Текст книги "Ашерон (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 50 страниц)

Глава 60

10 апреля, 9526 г. до н. э.

Гора Олимп.

Ашерон не знал, почему согласился встретиться с Артемидой. Единственная мысль о том, чтобы взглянуть на нее, тут же приводила его к физической тошноте – если бы конечно ему это было доступно. Почти целый год Ашерон подчищал дерьмо за Апполоном. Повсюду оставались Апполиты, превратившиеся в сосущих души даймонов, которые занимались этим ежедневно. Не то чтобы он их винил. Это была небольшая группа мужчин, которых атлантская королева отправила, чтобы убить его сестру и племянника. Она приревновала к тому, что Апполон больше не посещал ее постель, а свою месть решила направить на Риссу. В полночь люди королевы пробрались в спальню Риссы и убили ее, пока она кормила Апполодоруса. После того, как Апполон закончил с убийством Ашерона, бог обернул в бегство людей, которых сам и создал. Когда произошло убийство, казалось, что зверь ворвался к Риссе и Апполодорусу. Именно поэтому Апполон и проклял их кормиться друг другом. Только кровь Апполита может поддерживать их жизни. Что было такого в крови Апполона и Артемиды? Как будто проклятия было недостаточно, Апполон ко всему прочему убрал их из-под солнца, чтобы никогда больше не видеть их снова и чтобы больше ничего не напоминало ему об их предательстве. И чтобы уж совсем наверняка, Апполон приговорил всю их расу к медленной и болезненной смерти в их двадцать седьмой день рождения – столько же было Риссе в день ее смерти. Отдавая должное суровости наказания, Ашерон мог подумать, что бог любил его сестру. Но ему-то все было хорошо известно. Апполон был просто неспособен на любовь, также как и Артемида. Это было не что иное, как демонстрация силы. Это было предупреждение всем остальным, кто вдруг решит пойти против Апполона, который всем растрезвонил, что именно он уничтожил Атлантиду, чтобы достать всех Апполитов. Глупый ублюдок. И глупы те люди, которые верят в его ложь. Ашерон держал рот на замке, но не для того, чтобы защитить бога, а лишь потому, что его жалкое высокомерие просто поражали. Из-за своей собственной глупости этот бог будет стерт с земли. Даже сейчас, когда мать Ашерона была в заточении, она все равно планировала смерть Апполона… ну и Артемиды конечно. Как только Апполон проклял своих людей, Аполлими тут же отправилась к Страйкеру. Осужденному сыну Апполона, и показала им, как противостоять смерти, забирая человеческие души в тела Апполитов, и таким образом продляя свои жизни. Не удивительно, почему Савитар запамятовал сказать Ашерону имя той богини, против которой ему предстояло сражаться. Это была его собственная мама. Именно она возглавляла армию даймонов, которая и появилась-то, чтобы отомстить за него. Он должен был догадаться. А вот месть Ашерона была более конкретна. Он охотился за теми, кто убил его сестру и племянника, теми, кто выжил после нападения его мамы, и он заставил их пожалеть о том, что они родились с нервными окончаниями. И теперь он находился в состоянии войны со своей матерью. Ашерон тяжело вздохнул.

– Однажды я убью этих чертовых Мойр.

Но не сегодня. А сегодня он встречался с Артемидой, чтобы посмотреть, почему она визжала и угрожала его убить все эти месяцы. Постоянно находясь между напыщенными речами Артемиды и его мамы, сегодня впервые его голова была чистой от их непрекращающегося ворчания. Он почувствовал пульсацию силы у себя на позвоночнике, что говорило о ее появлении. Ашерон напрягся в ожидании ее сварливого голоса. Но когда она все не начинала на него кричать, Ашерон повернул голову и обнаружил, что она сомневается.

– Что так нервничаешь, Артемида?

– А ты теперь совсем другой.

Он рассмеялся от ее острого восприятия. Он был другим. Больше не пресмыкающийся раб, он теперь был долбаным богом, который хотел, чтобы весь мир оставил его в покое.

– Мне не нравится, когда у тебя черные волосы.

Ашерон одарил ее чудным взглядом.

– А мне не нравится, что твоя голова прикреплена к твоим плечам. Догадываешься, что мы не всегда получаем то, чего хотим, а? – он прищурил свой взгляд, – у меня совсем нет времени на все это дерьмо. Если ты лишь хотела таращиться на меня, то моя спина подойдет для этого, пока я буду уходить.

Он отвернулся от нее.

– Подожди!

Вопреки здравому смыслу, он засомневался.

– Чего?

Она осторожно подошла к нему, как будто боясь.

– Пожалуйста, не злись на меня, Ашерон.

Он горько рассмеялся от ее слов.

– О-о-о, злость это не то слово, которым можно описать все мои чувства к тебе. Как ты посмела вернуть меня?

Артемида сглотнула, и все ее черты напряглись.

– У меня не было выбора.

– Мы все можем выбирать.

– Нет, Ашерон. Не можем.

Как будто он поверил в это. Артемида всегда была эгоистичной и тщеславной, и без сомнения лишь по этой причине его вернули, когда он должен был остаться мертвым.

– Ты поэтому меня вызвала? Ты хотела извиниться?

Она покачала головой.

– Я не сожалею о том, что сделала. Я буду это делать это снова и снова, пока мое сердце громыхает.

– Стучит, – заорал он, исправляя ее.

Она отмахнулась от этого слова.

– Я хочу, чтобы между нами был мир.

Мир? Она что с ума сошла? Да ей повезло, что он не убил ее прямо здесь и сейчас. Если бы не страх перед тем, что произойдет дальше, Ашерон непременно это совершил бы.

– Между нами никогда не будет мира. Никогда. Ты разбила все надежды на это, когда наблюдала, как твой брат убивал меня, и когда отказалась вступиться за меня.

– Я боялась.

– А меня потрошили и выпускали кишки на пол, как животному во время жертвоприношения. Извини, что не чувствую твоей боли, я слишком занят своей.

Он собрался снова уходить, но она еще раз остановила его. И тогда он услышал сдавленный плач ребенка. Нахмурившись, Ашерон с ужасом наблюдал, как она достала младенца из-под подола своей туники.

– У меня есть для тебя ребенок, Ашерон.

Он отдернул руку от нее, и ярость заполнила каждую клеточку его тела.

– Ты сука! Ты действительно полагала, что сможешь заменить мне моего племянника, которому ты позволила умереть? Я ненавижу тебя, и всегда буду ненавидеть. Хоть однажды, поступи правильно и верни малыша его матери.

Она ударила его с достаточной силой, что даже рассекла ему губу.

– Иди и загнивай, ты никчемный ублюдок!

Рассмеявшись, он вытер кровь тыльной стороной ладони и мстительно посмотрел на нее.

– Я может и никчемный ублюдок, но намного лучше, чем фригидная шлюха, которая пожертвовала единственным человеком, который любил ее, лишь потому, что слишком была погружена в себя, чтобы спасти его.

Выражение ее лица обожгло его.

– Не я здесь шлюха, Ашерон, а ты, которую продают и покупают те, кто может заплатить твою цену. И как ты мог подумать хотя бы на минуту, что будешь достоин богини?

Боль от этих слов навечно поселилась в его сердце и душе.

– Ты права, моя госпожа. Я не стою ни тебя, ни кого-либо еще. Я просто кусок дерьма, которого выкидывают голым на улицу. Прости меня за то, что запятнал тебя.

А потом он исчез. Теперь их отношениям уж точно пришел конец. Никакая сила во вселенной не заставит его снова заговорить с ней. Тебе нужна ее кровь. И что? Ну и пусть весь мир гибнет, ему-то какое дело. Пускай уж лучше все погибнут, чем он проведет еще хоть пять минут в рабстве у этой суки. Он устал быть для всех козлом отпущения. Впервые в жизни он думал лишь о себе, и плевать на всех остальных.

– С меня хватит, Артемида. Все кончено.

Глава 61

Греция, 7382 год до нашей эры.

Ашерон почувствовал позади себя чье-то присутствие. Он резко развернулся, готовый защищаться от Даймона, решившего напасть на него. Но это был не он.

Вместо этого, он обнаружил Сими, которая висела на дереве со сложенными за ее детским тельцем длинными, бордовыми крыльями, как у летучей мыши. На ней были свободные черный хитон и химатион, развевающиеся на ночном ветерке. Кроваво-красные глаза зловеще пылали в темноте, а длинная черная коса свисала до земли.

Ашерон расслабился и оперся концом своего посоха о влажную траву, наблюдая за ней.

– Где ты была, Сими? – резко спросил мужчина. Он звал демона Шаронте последние полчаса.

– О, просто бродила вокруг, акри, – сказала она, улыбаясь и раскачиваясь взад и вперед. – Акри скучал по мне?

Ашерон вздохнул. Он любил Сими больше жизни, но хотел, взрослого демона в качестве компаньона. А не того, который даже в возрасте нескольких тысяч лет ведет себя, как пятилетний ребенок.

Пока Сими полностью повзрослеет, пройдет не одно столетие.

– Ты доставила мое сообщение? – спросил он.

– Да, акри, – сказала она, используя атлантский термин, обозначающий "господин и повелитель". – Я доставила его именно так, как ты мне и сказал, акри.

По загривку Ашерона пробежал холодок. Что-то в ее тоне насторожило его.

– Что ты натворила, Сими?

– Сими ничего не сделала, акри. Но…

Он ждал, пока она нервно собиралась с мыслями.

– Но? – подсказал он.

– Сими проголодалась на обратном пути…

Он с ужасом похолодел.

– Кого ты съела на этот раз?

– Это был не кто, акри. Это было что-то с рогами на голове, как у меня. Вообще-то их там было целое стадо. У них у всех были рожки, и они издавали странный звук. Вот такой "Му-му".

Он нахмурился, раздумывая над ее описанием.

– Ты имеешь ввиду коров? Ты ела рогатый скот?

Она засияла.

– Именно, акри. Я съела рогатый скот.

Тогда почему она так волнуется?

– Это не так уж и плохо.

– Нет, это вообще-то было довольно вкусно, акри. Почему ты не рассказывал Сими о коровах? Они очень вкусные, когда поджаренные. Сими они очень нравятся. Нам нужно завести несколько му-му. Думаю, они привыкнут к дому.

Он проигнорировал ее комментарий.

– Тогда почему ты вся, как на иголках?

– Потому что тот очень высокий человек с одним глазом вышел из пещеры и начал кричать на Сими. Он сказал, что Сими поступила плохо, съев коров и что мне придется заплатить за это. Что это значит, акри? Заплатить? Сими ничего не знает про плату.

Как бы Ашерону хотелось сказать то же самое и про себя.

– Этот очень высокий человек, он был циклопом?

– Что такое циклоп?

– Сын Посейдона.

– О, он так и сказал. Только у него не было рожек. Но зато у него была большая лысая голова.

Ашерону не хотелось обсуждать большую лысую голову циклопа со своим демоном. Ему срочно нужно было придумать, как умерить ее буйный аппетит.

– Так что циклоп тебе сказал?

– Что он очень зол на Сими, за то, что она съела скотину. Он сказал, что рогатые коровы принадлежат Посейдону. Кто такой Посейдон, акри?

– Греческий бог.

– О, ну тогда у Сими нет проблем. Я просто убью греческого бога, и все будет в порядке.

Ему пришлось спрятать от нее свою улыбку.

– Ты не можешь убить греческого бога, Сими. Так нельзя.

– Ну вот опять, акри, ты говоришь "нет" Сими. Не ешь это, Сими. Не убивай это, Сими. Останься здесь, Сими. Отправляйся в Катотерос, Сими, и жди, когда я позову тебя. – Она скрестила руки на груди и строго посмотрела на него. – Мне не нравится, когда мне говорят "нет", акри.

Ашерон поморщился от боли, возникшей в затылке. Ему бы хотелось получить попугая на свой двадцать первый день рождения. Демон Шаронте когда-нибудь сведет его в могилу… снова.

– Так почему ты звал Сими, акри?

– Мне нужна была твоя помощь с Даймонами.

Она расслабилась и снова начала качаться на ветке.

– Не похоже, что тебе нужна какая-то помощь, акри. Сими считает, ты и сам с ними прекрасно справляешься. Мне особенно понравилось, когда Даймон перевернулся в воздухе перед тем, как ты убил его. Очень мило. Я не знала, что они могут быть такими яркими, когда взрываются.

Сими спрыгнула с ветки и приземлилась рядом с ним.

– Куда мы идем теперь, акри? Ты снова возьмешь Сими туда, где холодно? Мне понравилось то последнее место, где мы были. Горы очень милые.

– Ашерон?

Он остановился, почувствовав, как Артемида призывает его. Он издал еще один вымученный вздох.

Две тысячи лет он игнорировал ее.

Но все же она продолжала звать его.

Было время, когда она разыскивала его "во плоти", но он заблокировал эту ее способность.

Ее мысленная телепатия была единственным, от чего он так и не смог избавиться.

– Пойдем, Сими, – сказал Ашерон, начиная свой путь обратно в Теракос. Даймоны основали там колонию, где они питались бедными греками, жившими в маленькой деревушке.

– Ашерон, мне нужна твоя помощь. Моим новым Темным охотникам нужен учитель.

Он замер от слов Артемиды.

Новые Темные охотники? Что, черт, все это значит?

– Что ты сделала, Артемида? – прошептал он ветру, дующему в сторону Олимпа, где она ожидала в своем храме.

– Так ты все-таки заговорил со мной. – Он услышал облегчение в ее тоне. – А я уже и не надеялась снова услышать твой голос.

Ашерон поджал губы. У него не было на это времени.

– Ашерон?

Он игнорировал ее.

Богиня не поняла намека.

– Даймоны плодятся быстрее, чем ты их уничтожаешь. Тебе ведь нужна помощь, вот я и предлагаю ее.

Он усмехнулся от одной только мысли. Греческая богиня никогда и ничего просто так не делала для кого-либо, кроме себя.

– Оставь меня в покое, Артемида. Между мной и тобой все кончено. У меня есть работа и нет времени на то, чтобы ты докучала мне.

– Отлично. Тогда я отправлю их сражаться с Даймонами неподготовленными. Если они умрут, что ж, кому какое дело до этих людишек? Я просто сотворю новых.

Это уловка.

И все же в глубине души Ашерон знал, что это не так. Возможно, она и вправду создала этих Темных охотников, и если так, тогда она определенно сделает это снова.

Особенно, если это поможет заставить Ашерона испытывать чувство вины.

Будь она проклята. Ему придется прийти к ней в храм. Хотя он с большим желанием предпочел бы быть снова выпотрошенным.

Желудок сжался при воспоминании об этом, не оценив шутки разума.

Он посмотрел на своего демона.

– Сими, мне нужно встретиться с Артемидой. Возвращайся в Катотерос и не ввязывайся в неприятности, пока я не призову тебя.

Демон скорчила рожицу.

– Сими не нравится Артемида. Я хочу, чтобы ты разрешил Сими убить ту богиню. Сими хочет вырвать ее длинные рыжие волосы.

Это желание было взаимным.

– Знаю, Сими, вот почему я хочу, чтобы ты оставалась в Катотеросе. – Он отошел, затем снова повернулся к ней. – И ради меня, прошу, не ешь ничего, пока я не вернусь. Особенно людей.

– Но…

– Нет, Сими. Никакой еды.

– Нет, Сими. Никакой еды, – фыркнула она. – Сими это не нравится, акри. В Катотеросе скучно. Там нет ничего интересного. Только мертвые люди, которые хотят обратно сюда. Фу!

– Сими… – сказал он с предупреждением в голосе.

– Слушаюсь и повинуюсь, акри. Просто Сими никогда не говорила, что будет делать это молча.

Он покачал головой на вздорный характер демона, затем перенесся с земли в храм Артемиды на Олимпе.

Ашерон стоял на вершине золотого моста, расположившегося через реку. Звук воды отражался от отвесных гор, возвышающихся рядом с ним.

За последние две тысячи лет ничего не изменилось.

Все на вершине было украшено сверкающими мостами и проходами, над которыми стелился радужный туман и которые вели к храмам различных богов.

Дворцы Олимпа были роскошны и массивны. Идеальные дома для богов с раздутым самомнением.

Дом Артемиды был сделан из золота, с куполообразным верхом и белыми мраморными колоннами. От вида неба – над головой, и земли – под ногами, просто дух захватывало.

Или, по крайней мере, так он думал, когда был глупее.

Но это было до того, как время и опыт омрачили его восприятие. Для него здесь больше не существовало ничего захватывающего или прекрасного. Он видел лишь эгоистичное тщеславие и холодность Олимпийцев.

Эти новые боги очень отличались от тех, которых знал Ашерон во времена своего человеческого существования. Все атлантские боги, кроме одной, были полны сострадания. Любви. Доброты. Прощения.

Его неизбежное рождение стало единственным моментом, когда атлантцы позволили своему страху направлять их – ошибка, которая стоила всем им бессмертных жизней и позволила олимпийским богам занять их место.

Это был печальный день для человеческой реальности по многим причинам.

Ашерон заставил себя перейти через мост, ведущий к храму Артемиды. Две тысячи лет назад он покинул это место и надеялся, что больше никогда сюда не вернется.

Ему следовало знать, что рано или поздно богиня придумает, как заманить его обратно.

Все внутри у него заклокотало от злости, Ашерон использовал телекинез, чтобы открыть огромные позолоченные двери. На него немедленно обрушились пронзительные крики служанок Артемиды. Они абсолютно не привыкли к тому, что мужчины вторгаются в частные владения их богини.

Артемида зашипела от пронзительного крика, а затем ударила силой в каждую из окружающих ее женщин.

– Ты вот так запросто только что убила восемь человек? – спросил Ашерон.

Артемида потерла уши.

– Следовало бы, но нет, я просто сбросила их в реку снаружи.

Он с удивлением уставился на нее. Совсем непохоже на богиню, которую он знал. Возможно, она приобрела капельку сострадания и милосердия за последние две тысячи лет.

Зная ее, это было маловероятно.

Теперь они были одни, она отвернулась от своего трона из слоновой кости, забитого подушками, и подошла к нему. На ней был чистый белый пеплос, который облегал ее роскошное тело, а темно-рыжие волнистые волосы мерцали на свету.

Ее зеленые глаза тепло приветствовали.

Этот взгляд вонзился в него, как копье. Горячее. Пронзающее. Болезненное. Он знал, что ему будет тяжело снова видеть ее – это была одна из причин, по которой он всегда игнорировал призывы богини.

Но знать что-то и испытывать это – абсолютно разные вещи.

Он не был готов к эмоциям, нахлынувшим на него, когда снова увидел Артемиду. Ненависть. Предательство. Хуже всего была нужда.

Голод.

Желание.

В нем все еще была та часть, что любила богиню. Часть него, готовая простить ей все, что угодно.

Даже свою смерть…

– Хорошо выглядишь, Ашерон. Такой же красивый, как и в последний раз, когда я видела тебя.

Она подошла, чтобы дотронуться до него.

Он отпрянул от нее.

– Я не любезностями обмениваться сюда пришел, Артемида, я…

– А раньше ты звал меня Арти.

– Это было раньше, теперь я многое не могу себе позволить.

Он пристально посмотрел на нее, пытаясь напомнить ей обо всем, чего она лишила его.

– Ты все еще злишься на меня.

– Думаешь?

Ее глаза сверкнули огнем, напоминая ему о демоне, живущем в ее божественном теле.

– Ты знаешь, я могла бы силой привести тебя сюда. Я была очень терпима к твоему неповиновению. Даже более, чем ты этого заслуживал.

Он отвел взгляд, признавая ее правоту. Она, и только она, владела источником еды, необходимым для его адекватной жизни. Когда он слишком долго живет без ее крови, то становится неконтролируемым убийцей. Опасным для любого, кто окажется рядом с ним.

Лишь Артемида владела ключом к сохранению его в нормальном состоянии. В здравом уме. Цельным.

Способным на сострадание.

– Почему ты не заставила меня? – спросил он.

– Потому что я знаю тебя. Если бы я попыталась, то за это мы бы уже расплачивались вдвоем.

И снова она была права. Дни его подчинения давно закончились. Их было достаточно в детстве и молодости. Отведав свободы и могущества, он решил, что это слишком нравится ему, чтобы снова стать тем, кем Ашерон являлся раньше.

– Расскажи мне об этих Темных охотниках, – сказал он. – Зачем ты создала их?

– Я же сказала, тебе нужна помощь.

Он со злостью поджал губы.

– Мне не нужно ничего подобного.

– Я и другие греческие боги не согласны.

– Артемида… – прорычал он ее имя, зная, что она лжет. Он был более, чем способен контролировать и убивать Даймонов, питающихся людьми. – Клянусь…

Он стиснул зубы, вспомнив первый день своей новой жизни. Не было никого, кто бы все показал ему. Никого, кто бы объяснил ему, что нужно делать.

Как жить.

Новички потеряются без учителя. Запутаются. Хуже всего, что они уязвимы, пока изучают свои способности, и у нет такого Савитара, какой был у него.

Будь она проклята.

– Где они?

– Ждут в Фалоссосе. Они прячутся в пещере, которая скрывает их от солнечного света. Но они не знают, что должны делать или как найти Даймонов. Им нужен лидер.

Ашерон не хотел в это ввязываться. Он не больше хотел командовать, чем подчиняться кому-то. Он вообще не желал иметь никаких дел с другими людьми.

Ашерону ничего не было нужно, кроме покоя.

Мысль о взаимодействии с другими…

От этого у него кровь в жилах застыла.

Одна часть его хотела идти своей дорогой, но Ашерон знал, что не может себе этого позволить. Если он не научит тех людей сражаться и убивать Даймонов, они умрут. Очень незавидное существование – быть мертвым без своей души. Уж Ашерон-то прекрасно знал об этом.

– Ладно, – сказал он. – Я буду обучать их.

Она улыбнулась.

Ашерон перенесся из ее храма назад к Сими и приказал ей оставаться на месте. Демон только ухудшит и без того сложное дело.

Как только он убедился, что она вся поняла, то телепортировался в Фалоссос.

Ашерон обнаружил троих мужчин, жавшихся в темноте, как и сказала Артемида. Они тихо переговаривались, греясь у костра, и все же их глаза слезились от яркого огня. Они, более не человеческие, не выносили сияния любого источника света.

Ему придется многому научить их.

Ашерон шагнул вперед из тени.

– Кто ты? – спросил самый высокий, как только увидел его.

Мужчина с длинными черными волосами, несомненно, был дорийцем. Высокий и хорошо сложенный, он до сих пор был одет в боевые доспехи, сильно нуждавшиеся в починке. Мужчины с ним были светловолосыми греками. Их доспехи были в состоянии не лучшем, чем у первого. У самого молодого была дыра в центре нагрудной пластины, там, где его сердце пронзило копье. Они никогда не смогли бы выйти и смешаться с живыми людьми в таком виде. Каждому из них требовалась забота. Отдых. Наставление.

Ашерон снял капюшон своего черного хитона и оглядел их одного за другим.

Когда они заметили мерцающий серебристый цвет его глаз, то побледнели.

– Ты бог? – спросил самый высокий. – Нам сказали, боги убьют нас, если мы покажемся в их присутствии.

– Я Ашерон Партенопеус, – тихо сказал он. – Артемида прислала меня обучать вас.

– Я Каллабракс из Ликоносса, – сказал самый высокий. Он указал на мужчину справа. – Кирос из Секлоса. – Затем на младшего в их группе. – И Иас из Гроэзии.

Иас держался позади с темными, ничего не выражающими глазами. Ашерон слышал мысли мужчины так же четко, как если бы они были его собственными. Боль мужчины прошла сквозь него, заставляя его собственный желудок сжаться от сочувствия.

– Сколько времени прошло с тех пор, как вас создали? – спросил их Ашерон.

– В моем случае несколько недель, – сказал Кирос.

Каллабракс кивнул.

– Меня создали примерно в то же время.

Ашерон посмотрел на Иаса.

– Два дня назад, – сказал он безразличным голосом.

– Он все еще не оправился после превращения, – дополнил Кирос. – Прошла почти неделя прежде, чем я смог…приспособиться.

Ашерон едва горько не рассмеялся. Это было подходящее слово.

– Уже убили сколько-нибудь Даймонов? – спросил он их.

– Пытались, – сказал Каллабракс, – но их нужно убивать не так, как солдат. Они сильнее. Быстрее. Они не так просто умирают. Мы уже потеряли двоих из наших.

Ашерон вздрогнул при мысли о двух неподготовленных людях, идущих против Даймонов, и об ужасном существовании, ожидающем их, когда они умрут без своих душ.

Он вспомнил о собственной первой борьбе…

Ашерон выбросил эту мысль из головы. Хоть Такеши и был великим учителем, он никогда не сражался с Даймонами. И Ашерон знал, что и он, и Савитар, не рассказали ему обо всем. Те первые годы были тяжелы и жестоки.

– Вы трое ели сегодня?

Они кивнули.

– Тогда следуйте за мной, и я научу вас всему, что вам нужно знать, чтобы убивать Даймонов.

Ашерон работал с ними почти до рассвета. Он поделился с ними всем, чем мог поделится за одну ночь. Обучил новой тактике борьбы. Показал уязвимые места Даймонов.

И ближе к рассвету он оставил их в пещере.

– Я подыщу вам местечко получше на время дня, – пообещал он.

– Я – дориец, – гордо сказал Каллабракс. – Мне больше ничего не нужно, чем то, что у меня уже есть.

– Но мы-то нет, – сказал Кирос. – для нас с Иасом кровать оказалась бы весьма кстати. А возможность помыться – просто раем на земле.

Ашерон наклонил голову, затем позвал Иаса наружу.

Он отступил, пропуская его вперед, затем отвел в сторону, чтобы их не слышали другие.

– Ты хочешь снова увидеть жену, – тихо сказал Ашерон.

Он пораженно взглянул на него.

– Как ты узнал?

Ашерон не ответил. Даже, будучи человеком, он ненавидел личные вопросы, поскольку они часто втягивали его в разговоры, в которых он не хотел участвовать. Ворошили воспоминания, которые он хотел оставить похороненными.

Закрыв глаза, Ашерон позволил сознанию выскользнуть из него и бродить по космосу, пока не нашел женщину, часто всплывавшую в разуме Иаса.

Лиора.

Она была красавицей с волосами цвета вороного крыла. Глаза такие же чистые и голубые, как открытое море.

Неудивительно, что Иас скучал по ней.

Сейчас женщина стояла на коленях и плакала.

– Пожалуйста, – умоляла она богов. – Прошу, верните мне мою любовь. Пожалуйста, пусть у моих детей будет отец.

Ашерон сочувствовал ей, увидев и услышав ее слезы. Ей еще никто не сказал, что случилось. Она молилась о благополучии человека, которого больше не было с ней.

Это преследовало его.

– Я понимаю твою печаль, – сказал он Иасу. – Но ты не можешь объявится перед ними в такой форме. Люди испугаются, если ты вернешься домой. Попытаются убить тебя.

У Иаса брызнули слезы, когда он говорил, а клыки царапали губы.

– У Лиоры нет никого, кто бы мог позаботиться о ней. Она сирота, а моего брата убили днем раньше. Нет больше никого, кто бы обеспечил моих детей.

– Ты не можешь вернуться.

– Почему нет? – сердито спросил Иас. – Артемида сказала, что я могу отомстить человеку, который убил меня, а потом буду жить, чтобы служить ей. Она ничего не упоминула о том, что я не смогу вернуться домой.

Ашерон сильнее сжал свой посох.

– Иас, задумайся. Ты больше не человек. Как, по-твоему, жители деревни будут вести себя, когда ты вернешься домой с клыками и черными глазами? Ты не можешь показаться при солнечном свете. У тебя есть обязательства перед всем человечеством, а не только перед твоей семьей. Нельзя служить всем одновременно. Ты никогда не сможешь вернуться.

Губы мужчины задрожали, но он понимающе кивнул.

– Я спасаю людей, пока моя невинная семья голодает, и некому защитить их. Такова моя участь.

Ашерон отвел взгляд, а его сердце болело за этого человека и его семью.

– Иди внутрь к остальным, – сказал Ашерон.

Он наблюдал за тем, как Иас возвращается, обдумывая слова мужчины. Он не мог все так оставить.

Ашерон мог работать в одиночку, но другие…

Закрыв глаза, он перенесся к Артемиде.

На этот раз, когда ее кори раскрыли рты, чтобы закричать, Артемида заморозила их голосовые связки.

– Оставьте нас, – приказала она.

Женщины бросились к двери так быстро, как могли, а затем с грохотом захлопнули ее.

Как только они остались наедине, Артемида улыбнулась.

– Не ожидала так скоро тебя увидеть.

– Не надо, Артемида, – сказал он, сдерживая ее резвость прежде, чем она продолжила. – Вообще-то я вернулся, чтобы устроить тебе взбучку.

– С чего бы?

– Как ты посмела лгать этим людям, чтобы заполучить их к себе на службу?

– Я никогда не лгу.

Он выгнул бровь.

Тотчас же почувствовав себя неловко, она прочистила горло и откинулась на своем троне.

– Ты – другое дело, и я не лгала. Я лишь забыла упомянуть о нескольких вещах.

– Это практически одно и то же, и дело не во мне. А в том, что ты сделала с ними. Ты не можешь вот так бросить этих бедняг.

– Почему нет? Ты же прекрасно выживал сам по себе.

– Я никогда не был таким, как они, и ты прекрасно это знаешь. В моей жизни не было ничего, к чему можно было бы вернуться. Ни семьи, ни друзей.

– Я была исключением. Ведь так?

– Ты была ошибкой, за которую я расплачиваюсь последние две тысячи лет.

Кровь прилила к его лицу. Она встала с трона и спустилась на две ступеньки, чтобы встать перед ним.

– Как ты смеешь так разговаривать со мной!

Ашерон сбросил с себя плащ и с гневом бросил свой жезл в угол.

– Убей меня за это, Артемида. Давай, сделай это. Окажи услугу нам обоим и избавь меня от моих мучений.

Она попыталась ударить его, но он перехватил ее руку и посмотрел в глаза.

Артемида видела ненависть во взгляде Ашерона, резкое осуждение. Их злобное дыхание перемешалось, а воздух опасно затрещал, когда столкнулись их силы.

Но не его ярости она хотела.

Нет, ярость – никогда…

Она осмотрела его. Идеальные черты лица, высокие скулы, длинный орлиный нос. Черноту его волос.

Жуткое мерцание его глаз.

Никто не мог сравниться с его совершенством.

Не просто красота привлекала к нему людей, и ее влекла не его красота.

Он обладал первозданной, редкой мужской харизмой. Могуществом. Силой. Шармом. Интеллектом. Решимостью.

Один взгляд на него вызывал желание.

Смотреть на него, значит до боли хотеть прикоснуться к нему.

Он создан для того, чтобы нравиться, и обучен дарить удовольствие. Все в нем от пульсирующих гладких мышц до глубокого эротичного тембра его голоса соблазняло любого, кто оказывался с ним рядом. Он двигался с обещанием опасности и мужской силы, как смертоносное дикое животное. С обещанием наивысшего сексуального наслаждения.

Эти обещания он всегда выполнял.

На протяжении вечности он был единственным мужчиной, кто делал ее слабой. Единственным мужчиной, которого она любила.

В нем была сила убить ее. Они оба знали это. И то, что она до сих пор жива, богиня находила весьма интригующим и провокационным.

Соблазнительным и чувственным.

Сглотнув, она вспомнила, каким он был, когда они впервые встретились. Его силу. Страсть. Он дерзко стоял в ее храме и смеялся, когда она угрожала убить его.

Там, перед ее статуей, он посмел сделать то, чего не смел ни один мужчина до и после него…

Она все еще чувствовала тот поцелуй.

В отличие от других мужчин, он никогда не боялся ее. Теперь, жар его руки на ее плоти опалял богиню, как делало любое его прикосновение. Она не жаждала ничего, кроме как ощутить вкус его губ. Пламя его страсти.

И из-за одной ошибки она потеряла его.

Артемиде хотелось расплакаться от безнадежности. Она пыталась однажды, давным-давно, повернуть время вспять и заново пережить то утро.

Вернуть обратно любовь и доверие Ашерона.

Мойры жестоко наказали ее за такую дерзость.

За последние две тысячи лет она перепробовала все, чтобы вернуть его. Но ничего не вышло. Ничего даже не приблизило его к тому, чтобы простить ее или прийти к ней в храм.

Пока она не догадалась о том, чему он никогда не сможет отказать – смертной душе, подвергающейся опасности.

Ашерон сделает что угодно, чтобы спасти людей. Ее план сделать его ответственным за Темных охотников, которых она создала при помощи его способности воскрешать, сработал, и теперь он вернулся.