Текст книги "Ашерон (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 50 страниц)

Ашерон обхватил ее лицо руками и попытался объяснить, почему она не может этого сделать.

– Они умерли, Тори. И их репутации ничего для них не значат. – Он почувствовал, как сжались ее зубы, а злость и печаль отразились в ее карих глазах.

– Они значат все для меня.

Как же он мог показать ей его точку зрения?

– Ты хочешь спасти репутацию своего отца, а я хочу сохранить свою. Мы с тобой находимся в стадии войны из-за этого. Никто не должен узнать об Атлантиде, которая была разрушена.

– Ты же бог. Почему ее место расположение навредит твоей репутации? – Искра надежды пронеслась сквозь него.

– Я тебе говорил, почему был в Атланте, когда еще был человеком?

– Нет.

Слава богам, что даже в пьяном состоянии в нем осталась хоть капля самосохранения. Облегчение и радость наполнили его. Не удивительно теперь, почему она все еще уважала его.

И именно поэтому Ашерон никому не мог позволить узнать об Атлантиде.

– Почему ты просто не можешь оставить все, как есть?

– Потому что я люблю своего отца. И я в долгу перед ним. – Эш прищурился.

– И ты даже готова уничтожить меня ради этого? – Тори покачала головой, пытаясь понять, почему Эш был таким настойчивым.

– Ты совсем все запутал. Как это вообще может тебе навредить?

– Скажи ей правду, Апостолос. Эш вздрогнул, услышав голос матери у себя в голове.

Он взглянул на потолок, ощущая ее присутствие.

– Ты была на удивление молчалива все это время, мама. Почему ты не рассказала мне о своих жрицах?

– А с чего бы мне это делать? К тому же ты знал, что мне нужны люди, которые бы поклонялись мне, чтобы поддерживать мои божественные силы в их теперешнем превосходном состоянии. Или ты думал, что только даймоны оказывают мне почтение?

– Да, он наивно так и думал. Покажи ей журнал, мой сын.

– А если она предаст меня?

– Она всего лишь человек. И я убью ее, если она посмеет причинить тебе боль.

Но он не позволил бы ей этого сделать и прекрасно знал об этом.

– Я не могу, мама. Я не хочу, чтобы она так на меня смотрела.

– А что если она не будет? Что если она была честна и для нее ты никто иной, как друг? Твое прошлое ничего не значит для меня. И Савитару с Сими на него наплевать. Ты должен научиться доверять, хотя бы иногда, Апостолос. Разве ты не думаешь, что она может быть той единственной, которая не станет судить тебя за то, что с тобой сотворили против твоей воли? Дай ей причину забросить Атлантиду. Позволь ей понять.

Ашерон снова посмотрел на Тори, напуганный той мыслью, что она посмотрит на него с тем же сожалением, что и Рисса когда-то. Ему нравилось, что она видела в нем обычного человека.

А с другой стороны, Тори теперь знала, что он бог, а ее отношение к нему нисколько не изменилось. Может его мама была права и он мог довериться ей?

– Ты не можешь постоянно жить в темноте, парень. – Слова Савитара преследовали его. – Рано или поздно, нам всем натянут наши задницы. Но знаешь что, ты все равно будешь улыбаться большую часть времени, даже несмотря на такие повреждения.

Это было правдой. И еще Ашерон осознал одну вещь до глубины души, что физическая боль исцеляется гораздо проще и быстрее, чем душевная.

– Пожалуйста, не обижай меня, Сотерия. – Прошептал он на атлантском.

Почувствовав тошноту от страха, Ашерон решил прислушаться к своей матери. Он вытянул руку и использовал свои силы, чтобы принести свою рюкзак себе в руку.

Тори нервно засмеялась.

– Ты не шутил о своих злых путях, не так ли?

– Не совсем.

Он добрался до самого дна и вытащил последний дневник. Его живот запульсировал от страха до такой степени, что он даже решил, что его сейчас вырвет. Ашерон протянул журнал Тори.

– Я дарю тебе способность свободно прочитать это. Но знай, что делаю я это против всякого здравого смысла и доверяю тебе то, что никто никогда не знал. Никто. Это секрет, за который я готов даже убить, чтобы он таковым и остался. Ты поняла?

Тори сглотнула от угрожающих ноток в его голосе. Что же в нем могло быть такого ужасного для бога?

– Я поняла. – Он поставил свой рюкзак на пол.

– Я схожу в душ, пока ты читаешь.

Тори не шевелилась, пока Ашерон не вылез из кровати. Заинтригованная, она открыла книгу и охнула, когда поняла, что может свободно читать ее, как будто она была на английском. Она знала каждую букву, каждое определение. Это было потрясающе и пока она читала, то представляла сцены так отчетливо в своем мозгу, что казалось, что Тори смотрит настоящее кино.

Сначала в нем описывались интимные и безобидные детали жизни принцессы, пока она не начала рассказывать о своем брате…

Шлюхе.

Эш позволил воде стекать по его коже, пока он сам боролся с болью и злобой внутри себя. Тори никогда снова не посмотрит на него так, как раньше.

Никогда.

Какого черта он послушал свою мать? Ему следовало уничтожить все журналы его сестры.

Я такой говнюк.

Он не мог отрицать правду о себе. Его навсегда преследовало прошлое, которого он совсем не хотел. И в этот момент он ненавидел Эстеса больше всего, чем когда-либо раньше. Этот ублюдок лишил Ашерона всего.

Даже уважения Тори.

Выключив воду, Ашерон вышел из душа и обнаружил, что Тори стоит в дверях и смотрит на него. Стыд и смущение нахлынули на него из-за ее молчания, пока он тянулся к полотенцу, чтобы вытереться. Он уже приготовился к ее оскорблениям и злости.

– Прости меня за то, что я запятнал тебя, Сотерия. Я не имел никакого права.

Одна единственная слеза покатилась по ее лицу, когда она подошла к нему.

Эш напрягся в ожидании ее пощечины или ругани. Он не заслуживал ничего иного и не ожидал ничего большего, чем это. Но когда Тори притянула его в свои объятия и поцеловала, то Ашерон был совсем поражен.

Тори оторвалась от его губ и обхватила его шею руками, прижимая его покрепче к себе, когда весь ужас его человеческой жизни прошел сквозь нее. И мысль о том, что она посмела обвинить его в непонимании того, что значит быть высмеянным и униженным. Слава богу, что она не имела ни малейшего понятия о глубине его горя, когда он высмеивал ее.

Тори не могла говорить из-за избытка чувств, которые комом встали у нее в горле и начали душить. Она была зла и ее сердце просто обливалось кровью.

И в этот момент, Тори поняла, как сильно любила этого мужчину. Более того, слова Такеши теперь обрели для нее смысл.

"Заботься о нем, Сотерия. И помни, что требуется огромное мужество и великое сердце человеку, который не знал доброты, чтобы проявлять ее к другим. Даже самого дикого зверя можно приручить спокойной и нежной рукой."

Тори провела рукой по его гладкой идеальной спине, вспомнив истории его избиений. Они даже не позволяли его спине зарубцеваться, чтобы грубая толстая кожа хоть как-то могла смягчить боль от новых плетей. Все, что с ним сотворили, было таким неправильным…

– Мне очень жаль, что они сделали с тобой, Ашерон… Мне так жаль. – Он закрыл глаза и прижал ее к себе, вдыхая ее аромат.

– Ты не осуждаешь меня за это?

– За что?

– Я. – Он не мог заставить произнести при ней слово – шлюха.

Тори еще крепче сжала его, вспомнив его слова прошлой ночью о том, что он был сломлен. Вот что он имел ввиду тогда. Отстранившись, она обхватила его лицо руками, чтобы он смог видеть ее искренность.

– Ничего не изменилось между нами. Мне абсолютно плевать на твое прошлое, Эш. Правда. Для меня важен лишь человек, который сейчас стоит передо мной.

– Я не человек, Сотерия.

Да, он не был человеком. Он был богом. Могущественным. Смиренным. Добрым и смертельно опасным. Впервые она поняла все блики, которые видела в нем раньше.

– Я знаю. Но если ты думаешь, что твоя божественность извиняет тебя за то, что ты не опускаешь стульчак, то ты глубоко заблуждаешься. – Эш засмеялся, пораженный ее силой и чувством юмора, а не зависимости от ситуации.

– Я не привык, что со мной находиться рядом кто-то еще.

– И это я знаю. В этом плане мне тоже повезло. Моя семья дралась бы с самим дьяволом, чтобы защитить меня. Я не могу представить ту силу, которая тебе потребовалась, чтобы прожить в этом мире в одиночку, не иметь убежища от тех, кто обижал тебя. Но я тебя не брошу. Если я и могу показать что-то в этой жизни, так только верность к тем, кого я называю друзьями. Для меня это будет даже больше, чем честь стать твоим другом, Ашерон. Если ты, конечно, мне позволишь.

Боль разорвала его сердце от ее предложения и единственной правды, которую он не мог отрицать.

– У меня никогда не было друга, кто знал бы обо мне все до единой детали.

Он не считал Артемиду за друга, а недостача информации привела Ника к смертельному концу. Если бы он достаточно доверял Нику, хотя бы для того, чтобы представить его Сими, то Ник никогда бы с ней не переспал, знай он, что она принадлежала Эшу. Это была ошибка, которая стоила им обоим всего.

– Я знаю, о чем ты думаешь, Эш. – Сказала она, отступив назад, чтобы посмотреть на него. – Ты доверился мне и я никогда тебя не предам. – Время покажет. Тори посмотрела вниз и тепло улыбнулась. – Кстати, ты очень милый, когда обнажен. А теперь одевайся. У меня есть к тебе вопросы.

В мгновение ока Ашерон уже стоял одетым. У Тори расширились глаза от таких возможностей.

– Знаешь, а это должно быть довольно удобно. Спорим, что ты никуда не опаздываешь, а?

– Я стараюсь. Так какие у тебя ко мне вопросы? – Она отвела его назад в комнату, где на кровати лежал дневник.

– Прошлой ночью ты сказал мне, что у тебя есть беременная дочь. По датам в журнале я знаю, сколько тебе лет. А сколько лет ей?

– Мне был двадцать один год, когда она родилась. – Это было самое простое объяснение возраста Кат.

Тори взяла журнал и открыла на странице, где закончила чтение.

– Итак. она получается пра– пра– пра– пра– прабабушка. У меня конечно в голове бардак, но как-нибудь я с этим разберусь. – Она сделала пометку на полях дневника. – И кто же ее мать?

– Я лучше не буду говорить.

– Артемида. Поняла. Эту тему мы больше не поднимаем. – Он нахмурился от ее способности догадываться и с какой легкостью она приняла его рыжеволосую проблему.

– Как… – Она положила руку ему на губы, чтобы он дальше не продолжил.

– Я узнала это из журнала, что ты защищал ее даже тогда, когда она отказалась вернуть тебе услугу. Но мой следующий вопрос вот какой – что она сделает, когда узнает обо мне?

Сатара старалась держаться в тени Убежища, притворяясь посетительницей, попивающей свое пиво – довольно отвратное пойло – ожидая, когда Ашерон уйдет из комнаты, в которой он зависал со своей новоиспеченной зверюшкой. Единственным настоящим даром, который дал ей ее отец, Аполлон, проходить незамеченной мимо другими богами. Он сделал это для того, чтобы она могла шпионить для него. Едва ли он знал, что Сатара использует свой дар в большей степени против него, а не для него – для бога прорицания, ее отец был довольно незрячим. С другой стороны, его эго было таким завышенным, что он и предположить не мог, что кто-нибудь может совсем не обожать землю, по которой он ступал.

И благодаря своему дару, даже в обход Ашерона, со всеми его супер-возможностями, она смогла пробраться внутрь незамеченной. Как хорошо иметь антиатлантский плащ-невидимку.

Что было довольно полезным вчера, когда она была в клубе, пытаясь собрать информацию для Страйкера, а вместо этого наткнулась на недавнее женское наваждение Ашерона, точнее сказать слабость.

Журнал, который она искала, был здесь – она могла чувствовать его притяжение, но атлантский бог защищал его и пока он это делал, Сатара не могла прикоснуться к нему без риска навлечь на себя его ярость.

Поэтому ей и приходилось ждать, пока он не ослабит свою защиту, и не оставит без присмотра либо сумку, либо свою бемби. И если демоны Сатары сделают свою работу так, как надо, то уже скоро она сможет взглянуть на дневник Риссы и секреты, которые в нем хранятся.

Сатара охнула, когда почувствовала боль в груди, которая означала, что Эш покинул здание. Улыбнувшись, она встала и направилась наверх, чтобы украсть его самое ценное имущество.

Глава 76

Сатара отошла в сторону, когда увидела Эйми Пельтьер вместе с новой игрушкой Эша, которые стояли возле комнаты, где они оба остановились. Черт! Она не могла прикоснуться к этой маленькой шлюшке до тех пор, пока эта медведица была рядом с ней. Однажды она попыталась напасть на святую безопасную зону Охотников-оборотней в Сиэтле и чуть не поплатилась жизнью за это.

Савитар объяснил свою позицию четко и ясно. Оборотни не входили в ее меню.

Вот ублюдок!

Но этот урок она усвоила навсегда. Что значило, что она не могла завладеть журналом до тех пор, пока либо не уйдет медведь, или же они не оставят открытой комнату, и она сможет проскользнуть внутрь. Не упоминая уже о том, что две высших жрицы Аполлими, тоже крутились вокруг них поблизости. Еще меньше ей было нужно, чтобы одна из них вызвала силы своей богини – Аполлими просто смертоносная сучка, в сравнении с которой Артемида просто вопящий щенок.

Сатара должна выждать свое время.

Она отступила назад в тени и стала ждать, пока ей не представиться момент, чтобы проскочить или же не прибудут ее демоны – если конечно они уже и так не здесь. В большинстве случаев эти демоны оборачивались большей проблемой, чем это того стоило. В отличие от Даймонов, в них была божественная суть и поэтому они не любили отвечать перед теми, кому им не приходилось подчиняться.

Но временами демоны были совсем ручными. Если они нарушат законы убежища, ну что ж. Кому какая разница, если они умрут?

Или еще лучше…

Тетушка Арти может показать себя еще лучшим союзником в этом. Если ничего другого не останется, Артемиде придется убрать Ашерона на некоторое время… особенно если она узнает, что он играл в саду другой женщины.

Тори отчаянно хотела продолжить чтение, но была вероятность, что Эйми могла знать древний язык, поэтому ей пришлось отложить и это и спрятать дневник себе в сумку, чтобы он был подальше от чужих глаз. Она посмотрела на маленький круглый столик, где сидели Эйми, Жустина и Катарина и обменивались не очень приятными историями из своей жизни.

Не совсем так Тори любила тратить свою жизнь.

– Девчонки. – Сказала она, улыбаясь им. – Без обид, но у меня едет крыша. Может нам пойти вниз и посидеть в баре или поделать что-нибудь, чтобы я не умерла от скуки, пока вы трое наблюдаете за тем, как у меня потихоньку растут брови? Ну, правда, я в порядке. Я не собираюсь неожиданно самовоспламениться или сделать еще что-то чудное в этом роде. Обещаю. – Эйми засмеялась.

– Да уж, но если я пойду вниз, то меня увидят ребята и припашут работать. – Тори ухмыльнулась.

– Поставь меня работать, умоляю тебя! – Все было лучше, чем вести жизнь амебы.

Эйми вздернула голову с подозрением.

– Ты знаешь, как обслуживать столики?

– Конечно. Моя семья владеет тремя магазинами деликатесов и двумя ресторанами в Нью-Йорке. Я становлюсь бесплатной рабочей силой каждый раз когда прохожу мимо них. – Жустина подняла руки вверх состроила рожицу.

– А я не обслуживаю столики, тарелки, стаканы или что-либо еще, что содержит микробы и слюну других людей.

Все трое уставились на нее с любопытством за совсем ненужное признание, в котором содержалось гораздо более больше информации о ней, чем им было необходимо знать.

– Хорошо, секс и поцелуи не считаются. Это совсем другое. А еда совсем по другой причине. Люди просто ужасны. – Тори засмеялась.

– Я тоже помогу тебе. – Сказала Катарина. – А Тина может ходить за Тори и следить за тем, чтобы ее никто не схватил, пока мы тут слоняемся – это спасет Жустину от слюнных микробов, а Тори – от скуки.

Эйми ухмыльнулась Катарине.

– Дамы, разве вы не заметили мускулы внизу? Если кто-нибудь придет сюда с грязными намерениями, моя семья забрызгает ими пол, потолок и стены. Почему вы думаете, Эш привез ее сюда первым делом? – Катарина улыбнулась.

– Хорошо, договорились. Кроме того, мои жрицы затесались где-то в толпе, чтобы мы тоже могли следить. Мы должны хорошо прикрыть свои тылы.

– Круто. – Тори пошла следом за Эйми вниз, где она одела фирменную майку Убежища и короткий фартук, который повязала вокруг своих джинсов. Засунув журнал в карман фартука, Тори суетилась вокруг, обслуживая столики, а Жустина пыталась за ней поспеть, при этом остаться незамеченной.

Да уж…

Было сложно не заметить высокую брюнетку. От нее исходило такое густое чувство типа – не подходите ко мне, я кусаюсь – что хватила бы, чтобы защитить им стены древнего города. Она осматривала всех и каждого так, как будто они были следующей жертвой. Но это было ничего. Тори понравилась женщина и ее манера держаться и все остальное.

Улыбнувшись своей подруге, она пошла к столику, за которым в одиночестве сидел невероятно красивый молодой человек с парой темных очков на глазах, которые напомнили Тори очки Эша. Одетый во все черное, он вел себя также вызывающе, как и Ашерон в ту ночь, когда они познакомились. Его коричневые волосы были зачесаны назад, и поэтому была видна такая же татуировка в виде сдвоенных стрелы и лука, которая была и у Дэйва на руке. Эш рассказывал ей, что такие использует Артемида, чтобы помечать своих Темных охотников, но за окном все еще был день и возможно, как и Дейв, он носил ее потому что это было круто.

Когда Тори подошла ближе, то предположила, что он мог быть еще одним Охотником-оборотнем.

– Привет, красавчик. – Сказала она, приветствуя его. – Что я могу для тебя принести?

Она не могла сказать, смотрел ли он на нее из-за солнечных очков, но могла почувствовать всю тяжесть его взгляда, словно это было обжигающее прикосновение. Она даже не успела моргнуть, как он оказался уже на ногах и стоял позади нее, обхватив одной рукой ее за талию. Мужчина прильнул к ее волосам и глубоко вздохнул.

– Ты вся провоняла Ашероном. – Его голос был низким с сильным каджунским акцентом.

Тори положила руку на дневник, готовая драться до смерти за него.

– Ты должно быть хочешь убрать свою руку с меня и отойти.

– Или что?

– Или я испорчу твой день конкретно. – Он горько рассмеялся ей на ухо.

– Ты так думаешь?

Со всей присущей ей быстротой, Тори переместила свою руку с дневника ему на промежность. Сжав зубы, она держала его такой мертвой хваткой, появившейся за годы археологических раскопок, и крутила его мужское достоинство до тех пор, пока незнакомец не согнулся пополам от боли. Она отпустила его лишь тогда, когда его лицо приобрело помидорный цвет и он начал проклинать ее.

– Даже не думай об этом, приятель. Учитывая тот факт, что я ростом в шесть футов, тебе следовало бы догадаться, что я не совсем простая женщина.

Жустина передвинулась ей за спину.

Незнакомец начал надвигаться на нее, но не успел даже прикоснуться к Тори, как между ними появился Дэйв и оттолкнул его назад.

– Ник, лучше не надо.

Никт отпихнул Дэйва подальше. И когда медведь снова пошел на него, то мужчина вытянул вперед руку и с помощью невидимой силы, он впечатал Дэйва в стену.

– Я не твоя сучка, Дэйв. Не смей больше никогда прикасаться ко мне своими руками.

Выпрямляя свой пиджак с отворотами, Ник медленно подошел к Тори. Он взял клок волос с ее плеч.

– Передавай привет Эшу и не забудь сказать ему, что ты встречалась с Ником Готье.

Он откинул ее волосы, как будто она была отвратительна ему прежде, чем выйти на улицу.

Дэйв с грохотом упал на пол. Тори подбежала к нему, чтобы удостовериться, что он был в порядке, хотя и ругался от такого поражения.

– Что это вообще сейчас было? – Спросила Сотерия.

Вздохнув, он поднялся на ноги.

– У Ника есть проблемы. К сожалению, Эш самая большая из них.

– Как так?

– Они были лучшими друзьями раньше, а теперь просто смертельные враги. Я не знал, что Ник сможет понять, что ты с Эшем, иначе я никогда не впустил бы его. Извини. – Тори отмахнулась от его извинения.

– Ты ничего плохого не сделал. Я просто в шоке от такой враждебности. – Она была уверена, что Эш просто преувеличивал, рассказывая о такой злобе. – Из-за чего они стали врагами?

– Я честно говоря не знаю. Но, учитывая, насколько близки они были несколько лет назад, то могу предположить, что причина чертовски важная. – Тори покачала головой от такого неприятного открытия. Бедный Эш. Но разве не может он положиться на кого-нибудь, кто был бы верен ему всегда? Неудивительно, что он так ко всем придирается. Казалось, что он коллекционирует врагов также, как обычные люди собирают открытки. Все это привело к тому, что тори еще больше захотелось его защитить.

Эш остановился прямо у входа в магазин Лизы. Он не знал почему, но у него появилось плохое предчувствие насчет Тори. Не найдя этому объяснений, он перенесся назад в Убежище и обнаружил ее за барной стойкой, где она наливала пиво.

Облегчение, которого он никогда не знал, заполнило его. Не думая, он переметнулся за барную стойку и прижал ее спиной к себе, чтобы почувствовать ее рядом с собой, целой и невредимой.

Тори дотянулась и обхватила его щеку рукой.

– Ты в порядке?

– Да, я просто… – Ашерон ухмыльнулся своей собственной глупости. – Не обращай внимания. – Эйми остановилась за ним.

– Если ты собирался сказать, что у тебя было плохое предчувствие, то ты не особо ошибся. Несколько минут назад здесь был Ник.

Его желудок чуть не выпал на пол, когда страх пронзил его до самого основания.

– Что произошло? – Тори повернулась к нему лицом.

– Он просил передать тебе его наилучшие пожелания. – Эш ругнулся, услышав скрытую угрозу.

– Я не могу поверить, что этот кусок дерьма отважился на такое. Если он хотя бы дышал на тебя, то клянусь, что раздеру ему горло.

Дэйв рассмеялся, прижавшись к барной стойке с другой стороны.

– Не беспокойся. Тори разобралась с ним по-своему.

– Что ты имеешь ввиду?

– Я имею ввиду то, что на твоем месте, я был бы с ней очень ласковым и нежным, Эш. Она надрала ему задницу, как натренированный морской котик одним простым сжатием особо чувствительной зоны. Это было чертовски увлекательно для тех из нас, кто не был у нее под рукой. Ник, должно быть, будет пищать фальцетом по крайней мере еще неделю. – Его передернуло. – Я вот что решил, что буду держаться по крайней мере в трех футах от ее руки до конца своих дней.

Лицо Тори стало ярко-розовым.

– Я не люблю, когда меня лапают незнакомцы. – Ему не понравилось и то, что ее лапали, поэтому ярость вышла у Эша на первый план.

– Ник точно не причинил тебе вреда?

– Ни капельки. Мне просто очень не по себе, что пришлось причинить ему боль. Бедный парень.

Эш закрыл глаза под очками, потому что эти слова тронули его. Вот почему Тори так много значила для него. Она может найти лучшее, даже в самых отвратных существах – ну за исключением самого Ашерона в тот день, когда они встретились. Но даже этот момент для него потихоньку становился очаровательным.

– Почему ты здесь внизу, а не отдыхаешь наверху?

– Из-за скукотищи. Это не по мне сидеть наверху и ничего не делать весь день. Я гречанка. Мы должны работать. Как говорит моя тетя Дель, не стоит сидеть сложа руки, когда можешь вымыть полы. – Эйми засмеялась.

– Не беспокойся, мы не выпускаем ее из вида… а после инцидента с Ником, мы вообще перестали выпускать ее из-за барной стойки.

– Да уж. – Протянула Тори на распев. – Заключенная американской тюрьмы.

Эш приподнял бровь. Она сказала это так, как будто это было нечто плохим. По правде говоря, он был благодарен за это.

– Хорошо. Ну, раз у вас тут все под контролем, я вернусь к своим делам и совсем скоро снова буду здесь.

– Будь осторожен. – Он поклонился Тори за слова, которые безмерно его растрогали, прежде чем вернуться в магазин Лизы.

Едва дотянувшись до ручки двери, Ашерон услышал пронзительный крик Артемиды у себя в голове, который отдавался словно у него в мозгу словно колючий огонь.

– Ашерон! Сюда! Немедленно!

– Я не твоя собака, Артемида.

Она появилась на улице перед ним с пылающими глазами.

– Если ты не подчинишься, тогда давай-ка посмотрим, смогу лия заставить твою сучку молить меня о пощаде? – Она стала исчезать.

Ашерон схватил ее за руку и прижал к своему боку.

– Что ты имеешь ввиду? – Артемида вырвала свою руку из его хватки.

– Неужели ты думал, что можешь шляться и трахать другую женщину, а я ничего не узнаю об этом? Ты неверная свинья! Я заставлю ее кричать так, как ни один смертный до нее не кричал.

На этот раз, когда она стала уходить, Ашерона напрыгнул на нее и перенес их обоих в ее храм на Олимпе. Он зажал ее между собой и стеной ее спальни. Артемида издала такой ужасный вопль, что Ашерон был даже поражен, как у него остались целы барабанные перепонки.

– Пусти меня. – Он покачал головой.

– Нет, до тех пор, пока мы не решим это.

– Решим что? Что ты лживый неверный ублюдок? Как ты мог. – Артемида попыталась расцарапать ему лицо. Эш схватил ее за руки все продолжал держать ее зажатой. – Я заберу ее жизнь, ее душу, все!

– Ты и пальцем не тронешь ее!

– А ты мне не приказывай. – Эти слова привели его в такую ярость, что он тут же принял свою разрушительную форму. Он увидел свои голубые руки мог только представить, как выглядело все остальное.

– Не дави на меня, Артемида. Я не ел уже несколько недель и поэтому я с легкостью могу убить тебя. Ты меня поняла? – Она заорала на него.

– Я тебя ненавижу!

– Ты все время меня ненавидела. С того самого момента, когда я впервые тебя поцеловал в твоем храме. Ты презираешь меня, и я это прекрасно знаю.

С яростным криком, Артемида начала рыдать, как будто ее сердце было разорвано на куски. Она все еще сопротивлялась ему.

– Это все неправда. Мы были друзьями. Я любила тебя! – Ашерон ухмыльнулся лжи, в которую она все еще верила.

– Ты любила меня так сильно, что наблюдала за тем, как меня потрошат прямо у твоих ног. Это не любовь, Арти. Я почувствовал твое облегчение, когда я умер. – Она покачала головой, отрицая все.

– Я вернула тебя к жизни, потому что любила.

– Эту ложь ты рассказывай себе. Но я то знаю правду. Ты вернула меня, потому что испугалась моей матери.

– Я богиня.

– А я бог. Чьи силы превосходят твои и ты знаешь об этом. – Она снова закричала, пытаясь оттолкнуть его.

– Ты предал меня и я хочу получить возмездие за это.

– Тогда я заплачу за это. – Артемида замерла и впервые с тех пор, как она стала нападать на него, появилось некое подобие здравого смысла.

– Что ты только что сказал?

Эш сделал маленький шажок назад, готовый снова скрутить ее, если потребуется.

– Именно я предал тебя. Если ты хочешь чьей-нибудь крови, то я предлагаю тебе себя на роль жертвы. Но тебе придется поклясться, что ты никогда и пальцем не тронешь Сотерию. Никогда.

От пламени сексуального желания в ее глазах его затошнило. Она может отрицать все, сколько захочет, но она кончает, когда пускает ему кровь и заставляет страдать. И так было всегда.

– Только если ты поклянешься, что не будешь использовать свои силы, чтобы исцелить себя, ты получишь наказание, которое заслужил и будешь страдать за то, что причинил мне.

Во всем этом и была сущность Артемиды. Она считала, что он был с Тори не потому, что она была добра к нему. Единственной причиной, по которой он мог связаться с кем-то другим, было лишь насолить Артемиде, и за это сейчас прольется его кровь.

Да уж…

– Клянусь. – Она вздернула голову.

– Тогда отпусти меня.

– Не отпущу, пока не получу твоего слова.

– О-о, я клянусь, что не трону твою шлюху.

Он съежился от ее слов и от невысказанной угрозы Тори в них.

– И что ты не пошлешь никого за ней. – Она заартачилась.

– Артемида?

Она надулась, как ребенок, который только что разбил свою любимую куклу, это происходило до того момента, пока до нее наконец не дошло, что Ашерон так просто не сдастся. Она скрестила руки у себя на груди и процедила.

– Хорошо. Я клянусь, что твою потаскуху не трону ни я, ни мои любимцы. – Он схватил ее за шею своей рукой.

– А я клянусь, что если ты еще хоть раз назовешь ее шлюхой или потаскухой, или еще как-либо оскорбишь, то я убью тебя. Ты меня поняла? Ее зовут Сотерия и ты будешь называть ее так и никак иначе.

Страх занял место злости в ее глазах. Она прекрасно знала, что у него нет выбора кроме того, как выполнить ту клятву, которую Ашерон дал. И в данный момент мысль о том, чтобы убить ее перебралась на первое место в списке его дел, которые он больше всего хотел воплотить в жизнь.

– Я поняла. – Сказала она холодно. – А теперь приготовься ко мне, шлюха.

Ашерон вздрогнул от слов, которые ранили его на таком уровне, о котором ни одно живое существо не должно знать, и Артемида ведь прекрасно осознавала это. В одно мгновение, эти слова разрушили то достоинство, которое он веками так отчаянно пытался выстроить, и вернули Ашерона к тому маленькому мальчику, который жалко умолял своего отца не причинять ему боли.

Будь она проклята за это. Ашерон не хотел делать этого, но знал, что у него не было выбора. Его живот был так напряжен от злости и напряжения, что Эш был поражен, как его еще не выворачивало наизнанку от таких ощущений.

Прошлая ночь стоила этого.

Нет… Сотерия стоила всего этого.

Когда она обнимала его, то он не был шлюхой в тот момент. Он не был жалким и нежеланным. По сравнению с тем мгновением покоя, который он обретал в ее руках, это наказание было ничем.

Ашерон лишь надеялся, что когда Артемида закончит с ним, он будет все еще в состоянии чувствовать тоже самое.

Почувствовав тошноту от страха, он отступил от нее и бросил свой длинный плащ на пол, а потом снял свою футболку через голову, боги, такое чувство, что он снова продает себя в доме своего дяди. Нужно было только, чтобы на его запястьях и лодыжках снова появились золотые браслеты, а язык опять прокололи, чтобы она схватила его за волосы и рассказала, как лучше ублажить ее.

Ашерон провел рукой по груди в том самом месте, где спала Сими.

– Сими? Мне нужно, чтобы ты приняла человеческую форму. – Если она останется у него на коже, когда Артемида начнет избивать его, то выпрыгнет и нападет на богиню. Так как Эш поклялся в полнейшей покорности, то не мог позволить своей девочке сделать этого.

Сими появилась с очаровательной улыбкой на лице, пока не поняла, где находиться. А потом ее губы скривились от отвращения.

– Почему мы здесь с этой старой богиней-телкой, акри? Сими думала, что мы снова будем веселиться.

– Я знаю, Сим. Мне нужно, чтобы ты покинула меня ненадолго. – Ее ноздри стали злобно раздуваться, а глаза стали темно-красными. Она знала, что происходило с Ашероном, когда он приказывал ей оставить его здесь.

– Акри.

– Просто выполняй, Сими. – Он посмотрел ей поверх плеча и увидел, что Артемида уставилась на них. – Я хочу, чтобы ты пошла в Убежище и защищала Сотерию вместо меня. Удостоверься, что ее никто не обидит. – Сими повернулась и зашипела на Артемиду.

– Я пойду и защищу акру-Тори, акри. Но Сими совсем не хочет оставлять тебя. Как бы я хотела, чтобы ты позволил Сими съесть эту корову вместо этого.