Текст книги "Ашерон (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 50 страниц)

Это было последним, чего она хотела. Ашерон очаровал ее. Он не дрогнул. Хоть он и был смертным, но он относился с ней как к равной. Восхищенная своим новым домашним животным, она легла на бок и прижалась к нему. Это определенно было началом большой дружбы…

Глава 33

14 декабря,9529 г. до н. э.

Ашерон проснулся от пульсирующей боли в голове. Открыв глаза, он обнаружил себя в своей кровати абсолютно голым. Он вспомнил все, что было вчера, когда пошевелился и не почувствовал при этом боли. Все. У него перехватило дыхание, когда он дотронулся до шеи и обнаружил струйку запекшейся крови там, где Артемида укусила его. Но это была единственная отметина на его теле. Все признаки его избиений исчезли. Как может какой-то маленький укус сравниться со всем этим? Он огляделся вокруг.

– Как я сюда попал?

Он не мог вспомнить этого. Последнее, что отпечаталось в его памяти, было то, как Артемида укусила его, а потом чувство усталости накрыло его. Кто-то постучал в его комнату прежде, чем войти. Ашерон точно знал, кто это, еще до того, как маленькая белокурая девушка вошла в комнату. Конечно же, это была Рисса. Никто, кроме нее, не стучался в его комнату.

Он быстро вытер кровь и прикрыл шею волосами так, чтобы она ничего не увидела. Ее щеки горели, а тело было прикрыто толстым лиловым платьем. Он видел ее впервые с тех пор, как Апполон стал обладать ею. Она бросилась к нему и зарыдала прежде, чем он успел хоть что-то сказать. Ашерон прижал ее крепче и стал укачивать.

– Что случилось? Он тебя обидел?

– Он был нежным, – сказала она между рыданиями, – но он напугал меня, и временами это причиняло боль, – ее объятие усилилось, – как ты это все выносишь?

Много раз он интересовался этой же вещью сам у себя.

– Все уладится, Рисса.

– Правда?

Она отстранилась, чтобы взглянуть на него, как будто пыталась понять, стоит ли ему доверять или нет.

– А что если он захочет снова меня вернуть?

Ашерон взял ее лицо в свои руки.

– Ты все вытерпишь и сможешь выжить.

Рисса скрипнула зубами от слов, которые были хорошо знакомы ее брату.

– Я не хочу возвращаться к нему. Я чувствую себя обнаженной и использованной, хотя, в общем, он не был со мной подлым или недобрым. Но ты был прав. Ему абсолютно наплевать на то, что я думаю или чувствую. Что действительно значимо, так это его собственное удовольствие.

Она покачала головой, как будто пришла к новому пониманию своего брата. Ее позор был единичным, а Ашерон пережил это все не единожды. Это было так ужасно зависеть от чьей-то милости, не иметь права голоса насчет того, что делают с твоим телом. Она чувствовала себя такой использованной…

– Я хочу убежать от всего этого.

Он взял ее руку.

– Я знаю. Но с тобой все будет в порядке, правда. Ты привыкнешь к этому?

Но она не могла с ним согласиться. Она была безумно уязвлена, и у нее до сих пор было кровотечение от вторжения Апполона в ее тело. Он заботился, и, тем не менее, он был черствым по отношению к ней. Она больше никогда в жизни не хотела бы оказаться в зависимости от его милости.

– Рисса!

Она подпрыгнула от крика ее отца. Он напрягся.

– Тебе лучше уйти.

Она не хотела уходить, но боялась, что Ашерону принесет это неприятности. Рисса уже собралась уходить, когда увидела нечто новое в его головокружительных серебряных глазах: симпатию.

– Я люблю тебя, Ашерон.

Его согрели эти слова. Рисса была единственной, кто когда-то любил его. Иногда он ненавидел эту любовь, потому что она заставляла Риссу делать вещи, которые впоследствии причиняли ему боль, но в отличие от других, он знал, что она хотела только добра. Она вскочила с кровати и побежала через комнату в коридор. Он услышал через стены грозные ругательства отца.

– Что вы там оба делали?

Ашерон вздрогнул. По крайней мере, Риссе не грозило избиение. Насколько он знал, их отец никогда и пальцем не трогал ее.

– Ты теперь повелительница бога. И ты больше никогда не будешь якшаться с такими, как он. Ты поняла? Что подумает Апполон? Он вышвырнет и плюнет на тебя.

Он не смог разобрать тихий ответ Риссы. Слова его отца пронзили его. Значит, он не был достоин находиться рядом с Риссой, но мог общаться спокойно с Артемидой. Ему стало интересно, чтобы сказал на это его отец. Если бы это только заставило его отца взглянуть на него без высмеивания. Но, наверное, это просто невозможно. Его двери распахнулись с такой силой, что раздалось эхо. Отец влетел в комнату с яростью, чеканя каждый шаг. Ашерон отвернулся и постарался стереть все эмоции с лица. Будь все проклято. Если отцу хочется его ненавидеть, то на здоровье. Он устал прятаться и съеживаться от страха, от побоев и оскорблений, которые ему пришлось вытерпеть. Его ноздри раздувались. Ашерон встретился со злым взглядом отца, даже не моргая.

– Доброе утро, отец.

Он дал ему такую сильную пощечину, что Ашерон почувствовал кровь, а боль разлилась по его скуле. Вздохнув, он покачал головой, чтобы все прояснилось, а потом встретил королевский яростный взгляд.

– Я не твой отец.

Ашерон вытер кровь тыльной стороной ладони.

– Чем я могу тебе помочь?

– Отец, пожалуйста, – умоляла Рисса, пересекая комнату. Она взяла его за руку, до того, как он снова стал нападать на Ашерона.

– Я пришла к нему, сразу когда приехала. Ашерон не сделал ничего плохого. Это моя вина, не его.

Король сделал осудительный жест своим костлявым пальцем в сторону Ашерона.

– Держись подальше от моей дочери. Ты слышишь меня? Если я снова увижу тебя рядом с ней, то заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще родился.

Ашерон горько рассмеялся.

– И это будет отличаться от моего обычного дня. И как же?

Рисса встала на пути у отца, когда он снова двинулся на Ашерона.

– Прекрати это, отец. Пожалуйста. У тебя были вопросы насчет Апполона. Разве не на этом мы должны сконцентрироваться?"

Он одарил Ашерона высокомерной и осуждающей ухмылкой.

– Ты не стоишь моего времени.

С этими словами он вытолкнул Риссу из комнаты.

– Заприте его дверь как следует. Он сегодня обойдется без еды.

Ашерон облокотился о стену и покачал головой. Если отец хочет контролировать его с помощью еды, то ему бы стоило проводить побольше времени с Эстесом. Этот ублюдок знал, как мучить с помощью еды. Его внутренности скрутило от воспоминаний того, как он умолял Эстеса дать ему хоть каплю воды, чтобы промочить горло.

– Ты ничего не заработал, а значит, ничего и не получишь. А теперь на колени и ублажай меня. А потом посмотрим, достоин ли ты хотя бы соли.

Он зажмурился и заставил картинки исчезнуть. Он ненавидел умолять и пресмыкаться. Единственная вещь, которая помогла избавиться от всего этого, было воспоминание о богине, которой он принадлежал.

– Артемида? – прошептал он ее имя, боясь, что кто-то может его услышать. Честно говоря, он ожидал, что она проигнорирует его, как и все остальные. Но Ашерон ошибся. Она появилась перед ним. У Ашерона от шока медленно открылся рот. Ее длинные рыжие волосы сверкали в тусклом свете. Ее глаза были трепещущими от страсти, а еще они были наполнены теплотой и радушием. В ее поведении не было ничего, что могло бы осудить или высмеять его.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– С тобой гораздо лучше.

Легкая улыбка заиграла в уголках ее губ.

– Правда?

Он кивнул. Ее улыбка расширилась, когда она подошла к кровати и поползла к нему. Ашерон закрыл глаза, когда сладкий аромат ее кожи наполнил его мысли. Он всего лишь хотел утонуть в ее волосах и вдыхать их запах. Разведя его бедра пошире, она убрала его волосы с шеи и дотронулась до кожи, где был ее укус.

– Ты очень силен для смертного.

– Меня тренировали на выносливость.

Проигнорировав его комментарий, она нахмурилась.

– Ты все еще не смотришь на меня.

– Я вижу тебя, Артемида.

И он действительно видел ее. Видел каждую черточку ее лица, каждый изгиб ее восхитительного тела. Она взяла его лицо в свои руки и повернула Ашерона так, чтобы он смотрел точно на нее. И все равно он опустил свой взгляд на ее колени, которые выглядывали из-под платья.

– Посмотри на меня.

Ашерону хотелось убежать. Всю жизнь он провел, ни на кого прямо несмотря, кроме тех случаев, когда хотел показать свое вызывающее поведение. И каждый раз он об этом жалел, за это с ним обходились грубо и жестко.

– Ашерон… Посмотри. На. Меня.

Обхватив себя руками от ее нападения, он подчинился. Его сердце замерло, а каждая частичка его тела ожидала того, что ему причинят боль. Артемида села на его пах с удовлетворением на лице.

– Ну вот. Это не было так уж трудно, правда?

Труднее, чем она могла себе даже представить. Но с каждой прошедшей секундой пощечины не последовало, и он немного расслабился. Она улыбнулась.

– Мне нравятся твои глаза. Они странные, но очень милые.

Милые? Его глаза? Все, включая Риссу, боялись их.

– И ты совсем не возражаешь, что я на тебя смотрю?"

– Ни капельки. По крайней мере, так я знаю, что ты уделяешь мне внимание. Мне не нравится то, что твои глаза всегда танцуют по комнате так, как будто ты рассеян.

Это было для него в новинку.

– Как может меня что-то отвлечь, когда ты со мной? Я уверяю тебя, что когда ты рядом, я вижу только тебя.

Она зажмурилась от удовольствия.

– Так зачем ты меня позвал?

– Я не уверен. По правде говоря, я и не надеялся, что ты придешь. Я просто прошептал твое имя, надеясь, что ты сможешь ответить.

– Ты такой глупый. Тебя снова заперли здесь?

Он кивнул.

– Мы не можем этого так оставить. Пойдем.

Едва эти слова слетели с ее губ, как они снова оказались в ее спальне. Ашерон снова был одет в красное, что было довольно странным, так как основные цвета комнаты были белый и золотой.

– Почему ты все время одеваешь меня в малиновый?

Она прикусила губу и обошла вокруг него, задерживая пальцы на его теле.

– Мне нравится, как ты выглядишь в этом цвете.

Артемида остановилась перед ним так, что смогла встать на цыпочки и поцеловать его. Ашерон давал ей все, чего она хотела. В него хорошо вложили, что он должен ублажать тех, с кем находится рядом, при этом, не прося ничего для себя. Его потребности не имели никакого значения. Он был всего лишь приспособлением, которое использовали, а потом о нем забывали. Но с Артемидой он чувствовал себя по-другому. Как и Рисса, она заставляла чувствовать его личностью, которая могла иметь свои мысли, независимо от того правильные они или нет. Он мог смотреть на нее, а она не ругала его за это. Артемида вздохнула, когда Ашерон притянул ее ближе. Ей нравилось, как он ее держал, как его мускулы окружали ее тело. Он был таким красивым и сильным. Таким соблазнительным. Все, чего она хотела, быть с ним вот так наедине, чувствовать его сердцебиение у себя на груди.

Их дыхание смешалось. Она почувствовала, как у нее выросли зубы, а ее голод увеличился еще больше. Она отпрянула и встретилась с ним взглядом. В его глазах она смогла увидеть настоящую себя. Он даже не моргнул от вида ее клыков. Вместо этого Ашерон откинул голову и предложил ей то, чего она хотела больше всего. Никто не был с ней таким услужливым до этого. Обычно она кормилась от своего брата или от одной из своих служанок, но им ровным счетом было плевать на это. Ее сердце запрыгало, она обхватила его шею руками прежде, чем глубоко впилась в него зубами. Ашерон зашипел, когда боль разлилась по его телу. Но ее место быстро заняло удовольствие. Оно было таким глубоким, что его член незамедлительно напрягся. Ослабев, Ашерон отшатнулся назад, но Артемида последовала за ним, прижимаясь к нему еще сильнее. У него закружилась голова, и в тот же миг все вокруг него стало невероятно ясным и резким. Он почувствовал дыхание богини на своей коже, почувствовал, как бурлит кровь в ее венах. Казалось, что каждая его частичка ожила. Он был силен, и в тоже время очень слаб. Он снова отшатнулся и упал на стену позади него.

– Ашерон?

Он слышал ее голос, но не мог ответить. Артемида слизала кровь с губ и увидела, как его кожа приобрела голубоватый оттенок. Он еле дышал, и она почти решила, что он сейчас умрет.

– Ашерон?

Его глаза были полузакрыты. В них не было и намека на то, что он слышал или видел ее. Испугавшись, что причинила ему вред, она перенесла его в свою постель и нежно уложила. Артемида взяла его за руку и сжала ее.

– Ашерон! Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.

Он прошептал что-то на атлантском, но она не поняла ни слова. Выдохнув, Ашерон потерял сознание. Она резко дернулась назад, когда его тело вспыхнуло насыщенным голубым цветом, а его губы, ногти и волосы стали черными. Мгновение спустя, он снова стал нормальным. Что за чертовщина? Она никогда не видела такого. Может ее кормление стало причиной этому? Сглотнув, она подползла ближе и дотронулась до него одним пальцем. Ашерон был полностью без сознания. Создав теплый мех, она укрыла его и стала наблюдать, как он прерывисто дышал. Пока он спал, Артемида обследовала форму его губ, длину носа. Его черты были острыми и безупречными, как и его тело. Она не могла понять, почему он так подчинял ее себе. Боясь, что над ней будут властвовать, она попросила отца, когда была еще ребенком, сделать ее нечувствительной к любви и подарить ей вечную девственность. Зевс выполнил ее просьбу, наблюдая, как Ашерон отдыхает, она размышляла о том, что же чувствует к нему на самом деле. Все ее чувства и эмоции не были ни на что похожи до этого. Ей нравилось, как он с ней разговаривал. Как он держал ее и заставлял кричать от удовольствия, принесенного его прикосновениями и облизываниями. Больше всего она любила его вкус, когда питалась от него. Он просто домашний питомец. Да, так и было. У нее не было к нему настоящих чувств. Он едва ли отличался от оленей, что жили у нее в лесу. Они тоже лизали и терлись об нее. И она была уверена, что Ашерон, также как и все остальное, наскучит ей со временем. А на данный момент она намерена наслаждаться своим любимцем настолько долго, насколько это будет возможно. Ашерон проснулся, умирая с голоду. Боль от голода была настолько неистовой, что в первый момент он решил, что находиться в темной дыре под отцовским дворцом. Но когда он открыл глаза и увидел золотой потолок над собой, Ашерон вспомнил, что был с Артемидой. Он медленно поднялся и обнаружил, что находиться в постели один. Снаружи доносились какие-то голоса. Он начал подыматься и решил пойти туда, но потом передумал. Артемида оставила его здесь по какой-то причине. И ничего хорошего не произойдет, если он откроет эти двери. Поэтому он сел на кровать, в его желудке болело, пока он подслушивал слова, у которых, казалось, нет никакой формы. Они долетали из-за золота и камня, он не имел ни малейшего понятия, который сейчас час, и как долго он спал. Ему показалось, что прошла вечность прежде, чем Артемида пришла. Она приблизилась и улыбнулась.

– Ты проснулся.

Он кивнул.

– Я не хотел мешать тебе. Мне показалось, что ты была занята.

Она приблизилась к нему вплотную и взяла его за щеку.

– Ты голоден?

– Просто умираю от голода.

Она повела рукой, и перед кроватью появился стол, заполненный едой. Ашерон глазел на весь этот пир.

– Если ты хочешь чего-нибудь другого, просто скажи мне.

– Нет, все прекрасно.

Он встал с кровати, чтобы оторвать кусочек от буханки хлеба. Его глаза расширились от этого вкуса. Обмазанный медом и еще совсем теплый, этот хлеб был лучшим из того, что ему доводилось пробовать. Артемида наполнила ему бокал вина.

– Боже милостивый, как ты голоден-то!

Он взял кубок и поблагодарил ее. Затем выпил все до дна, наслаждаясь каждой каплей богатого вкуса.

– Спасибо, Арти.

Ее брови взлетели вверх от такого импровизированного прозвища.

– Арти?

Ашерон съежился, поняв, что слишком распустил язык и позволил себе лишнего.

– Артемида. Я хотел сказать Артемида.

Она прижала его к себе.

– Кажется, мне нравится Арти. Никто еще так не называл меня.

Ашерон опустил голову и поцеловал ее руку. Артемида перестала дышать, так как из-за этого простого движения по ней пробежал разряд. Что же такого было в этом человеке, что заставляло все ее совершенное существо гореть в огне рядом с ним. Она хотела быть с ним и защищать его. Более этого, она хотела жадно съесть каждый фут его сочного тела. Закрыв глаза, она прильнула к нему и вздохнула этот дурманящий запах, который мог принадлежать только мужчине и только ему.

– Ешь, Ашерон, – прошептала она, – я не хочу, чтобы ты голодал.

Он отошел от нее, и она почувствовало неожиданный холод, сменивший жар его тела. Это было сравни удара в живот для Артемиды. Она наблюдала за тем, как он обмакнул кусочек хлеба в маленькую тарелку с медом, перед тем как откусить, а потом улыбнулся ей так обаятельно, что у Артемиды сердце пошло вскачь. Он обмакнул еще кусочек и повернулся к ней.

– А ты хочешь попробовать?

Она кивнула. Он поднес его ей так, чтобы она смогла укусить. Артемида открыла рот. Когда он положил хлеб ей на язык, то она облизала его пальцы, которые были гораздо вкуснее. Солоноватые и сладкие, от них у нее разыгрался аппетит еще больше. Его глаза потемнели из-за волны желания поднявшейся в ней. Он опустил свои пальцы в мед, а затем провел по ее губам, прежде чем притянуть ее для очень жаркого поцелуя. Она едва ли могла выдержать его вкус, смешанный с медом. Подталкивая его к кровати, она улеглась и дернула его за руку так, что он оказался на ней. Ашерон зарычал от одного вида того, как Артемида срывала с него одежду.

– Ты просто невероятно красива.

Артемида не могла ответить ему словами. Она была полностью очарована выражением нежности на его лице. Никто так не смотрел на нее раньше. И когда он впился губами в ее горло, все здравые мысли в ее голове сгорели в огне, который бушевал внутри нее. Артемида никогда ни перед кем не являлась полностью обнаженной. Но когда он расстегнул ее платье, она совсем не была против. С мучительной неторопливостью, он стянул ткань с ее тела, пока она не предстала перед ним абсолютно нагой. Но при этом он не сделал ни одного движения, чтобы снять свою одежду. Вместо этого он поднял ее ногу, чтобы прикусить легонько ее ступню. Кусая свою губу от изысканной муки, она наблюдала, как он двигался по ее телу. Он помедлил и нежно лизнул внутреннюю часть ее бедра.

– Хочешь, чтобы я остановился?

Артемида покачала головой.

– Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне.

Он обжег ее взглядом, прежде чем развел ее бедра шире и дотронулся до той части тела, которая жаждала его больше всего. Она запустила свои пальцы в его волосы и зажала их в руке. Ашерон отодвинулся с шипением так, как будто она причинила ему боль. Артемида нахмурилась.

– Что-то не так?

– Пожалуйста, не хватай и не тягай меня за волосы. Я ненавижу, когда люди так делают.

– Но почему?

– Это заставляет меня чувствовать себя мусором.

Дикая боль не исчезла из его голоса.

– Я не понимаю.

– Люди хватают меня за волосы, чтобы контролировать или чтобы заставить опуститься им в ноги. Они дергают их, пока насилуют и унижают меня. Мне это не нравится.

Артемида погладила его щеку, желая успокоить его.

– Мне очень жаль, Ашерон. Я незнала. Есть ли еще что-то, что тебе не нравиться?

Ашерон замер от ее вопроса. Ни один любовник не задавал ему этого вопроса раньше. Он до сих пор не мог поверить в то, что сумел-таки рассказать ей о том, что ему не нравится, когда трогают его волосы. Это не было для него обычным, но раз уж она спросила, Ашерон почувствовал себя обязанным рассказать ей.

– Я не люблю, когда кто-либо дышит мне в шею. Это напоминает мне о том, как я был рабом без собственных желаний. Это заставляет мое тело покрываться мурашками.

– Тогда я никогда не буду делать этого.

Эти слова тронули его до глубины души, а на глазах навернулись слезы. Он проглотил комок в горле прежде, чем прижаться к ней. Не было ничего такого в мире, чего бы он ни сделал, чтобы удовлетворить свою богиню. Артемида была очень доброй. Он не мог представить причин, по которым она хотела дружить с кем-то таким низким, как бывший раб. Но Ашерон был очень рад проводить время с ней. Желая принести ей, удовольствие не потому что ему приходится, а потому что он этого хочет, Ашерон принялся дразнить ее тело, пока она не выкрикнула его имя. Верна своему слову, она не схватила его за волосы, когда достигла вершины. Вместо этого она впилась своими ногтями ему в плечи. Благодарный, что она сдержала свое слово, он прижал ее тело и взял ее на руки. Артемида вздохнула, когда лежала рядом с ним. Он по-прежнему был полностью одет.

– Почему ты никогда не делаешь ничего для себя?

– Я не нахожу в сексе настоящего наслаждения.

Она нахмурилась.

– Как же это может не нравиться тебе?

Он даже не стал объяснять ей, что не секс заставляет его чувствовать себя прекрасно. Ему нравилось прикасаться к ней, но у него не было такой же реакции на ее прикосновения. Безусловно, оргазмы были восхитительными. Ему было просто все равно, смог он достигнуть пика или нет.

– Мне нравится это, – солгал он.

Услышанное сделает ее счастливой. Ашерон сохранит правду зарытой глубоко внутри себя. Честно говоря, он любил ее общество. Когда Ашерон был с ней, он чувствовал себя человеком без прошлого. Артемида видела в нем своего друга, а если он нравился богине, то не мог быть таким отвратительным, каким считают его отец и брат. Она потерлась о его тело. Ашерон закрыл глаза и наслаждался ощущением ее теплого тела рядом со своим.

– Как бы я хотел остаться здесь с тобой навеки.

– Если бы ты был женщиной, то вполне смог бы. Только моему брату позволено находиться в моем храме. Никакому другому мужчине.

– Но я же здесь.

– Я знаю и это наш секрет. Ты никому и никогда не должен рассказывать о нем.

– Я и не буду.

Она поднялась и посмотрела на него суровым хмурым взглядом.

– Я серьезно, Ашерон, даже когда ты спишь, в твоем дыхании не должно быть и намека на мое имя.

– Поверь мне, Арти, хранить секреты это то, чему я научился давным-давно в самом начале своей жизни. Я знаю, когда держать рот на замке, кроме того, со мной никто особо и не разговаривает.

– Хорошо. А сейчас тебе пора домой.

Минуту назад он был рядом с ней в ее храме, а в другую уже снова лежал обнаженный на своей кровати. Он слишком поздно понял, что ничего на самом-то деле и не съел. Черт подери! Но, по крайней мере, за окном было темно. Он пропустил большую часть дня. Исходя из того, что отец не послал стражников избить его, то никто не знал о его визите на Олимп. Вздохнув, он прикрыл одной рукой глаза. Возможно, ему удастся поспать, пока Артемида снова не придет к нему. Но как только эта мысль пришла ему в голову, Ашерон понял, что так больше не может продолжаться. Шлюха не может водить дружбу с богиней. Это просто невозможно. Рано или поздно Артемида поступит с ним так же, как и все остальные. Тем не менее, в глубине его сердца был малюсенький проблеск надежды, что может быть, Артемида не такая, как все из-за своей божественности.

– Я продам свою душу, только чтобы быть с тобой и защищать тебя, Арти, – выдохнул он, гадая, может она слышать его или нет. Если бы только он тоже был рожден от бога… Он покачал головой, прогоняя горькую действительность, которую и так хорошо знал. А если бы желания были лошадьми, то я бы ускакал еще в детстве. Нет, это все, что когда-либо могло быть между ними. Все что он мог сделать, так это то, чтобы никто не узнал правду. Смогут ли помочь ему боги, если все-таки до кого-нибудь она дойдет?