Текст книги "Ашерон (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 50 страниц)

Глава 43

23 октября,9528 г. до н. э.

Ашерон ворочался в кровати, пытаясь уснуть. Апполодорус так громко кричал, что его крик эхом доносился и до его комнаты. Часами малыш просто не успокаивался и плакал. Ему не было положено находиться рядом с младенцем, но он уже просто не мог выносить звук такой злобы и несчастья. Больше не имея сил терпеть это ни минуты, Ашерон встал с кровати и оделся. Тихонько, он прошел далее по коридору в комнату Риссы, удостоверившись, что никто его не видел. Со скрипом дверь открылась и Ашерон обнаружил Риссу и ее няню в комнате, которые передавали ребенка друг другу.

– Почему он это делает? – спросила Рисса таким голосом, как будто сама была уже готова заплакать.

– Я незнаю, высочество. Иногда дети плачут без причины.

Рисса покачала головой на ребенка, которого качала на руках нянька.

– Пожалуйста, малыш, сжалься над своей матерью и отдохни. Я больше не вынесу этого.

Ашерон проскользнул в комнату.

– Я возьму его.

Лицо няни тут же побледнело, когда она повернулась.

– Все в порядке, Делия. Давай посмотрим, сможет ли его успокоить Ашерон.

Няня казалось, сомневалась, но потом все-таки подчинилась. Ашерон взял своего племянника и положил его себе на согнутую руку.

– Привет, маленький. Ты ведь не собираешься беспокоиться у меня, не так ли?

Апполодорус глубоко вздохнул, как будто собирался выдать очередной вопль, а потом открыл глаза. Он смотрел на Ашерона несколько мгновений. прежде чем что-то заагукать, а затем погрузился в сон.

– Это чудо, – выдохнула няня, – что вы сделали?

Ашерон пожал плечами и положил Апполодоруса чуть выше на себе. Рисса улыбнулась.

– Все. Я назначаю тебя, его няней.

Ашерон рассмеялся от одной только мысли, что может нянчиться с кем-то.

– Иди поспи, сестра, ты выглядишь измученной.

Благодарно кивнув, она собралась уходить. Няня протянула руки за ребенком. Ашерон передал его назад, но в тот момент, когда Апполодорус покинул его руки, малыш проснулся и закричал с новой силой. Рисса подпрыгнула.

– Ради любимых богов, пусть мальчик останется у Ашерона. Я не выдержу еще один такой час.

Няня послушалась немедленно. И снова Апполодорус прижался к Ашерону и продолжил спать.

– Где мне с ним побыть лучше? – спросил Ашерон.

Рисса помедлила.

– Тебе лучше не рисковать и не появляться в детской. Отец и Стикс могут заявиться туда. Возьми его в свою комнату.

Она посмотрела на няню.

– Вы идите в детскую и прикройте нас, если они вдруг спросят о малыше.

– Да, ваше высочество.

Она поклонилась и оставила их. Рисса погладила его с благодарностью по руке.

– Разбуди меня, когда ему нужно будет есть. А в данный момент, мне нужно поспать.

Ашерон нежно поцеловал ее в щеку.

– Отдыхай. Мы вернемся, когда ты ему понадобишься.

Он посмотрел, как она забралась в кровать и уже потом отнес племянника назад в свою комнату.

– Что ж, получается, что мы остались с тобой вдвоем, маленький. Что скажешь, если мы разденемся, напьемся и найдем себе каких-нибудь девок?

Малыш даже улыбнулся ему на это, как будто понял, о чем идет речь. Ашерон кивнул.

– Значит так и поступим, да? Едва ли месяц отроду, а ты уже такой распутник. Ты сын своего отца.

Усевшись на кровать, он прислонился спиной к кроватной спинке и подтянул колени, чтобы было удобнее положить Апполодоруса ему на колени и убаюкать. Ашерон пощекотал его пузико, и от этого он засмеялся и начал пихать ножками Ашерона в живот. Крохотный младенец просто зачаровывал его. На самом деле Ашерону рань еще не приходилось иметь дело с такими малютками. Апполодорус взял его палец в свою маленькую ручку и поднес к своему ротику так, чтобы сосать кончик пальца Ашерона. Ощущение беззубых десен у него на плоти было таким странным, а малыша это успокоило еще больше. Как может кто-то ненавидеть такой чистый и невинный комочек? Такой беспомощный? Мысли роились у него в голове, перебивая друг друга, пока он думал о своих родителях и пытался их понять. Он мог объяснить часть отцовской ненависти к себе сейчас. Еще можно было смириться, когда речь шла об Ашероне, который жил, чтобы ублажать людей. Но что касается ребенка… Сколько раз ему влепляли пощечины лишь за то, что он на кого-то посмотрел? Сколько раз Эстес связывал ему руки за спиной и вставлял кляп в рот за то, что он задал простой вопрос? Но хуже, чем эти воспоминания, был страх того, что кто-то обидит этого ребенка таким же образом.

– Я убью любого, кто так тебя обидит, Апполодорус. Я обещаю, что никто не заставит тебя плакать.

Малыш зевнул и улыбнулся прежде, чем закрыть свои глазки. Все еще держа палец Ашерона, он, наконец, заснул. Тепло разлилось по Ашерону. В этом малыше не было ни осуждения, ни злобы. Он принимал его без камня за пазухой. Улыбнувшись, он переложил маленького себе на кровать, чтобы ему удобнее спалось, и прикрыл его простыней. Ашерон лежал так часами, наблюдая за тем, как он спит в полнейшем спокойствии. Вымотавшись Ашерон, наконец, отбыл в страну Морфея.

– Ашерон?

Он проснулся и обнаружил Риссу перед собой. Ашерон лежал на боку и все еще держал руку на животике Апполодоруса. Малыш еще не проснулся, но по тому, как поднималась и опускалась его крохотная грудь, он знал, что с ребенком все в порядке.

– Который сейчас час?

– Девять утра, – она выглядела ошеломленной, – как тебе удалось уговорить его проспать всю ночь?

– Я незнаю. Мы говорили о девушках, и он заснул.

Она засмеялась.

– Нет, вы не могли о таком разговаривать. Или могли?

– Я просто предложил, а ему эта идея понравилась. К сожалению, он еще не слишком вынослив для этого.

Она снова засмеялась.

– Не смей развращать моего малыша, негодник.

Ашерон убрал руку, чтобы Рисса смогла взять малыша. Апполодорус открыл глаза и улыбнулся своей маме, прежде чем засунул кулачек себе в рот и зачмокал.

– Чтобы ты ни сделал, да благословят тебя боги за это. Я впервые за последние месяцы хорошо выспалась, – она взглянула на дверь, – мне нужно бежать, прежде чем отец узнает, что мы здесь были.

Это было последнее, чего бы он сейчас хотел. Потянувшись, Ашерон сел в кровати. Было гораздо позднее, чем он обычно вставал. Ашерон предпочитал подыматься раньше, чем весь остальной дом, и приводить себя в порядок без страха налететь на кого-нибудь. Как сказано, было уже слишком поздно, и все должны были уже разбрестись по своим делам. Он взял свою одежду и лезвие и направился вниз в банную комнату. К счастью, большой зал был пуст. Как обычно он положил лезвие возле купальни на стене и повесил там же одежду. Обнаженный, он сошел по ступенькам и погрузился в горячую воду, от которой его коже стало невероятно хорошо. Купальня была ему по талию, пока он не сел в ней, и большой, как обеденный стол. Ашерон стал на колени и наклонился, чтобы намочить свои коротко остриженные волосы и потом помыть их. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул. Это было лучшей частью его дня. Ашерон встал, чтобы взять мыло, а потом замер, осознав, что он больше не был один в помещении. В комнате была Нефертари. Она уставилась на него разгоряченным взглядом, который он так хорошо знал. Ашерон отдернул руку и дальше зашел в воду.

– Простите меня, моя госпожа. Я не хотел помешать вам в ваше время.

Она наблюдала за ним, как кошка за мышью, и когда Ашерон потянулся за полотенцем, то она остановила его.

– Как такое может быть, что ты намного более красив, чем твой брат-близнец?

Она вытащила булавку из своего платья и позволила ему упасть к ее ногам. Ее обнаженное тело было прекрасно, но он не хотел его. Ашерон вышел из купальни, но она преградила ему путь к двери.

– Мне нужно уйти.

Засмеявшись, она обвилась вокруг него.

– Нет, не надо.

Она прикусила его щеку.

– Я связан отношениями кое с кем.

– И я тоже.

Ашерон хотел освободиться от ее любопытства, но был близок к тому, чтобы причинить ей боль. Он ничего не мог сделать, пока она повисла на нем. Вывернувшись из ее хватки, он уже собрался уходить, но наступил на мыло, которое оставил возле купальни. Ашерон так сильно грохнулся на землю, что сбил дыхание. В мгновение ока Нефертари уже была на нем.

– Займись со мной любовью, Ашерон.

Он перекатился с ней, и когда уже поднимался, дверь с грохотом раскрылась. Кровь отлила от лица Ашерона, когда он увидел Стикса и его сопровождение. Они быстро вошли, а их глаза не упустили ни единой детали. Ашерон ругнулся, когда понял, как все это выглядело со стороны. Как чертовски плохо все было для него. Нефертари начала кричать и бить его.

– Не насилуй меня, пожалуйста!

Почувствовав тошноту, он слез с нее. Она отползла и бросилась к Стиксу, крича так, как будто ее сердце было разбито.

– Слава богам, что ты пришел в нужный момент. Это было ужасно.

Стикс передал ее на попечение стражников. Ашерон медленно поднялся на ноги и встретился лицом к лицу со своим близнецом. Ярость Стикса была такой сильной, что его лицо стало цвета помидора. Ашерон знал, что нечего даже пытаться, хоть что-то объяснить. Стикс ни за что не поверит ему. Поэтому он позволил им схватить его. Стражники оттащили его в клетки под дворцом. Ашерон сморщился, когда его запихнули в одну из клеток, которая навеяла "приятные" воспоминания. Он обхватил себя руками, пытаясь унять дрожь. Но ничто не могло согреть Ашерона, когда страх расползся по нему от того, что они собирались с ним сделать.

– Артемида? – тихо выдохнул он ее имя.

Он почувствовал ее присутствие, хотя и не мог видеть богиню.

– Что ты здесь делаешь?

– Меня обвинили в изнасиловании.

Ашерон почувствовал сильнейшее давление на своей шее, как будто Артемида душила его.

– Ты сделал это?

Он закашлялся.

– Тебе лучше знать.

Давление прекратилось.

– Тогда почему ты здесь?

– Они не поверят в мою невиновность, а я клянусь своей душой, что и пальцем ее не трогал. Мне… мне нужна твоя помощь.

– Но чем я могу тебе помочь?

Ашерон взглянул туда, где виднелась ее тень, и сказал то, чего хотел больше всего на свете.

– Убей меня.

– Ты же знаешь, что я не сделаю этого.

– Они собираются кастрировать меня, Артемида. Ты можешь это понять?

– Я все исправлю.

Ашерон горько рассмеялся.

– Ты все исправишь. Это твой ответ?

– Ну, что ты от меня хочешь конкретно?

– Убей меня! – заорал он.

– Не устраивай тут драму.

– Драму? Они собираются приковать меня цепями, разрезать мою мошонку и вытащить яйца, а потом разрушить семенной канал. Я буду чувствовать каждую их манипуляцию, и поверь мне, что они не будут нежничать. И это ты к черту называешь драмой?

Артемида ухмыльнулась его злости.

– А я все исправлю после. Тебе абсолютно не о чем беспокоиться.

В ужасе от ее отношения и отречения от него, он почувствовал, как она улетучилась. С горячим желанием убить их всех, Ашерон стукнулся головой о каменную стену. Я должен бороться с ними. Но, глядя правде в глаза, что хорошего это принесет ему? Они будут превосходить его численно, и будут бить его до тех пор, пока у Ашерона не останется сил для борьбы. А потом он окажется здесь в любом случае. Отвергнутый жизнью, Ашерон не был уверен, сколько прошло времени, прежде чем стражники снова пришли за ним. Его вытащили и заковали в кандалы, а потом доставили в тронный зал. Обнаженного, его поставили на колени перед Стиксом, отцом и Нефертари, которая все еще завывала. Король взглянул на него беспощадно.

– Я стою перед дилемой. Преступление, которое ты совершил, карается смертью. Но так как я этого не могу сделать, мы решили кастрировать тебя. Без сомнения, мы должны были сделать это раньше, еще при рождении.

Ашерон рассмеялся от такой иронии.

– Это было бы слишком милосердно с твоей стороны. Я уже не хочу упоминать, как зол бы был твой брат, если бы ты сделал бесполой его любимую игрушку.

Отец вскочил с трона с воинственным криком. Ашерон даже не дрогнул.

– Не злись так, отец. И не делай вид, что ты не знал, что делает со мной Эстес. Кстати, самой заветной его мечтой было, чтобы ты умер и оставил с ним Стикса, тогда бы он смог развлекаться с нами двумя в своей постели.

Проклятия отца эхом отзывались у него в ушах, когда он прыгнул на Ашерона с яростью фурий. Первый удар попал Ашерону прямо в челюсть. Следующий сломал ему нос, и он ужасно запульсировал. Ударом за ударом сыпались на него. Ашерон приветствовал каждый толчок и пинок, продолжая при этом и дальше задевать короля. В лучшем случае отец убьет его. А в худшем, его изобьют до потери чувств, и он не ощутит в полной мере той боли, которая будет сопровождать то, что они собрались с ним сделать.

– Отец, пожалуйста! – сказал Стикс, оттаскивая его. Он повернулся к Ашерону, который лежал на боку.

– Ты просто ничтожество!

Он так сильно пнул его в бок, что Ашерон почувствовал, как хрустнули его ребра. Сила этого удара перевернула его на спину. Следующий удар Стикса попал точно ему между ног. Ашерон закричал от невыносимой боли, когда его продолжал бить его в пах до тех пор, пока не удостоверился, что кастрация ему уже не очень-то была и нужна.

– Приведите лекаря, – закричал отец, – давайте посмотрим, как придет конец этому выродку.

Тяжело дыша, он пытался перевести дух и хоть немного успокоить свое израненное тело. Ашерона положили на холодный кусок камня, его руки приковали над головой, а ноги развели и заковали в цепи. Он откинул голову назад и засмеялся.

– Если ты планируешь вечеринку, отец, то сначала надо было заковать меня лицом вниз.

– Вставьте кляп этой грязи.

Один из стражников засунул тряпку ему в рот. Ашерон увидел, как тень лекаря приблизилась к нему. Он сильнее сжал свои цепи, готовя себя к тому, что его ожидало. Ни одно приготовление к этому не смогло бы уменьшить боль от того, что они с ним сотворили. Ашерон кричал в агонии до тех пор, пока его горло не стало жечь и кровоточить, как и все его тело. К тому моменту, как его перетащили назад в комнату, он уже окоченел душевно – если бы все остальное в нем могло сделать то же самое. Больше не имея возможности терпеть все это, Ашерон дополз до маленького столика, на котором остался нож от вчерашнего ужина. Дотянувшись, он взял его трясущейся рукой. Ашерон так устал от мольбы и боли. Больше не в состоянии прожить и дня в этом мире, он полоснул себя по запястьям и стал наблюдать, как кровь вытекает из вен.

Глава 44

25 октября,9528 г. до н. э.

Ашерон грязно ругнулся, когда очнулся от невыносимой боли. Почему он не умер? Ашерон прекрасно знал ответ на этот вопрос, до тех пор, пока его жизнь связана с жизнью Стикса, никто не сжалится над ним. Никогда. Переполненный отчаянием, он попытался пошевелиться, но обнаружил, что снова прикован к кровати цепями. Он закричал от ярости из-за неосуществления его плана, прежде чем бухнулся головой о соломенный матрас. Он уловил движение справа и повернулся. У Ашерона все замерзло внутри от одного только вида маленькой женщины, которая стояла там. Это была Рисса, одетая в бордовое с золотом. Она подошла ближе. Взгляд, полный сожаления и вины стал причиной навернувшихся на его глазах слез.

– Я ничего не сказала им, – прошептала она, – Стикс потерял сознание и отец нашел тебя, – слезы потекли по ее лицу, – я не могу поверить, что они сделали с тобой. Я знаю, что ты и пальцем не трогал Нефертари. Ты никогда бы так ни с кем не поступил, и я повторяла им это сотни раз. Они никогда не слушали ни единого слова, сказанного мной… я знаю, тебе не станет от этого легче, но Стикс расторг помолвку с Нефертари и отослал ее назад в Египет. Мне так жаль, Ашерон.

Она положила голову рядом с его и тихонько завыла ему на ухо. Ашерон держал свои слезы внутри. Не было никакой необходимости плакать. Это была его жизнь, и как бы он не пытался, она никогда не станет лучше. К тому же Артемида приведет его в порядок… Ему хотелось кричать от горького разочарования и злости на такое пренебрежительное отношение богини. Рисса погладила его по щеке.

– Ты не поговоришь со мной?

– И что тебе сказать, Рисса? Мои действия и так достаточно громки, что уже даже глухой бы услышал. Но меня тоже никто не слушает.

Рисса утерла слезы, пока гладила мягкими пальцами его волосы.

– Это так нечестно по отношению к тебе.

– Жизнь вообще мало что имеет общего с честностью, – прошептал он, – к этому же относится и справедливость. Главное – выносливость и через что мы сможем пройти.

Ашерон был таким уставшим, но никто не давал ему поспать. Через стены он услышал плач Апполодоруса.

– Ты нужна своему сыну, принцесса. Ты должна идти.

– Но своему брату я тоже нужна.

Он устало вздохнул.

– Нет, не нужна. Поверь, сейчас мне никто не нужен.

Рисса прижалась губами к его щеке.

– Я люблю тебя, Ашерон.

Он ничего не ответил и она ушла. Сейчас в нем не было ничего похожего на любовь. Только отчаяние, злоба и мука чувствовались внутри. Повернув голову, Ашерон увидел крепкую белую повязку на своем запястье. Они замотали ее так, чтобы он снова не смог вскрыть рану и закончить начатое. Ну что ж, так тому и быть. Закрыв глаза, Ашерон подумал о своем будущем. О том, что ничего не изменится. О существовании привязанным и избитым… навечно. Ашерон заорал от тяжести своей безнадежности. Затем он стал бороться со своими оковами изо всех оставшихся сил. Но этого было недостаточно, чтобы освободиться. Ему всегда чего-нибудь не хватало. Заорав еще сильнее, Ашерон стал наслаждаться пульсирующей болью в своих ранах. Рисса вбежала в его комнату. Ашерон не обратил на нее внимания, так как пытался разорвать цепи, которые связывали его.

– С меня хватит, и я хочу на волю!

Она взяла его в свои руки и стала качать. Ашерон попытался сопротивляться и ей, но не смог.

– Я знаю, Ашерон, знаю.

Нет, она не знала. Спасибо богам, она даже и представить не могла, какой чертовски ужасной была его жизнь. Сколько боли он пережил. Сколько раз его отвергали и не признавали. Ашерон стукнулся головой о спинку и наконец, дал волю слезам. И хотя он уже был взрослым мужчиной, Ашерон чувствовал себя все тем же маленьким мальчиком, который хотел от матери ласкового прикосновения, а вместо этого получал пощечины.

– Напои меня, Рисса.

Она отодвинулась.

– Что?

– Во имя любви богов, дай мне что-нибудь, что сможет приглушить эту боль. Алкоголь или наркотики, мне все равно что. Просто сделай так, чтобы она исчезла… пожалуйста.

Рисса хотела отказать ему. Она не верила, что проблему можно решить, убегая от нее, но когда Рисса взглянула на него и увидела кровь, сочащуюся у него из ран на теле, и слезы в его глазах, то не смогла отвергнуть его просьбу. Никто не должен столько страдать. Никто. Против воли, она взглянула на его пах. От вида его крови, ее затошнило. Жестокость, с которой они сделали это с ним, не входила ни в какие рамки. Тот факт, что ее отец и Стикс получили необычайное удовольствие от своих действий, был для нее настолько омерзительным, что она никогда не думала, что такое чувство у нее когда-нибудь возникнет. Они никогда не будут для нее теми же людьми.

– Я сейчас вернусь.

Рисса побежала в свою комнату и схватила бутылку вина, которая у нее была.

– Нера? – окликнула она служанку, которая вытирала пыль со стульев, – не могла бы ты достать мне побольше вина и принести в комнату Ашерона?

Смущение образовало морщинку над изящной девичьей бровью, но служанка хорошо знала, что никаких вопросов задавать не стоит своей хозяйке.

– Как много, принцесса?

– Столько, сколько можешь унести.

Рисса направилась назад в его комнату с тем, что имела. Ашерон лежал, широко раскинув руки и ноги, и только тонкая простынка прикрывала его. Запекшаяся кровь и синяки покрывали большую часть его тела, а боль в этих серебряных глазах мешала ей дышать. Переживая за него, она вытерла слезы с его глаз прежде, чем подняла голову и помогла ему выпить.

– Да благословят тебя боги за твою доброту, – прошептал он, покончив с этой бутылкой.

Вошла Нера и принесла еще бутылки. Рисса обменялась с ней бутылками и поднесла новую к губам Ашерона. Не закончив третьей бутылки, Ашерон был пьян в стельку.

– Ашерон? – спросила она, опасаясь, что дала ему слишком много. Он глубоко вздохнул, прежде чем смог поймать взгляд Риссы.

– Пообещай мне кое-что, Рисса.

– Все что угодно.

– Никогда не испытывай ненависти к своему сыну. Прошу тебя.

Его серебряные глаза медленно закрылись и он отключился. Плача, Рисса прижала его к себе, а внутри у нее все болело за него. Она убьет любого, кто посмеет сделать такое с ее сыном. Даже своего собственного отца. Но Ашерон никогда не знал такой любви, такой заботы, и это разбивало ее сердце еще больше.

– Спи спокойно, младший брат. Спи спокойно.

Вытерев слезы, она оставила его одного и пошла проверить Апполодоруса. Весь остаток дня она держала своего сына рядом с собой, обещая ему, что он никогда не будет одинок в этом мире, она всегда будет любить его и защищать от любого, кто захочет причинить ему вред. Если бы только их мать смогла тогда пообещать такое Ашерону.