Текст книги "Ашерон (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 50 страниц)

Ксимара сложила свои черные крылья вокруг себя.

– Но Апостолос отказывается принимать то, кто он есть на самом деле. Он прогнал меня.

– Иди к нему снова, мне все равно, Кси. Успокой его и помоги понять, что ему предстоит сделать. Расскажи, что как только он освободит меня, мир изменится и все будет хорошо.

– Я попытаюсь, акра.

Ашерон лежал в темноте комнаты и старался ровно дышать, но все равно его трясло от той боли, которая появилась с обостренными ощущениями. Неожиданно он услышал мягкий и нежный голос в своей голове, который все успокоил. Это был поистине самый прекрасный звук, который он когда-либо слышал. Его дыхание стало ровным, а боль исчезла.

– Я с тобой, Апостолос.

– Кто ты?

– Это голос твоей матери.

Ашерон искоса посмотрел в темноту и увидел демона, стоящего на коленях перед ним. Он свернулся калачиком и попятился от нее.

– У меня нет матери. Она отказалась от меня, когда я только родился.

– Ни, акри, – сказала демон мягко, – это именно я брала тебя из рук твоей матери, пока она плакала, опасаясь за тебя. Твоя мать, Аполлими, спрятала тебя в человеческой реальности, чтобы защитить от богов, которые так хотели твоей смерти. Я клянусь тебе в этом своей жизнью. Никто из нас и предположить не мог, что тебе причинят столько вреда. Ты должен был воспитываться как принц: изнеженным, любимым. Ничего этого не должно было случиться.

Во все это невозможно было поверить.

– Я не понимаю. Почему боги хотят, чтобы я умер?

– Было пророчество о том, что ты станешь концом всех атлантских богов. Но ты должен понять насколько сильно твоя мать любит тебя. Она рисковала своей жизнью и боролась с другими богами, чтобы спасти и спрятать тебя до тех пор, пока ты не окрепнешь достаточно, чтобы использовать свои возможности и противостоять богам. Даже сейчас она в заточении и очень хочет, чтобы ты пришел к ней. Освободи ее, Апостолос, и она исправит все то зло, которое тебе когда-либо причинили.

– Исправит, но как?

– Она уничтожит каждого, кто тебе навредил.

Демон погладила его по волосам, словно мама, которую она только что описывала.

– Ты самое любимое дитя из когда-либо рожденных. Каждый день я сидела с твоей мамой, пока она оплакивала твою потерю, а ее сердце разрывалось от желания быть рядом с тобой. Пойдем домой со мной, Апостолос, и ты встретишься со своей мамой.

Ашерон так хотел этого. И тем не менее…

– Откуда мне знать, что я могу доверять тебе?

– Но зачем же мне лгать?

Все лгут, особенно ему. По ряду причин.

– Ксиамара. Они идут. Уходи от него, быстро!

Демон соскочила с его кровати.

– Боги не должны найти нас вместе. Или же они узнают, кто ты и где находишься. Слушайся голоса своей матери, а я вернусь, как только смогу. Постарайся не высовываться, дорогой.

И она исчезла в мгновение ока. Ашерон лежал один, прислушиваясь к голосам, которые бубнили внутри него. Он слышал смех и слезы, проклятия и крики. Пока голос его матери не стал снова утешать его. Он сосредоточился на этом единственном звуке и закрыл глаза, пока голос убирал на второй план все остальные звуки, а в его голове стала исчезать эта пульсация. Говорила ли демон правду? Мог ли он поверить хотя бы на мгновение, что он чей-то любимый сын? Это все было таким абсурдным. Он взял ожерелье в руку и стал изучать. Это был какой-то камень. Он казался молочным и переливчатым. А затем он взглянул на ладонь, где была его рабская метка. Она исчезла без следа. Как такое возможно? Я бог, который был рабом… И не просто рабом, а самым низшим. Ашерон прикрыл глаза рукой, когда стыд накрыл его с головой. И пока он вот так лежал, образы возникали в его голове… Ашерон видел прошлое, настоящее и будущее через опыты тысяч людей. Он мог слышать их надежды и страхи. Ашерону была доступна вся сущность Вселенной. Впервые, он видел тех, кому было еще хуже, чем ему, и тех, чья жизнь была лучше. До Ашерона доносились крики матерей, потерявших своих детей. Он мог наблюдать за детьми, у которых не было родителей, попрошайками и королями. Теперь он понимал, что имела ввиду Артемида, когда говорила, что не обращает внимания на человеческий мир. Это так ошеломляло и ужасало. Все эти люди, которым была нужна помощь, он представлял, как помогает им, а потом в его голове возникали разные исходы этой помощи. Но единственное, чего он не мог видеть, была его собственная жизнь. Или Риссы. Даже насчет Артемиды он ничего не видел. Но почему? В этом не было никакого смысла. Как будто все, что сейчас происходило, имело хоть какой-то смысл. Ашерон рассмеялся от абсурдности всей ситуации. Открыв глаза, он понял, что больше не находится на земле. Ашерон парил над ней. Ашерон охнул, а потом снова упал на пол. Боль пронзила все тело, и его кожа стала синего цвета. Его ногти стали черными, а он сам стал еще выше… Что-то было не так. Его тело стало вдруг чужим для него. Он уставился на мраморную кожу, пытаясь понять, почему именно такой был цвет. Как он спрячет это все от своей семьи? А вообще стоит ли? Садистский смех вырвался из Ашерона, когда он представил выражение лица "отца", когда он расскажет ему, кто и что он есть на самом деле.

– Я бог.

И не наполовину, а на все сто процентов, со щедрым подарком за спиной, и целым пантеоном, желающим его убить. Это все было просто нелепо. Это подрывало веру…и тем не менее он был…голубого цвета. Ашерон попытался подняться, но волна головокружения снова отправила его на колени. Ашерон посмотрел на кровать и пожалел, что не может оказаться в ней прямо сейчас. И в следующее же мгновение он уже был под покрывалом. Его глаза расширились, когда полное осознание того, что с ним произошло, ударило Ашерона по голове словно обухом. Он был богом с такими же силами, как у Артемиды. Или может, нет? Как же работают все эти божественные штучки?

– Ашерон?

Он вздрогнул, услышав голос Риссы в комнате. Взглянув вниз, Ашерон увидел, что его кожа снова была нормальной, и еще он был рад, что одеяло укрывало его полностью.

– Да?

– Ты заболел?

Технически, нет. Он даже не был больше пьян.

– Я просто отдыхаю.

Ашерон почувствовал, как она села к нему на кровать и подергала за одеяло.

– Ты хоть посмотришь на меня?

Испугавшись того, что может произойти, пока она сидит у него на кровати, Ашерон высунул голову. Рисса улыбнулась.

– Я не видела тебя весь день и хотела бы дать тебе это.

Она протянула ему маленькую коробочку. От ее подарка у него сдавило горло.

– Спасибо.

Улыбнувшись в ответ, он открыл ее и обнаружил там маленький медальон с браслетом. На нем был символ солнца с тремя горящими стрелами, пронзающими его. Ашерон нахмурился от этой эмблемы, которая показалась ему до боли знакомой.

– Я знаю, что это странно, но я увидела это на базаре и сразу же подумала о тебе. Ювелир сказал, что это символ силы.

– Это атлантское.

Солнце символизировало Аполлими… его мать.

«Я расстроила его. Зачем я выбрала именно этот? О, нет..» Ашерон услышал мысли Риссы у себя в голове.

– Он прекрасен. Спасибо.

Она, было, потянулась за ним.

– Я могу…

Ашерон накрыл ее руку своей.

– Мне нравится, Рисса.

«Он просто так говорит. Мне очень жаль, Ашерон. Я совсем не хотела выбирать нечто атлантское. Как же я могла быть такой глупой?» Это было совсем не по-дружески слушать мысли Риссы так отчетливо, а она в это время сидела перед ним с фальшивой улыбкой на лице.

– Ну, если ты уверен…

Ашерон кивнул.

– Я уверен. Спасибо, – повторил он еще раз.

«Я такая дура. Так старалась, чтобы он получил хотя бы один подарок, и сама же все испортила своей же глупостью». От искренней любви, которой он почувствовал в ее словах, у Ашерона навернулись слезы на глазах. Его сестра действительно любила его… даже больше, чем он предполагал. Ашерон поднес ее руку к губам и поцеловал.

– Ты значишь для меня все, Рисса. Ты же знаешь об этом, ведь, правда?

– Я люблю тебя, Ашерон. И надеюсь, что смогла сделать этот день особенным, каким ему, и положено быть. Это так несправедливо, что ты здесь один.

– Рисса!

Крика ее отца было достаточно, чтобы Ашерон посмотрел на дверь. Она нахмурилась. «Дорогие боги, да что такое с его глазами?» Ашерон отвел взгляд, испугавшись того, как могли выглядеть его глаза сейчас. Его тело было обычным, но вот что с его глазами? Его дверь открылась со стуком, а за ней был отец.

– Что ты здесь делаешь? Пора поднимать бокалы за твоего брата.

Она встала и гордо подняла голову.

– Я дарила подарок своему брату.

– Да как ты смеешь мне дерзить. Твое присутствие обязательно. Сейчас же.

– Иди Рисса, – выдохнул Ашерон, – ты нужна своему отцу.

«Ты безбожная шлюха». Ашерон засмеялся от мыслей короля. Если бы этот человек только знал… Безбожный – это единственное слово, которое уж никак к нему не подходило. К нему боги приходят даже из дерева. Король не шевелился, пока Рисса не прошла за него. Он стоял в дверях, вымещая в своем взгляде всю свою злобу на Ашерона.

– Ты наконец-то сдался называть меня своим отцом?

Ашерон пожал плечами.

– Поверь мне. Я знаю, что ты не мой отец. И я уверен, что твой сын ждет тебя внизу, чтобы услышать самые бесценные оды в свою честь.

Он должно быть пьян.

– А ты остаешься здесь.

– Не беспокойся. Я не намерен испоганить ваш праздник.

И тем не менее… Если бы его предыдущий план сработал, король бы уже оплакивал своего горячо любимого сына. «Мне следует избить ублюдка, конечно, когда все тут закончится. Самодовольное ничтожество…»

Король ушел и закрыл за собой дверь. Ашерон покачал головой, пытаясь очиститься от мыслей короля. Он взял подарок Риссы, чтобы изучить поближе. Как иронично, что она подарила это ему сегодня вечером. Как будто это его мама направила Риссу к этому подарку.

– Апостолос?

Он замер, когда услышал сомневающийся женский голос, который появлялся у него в голове столько раз за всю жизнь, а Ашерон думал, что сходит с ума.

– Мама?

– Мой малыш. Клянусь, я отомщу за тебя. Но мы должны быть осторожными. Ксиамара вернется и покажет тебе, как использовать твои силы. Не прибегай к ним пока, чтобы Архон не смог найти тебя. Пока прячься и, когда остальные прекратят плести свои интриги, она проведет тебя ко мне, и я сделаю все, чтобы тебя больше никто не обидел. Я клянусь своей жизнью.

Ашерон почувствовал легкое дуновение воздуха у себя на щеке, как нежное прикосновение, а потом все снова замерло. Стиснув зубы, Ашерон почувствовал, как боль заполнила его. Его мать любит его… Его настоящая мама. Он так отчаянно хотел увидеться с ней, хотел узнать, что значит почувствовать на себе такой взгляд своего родителя, каким король смотрит на Риссу и Стикса. С гордостью. С любовью. Я желанен. Более того, Артемиде больше никогда не придется стыдиться его. Если для богини было совсем неподобающе быть со шлюхой, то теперь нет ничего постыдного в том, чтобы быть с другим богом. Она сможет полюбить его открыто… Ашерону хотелось кричать от радости. Прижав браслет Риссы к груди, он улыбнулся от мысли, как скажет Артемиде о том, что с ним произошло. Она будет ужасно взволнована. А иначе и быть не может. И тем не менее у него было странное дурное предчувствие, которое говорило ему опасаться того, что обязательно принесет завтрашний день.

Глава 52

24 июня, 9527 г. до н. э.

Ашерон вышагивал по комнате, отчаянно желая, чтобы появилась Артемида, и он, наконец, смог удивить ее своей новой ипостасью. Утро было просто ужасно интересным, пока он открывал в себе все новые и новые возможности. Ашерон мог передвигать предметы лишь только силой мысли. Как и Артемида, он мог перемещаться в пространстве туда и обратно. И хотя его мать сказала не пользоваться ему этими силами, Ашерон просто не мог удержаться. Он стал лучше контролировать их, чем раньше. Но все равно Ашерону все еще слышались голоса людей, окружавших его, и даже тех, кто жил в самых отдаленных землях. Иногда они были так слышны, что боль просто сбивала его с ног. Каждая мысль. Целый мир обнажился и лежал у его ног. Мир царил только возле Апполодоруса, желания которого были совсем просты. Поесть, поспать, чтобы его качали и любили. В простом баюкании племянника было столько умиротворения и утешения, что это заглушало все те голоса, которые кричали на него, и позволяло Ашерону сконцентрироваться и твердо стоять на ногах.

– Ашерон?

Он повернулся и увидел, как Рисса влетела в его комнату в суматохе с Апполодорусом на руках. «Апполон такая задница. Я так устала быть его игрушкой или едой. Он думает, что мне нечем больше заняться, как приходить по щелчку его пальцев».

– Мне нужно отойти ненадолго. Пожалуйста, ты не мог посмотреть за ним? У няни на руках он все время бушует, а мне просто некогда сейчас его успокоить.

«Его отец просто эгоистичная свинья, который думает, что я просто натренированная сучка».

– Я надеюсь, ты не возражаешь.

Ашерон покачал головой в попытке определить, что то, что он только что услышал своими ушами не игра его воображения. Это было безумно враждебно.

– Я не возражаю.

Он взял Апполодоруса из ее рук. «Мама? Качай меня…» Ашерон сильнее сжал племянника.

– Я побуду с ним. Не волнуйся.

– Спасибо.

– Незнаю, чтобы я делала без тебя, акрибос. Ты единственный на кого я могу положиться. Все остальные просто никчемные личности. Я вернусь, как только смогу.

Она быстро поцеловала головку Апполодоруса, а потом выбежала из комнаты, проклиная Апполона на каждом шагу. Ашерон взглянул на племянника, который с любопытством разглядывал его.

– Я не представляю, откуда твоя мама знает этот язык.

Апполодорус засмеялся, как будто понял его. «Тэо поиграй со мной?». Ашерон опустился на колени и поставил малыша на ножки так, чтобы Апполодорус мог держаться за него и ходить. «Аппи любит Тэо». Ашерон улыбнулся от того прозвища, которое дал малыш сам себе. «Аппи любит своего дядю». Он дорожил этими словами, закрыв глаза, он попытался увидеть, каким человеком вырастет его племянник. Но так же, как и Риссой, Ашерон ничего не увидел. Это было так странно. Он видел будущее каждого, кто приближался к нему, с невероятной четкостью. Но почему не самых близких ему людей? Апполодорус упал на попу и начал сосать свой пальчик.

– Так и чем бы нам заняться двоим, пока твоя мама отсутствует? «Пощекотать животик». Ашерон засмеялся.

– Хорошо.

Он подчинился и Апполодорус пронзительно завизжал от удовольствия. Он повернулся на спину и уперся ножками, а руку Ашерона все равно держал у своего животика. Такая чистая простота радости и любви его племянника тронули до глубины души так сильно, что Ашерону захотелось держать ребенка до конца вечности и защищать его от всех невзгод. Никого он не любил больше, чем это крохотное существо. Ашерон молился о том, чтобы все так и оставалось между ними, чтобы обидные слова или действия не разбросали их по разные стороны баррикад. Что подумает этот ребенок, когда подрастет, и Стикс и его отец расскажут ему, кем был Ашерон? Будет ли для него иметь хоть какое-то значение, что все это делалось с ним против его воли? Что он никогда бы не делал всего этого, если бы у него был хоть какой-то выбор? Или еще хуже, он станет таким же, как Майя… У Ашерона скрутило живот от одной только мысли. Подняв мальчика, Ашерон прижал его к груди так сильно, как только мог, при этом, не причинив ему вреда.

– Пожалуйста, не испытывай ко мне ненависти никогда, Аппи. От тебя я этого не переживу.

«Аппи любит Тэо». Ашерон боготворил каждый слог этой фразы.

– Как трогательно.

Ашерон открыл глаза и обнаружил Артемиду, стоящую перед ними.

– Ты когда-нибудь видела Апполодоруса?

Она пожала плечами.

– Нет. У Апполона куча выродков повсюду. Но, я полагаю, что он достаточно мил, для маленького вонючего человечишки.

Ашерон попытался подслушать ее мысли, но в отличие от людей, это было совсем непросто. Ему приходилось напрягаться и даже тогда, он мог уловить лишь обрывки ее мыслей. «Опусти же ты ребенка. Я хочу быть с тобой».

– Где его мать?

– С Апполоном.

Она закатила глаза и вздохнула.

– А у этого разве не должно быть няньки?

– Должно быть, и в данный момент эта нянька – я.

Артемида положила руки себе на бедра.

– Присядь, Арти, и познакомься со своим племянником. Он не кусается.

В отличие от нее. Все ее поведение выдавало в ней тревогу, когда она села рядом с ними.

– Оно мокрое?

– Он сухой.

Апполодорус держал одну ручку во рту, пока с любопытством рассматривал Артемиду. «Она неправильная, Тэо…». Ашерон рассмеялся от такой мысли. Артемида уставилась на них.

– Что смешного?

– Ничего, – сказал он, гадая, почему же она не может слышать тоже мысли мальчика. Ашерону стало любопытно, насколько отличаются силы богов друг от друга. Возможно, ему были подвластны такие вещи, на которые Арти не была способна…

– Как богиня, ты когда-нибудь прислушивалась к тому, о чем думают люди? – она закатила глаза, – я стараюсь изо всех сил не делать этого. Они все такие скучные. Они либо плетут интриги, чтобы обидеть кого – нибудь, либо умоляют о чем – то. Люди-это просто насекомые.

Ее неистовая враждебность сбила его с толку. Хотя некоторые люди, которых он знал за всю свою жизнь, были настолько низки, что он не обидел бы так насекомых и не сравнивал их с теми кретинами, которые издевались над ним.

– Включая меня?

Она провела рукой по его волосам.

– Нет, ты для меня скрыт. Я никогда не слышала твоих мыслей. Именно поэтому мне так нравится быть с тобой.

Он считал, что совсем нечестно, что ему не удается прочитать ее мысли. И еще, как богиня, разве не должна она знать, что сидит рядом с другим богом? Как она может не знать, что случилось с ним прошлой ночью?

– Ты что-нибудь чувствуешь странное и новое во мне?

– Кроме того, что ты нянчишься с вонючим мальчишкой, нет, – она протянула руку, – я знаю, что вы смертные, уделяете уж очень много внимания к своим годовщинам рождения, но все это лишь значит, что вы стали на год ближе к смерти. Кто захочет такое праздновать?

Ашерон ухмыльнулся от ее ответа. Значит, она не может почувствовать его раскрывшуюся божественность. Занимательно.

– Я сейчас говорил не о своем возрасте.

– Тогда о чем же? Ты не обрезал свои волосы, и я могу сказать, что по тому, как это маленькое существо карабкается по тебе, а ты не вздрагиваешь, тебя не избили. Что еще могло случиться?

Тот факт, что она так легкомысленно высказывалась о его избиениях, взбесил его. Сука должна была пройти через ту боль и унижение, чтобы понять, что нельзя воспринимать это с такой легкостью.

– Ничего.

Она отмахнулась пренебрежительно от его враждебного ответа.

– Ты такой странный человек.

Апполодорус переполз к Артемиде. Они смотрели друг на друга целую минуту, прежде чем он улыбнулся и положил свою мокрую ручку на ее.

– Фу! Это отвратительно.

Она тут же сбросила ее. Ашерон протянул свои руки и Апполодорус снова вернулся к нему.

– Как ты все это терпишь?

Артемиду перетрясло, когда он поднял мальчика, а Апполодорус поцеловал его в щеку, обслюнявив всего Ашерона при этом.

– Я люблю его, Арти. И в нем нет ничего отвратительного.

Артемиду затрясло еще сильнее, как будто это было самое противное, что могло прийти ей в голову.

– Ты хочешь своего ребенка, так ведь?

Ее обличительный тон поразил Ашерона. Это было похоже на то, что он был идиотом и хотел чего-то в этом роде. Ашерон ближе прижал племянника и задумался над вопросом, который никогда не появлялся у него в голове.

– Так как я не могу их иметь, то хорошенько как-то не думал об этом.

– Но если бы ты мог?

Ашерон взглянул на мальчика и улыбнулся. Он бы отдал все, только чтобы создать нечто столь дорогое.

– Я не могу придумать более великого подарка, чем иметь своего собственного ребенка и чтобы он смотрел на меня, как это делает Аппи.

– Тогда нам нужно найти для тебя младенца.

Он ухмыльнулся от такого предложения и поспешил сменить тему на ту, которая его волновала больше и была более правдоподобной.

– Скажи мне кое-что, Арти. Если бы я был богом, ты бы перестала скрывать нашу дружбу от других?

Она с явным отвращением издала звук где-то у себя в горле.

– Ты не бог, Ашерон.

– Но если бы я был…

– Зачем ты размышляешь над такими глупыми мыслями?

– А почему ты избегаешь ответа?

– Потому что это не имеет никакого значения. Ты не бог. Я тебе говорила уже, что твои глаза – это просто дефект. И ничего больше.

Как бог может быть таким слепым и не видеть у себя под носом собрата? Или его мать и вправду настолько всесильна, что смогла скрыть его ото всех богов вообще?

– И ты никогда не знала богов, у которых были глаза, похожие на мои?

– Нет.

Может, дело было не в его божественности… а в том, что они были из разных пантеонов.

– Ты когда-нибудь встречала атлантского бога?

Раздражившись, она выкинула вперед в него свои руки та сильно, что ногти Артемиды издали хлопающий звук.

– Почему ты сегодня такой назойливо любопытный?

– А почему ты злишься от таких простых вопросов?

– Потому что я хочу провести время с тобой без этого, что так рьяно атакует тебя. Мы можем поместить это в клетку?

Ашерон был в ужасе.

– Артемида!

– Что? Он будет там в безопасности.

– Он будет плакать и испугается.

– Прекрасно, – она вскочила на ноги и уставилась на них, – тогда я вернусь, когда ты избавишься от него.

И тут же исчезла. Апполодорус посмотрел на него с любопытством. Ашерон положил мальчика на спину, пока тот качал своей головкой.

– Ну, Аппи, это была твоя тетя Артемида во всей своей красе.

– Арт-э-мид.

Он улыбнулся от попытки малыша произнести ее имя в своей чудной головке.

– Совсем близко. Хотя мне кажется, что это не столь уж важно. Не думаю, что она будет много видеться с тобой.

«Акки будет с Аппи». Улыбка Ашерона стала еще шире от того, как он называл его.

– Акки всегда будет с тобой.

Хихикая, Апполодорус свернулся калачиком и положил свою голову ему на ладонь. Ашерон погладил его маленькую спинку, а затем в мгновение ока малыш заснул. Он приподнял малыша и переложил себе на плечо, где звук детского мягкого похрапывания убрал весь остальной мир у него из головы. Ашерон был в мире со всей вселенной в данный момент, и ему вдруг стало интересно, а смогла бы держать его мама также? Впервые в жизни, он думал, что смогла бы. По крайней мере, его настоящая мать…

Аполлими.

Аполлими продолжала расхаживать, пока Ксиамара стояла и наблюдала за ней.

– Эта греческая богиня продолжает видеться с моим сыном. Думаешь, мы можем использовать ее для защиты Ашерона?

Ксиамара сомневалась. Возможно, ей не стоило утаивать от своей подруги кое – что, но если бы Аполлими узнала всю степень той ужасной человеческой жизни Апостолоса, то нельзя было бы описать словами того, что она бы сделала с миром.

– Греки отличаются от нас и эта Артемида не настолько могущественна среди их пантеона. Мне кажется, что она испугается защищать его.

Аполлими зарычала от отчаяния.

– Мы должны предпринять что-нибудь.

– Я могу привести его сюда, но в тот момент, как я сделаю это, Архон и остальные нагрянут и нападут на нас.

– Я не боюсь. Когда я буду свободна, то смогу разбить их, к тому же у нас есть твоя армия. Но с Апостолосом… Они будут нападать на него, и кто-нибудь сможет убить моего мальчика, пока мы будем заняты остальными.

Лишь по этой причине Аполлими сбежала от них, пока была беременна. Страх за ребенка удержал ее от битвы. Одно меткое попадание и жизнь ее сына могла закончиться на этом. Это был огромный риск, на который бы она никогда не пошла.

– Может, стоит вызвать Ктонианца?

Аполлими остановилась, услышав вопрос, а ее сердце защемило. И хотя обычно они рождались людьми, Ктонианцы обладали силами богов и были своего рода охраной для разных пантеонов. Они соблюдали порядок и предотвращали внутренние и внешние войны между богами. И тем не менее, у них были свои дела на повестке дня, которые часто не совпадали с интересами вселенной, и уж точно с ее личным интересом.

– Я не доверяю им. Они готовы также убить Апостолоса, чтобы спасти мир, как и защитить его. Я не хочу пользоваться этим шансом.

Отчаяние затопило ее. Пока Апостолос находился в человеческой форме, он был очень уязвим. Его так легко убить сейчас… Как же ей доставить своего сына сюда, не подвергая его жизнь опасности при этом? Джейдэн…Она повернулась и посмотрела на Ксиамару.

– Акра, – сказала она, и в ее голосе послышался упрек, – уж не думаешь ли ты о том, о чем думаю я?

– С Джейдэном можно сторговаться, чтобы он доставил Апостолоса сюда. Но мне понадобиться демон, чтобы вызвать его.

Она одарила Ксиамару всезнающим взглядом. Джейдэн был посредником и заключал сделки между демонами и важнейшими силами Вселенной. Его силы были равны, если даже не превосходили силы богов. Только он был тем существом, кто мог защитить и вернуть Аполлими ее сына.

– Ты же знаешь, что я сделаю для тебя все что угодно, Аполлими. Но Джейдэн очень непредсказуем. И даже если он согласится на сделку, мы должны ему предложить нечто особенное за это.

По правде, ей было все равно. Она бы отдала все, что угодно за своего сына.

– Что он возьмет в обмен за свои услуги?

– Понятия не имею.

Аполлими остановилась у пруда, через воды которого она могла шпионить за Вселенной. Она могла даже использовать его, чтобы наблюдать за Апостолосом и за тем, как он превращается в мужчину, но страх за его безопасность удерживал ее от этого шага. Если бы Архон узнал, когда она наблюдает за Апостолосом, то смог бы использовать пруд, чтобы самому выследить его. Даже сейчас Аполлими не смела использовать его, чтобы увидеть своего сына. И это был риск, на который она не была согласна. Она подняла воду из пруда, чтобы создать радужный шар в воздухе. В центре шара она сконцентрировала все свои силы, чтобы найти Джейдэна и узнать, что ему хочется больше всего. Темные тени завертелись и закружились, а потом стали принимать формы… Как только хоть что-то стало узнаваемым, все вдруг исчезло и развалилось. Аполлими ругнулась. Силы, которые были в его власти, не позволяли увидеть Аполлими, как захватить над ним контроль. Черт побери! Злость и скорбь смешались в ней. Прекрасно.

– Вызови его, и предложи ему мои силы, если он даст мне пять минут наедине с мои сыном, перед тем, как я умру. И если пообещает защищать Апостолоса до конца его дней.

Ксиамара охнула, попытавшись скрыть нервный смешок из-за недоверия к услышанному.

– Аполлими, ты не можешь.

Она достойно встретила взгляд подруги.

– А если бы это были Кседрикс, Ксирена или Сими?

Ксиамара ругнулась, когда поняла, что сделала бы все в точности то же самое, чтобы защитить своих детей.

– Ты уверена?

– Он мой сын, Кси. Апостолос единственный, ради чего стоит жить. Чего бы ни потребовалось, чтобы спасти его жизнь, соглашайся. Я просто хочу обнять его хотя бы однажды, прежде чем умереть.

Ксиамара обняла ее и долго не отпускала.

– Ты самая храбрая женщина, которую я когда-либо знала, акра. Я сделаю все, как ты просишь, хотя и не хочу этого.

– И ты останешься с ним, когда меня не станет?

– Ты же знаешь, что останусь. После того, через что мы прошли вместе, я отдам свою жизнь за тебя и за твоего сына.

Аполлими прослезилась.

– Тогда ты лучший друг, который у кого-либо был до этого.

Ксиамара еще сильнее обняла ее, прежде чем отступить.

– Я вернусь настолько быстро, как это будет возможно.

Подавленная, но все равно обнадеженная, Аполлими наблюдала, как Ксиамара покинула ее. Она посмотрела на пруд, отчаянно желая проверить своего сына, но прекрасно знала, что лучше не делать этого. В тот момент, как Ксиамара открыла силы Апостолоса, остальные тут же об этом узнали. День расплаты был уже не за горами. Все боги Вселенной, она заставит их заплатить за то, что они сделали с ее малышом и за каждый день ее жизни, проведенный без него.