Текст книги "Ашерон (ЛП)"
Автор книги: Шеррилин Кеньон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 50 страниц)
Глава 65
Эш старался изо всех сил выбросить Тори из головы, но это было просто невозможно. Было что-то такое, что манило его к ней. Ашерон ненавидел такие вещи. Но не настолько, как тот факт, что он убежал от нее, как самый последний трус, днем ранее. Он продолжал твердить самому себе, что все было сделано к лучшему, и, тем не менее, это никак не убеждало его. Было вокруг нее нечто, что создавало уют для Ашерона, но учитывая ее обычную враждебность по отношению к нему, во всем этом не было ни малейшего смысла. Ашерон сидел на крыше дома, который помогал отстраивать, пытаясь очистить голову и вернуться к своим делам. Вдруг кто-то дотронулся до его ступни. Эш взглянул и увидел Карла перед собой, он вытащил один наушник.
– Да?
– Посетитель.
Предполагая, что это один из членов его ассоциации в Новом Орлеане, Ашерон положил молоток и направился к лестнице. Когда он уже наполовину спустился с крыши, Эш увидел Тори, поджидавшую его. Ее волосы были собраны в волнистые поросячьи хвостики. Она была одета в бежевую юбку и коричневую блузку. Но именно ее огромные карие глаза опалили его. Засмотревшись на них, а не на то, куда ставит свои ноги, Ашерон пропустил ступеньку и кубарем полетел вниз с лестницы, приземлившись на земле в самой нелепой позе, а потом еще и сверху на него стала заваливаться лестница, привлекая всеобщее внимание к его неуклюжей глупости. Острая боль пронзила его спину, бедро и плечо, когда он старался собрать хотя бы остатки своего достоинства. Ашерон развалился на всей дороге. Вздохнув, он сдвинул лестницу со своих ног. Тори подлетела к нему и присела на колени.
– Ты в порядке?
Ответом должно было стать да, пока она не положила ему свою руку на грудь. В такой позиции, он мог думать лишь о том, как бы прижать ее к себе и воспользоваться ее рукой для чего-то более приятного.
– Да, я в порядке.
А затем Эш осмотрелся вокруг и увидел на лицах людей тревогу. Его лицо тут же покраснело от смущения.
– Я в порядке, ребята, – сказал он громче, – просто поскользнулся.
Они все вернулись к работе, а Ашерону хотелось провалиться под землю, чтобы его перестали видеть. С ним никогда такого не случалось.
– Ты должен быть осторожнее, – сказала Тори с ноткой упрека.
Куда подевалась вся ее тревога? Очевидно туда же, куда и остатки его гордости.
– Ты мог сломать себе шею, или, раз ты такой огромный, мог упасть на кого-нибудь и убить его.
Хорошо… женщина была не в себе.
– Что ты здесь делаешь, Тори?
Ашерон перекатился и встал на ноги. И только тогда понял, что серьезно повредил ногу, так как она болезненно запульсировала, протестуя против своего дальнейшего использования. Ашерон старался изо всех сил, чтобы не заворчать и не начать прихрамывать. Ее улыбка ослепила Эша:
– Я пришла, чтобы соблазнить тебя.
Было слишком поздно, ей это уже удалось, а Ашерон прекрасно знал, что она имела ввиду совсем другое.
– Меня нельзя соблазнить.
– Нет, можно. Все люди соблазняются.
Но он не был человеком. Ашерон поднял лестницу и вернул ее на прежнее место. А потом пошел собирать гвозди, которые выпали из его ремня для инструментов. Когда Эш пошел уже назад к лестнице, Сотерия твердо стала у него на пути.
– Тори… – зарычал он.
– Послушай, буду честна с тобой. За всю историю человечества еще не рождалось более упертого человека, чем я.
– Нет, ошибаешься, это я.
Когда он стал обходить ее, она побежала к лестнице и стала на первую ступеньку. Ашерон должен был уже разозлиться до чертиков, и тем не менее она была такой очаровательной, стоя там в своей длинной юбке, обхватив балку у себя над головой. Он пытался изо всех сил, чтобы не рассмеяться.
– Хорошо, тебе не нужно мне переводить ее. Просто обучи меня, и я оставлю тебя в покое. Если тебя это успокоит, то я очень способная ученица.
Ашерон сжал зубы от отчаяния.
– Я не люблю спорить. Я не люблю конфликты. Я предпочитаю, чтобы меня оставили в покое и спокойно дали заниматься своими делами, в которые ну никак не входит твое обучение. А теперь прошу извинить меня.
– Пожалуйста…
На ее лице была такая горячая смесь в виде милой мольбы и яростной соблазнительности, что Ашерон понял, что никогда раньше такого выражения не встречал.
– Я стану твоей рабыней пахлавы до конца своих дней.
Ашерон нахмурился.
– Моей, кем?
– Рабыней пахлавы. У меня она самая вкусная из всех, которые ты пробовал, поэтому ты будешь нуждаться в ней до тех пор, пока не станешь толстым и старым.
– Я не ем пахлаву.
– Это потому, что ты не пробовал моей. Если конечно у тебя нет аллергии на орехи, то она тебе понравится.
Он попытался ослабить ее хватку, но отдав должное ее словам, она даже не пошевелилась. Его злоба прорвалась из него. Как мог Ашерон, один из самых могущественных существ во Вселенной, и не может убрать со своего пути одну единственную хрупкую женщину. В ее глазах появилось выражение бедного щенка.
– Пожалуйста, Ашерон – сказала она по-гречески, а потом быстренько переключилась на английский. – Три дня и ты больше никогда меня не увидишь. Скажи, что ты хочешь взамен и я все сделаю.
Карл засмеялся, подслушав их.
– Почему бы тебе не сделать ее своей секс-рабыней?
– За это я научил бы ее чему угодно.
У Тори отпала челюсть, как будто это была самая отвратительная мысль, которую ей когда-либо предлагали.
– Фу-у-у!
Из-за этого единственного звука Ашерон потерял всю свою настороженность.
– Фу? – повторил Эш. – Ты ведь несерьезно?
– Да, фу. Я тебя даже толком не знаю, а вы двое считаете, что я готова запрыгнуть к тебе в постель. Нет уж спасибо! Боже, какой же ты надменный свиночеловек.
Надменный свиночеловек? Тори скривила свое лицо в неудовольствии и ушла с лестницы.
– Прекрасно, я разберусь без тебя, – сказала она, затаив дыхание и ушла прочь. Эш положил руку на лестницу, наблюдая, как она шла к своей машине. Он был абсолютно ошарашен. Тори не хотела переспать с ним… Она думала, что секс с ним это нечто отвратительное. Все, преодолев переходный возраст, хотели очутиться у него в койке. Абсолютно все. За исключением Тори. Искра надежды пробежала по нему, когда он вдруг решил, что она может быть одной из тех исключительно редких людей, на которых проклятие его тети Эпифимии не распространялось, даже те женщины, которых не привлекали мужчины, обращали внимание на Эша. Таких женщин можно было по пальцам пересчитать за всю историю, обычно это были мужчины, или те, кто был слеп. Найти смертную женщину, которая не хотела бы его…Он мог быть абсолютно нормальным рядом с ней. Ослабить свою защиту и не волноваться, что она начнет хватать его за промежность. Новизна всех этих ощущений заставляла его хотеть быть рядом с Сотерией. Прежде чем Ашерон смог остановить самого себя, он подошел к ее машине и задержал Тори.
– Я тебя научу.
Она злобно развернулась и ткнула своим указательным пальцем ему в грудь.
– Я не собираюсь спать с тобой, приятель.
Он улыбнулся ей.
– Я и не прошу тебя об этом. Клянусь. Я никогда бы не попросил этого от тебя.
У Тори открылся рот прежде, чем она окинула его взглядом с обиженным рычанием.
– Что? Так ты думаешь, что секс со мной будет чем-то невыносимым? Какой же ты все-таки придурок!
Эш поднял руки в отчаянии.
– Почему я никогда не могу тебе угодить? Если я хочу переспать с тобой, то я свинья, а если не хочу, то – придурок. Чего ты от меня хочешь?
Тори стояла перед открытой дверцей машины и смотрела на него этими душевными глазами, которые прожигали его до самых внутренностей.
– Я хочу, чтобы ты перевел мне дневник и держал свои руки при себе.
– Но при этом не сводил с тебя своих глаз?
Она злорадно рассмеялась.
– Точно. Теперь ты уловил суть всего.
Тори похлопала его по руке.
– Я жду тебя сегодня вечером в семь.
Жду не дождусь, подумал он с сарказмом. Может стоит взять с собой Сими? Каждый раз, когда Ашерон находился рядом с Тори, то остро нуждался в защите. По крайней мере, ему следует надеть шлем на сегодняшний вечер, чтобы она не смогла пристукнуть его, если вдруг он отвлечется от ее созерцания. Каким же он был выродком-мазохистом, если все еще продолжал путаться с женщинами, которые не хотят его? Ты должен забыть об уроках с ней. Да, но в ее руках частица его прошлого, и если он не отвадит ее от Атлантиды и Дидимоса, то образуются еще большие проблемы. Сжалится ли главный источник над ним, если она наткнется на другой дневник Риссы. Это было все чертовски плохо, по крайней мере, так думал Ашерон. Но он не знал, что еще его сестра Рисса написала в своих дневниках. Нет, с Тори и ее навязчивыми поисками следует немедленно покончить. Меньше всего ему нужно было, чтобы Темные охотники узнали о том, что именно его мать создала даймонов, с которыми им приходится бороться всю свою вечность, и что их предводитель был tsoulos, который все еще продает себя, чтобы защитить их. Это будет катастрофой для Ашерона. Нет, он должен был помочь ей так, чтобы увести ее поиски по ложному следу. Может, стоит найти что-нибудь из Лемурии и направить ее по этому следу? В конце концов их прошлое не имело ничего общего с его. «Ты можешь просто убить ее». Таков был бы ответ Савитара. Но и этот вариант не подходил Ашерону. Тео и так уже похоронил почти всю свою семью. А если Ашерон и знал что-то о своем давнем друге так это то, что он души не чаял в своей семье. Нет, он должен был найти другой путь, чтобы сдвинуть эту инертную массу, которая двигалась с помощью упрямства Тори, пока не стало совсем поздно…Сцилла и Харибда. Как и Одиссей, Ашерон застрял между скалой и водоворотом.
Тори разложила все в идеальном порядке. Свой ноутбук, дневник и пиво со льдом для ее невероятно высокого гостя. Она сидела на кушетке и жевала кусочек сыра, когда в дверь раздался стук в ту самую минуту, когда на часах пробило семь. Черт, насколько пунктуальным может быть человек? Поднявшись, она подошла и открыла дверь. На пороге она обнаружила мистера Гота, облаченного в длинный пиратского вида черный кожаный пиджак, черные штаны и черные ботинки с зелеными неоновыми черепами, нарисованными на них. Его волосы были влажными, как будто Ашерон совсем недавно принимал душ, и еще от него пахло клубникой. А также на нем были все те же солнечные очки.
– Проходи, – сказала она, отступая и пропуская его внутрь.
Ашерон пригнул голову, чтобы не удариться головой о косяк и сразу прошел к креслу, где скинул свой рюкзак на пол, а потом снял свой плащ. Эш положил его на рюкзак, а черные перчатки без пальцев оставил на руках. Тори нахмурилась, увидев его татуировку на мускулистом бицепсе, которая выглядывала из под его футболки.
– Я думала, что она раньше была на твоем предплечье.
Эш взглянул на тату и пожал плечами.
– Ну что начнем?
Прежде чем она успела захлопнуть дверь, сотовый Ашерона зазвонил, он тяжело вздохнул и открыл, чтобы ответить.
– Это Эш. Давай.
Тори открыла пиво и протянула ему, пока он слушал. Взяв пиво, он благодарно улыбнулся ей.
– Нет. Это будет совсем неумно. Поверь мне, у нее нет чувство юмора, когда дело касается мужчин. Хорошо, я посмотрю, что можно сделать.
Ашерон отключился и снова набрал номер, отхлебнув при этом пиво.
– Я сейчас к тебе присоединюсь, – сказал он Тори, а затем заговорил с кем-то по телефону.
– Эй, Уриан, мне нужно, чтобы ты поехал к группе Зо в Сиэтле. Она в одном шаге от бегства от грязного Рэвина, который угрожал обезглавить ее… Нет, я не смогу добраться туда в ближайшие дни.
Эш сделал еще один глоток.
– Спасибо.
Отключившись, он засунул телефон в задний карман. Тори нахмурилась.
– Так чем конкретно ты занимаешься?
– Я ковбой.
– Ковбой? – спросила она, обескураженная тем, что представила его на лошади в ковбойской шляпе, украшенной черепами.
– Что-то вроде пастуха? – он засмеялся.
– Да, только я пасу людей с вредными привычками. Они тебе понравятся. Большинство из них настоящие засранцы.
– А-а-а, своего рода битва титанов.
– Что-то похожее.
Его телефон снова зазвонил, прежде чем ответить, Эш взглянул на номер.
– Нет, ты даже можешь не спрашивать. Я знаю, что тебе нужно. И мой ответ нет. Черт, нет, пока Доминик сам не попросит.
Ашерон повесил трубку и снова набрал очередной номер.
– Эй, Алексион. Я переведу некоторые свои звонки на тебя на ближайший час или около того. Я просто не в настроении разбираться со всем этим сейчас.
Он задвинул телефон снова и закинул его в карман своего плаща на полу. Проведя громадной рукой по своим черно-красным волосам. Ашерон уселся в кресло и взглянул на нее.
– Я готов, если и ты готова.
– Ты уверен? Ты выглядишь слегка напряженным, и я не хочу делать никаких резких движений в случае, если ты полон кофеина или еще чего-нибудь.
Уголок его рта дернулся в очаровательной полуулыбке.
– Я в порядке.
Тори подошла к кофейному столику, взяла дневник, чтобы протянуть его Ашерону.
– Как лучше нам это сделать?
Он взял журнал и осторожно открыл его прежде, чем положил его себе на бедро.
– Какой вид древнегреческого языка ты знаешь?
– Невероятно плавный.
Когда он снова обратился к ней, она поняла, что это был греческий, но не имела ни малейшего понятия, о чем он говорил. Язык был прекрасно непонятным. Тори нахмурилась.
– Это тоже диалект, что и в дневнике?
– Нет… – сказал Эш по-английски, а потом снова перешел на греческий. – Ты понимаешь, о чем я говорю тебе сейчас?
– Этот я понимаю.
– Хорошо, – сказал он по-английски. – У тебя хорошо идет язык Железного века. Это очень поможет.
Тори скрестила руки, пытаясь понять, к какому временному периоду можно отнести журнал.
– Так дневник из Бронзового столетия.
Он провел большим пальцем над бровью.
– А что тебе говорят твои сроки?
Ее щеки зарделись, когда ей с усилием пришлось признать тот факт, что в Нэшвилле он исправил ее правильно. Тролль.
– Это было совсем неубедительно.
– Держу пари, – промямлил он, а потом уже громче сказал. – Приготовься, дневник из Каменного века. Относящийся к эпохе Мезолита, если уж быть совсем точным.
Тори засуетилась с недоверием. Не могло быть такого, чтобы он был настолько стар. Ни малейшей возможности.
– Ты разыгрываешь меня.
Ашерон медленно покачал головой. Тори уставилась на него во все глаза.
– Нет. Ты ошибаешься, полностью и беспросветно. Это просто невозможно. Ты хоть понимаешь, о чем ты сейчас говоришь?
– Я полностью все осознаю.
Но она все еще отказывалась ему верить.
– У них не было тогда книг. Они не были цивилизованными. У них не было письма, да что там, у них даже еще не было домов. Они все жили в пещерах. У них едва только появился огонь.
Ашерон оставался полностью безучастным во время ее тирады.
– И откуда ты это знаешь? Может ты жила в это время?
– Ну, нет, но археологические записи говорят нам, что письмо появилось гораздо позже.
– А чем, по-твоему, является эта последняя находка?
Он протянул книгу.
– Поздравляю, доктор Кафиери, ты только что расширила рамки.
Ошеломленная, Тори могла лишь пялиться на книгу в его руках.
– Она очень в хорошем состоянии, чтобы быть такой старой.
Ашерон безучастно пожал плечами.
– Она именно то, что из себя и представляет.
– Да, но если дневник настолько стар, откуда ты тогда знаешь язык, когда нам ничего не попадалось из этого периода в письменной форме раньше?
– Я же тебе говорил. Это в основном один и тот же язык, с которым меня воспитывали. Я жил в замкнутой общине, где наш греческий значительно отличался от того, которому обучали тебя, – он указал головой на книгу. – Это и есть мой язык.
Тори покачала головой, пытаясь в полной мере осознать всю важность своего открытия. Того, что он говорил ей. Это было таким гигантским. Даже гораздо больше, чем она когда-нибудь рассчитывала обнаружить.
– Ты хоть понимаешь важность обнаружения такого старого дневника?
– Даже больше, чем ты думаешь.
– Никто не поверит в это. Никто.
Они высмеют и выставят ее вон из профессии, если Тори хотя бы попытается представить это. Эш сделал еще один глоток пива.
– Ты, скорее всего, прав насчет него.
Потому что он, черт побери, собирался все довести до конца. Ее глаза сияли, а дневник она держала перед собой, как бесценного младенца.
– Я держу нечто, что кто-то бережно хранил одиннадцать тысяч лет назад. Одиннадцать тысяч лет назад, – повторила она. – Бог мой, да ты понимаешь, насколько он стар?
Даже лучше, чем она могла себе представить.
– Эта книга может рассказать мне обо всем. Что они ели, как они жили… – слезы навернулись у нее на глаза. – С ней мы откроем мир, о котором ни одна живая душа и понятия-то не имела. Я не могу поверить в это открытие. Не удивительно, что никто не знал этого языка, а оборудование не могло определить правильно эпоху. Все сходиться, но никто не поверит в это, поэтому мы продолжим свои тесты снова и снова. Боже мой, – выдохнула она. – Одиннадцать тысяч лет. Только представь, каким прекрасным должно быть был мир.
Только не с его точки зрения. Лично он, очень бы хотел стереть из своей памяти большинство этих лет.
– Ты заляпала журнал своими маслянистыми руками. Ты наверное не хочешь установить его реальную дату происхождения?
Тори немедленно опустила дневник.
– Спасибо. А то меня иногда уносит.
Она села к нему на пол, положила руки ему на кресло и поймала его взгляд.
– Что еще ты можешь рассказать мне о нем?
И снова, даже больше, чем она сможет поверить. Ашерон мог рассказать о каждой упомянутой личности, и даже представить двоих из них, кто все еще был жив и дышал. Это было самой страшной частью всего этого. Содержание дневника было абсолютно безвредным. Оно лишь показывало, насколько Рисса была покровительствуемой и наивной, когда была еще девочкой. Насколько бесценной она была.
– А что еще ты хочешь узнать?
Прежде чем она успела ответить, как у нее зазвонил телефон песней Оззи Осборна "Вою на луну".
– Подожди секундочку. Это Дэвид.
Эш откинулся назад в кресле, пока Сотерия пошла отвечать на звонок. «Ты ведь знаешь, что тебе не стоило говорить ей, о чем был журнал?». Но теперь это не имеет уже ровным счетом никакого значения. Было лишь с десяток существ, кто мог прочитать его, и одним из них был человек. К тому же лучше уж он взглянет, и прочтете эту книгу первым. Теперь он знал, что ему нечего было бояться. Но Ашерону было необходимо держать Тори поблизости, чтобы отвлекать ее от поисков, прежде чем она найдет журнал, который действительно взорвет общественность. Это может поднять вопросы, на которые ему совсем не хочется отвечать.
– Это ужасно! Кто-нибудь пострадал?
Эш нахмурился, услышав волнение в голосе Тори, прежде чем повернулся и стал прислушиваться к разговору.
– Хорошо. Просто держите меня в курсе. Спасибо, милая.
Когда Сотерия вернулась, то выглядела очень бледной.
– Все в порядке?
– Нет, кто-то напал на членов моей команды вчера в Греции.
Эш нахмурился.
– Что ты имеешь ввиду?
– О, это было ужасно. Мы потеряли часть исследований и несколько артефактов, которые не были еще перевезены. Дэвид сказал, что Николас пытался остановить бандитов, но не смог. Он будет в порядке, но уж очень сильно его ударили, – она покачала головой. – Клянусь, мы прокляты. Каждый раз, когда мы подбираемся к важному моменту раскопок, всегда случается нечто плохое.
– Может, это древние боги говорят вам оставить все, как есть.
Она ухмыльнулась.
– Может и так, но я не могу. Оба мои родителя отдали свои жизни, чтобы доказать существование Атлантиды. Мой дядя также пожертвовал своей жизнью и нормальной психикой ради этого. Моя кузина сдалась, но я могу поклясться на могиле своих родителей в том, что не сдамся до тех пор, пока репутация моего отца не будет восстановлена. Я устала, что он всегда является объектом насмешек на всех вечеринках, стоит кому-нибудь затронуть тему Атлантиды, – Тори посмотрела на него. – Уверена, тебе неведомо, что такое быть высмеянным и униженным.
– Ты недостаточно меня знаешь, чтобы делать такое утверждение.
– Извини, – тихо сказала она. – Кстати, кем была та рыжеволосая?
Ее постоянная смена мыслей обескураживала Ашерона.
– О чем к черту ты сейчас говоришь?
– В Нэшвилле. Ты был с красивой рыжеволосой женщиной, которая встала и ушла на самом интересном. Так кто она?
Черт, а она наблюдательна.
– Давний друг.
– А ты был очень груб с ней. По ее поведению, я предположила, что между вами что-то есть.
На этот раз была его очередь ухмыляться от одной только мысли.
– Могу тебя заверить, что ничто нас с ней не связывает.
А иначе это повлекло бы за собой то, что Артемиде пришлось бы открыто признать, что у них был интим. И что с того, что у них есть общая дочь и пол – пантеона знает, что они спали, но она все еще не может заставить себя признать, что Ашерон был для нее чем-то большим, чем просто платоническим любимцем.
– Ты был резок с ней, – упрекнула его Тори.
Эшу пришлось сдерживать свой гнев изо всех сил от ее осуждения, когда она не имела ни малейшего представления, сколько дерьма он получил от Артемиды за века – включая тот факт, что она хранила в секрете рождение их дочери одиннадцать тысяч лет. Богине повезло, что он не убил ее за этот маленький фокус.
– Слушай, моя личная жизнь, это моя личная жизнь. Если только эта тема тебя интересует, то я ухожу.
Тори легонько хлопнула его по коленке.
– Не будь таким раздражительным постоянно.
– Да, хорошо. Я не люблю говорить о себе и вообще презираю личные вопросы.
– Прекрасно. Мне нужен лишь твой мозг на некоторое время.
Она протянула ему полный контейнер пахлавы. Эш нахмурился:
– Что это?
– Я же тебе говорила, пахлава.
– А я, правда, не ем ее, но спасибо за заботу.
Ашерон вернул ее обратно.
– Ты многое теряешь.
Она схватила треугольничек лакомства прежде, чем поставить ее обратно на стол.
– А теперь научи меня читать.
Эш снова открыл журнал.
– Есть еще несколько дополнительных букв и дифтонгов, которые не используются в классическом греческом, к которому привыкла ты. Окончания и спряжения также отличаются.
Она кивнула, а потом указала на слово.
– Adelphianosis. Это значит "брат"?
Он был поражен, как быстро она стала разбираться в незнакомом языке.
– Да.
Она нахмурилась.
– Значит, я читаю это правильно, тут говорится, что ее брат…
Она указала на предыдущее слово.
– Стикс?
– Да.
Она покачала головой в смущении.
– Почему его назвали Стиксом? Это же было женское имя богини.
Ашерон всегда раздумывал о столь странном выборе имени для своего брата, но какого черта? Никто его не спрашивал об этом, а у родителей Риссы всегда были проблемы с головой.
– А скольких мужчин зовут Артемидами?
– Хорошее замечание. Просто мне показалось это странным.
– Ну, так как в конце слова добавлена буква С. Это-то и отличает мужскую форму от женской.
– А-а, тогда это все объясняет.
Тори посмотрела назад в книгу у него на ладони, а он испытал странное щекочущее ощущение у себя в животе. Это было похоже на сгусток энергии, только гораздо сексуальнее, и к своему огромному удивлению, она захватила Ашерона в свою власть. Он никогда не реагировал на людей таким образом. А еще в нем возник неожиданный порыв прильнуть к ней и просто вдыхать ее аромат, дотронуться до ее щеки и проверить, действительно ли она была такой мягкой, какой казалась. Или еще лучше, взять ее руку и прижать к неожиданному холмику у себя в штанах, который безмолвно взывал к ее телу. Его член встал от одной единственной мысли, что она расстегивает его штаны и прикасается к нему. Не подозревая ничего о его неожиданном настроении, Тори провела пальцем вниз по странице, пытаясь расшифровать аккуратно выведенные слова Риссы.
– Так, а это рассказ о ссоре с ее братом?
Ему понадобилось целых три секунды, чтобы взять верх над желанием поцеловать Тори.
– А-а…да. Она хотела навестить свою тетю в Афинах и не хотела, чтобы брат ехал с ней, потому что путешествие с ним выводило ее из себя.
Тори взглянула, когда услышала, что голос Эша стал чуть ниже. Она не знала, куда он смотрит, так как он был все еще в этих темных очках.
– Ты хорошо видишь?
– Прекрасно.
– Тогда почему ты не снимешь очки?
– Я лучше вижу, когда они на мне.
– О-о-о, – протянула она, когда ее вдруг осенило. – Ты один из тех самых, не так ли?
– Тех самых кого?
– Тщеславных парней, которым требуются очки. Но они очень не хотят, чтобы об этом знали, но при этом не могут пользоваться контактными линзами, поэтому им и приходиться носить прописанные солнцезащитные очки вместо этого, – она закатила глаза. – В моем классе учатся несколько таких, как ты. Правда никто не подумает о тебе хуже, как о человеке, если тебе нужны очки-это же не самое важное.
Тори указала на свои, постучав ногтем по оправе.
– Посмотри на меня. Я лучше буду нормально видеть, чем стесняться этого.
Эш спрятал улыбку от ее недавнего неправильного вывода о нем. Ничего не ответив, Ашерон взял пиво и сделал глоток, пока Сотерия вернулась снова к журналу. Так они просидели около двух часов, пока она изучала его родной язык. Было так странно слышать, что кто-то еще говорит на нем после стольких лет, что это безумно согрело ему душу. Какая-то его часть даже почувствовала что-то вроде ностальгии. Это чувство было плохо ему знакомо, так как его присутствие там было, скажем так, не совсем желанным. Но дом есть дом. Даже очень плохой. По правде говоря, ему нравилось быть привязанным к кому-нибудь. Ашерон был одинок такое длительное время, научил себя никому не доверять. А теперь он обнаружил, что именно ей хочет довериться, и не знал почему. Возможно это из-за ее неистовой преданности. Эшу страстно хотелось, чтобы у него был человек, который был также предан ему. Если бы только у них…
– Что ты имеешь ввиду, говоря, что журнала там не было? – спросил Костас Вендурас, прищурившись на своего младшего собрата. Как членов Атлантикононии – общества, созданного для прислуживания богине Артемиде – их святой обязанностью было защищать все, что имеет хоть какое-то отношение к Атлантиде. Джордж нервно сглотнул прежде, чем ответить:
– Мы забрали все артефакты, которые имел при себе мужчина, но журнала среди них не было.
– Вы же знаете, что оракул сказал нам. Нельзя, чтобы Атлантиду нашли когда – нибудь. Воспользуйтесь всеми средствами, которые сочтете нужными, чтобы убедиться, что все артефакты вернулись в море или уничтожены.
Джордж кивнул:
– Да, сэр. Если богиня так желает, то мы все так и сделаем.
Он уже собрался уходить, а потом вдруг помедлил.
– Кстати, мы думаем, что молодая профессорша могла забрать журнал с собой в Новый Орлеан.
Костас почувствовал, как начал выходить из себя при одном только упоминании об этом назойливом маленьком пустяке, который являлся источником его плохого самочувствия вот уже на протяжении десятилетия.
– Тогда отправьте команду, чтобы проверить это. Вообще-то наша юная профессор стала уж слишком большой помехой для нас и нашего пути. Я устал считаться с ней. Проинформируйте остальных о УКО для доктора Кафиери.
– Ускорить конец объекта. Да, сэр. Все будет выполнено.
