.

Ашерон был удивлен и поражен этим.

– Правда?

Тори пожала плечами.

– Мне нравится жить с чувством опасности.

– Нет, – сказала Пэм, голосом полным гордости за свою подругу. – Она живет бесстрашно.

Ашерон уважительно преклонил голову перед ней.

– Бесстрашие – это самая желанная черта в любом человеческом существе. А вот глупость не входит в этот список. Я останусь с тобой, пока все это не уляжется.

Такое утверждение удивило его самого, но потом Ашерон все-таки осознал весь смысл. Ее команда передаст дневник ей, и если он будет рядом в тот момент, то первым узнает о нем. А потом Ашерон сможет уничтожить книгу прежде, чем кто-то еще получит шанс прочитать ее. По крайней мере, он на это надеялся. Пэм стукнула рукой Тори.

– А я за его предложение. Ты была у нас раньше, что значит, ты знаешь о Ким и ее проблеме с нижним бельем на полу.

– Это не мое нижнее белье, а твое!

Пэм отвела одной рукой ее гнев.

– Давайте не будем спорить о таких не значительных вещах в жизни, как то, кому принадлежит нижнее белье. Суть в том, что я поддерживаю большого парня. Он намного более пугающий, чем мы.

– Он еще и симпатичнее, – ухмыльнулась Ким. – Если она откажется от его предложения, могу я умолять о защите? Мне кажется, у меня есть сосед, который имеет какие-то злые намерения по отношению ко мне. Он может обидеть меня, ну вы же понимаете?

Эш рассмеялся.

– Ну, даже не знаю, эта твоя нижнебельевая проблема…

Пэм просто прыснула со смеха. Ким надулась.

– Как будто вы ничего такого не делали никогда.

– Вообще-то никогда.

Ашерон не носил нижнего белья, чтобы раскидывать его по полу. Но девушкам знать об этом было совсем не обязательно.

– Снова меняя тему, у тебя есть какие-нибудь новости от Димитрия и журнале?

– Нет пока.

– Он в Греции? – спросил Эш.

Тори кивнула.

– Хорошо.

Эш закинул свой рюкзак на плечо.

– Ненавижу покидать вас ребята. Но мне нужно зайти в свою квартиру и взять кое-какую одежду. У вас есть номер моего сотового. Если увидите хоть какую-то тень за окном, звоните мне, и я тут же прилечу. Я живу всего лишь в нескольких кварталах отсюда.

Тори улыбнулась.

– С нами все будет в порядке.

Эш на это и надеялся. Направившись к двери, он оставил их и вышел на улицу. Когда он был полностью уверен, что его никто не видит, Ашерон перенес себя в Грецию, на дорогу рядом с домом Августаса Тсигаса. Отец Гуса был адвокатом, и одним из людей, которые прислуживали и помогали Темным охотникам. Став взрослым, Гус отправился работать в Греческое правительство, и это стало помощью не только для Эша, но и для других греческих Темных охотников, когда она им требовалась. Он тихонько постучал в дверь, чтобы не испугать жену Гуса Олимпию, которая не имела ни малейшего понятия о паранормальном мире, в который был втянут ее муж. Не упоминая тот факт, что было два часа ночи здесь, Ашерон услышал шаги с другой стороны двери, а потом зажегся свет. Гус открыл дверь с ухмылкой на лице.

– В твоих интересах, чтобы это оказалось очень важным, Ашерон.

– Разве я будил тебя по какой-нибудь другой причине?

– Да.

Эш засмеялся от такой уверенности, но они оба знали, что он никогда бы не побеспокоил Гуса без надобности.

– Это очень важно. Помнишь ту группу людей, которую ты вытащил?

– Археологи?

– Да. Там был один по имени Димитрий. Мне нужен его адрес.

Гус выглядел невероятно раздраженным.

– Я думал, что ты всеведущий. Разве ты не можешь узнать его сам?

– У меня есть некоторые ограничения и к сожалению Димитрий подпадает под одно из этих исключений.

Гус потер глаза и зевнул.

– Входи, я поставлю тебе запись.

– Гус? Что-то случилось?

Эш закрывал дверь, когда в комнату вошла Олимпия. Тоненькая и изящная, она обладала длинными черными волосами и большими карими глазами.

– Извини, что разбудил тебя.

Она мило улыбнулась, когда увидела его.

– Все в порядке, Ашерон. Понимаю, вам двоим нужно, чтобы я оставила вас одних. Я пойду назад в кровать.

– Спокойной ночи, – сказал он, следуя за Гусом в его кабинет. – Кстати, это мальчик.

Гус гордо ухмыльнулся.

– Спасибо, что сказал мне.

– Нет проблем.

Он тихо ожидал, пока Гус вводил пароль на своем компьютере. После того, как Гус бегло записал адрес, он протянул его Ашерону.

– Надеюсь, что это поможет.

– Обязательно. Спасибо.

Благодарный за то, что хотя бы один человек сумел ему помочь, Эш перенесся из дома Гуса в квартиру Димитрия в другом конце города. Он глубоко вздохнул и попытался обдумать, как все лучше это устроить. Ашерон мог телепортироваться прямо в дом, и обыскать его, пока мужчина спал, или мог разбудить его и прямо спросить, где он находиться… Лучше поискать его, пока он спит. Эш зашел в маленькую, захламленную квартирку и затормозил. Сначала он решил, что Димитрий просто спал на кровати, но он не смог услышать сердцебиения. Подойдя ближе, он увидел мертвого мужчину, который лежал лицом вниз в луже собственной крови.

– А вот это уже не хорошо, – выдохнул он, оглядывая весь тот хаос, который был оставлен кем-то, кто разворотил всю квартиру во время обыска. Эш глубоко вздохнул и закрыл глаза, очень надеясь на то, что в этот раз его силы сработают. Он увидел все с неожиданной просто кристальной ясностью, чего не произошло в доме Тори. Три огромных мужчины, одетых во все черное, ворвались к Димитрию и стали требовать книгу. Димитрий пытался противостоять и не сказал им ни слова даже тогда, когда они начали его пытать. Его верность Тори закончилась тихим выстрелом два часа назад. Эш встал на колени перед телом и закрыл мужчине глаза.

– Покойся с миром, младший брат. Те, кто это сделал, заплатят сполна. Я обещаю.

Эти люди ушли отсюда с пустыми руками, после того как разгромили квартиру. Но если у них так и не нашли дневник, тогда у кого он?

– Мама?

– Ты снова собираешься на меня кричать, Апостолос?

– Прости меня.

Волна вины накрыла его, так как он совсем не хотел быть резким с ней. За всю его жизнь лишь мама и Сими действительно по-настоящему любили его. Именно поэтому Ашерон ненавидел, когда терял самообладание с ними.