Текст книги "Ашерон (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 50 страниц)

Глава 41

2 сентября,9528 г. до н. э.

Артемида сидела одна в своей колеснице и ей хотелось выть. Апполон рассказал каждому богу на Олимпе, что Ашерон провозгласил себя ее супругом. И с тех пор они все ходят и смеются над ней.

– Тебе следовало бы выпустить ему кишки у себя в храме, – сказал ей Зевс прошлой ночью, когда она навещала его во дворце.

Апполон усмехнулся.

– Не получится, его жизнь крепко связана с его близнецом и они оба умрут. А это разрушит мое веселье надолго. Просто уму непостижимо, что могут придумать эти людишки.

Афродита закатила свои глаза.

– Не могу себе представить, о чем мог думать этот шлюха, когда утверждал, что имеет отношения с Артемидой? Кто-нибудь проверял его психическое состояние?

– Он должно быть точно не в себе, – сказал Апполон, – я понял это с первого раза, как увидел его.

После этого Артемида больше ни с кем не хотела общаться. Но что было еще хуже, чем их насмешки над ней, так это болезненный ком у нее в животе от той боли, через которую, она это знала точно, прошел Ашерон. Он это заслужил. Это было правдой. Его предательство заслуживало жестокой смерти и, тем не менее, Артемида хотела, чтобы он находился на этом свете поближе к ней. Она скучала по тому, как чувствовала себя рядом с ним, по вкусу его губ. Когда Ашерон был с ней, с лица Артемиды не сходила улыбка, было что-то в нем такое, что делало ее счастливой. Ничто не имело значения в этом мире, кроме них. Он предал тебя. Вот то, что она никогда не сможет ему простить. Он сделал из нее посмешище. Единственным, что спасло ее репутацию, было то, что ни один из богов не поверил в его претензии. И после всего этого она хотела пойти к нему…

– Артемида, я вызываю тебя и прошу, чтобы ты приняла человеческую форму.

Рисса затаила дыхание, стоя посреди храма Артемиды и опасаясь, что богиня не ответит на ее просьбу. Она огляделась и убедилась, что все еще стояла одна в помещении.

– Богиня, прошу, услышь мой зов и приди ко мне. Мне нужно увидеть тебя.

Мерцающая дымка появилась справа от алтаря. Рисса улыбнулась, когда туман стал уплотняться и вскоре превратился в красивую рыжеволосую женщину. Черты Артемиды были очень схожи с Апполоном, за исключением лица богини, которое имело лучшую форму.

– Что тебе нужно, смертная?

– Я от имени Ашерона.

Глаза Артемиды зажглись злобой.

– Я никого не знаю с таким именем.

Она стала исчезать.

– Нет, пожалуйста… Это не его вина. Он никому ничего не говорил. Это сделала я.

Артемида снова приняла свою форму, когда эти слова разрезали ее плоть. Она уставилась на изящную белокурую красавицу, которая носила под сердцем ребенка ее брата.

– Что?

Рисса сделала шаг вперед, ее глаза блестели от слез.

– Ашерон никогда ни словом никому не обмолвился о вас, даже мне. Я увидела укус на его шее и решила, что он принадлежит вам. Пожалуйста, если я была не права, простите меня. Если я все-таки права, я не хочу, чтобы вы держали на него зло за то, чего он не делал.

Артемида уставилась на ее раздувшийся живот.

– Ты должна радоваться, что носишь ребенка моего брата. Лишь по этой причине ты все еще жива. Если еще хоть раз ты посмеешь связать мое имя с Ашероном, то клянусь рекой Стикс, что прибью тебя к стене моего храма.

Артемида испарилась, но остановилась на полпути к Олимпу. По правде говоря, ее сердце пело от того факта, что Ашерон не предавал ее. Ее Ашерон был всегда верен ей. С легкостью, она пошла, навестить его… Обнаженный он лежал на полу своей комнаты перед кроватью. Она нахмурилась от вида его лысой головы и диких ран, которые все еще покрывали его тело. Но что оказалось для нее самым болезненным, так это ее собственный символ, который все еще кровоточил у него на затылке.

– Ашерон?

Он открыл глаза, но ничего не ответил. Она подошла, чтобы исцелить его. Но прежде чем Артемида смогла дотронуться, он схватил ее за запястье. Его хватка удивила ее. Она и подумать не могла, что у Ашерона могло быть столько силы в его теперешнем состоянии.

– Мне ничего от тебя не нужно.

– Но я думала, что ты предал меня.

– Я не нарушаю данного мной слова, Артемида. Никогда.

– Откуда мне было знать?

Ашерон горько рассмеялся.

– Что? Ты думала, что несколько плетей сломают меня? Ты богиня. Конечно, откуда же тебе знать такие мелочи.

– Ты даже представить себе не можешь, как тяжело быть богом. Хныкающие голоса, которые всегда требуют помощи, даже в самых мелких вещах. «Я хочу новую пару туфель, мне нужно, чтобы уродилось много зерна ко времени сбора урожая» и, в конце концов, ты учишься отключаться от этого.

– Это для тебя они мелкие и ничего не значащие, а для некоторых людей нечто такое безобидное, как минута покоя, может изменить целую жизнь. Одна улыбка. Один маленький жест доброты. Вот все, что нам нужно.

– Ну что ж, я здесь перед тобой со своей добротой.

Ашерон ухмыльнулся.

– Я устал быть твоей зверюшкой. У меня ничего не осталось внутри, что я мог бы тебе еще дать.

Его злоба разожгла ее собственную.

– Ты всего лишь человек. И ты не смеешь мне указывать.

Ашерон вздохнул. Артемида была права. Кто он такой, никчемный червь, чтобы так с ней разговаривать? К тому же, он не был сейчас в том состоянии, чтобы с кем-то спорить.

– Прости меня, акра. Я забыл свое место.

Она улыбнулась и провела рукой по его лысине.

– Вот тот Ашерон, которого я знаю.

Нет, она ошибалась. Перед ней был Ашерон, которого продавали и покупали. Пустая оболочка, предназначение которой лишь удивлять и изумлять окружающих. А внутри ни единого намека на какие-нибудь чувства и эмоции. Как жаль, что его сердце значило так мало для людей, что Артемида даже не смогла понять, что его и вовсе уже нет. Отпустив ее руку, Ашерон спокойно лежал, пока она исцеляла его. Впервые он стерпел эту боль. Когда все закончилось, Артемида отсела и взглянула на дело своих рук, а затем скорчила рожицу.

– О, надо избавиться от этой лысины. Мне так нравятся твои волосы.

В мгновения ока у него отросли новые прекрасные волосы, но Ашерон даже не думал шевелиться. Насупившись, Артемида сложила свои руки на груди.

– В конце концов, не хочешь ли ты поблагодарить меня за исцеление?

Учитывая, что именно из-за нее Ашерона так сильно избили, даже самая малюсенькая мысль о том, чтобы поблагодарить ее, становилась у него поперек горла. Однако он давно привык к таким вещам, как это.

– Спасибо, акра.

Как ребенок, не подозревающий о том, что сломала свою любимую игрушку, она улыбнулась с удовлетворением.

– Нам стоит сегодня поохотиться.

Ашерон ничего не сказал, когда она перенесла их в свой личный лес и переодела его в красное, как будто он был куклой, а не человеком из плоти и крови. Ее лицо сияло, когда она вручила ему лук и колчан. Ашерон закинул колчан себе за спину без слов и последовал за ней в ту сторону, куда направилась Артемида в поисках оленя. Она трещала без умолку ни о чем, в то время как Ашерон отвечал только, когда она о чем-то спрашивала его. Ашерон пытался на пределе своих возможностей ничего не чувствовать.

– Ты сегодня ужасно тихий, – сказала Артемида, поняв, что Ашерон не принимает участия в их разговоре.

– Прости меня, акра. Чтобы ты хотела от меня услышать?

– Все, что у тебя в голове.

– Но у меня там ничего нет.

Она стала раздражаться.

– Ничего? Что у тебя совсем нет никаких мыслей?

Он покачал головой.

– Как такое может быть?

Насупившись, Артемида выставила свою нижнюю губку.

– Ты пытаешься меня наказать, ведь так?

Ашерон убрал все эмоции из своего голоса, особенно злость, которую она вызывала у него.

– Я бы никогда не посмел подумать о том, чтобы наказать тебя, богиня. Это не мое место.

Она схватила его за волосы, заставив Ашерона сморщиться и встретиться с ней взглядом.

– Да что с тобой такое?

Ашерон глубоко вздохнул, подготавливая себя к тому, что за этим последует. Одну вещь он хорошо усвоил, пока жил со своим дядей: похоть сильнее злости. Артемида может избить его позже, но если Ашерон хорошенько ублажит ее, то наказание будет не таким свирепым. Подойдя ближе, он поцеловал ее. Удостоверившись, что она ослабила хватку его волос и начала таять в его руках. Странно, но сейчас Ашерон чувствовал себя еще более продажным, чем раньше, и не мог найти этому объяснений. Возможно, потому что он не торговался своим телом с тем, кому уже отдал свое сердце. И снова ему приходится использовать свои способности, чтобы ослабить ее гнев… впрочем, как и всегда. Противный самому себе, он предложил ей свою шею и стал последним трусом, когда она не отказалась от этого. Но, что еще он мог сделать? Уж лучше быть оттраханным, чем избитым. Хотя по правде, Ашерон больше не был уверен, что для него было больнее. Одно оставляет шрамы у него на теле, а другое – полосует его душу.

Глава 42

14 сентября,9528 г. до н. э.

Ашерон сидел на перилах своего балкона и пил. Он был озадачен тем, как это Артемиде удалось заставить его чувствовать себя таким грязным. Дни шли, а он все больше и больше чувствовал себя тем, кого из него сделал дядя.

– Брат?

Он повернул голову и увидел, как Рисса подошла к нему.

– Да?

– Я очень извиняюсь, что беспокою тебя, но у меня все безумно болит из-за малыша. Не мог бы ты сделать мне ту вещь, которая мне так помогает?

Он фыркнул от таких слов, которые легко можно было неправильно истолковать.

– Это называется массаж.

– Так ты можешь сделать?

– Конечно.

Ему хорошо преподавали о каждом мускуле человеческого тела и научили, как расслаблять их и доставлять удовольствие. Кроме этого он знал еще много другого. Ашерон спустился с перил и посадил Риссу на пол так, чтобы ему было легче убрать напряжение в ее спине.

– М-м-м, – прошептала она, – это самая волшебная вещь, которую ты делал.

– Не совсем.

Но он был очень рад, что может применить свои способности на ком-то, кто не полезет его лапать после этого.

– Ты действительно очень напряжена.

– Я не могу найти себе места. У меня везде болит.

– Тогда просто дыши. Я помассирую твои связки, и тебе сразу станет легче.

Он опустился к особой точке и вонзил в нее свой ноготь. Рисса испустила стон удовлетворения.

– Как ты это делаешь?

– Много практики.

И множество побоев, каждый раз, когда он промахнется.

– Клянусь, мы должны отлить твои руки в бронзе.

Большинство людей чувствовали то же самое, но совсем по другим причинам. Она взглянула на него через плечо.

– Ты собираешься прятаться до тех пор, пока твои волосы снова не отрастут?

Ашерон помедлил из-за боли, которая пронзила его при одном только упоминании. Его волосы были на месте, только когда Артемида появлялась у него. И даже, несмотря на то, что всему этому причиной была именно она – ей очень не нравился Ашерон в таком виде. В тот момент, когда она покидала его, волосы становились реального размера.

– У меня нет причин выходить.

– Но я думала, что тебе нравились пьесы и ты очень долго не был на них.

Даже они не могли уменьшить боль внутри него. Предательство. Даже просмотр пьес сделает его еще более угрюмым.

– Я лучше останусь в своей комнате, Рисса.

Она уже было открыла рот, чтобы заговорить, но ее слова скрылись в резком болезненном крике.

– Рисса?

– Это малыш… он уже идет!

Сердце Ашерона громыхало, когда он поднялся на ноги и аккуратно взял ее на руки. Он отнес Риссу в ее комнату и пошел искать служанок, чтобы те уже могли вызвать повитух и их отца.

– Ашерон, – позвала она, когда он собрался уходить, – пожалуйста, не покидай меня. Мне страшно. Я знаю, что только ты можешь уменьшить мою боль. Пожалуйста…

– Отец изобьет меня, если я останусь.

Она закричала от очередной схватки, которая скрутила ее тело. Неспособный покинуть ее в таком состоянии, Ашерон подошел к кровати и снова начал массажировать ее.

– Дыши, Рисса, – сказал он спокойным голосом, надавливая сильнее туда, где она была особенно напряжена.

– Что это такое?

Он вздрогнул от орущего голоса отца. Рисса повернулась и посмотрела на него.

– Отец, пожалуйста, Ашерон может помочь мне справиться с болью.

Он отшвырнул Ашерона в сторону.

– Пошел вон.

Ашерон подчинился, не сказав ни слова. Он прошел мимо Стикса и шеренги сенаторов, которые пришли, чтобы стать свидетелями кульминации союза между его сестрой и Апполоном. Некоторые из них ухмыльнулись ему и шепотом отвесили непристойные шуточки. А парочка даже сделала ему предложение. Ашерон не обратил на них никакого внимания и пошел дальше в свою комнату. Затем он закрыл плотно двери и убедился, что никто не вошел следом за ним. Как бы он хотел помочь своей сестре. Но все, что ему оставалось делать, так это сидеть в своей комнате и слушать ее крики, стоны и рыдания, которые длились часами. Боги, если это и были роды, то было огромным чудом, что женщины выдерживали все происходящее. Для чего все это? И как может мать избегать своего дитя, ради которого вытерпела нечто столь болезненное, за которого так тяжело боролась и страдала так долго, чтобы родить?

Он попытался вспомнить лицо своей матери. Но все, что удалось Ашерону восстановить в своей памяти, так это была ненависть в ее голубых глазах.

– Ты отвратителен.

Каждый раз, когда он подходил к ней совсем близко, его мать отсылала его назад. Но не все матери были такими. Он видел их на базаре и на местах во время спектаклей, матерей, которые держат своих детей с любовью – как та женщина, которую он пихнул в храме. Ее малыш был всем для нее. Ашерон погладил свою щеку тыльной стороной ладони. Закрыв глаза, он представил, что это мамино нежное прикосновение, что женщина так мягко дотрагивается до него. Затем он ухмыльнулся своей собственной глупости. Кому нужна эта нежность? Все, что от него требовалось, так это пройти мимо любого человеческого существа, и он получит все ласки, которые захочет. Но они никогда не будут любящими, и всегда будут иметь условие и плату.

– Это мальчик!

Крик его отца заглушался стенами, а за ним последовал оглушительный рев, который эхом прошелся по дворцу. Ашерон улыбнулся, будучи счастливым за сестру. Она подарила Апполону сына. В отличие от нашей матери, ей отдадут почести за такой труд. Прошли часы, пока он не удостоверился, что абсолютно все покинули Риссу. Ашерон направился к ее двери, но был остановлен стражниками.

– Нам было приказано держать тебя подальше отсюда. Ни при каких обстоятельствах тебе не позволено видеть принцессу.

Как было глупо решить, что он сможет пройти! Не сказав ни слова, Ашерон вернулся в комнату. Ничем себя не заняв, он решил лечь спать.

– Ашерон?

Он вынырнул из сна, когда кто-то позвал его шепотом. Открыв глаза, он обнаружил Риссу, стоящую на коленях перед ним.

– Что ты здесь делаешь?

– Я слышала, как они отправили тебя назад. Поэтому я дождалась того момента, когда сама спокойно могу прийти к тебе.

Она протянула ему маленький сверток, чтобы Ашерон посмотрел на него.

– Познакомься с моим сыном, Апполодорусом.

Улыбка появилась на его губах, когда он увидел крохотного младенца. У него была копна темных волос и глубокие голубые глаза.

– Он красавец.

Рисса ответила ему улыбкой, прежде чем отдать малыша ему в руки.

– Я не могу, Рисса. Я боюсь, что причиню ему боль.

– Ты не навредишь ему, Ашерон.

Рисса показала ему, как поддерживать его головку. Пораженный, Ашерон не мог поверить в то, что внутри него возродилась любовь, и он мог ощущать ее. Рисса улыбнулась.

– Ты ему нравишься. Он был беспокойным всю ночь со мной и с сестрами. Но посмотри, какой он тихий с тобой.

Это было правдой. Малыш тихонечко вздохнул и тут же заснул. Ашерон засмеялся, когда начал изучать крохотные пальчики, которые казались такими ненастоящими.

– Ты в порядке?

– Все болит и очень устала. Но я не могла бы уснуть, пока не увидела тебя. Я люблю тебя, Ашерон.

– Я тоже тебя люблю.

Неохотно, он протянул Апполодоруса ей.

– Лучше иди, пока тебя не поймали. Отец будет невероятно зол на нас двоих.

Кивнув, она взяла ребенка и ушла. Вид малыша все еще был у него перед глазами. Он был воплощением невинности. Было тяжело поверить в то, что Ашерон тоже был таким маленьким, и еще сложнее было поверить в то, что он смог выжить вопреки всей злобе и враждебности, которую испытывали по отношению к нему члены его семьи. Когда он снова попытался заснуть, то подумал о том, каково это, когда женщина будет держать на руках его ребенка с той же любовью и гордостью. Он представил женское лицо полное радости и веселья, только потому что она родила частицу него… Но этого никогда не случится. Лекари его дяди предусмотрели и это. Его член дернулся от воспоминания об их операции. Это к лучшему. Было невыносимо плохо и больно, что весь мир ненавидел его, но еще хуже этого было бы то, если его собственный ребенок будет презирать и отрекаться от него. Конечно, если бы Ашерону все-таки представился случай иметь такого, он никогда бы не дал малышу повода для ненависти к нему. Он бы был с ним и любил его, несмотря ни на что. Засыпай, Ашерон. Просто выкинь все из головы. Закрыв глаза, он издал усталый стон и попытался снова заснуть.

– Что ты делаешь?

Ашерон открыл глаза и увидел Артемиду рядом с собой в его кровати.

– Я пытаюсь поспать.

– А-а… Ты уже слышал о нашем племяннике?

– Да. Рисса только что была здесь с ним.

Она сморщила лицо.

– Разве ты не находишь детей противными и отвратительными?

– Нет. Я думаю, что он прекрасен.

Артемида ухмыльнулась.

– Ага, конечно, а я считаю, что от них постоянно воняет и много шума. Всегда сплошное недовольство, и только требуют и требуют чего-то. Фу-у-у, я не могу представить, что пройду через такое, чтобы получить нечто противное, которое тянется ко мне.

Ашерон закатил глаза, представив всех тех бедных младенцев, которые попадали ей в руки. Очевидно, она отдавала их кому-то, у кого лучше выражен материнский инстинкт.

– Я думаю, греки должны были сначала узнать эту твою сторону, прежде чем нарекать тебя богиней деторождения.

– Это все потому что я помогла своей матери родить Апполона. А это совсем другое дело.

Она подошла и нежно взяла его за фалос.

– И что тут у нас?

– Если ты сама до сих пор этого не знаешь, ни одно из объяснений тебе не поможет.

Она звонко рассмеялась и от этого его член еще больше налился.

– Я надеялась застать тебя все еще бодрствующим.

Ашерон ничего не сказал, когда она опустила голову, чтобы взять его член в рот. Он уставился в потолок, пока она водила по нему языком. Это возможно было бы намного более приятным, если бы ему каждый раз не приходилось быть на чеку и контролировать себя. Ашерон прекрасно знал, что не стоит разряжаться вот так на нее. Артемида любила его вкус, но ненавидела, когда он освобождался где-то еще, а не внутри нее. И только это она допускала. Ашерон дернулся, когда она резко схватила его и чуть не поранила. Она запустила свои пальцы в волосы вокруг его члена. Охая, Ашерону вдруг захотелось вернуться в начало их отношений, в то время, когда все это значило гораздо больше, чем просто сосать у него. Она в последний раз долго облизала его и оторвалась. Он ожидал, что она вернется к губам, но вместо этого, Артемида вонзила свои клыки в него чуть выше бедра, едва ли в двух дюймах от его жезла. Заорав от боли, он заставил себя не оттолкнуть ее и этим не причинить себе еще больше вреда. Боль быстро переросла в волну невероятного наслаждения. Но Артемида все еще не позволяла ему кончить.

– Я хочу, чтобы ты глубоко проник в меня, Ашерон.

Перевернув ее на живот, он подложил под ее бедра подушки и выполнил ее просьбу. Ашерон придерживал ее бедра руками, а сам глубоко вошел в нее. Он резко двигался в ней до тех пор, пока Артемида не достигла нескольких оргазмов и не стала умолять его, чтобы он остановился. Перекатившись на спину, она засмеялась от удовольствия. Артемида вздохнула удовлетворенно, пока не поняла, что Ашерон все еще был возбужден.

– Почему ты не кончил?

Ашерон пожал плечами.

– Но ты же получила желаемое.

– А ты нет.

– Я это как-нибудь переживу.

Артемида испустила звук отвращения.

– Ашерон, что с тобой творится в последнее время?

Он стиснул зубы, зная, что не следует отвечать на ее вопрос. Она ничего не хотела слышать, кроме того, как хороша она была.

– Я не хочу ругаться, Артемида. Какая тебе от этого разница? Ты удовлетворилась, не так ли?

– Да.

– Значит все в мире в порядке.

Она облокотилась на одну руку и посмотрела вниз, так как он лежал на кровати рядом с ней.

– Я действительно совсем не понимаю тебя.

– А я не такой уж сложный.

Он просил всего о двух вещах, которые она так и не смогла ему дать. Любовь и уважение.

Артемида провела длинным ногтем по его шее.

– Где кольцо, которое я подарила тебе?

Ашерона передернуло от воспоминания того, как его насильно заставили проглотить кольцо.

– Оно потерялось.

– Как ты можешь быть таким бессердечным?

Он и бессердечным? По крайней мере, Ашерон не швырнул ей ее подарок в лицо, а затем избил ее за него же.

– А где жемчуг, который я тебе подарил?

Она покраснела.

– Прекрасно. Я дам тебе другое.

– Не стоит. Мне не нужно другое.

Ее глаза потемнели от злости.

– Ты остерегаешься моего подарка?

Как будто он получал еще что-то в этом роде от нее. С него хватит плохого обращения.

– Я ничего не остерегаюсь. Я просто не хочу, чтобы что-то могло опозорить тебя. Учитывая все произошедшее, я не думаю, что очень мудрое решение давать мне то, что является исконно твоим.

– Это ты хорошо отметил, – засмеялась она, – ты предан мне, ведь так?

– Да.

Артемида поцеловала его в щеку.

– Я лучше пойду. Спокойной ночи.

После того, как она ушла. Ашерон перевернулся и лег на спину. Закрыв глаза, он позволил своим мыслям завладеть им. Он представлял женщину с добрыми глазами. Такую, которая держала его за руку прилюдно и гордилась тем, что была с Ашероном. Он придумывал, как могли бы пахнуть ее волосы, как загорались бы ее глаза каждый раз, когда она смотрела на него. А еще представлял улыбки, которыми бы они обменивались. Но самой яркой картинкой стало для него то, как она целовала все его тело и смотрела на него в то время, когда была на нем. Его дыхание участилось, Ашерон все делал своей собственной рукой, представляя, что именно эта девушка занимается с ним любовью. «Я люблю тебя, Ашерон». Он мог слышать даже ее голос, такой милый и успокаивающий, но что самое важное, он был полон искренности. Ашерон охнул, когда его теплое семя залило ему руку и стало просачиваться сквозь пальцы, а не внутри той женщины, которая любила его. Содрогнувшись и только частично насытившись, Ашерон открыл глаза в суровую действительность своей жизни. Он был одинок. Не было никакой женщины, смертной или какой-нибудь другой, которая бы по своему собственному желанию была бы с ним.