Текст книги "Ашерон (ЛП)"
Автор книги: Шеррилин Кеньон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 50 страниц)
Глава 50
22 июня,9527 г до н. э.
Завтра Ашерон достигнет своего совершеннолетия. Двадцать один. Он должен был быть взволнован этим, но слова оракула все еще преследовали его. Более того, взгляд Майи, когда она попыталась схватить его.
– Что-то нужно менять, – сказал он с тяжелым вздохом.
Его брат все еще планировал убийство их отца, а Ашерон сидел здесь, ничего не делая и стараясь не переходить никому дорогу, а также надеясь, что никто его не увидит.
– Ашерон?
Он откинул голову назад и обнаружил там Риссу, которая присоединилась к нему и вышла на балкон. Она прищурилась.
– Ты снова принимаешь эту гадость, не так ли?
– Только сегодня и завтра, – признался он тихо.
– Но зачем?
Потому что Артемида вырезала его сердце, а у него уже нет жизненных сил, чтобы пережить эти два дня без нее. Это была их старая схватка. Он попросил богиню признать его или, по крайней мере, прийти к нему на годовщину его рождения, а она лишь рассмеялась ему в лицо. Более того, он устал наблюдать за особыми приготовлениями для дня рождения Стикса. Праздник готовился тем человеком, жизнь которого скоро оборвется от руки именно того сына, кого он с таким рвением боготворил. Ирония жизни, да, но это не остановит причинение вреда.
– Ашерон? – Рисса схватила его за щеку и заставила посмотреть на себя, – ты меня слышишь?
– Не совсем.
Он увидел разочарование в ее глазах.
– Что мне с тобой делать?
– Избей меня, как и все.
Она взглянула на него.
– Это совсем не смешно.
А он и не пытался. Это бы простой факт из его жизни: он подталкивал людей вокруг себя на невероятные акты насилия. Она покачала головой, прежде чем отступить.
– Ты знаешь, что я не оставлю Апполодоруса рядом с тобой, когда ты в таком состоянии.
– Я знаю. Это было бы не по-матерински с твоей стороны. Не то, чтобы я лично знаю, как мамы ведут себя со своими отпрысками. Кажется, я видел нечто такое в пьесе, только там мать скормила своего ребенка льву. Очень плохо, что моя мама была не настолько милосердной, а?
Рисса притянула его голову к своему плечу и поцеловала за ухом, а потом нежно взъерошила волосы.
– Твои волосы стали светлее, чем раньше. Я думаю, что мне нравиться сейчас их длина. Ты что их подрезал?
Он покачал головой.
– Кто бы ни стриг мои волосы, он обязательно захочет переспать со мной после этого. Я решил, что пускай они растут до самых пят, или же пока отец не разозлится в очередной раз и не сбреет их снова. Возможно, мне нужно сходить и преподнести еще один дар богам. Я слышал, что у Афины совсем скоро будет празднество.
Она взволнованно вздохнула.
– А ты сегодня в настроении.
Это были наркотики, смешенные с его разочарованием. Он всегда это ненавидел, когда был в Атлантиде. Его саркастическая небрежность никогда ничем хорошим не заканчивалась. Ашерона всегда убивало то, что они сначала пичкали его наркотиками, а потом наказывали за то воздействие, которое наркотики оказывали на его тело и разум. Артемида испытывала, например, странную любящую ненависть к такому настроению. Временами ей это нравилось, а иногда она так же, как и все, наказывала его за это. Проблема была в том, что он не знал, как она это воспримет, пока уже не было слишком поздно. Рисса отпустила его неохотно. Его боль была невероятно ощутимой, а она ничего не могла сделать, чтобы хоть как-то облегчить ее. Ей хотелось рыдать в голос от своей беспомощности, когда дело касалось Ашерона. Самое ужасное то, что что-то произошло между ним и Майей, а он отказывался говорить об этом. Догадкой Риссы было то, что Майя поддалась тому же магическому притяжению, которое ощущали и все остальные. Это должно быть было как-то связано с половой зрелостью. До полного сексуального развития дети просто не могли различать этого. Но вот после… Ее бедный Ашерон. Если бы был еще кто-нибудь в их окружении, кто мог бы себя контролировать. Я единственная. Она не считала себя какой-то особенной, но это не меняло того, что Ашерон был совсем один. Он всегда был одиноким. Их отец никогда не позволит ему жениться, а после недавнего покушения на Стикса, возле дверей Ашерона снова выставили стражников. Теперь исчезла и та небольшая свобода, которая у него была. Как бы ей хотелось, хоть что-то улучшить в его жизни. После заката, Ашерон наблюдал за действиями внизу. Большая процессия, объявлявшая о появлении принцессы Фив, вот то, что привлекло внимание Ашерона больше всего. Это была новая невеста Стикса. Они должны были пожениться через две недели после его дня рождения. В этот раз он планировал держаться, как можно дальше от женщины своего брата. Как будто почуяв опасность, его яйца заболели только от одной мысли, что их могут снова отрезать. Содрогнувшись, Ашерон проклял своего брата за кастрацию. Стикс знал правду о том, что его невеста сделала, но ублюдку было наплевать на это. И что? В чем было-то его унижение? Единственное, что имело значение, так это драгоценный Стикс и его достоинство. Вздохнув, мысли Ашерона снова вернулись к оракулу. «Акри ди дийим». Что бы это могло значить на самом деле? «Повелитель и господин будут править». Он уже был у власти в спальне, что еще у него было? Это просто одурманенный оракул, Ашерон, забудь об этом. Они всегда говорят бессмысленными загадками. И не удивительно. В этой суке было больше дурмана, чем в нем сейчас. Может ему самому начать выдавать предсказания? О, подождите-ка, одно у него уже есть… Артемида не появится ни сегодня, ни завтра, но третьего дня она прыгнет на него, пока он будет слаб. Видите… предсказание. Ашерон знал будущее лучше, даже чем оракул. Горько рассмеявшись, он сполз с перил и направился в кровать. В следующую секунду, он оказался в храме Артемиды, лежащем на полу, у ее ног.
– Было бы очень мило, если бы ты предупреждала меня, Арти.
Рассмеявшись, она обхватила руками его плечи и укусила за шею.
– Я так проголодалась.
Ашерон должен был догадаться.
– Ты же сказала, что не сможешь увидеть меня до послезавтра.
Артемида поцарапала ногтями его шею, сделав так, что мурашки забегали по всему его телу.
– Случилось временное затишье, поэтому я выкроила время для тебя. Немного благодарности сослужило бы тебе хорошую службу.
Ашерон откинул голову назад и одарил ее чудным взглядом.
– Ты разве не видишь, как благодарность сочиться из меня?
Она щелкнула его по носу.
– Сарказм тебе не к лицу.
– И, тем не менее, это заставляет тебя желать меня страстно в любое время.
Артемида улыбнулась.
– Как тебе удалось прочитать меня как открытую книгу?
Это было не сложно. Она обожала то, что Ашерон не благоговел перед ней. Тот факт, что ее глаза расширялись, а дыхание учащалось, было сложно не заметить. Артемида укусила его губы.
– Я скучала по тебе.
Резкий вскрик помешал их игре. Ашерон застыл от рева злости, который Артемида выдала. Перед ними была высокая стройная женщина с клубнично-белокурыми волосами. Ее темные глаза округлились от ужаса.
– Что ты здесь делаешь, Сатара?
– Я просто… Я-я-я ничего не видела, тетя Артемида. Простите меня.
Артемида схватила ее за волосы и притянула ближе.
– Посмотри на меня.
У нее появились клыки, а глаза были красными, окаймленные оранжевым.
– Если ты хоть словом обмолвишься какому-нибудь существу о том, что ты только что видела, не одна сила не спасет твою жизнь и твою душу. Ты меня поняла?
Сатара энергично закивала. Артемида отбросила ее назад.
– Иди и не смей возвращаться, пока тебя не позовут.
Она незамедлительно исчезла. Затем Артемида повернулась к нему с жаждой мщения.
– Это все твоя вина!
Конечно его.
– Это ведь ты меня сюда привела.
– Тихо!
Артемида дала ему пощечину. Ашерон зарычал от вкуса крови у него во рту. Ему хотелось ударить ее в ответ, но он знал все последствия. Ашерон был смертным, а она нет. Это уже было слишком. Этот удар затронул его больше морально, и он ей этого так просто не простит. Никто не должен проливать кровь за доброту. Того же не стоит делать и ради любви.
– Ты закончила? – спросил он.
И тогда Артемида вцепилась в него своими клыками. Ашерон зашипел, так как она вымещала свою злость к Сатаре на нем. Он почувствовал, как две струйки крови потекли с ее губ прямо ему на грудь. Боль пронзила его, потому что питалась она без какой-либо заботы о нем. Когда она закончила, то отшвырнула его назад. Ослабев от потери крови, Ашерон сразу же упал на колени. Артемида схватила его за волосы и снова притянула к себе. Нож появился в ее руке, и она занесла его над сердцем Ашерона.
– Убей меня, Арти. Покончи с этим.
Ее глаза потемнели от того, что он был уверен, что Артемида убьет его, но как только кинжал был у сердца, она поменяла направление и запустила его в стену. Артемида обхватила его руками и прижала сильно к себе, заплакав.
– Почему ты заставляешь меня так хотеть себя?
Ашерон горько засмеялся.
"Это не я делаю, уж поверь мне.
Если бы он мог что-то изменить, то никто бы и никогда больше не желал его так безумно. Она выпихнула его из своих объятий.
– Просто уходи.
Как будто у него был выбор? По крайней мере, в этот раз она вернула его в кровать. Но у Ашерона все еще текла кровь после ее обеда. Вздохнув, он уже собрался заняться раной.
– Ты единственный мужчина, который был в ее храме… не считая моего отца, конечно.
Ашерон обернулся и увидел Сатару возле своей кровати.
– Что ты здесь делаешь?
– Я хотела встретиться с человеком, из-за которого Артемида рискует всем.
Он задержал дыхание в приступе острой паники.
– Она уничтожит нас обоих, если узнает, что ты была здесь.
Сатара безразлично пожала плечами.
– Она не следит за человеческой реальностью. Уж поверь мне.
Ашерон даже не шевельнулся, когда она сократила небольшое расстояние между ними. Нахмурившись, она изучала его, как будто в нем была какая-то ненормальная особенность.
– А ты красив. Возможно, я бы тоже рискнула своей божественностью ради тебя.
Она потянулась, чтобы коснуться его лица. Ашерон перехватил ее руку.
– Тебе следует уйти.
– Я буду более доброй любовницей, чем Артемида.
Если бы ему это нужно было.
– Послушай, – сказала твердо Сатара, – по твоим глазам я могу сказать, что ты такой же полубог, как и я. Тот факт, что твоя кровь питает ее, доказывает это. И я видела, как Артемида обращается с тобой. Я обещаю, что не буду такой бессердечной. Я уже не упоминаю, того, что с теми силами, которыми обладаю я, мы с тобой будем превосходить ее возможности. Только представь, два полубога с мощью бога. Мы будем непобедимы.
– Нет такой вещи, как непобедимость… В каждом существе всегда есть какой-то изъян, даже, несмотря на то, насколько они могущественны. Слабость…Ты узнала, что я слабость Артемиды. Кто-нибудь узнает твои, а потом и мои слабости. Правильно ли это или не совсем, но я присягнул ей и не собираюсь забирать назад свое слово.
Она ухмыльнулась ему так, как будто он был умственно отсталым.
– Тогда ты полный дурак.
– Меня и похуже называли.
Сатара покачала головой.
– Так ты и дальше собираешься быть комнатной собачкой?
Нет, он не хотел этого. Но какой у него был выбор?
– Снова тебе повторяю, я дал ей слово и не хочу быть лжецом.
Она фыркнула от такого посмешища.
– Тогда извини, но я переоценила тебя. Тем не менее, я оказалась в очень затруднительном положении. Если она когда-нибудь узнает об этом, то убьет, не посмотрев, племянница я ей или кто-то еще. Но, так как ты у нас оказался человеком слова. Могу я тебя попросить поклясться в том, что ты никогда не расскажешь Артемиде о моих сегодняшних словах?
– Я не люблю, когда кого-то свергают с пьедестала, это касается даже тебя. Скажем так, если ты когда-нибудь попытаешься навредить Артемиде, я расскажу ей о том, что ты натворила. Пока она в порядке, в безопасности и ты. Я клянусь.
Сатара вздернула голову, сбитая с толку его угрозой.
– Ты торгуешься со мной за защиту той самой свиноматки, которая лучше изобьет тебя, чем станет относиться к тебе с той же верностью, которую ты показываешь ей?
Ашерон пожал плечами.
– Я защищаю своего лучшего друга. Хорошо это или плохо, но я буду стоять за нее до конца.
Сатара покачала головой.
– Тогда мы с тобой договорились. Только надеюсь, ты найдешь нечто стоящее в ней, что оправдает такую твою преданность.
Он тоже на это надеялся. Но в отличие от Сатары, очень сильно сомневался в успехе. Последний раз, предупредительно взглянув на него, Сатара оставила его. Ашерон прошелся рукой по волосам, как будто пытался выкинуть из головы все произошедшее. Итак, у Артемиды было не меньше людей, желающих ее свержения, чем у его отца. Черт! Что было такого во власти, отчего все вокруг так жаждут ее? Почему людям всегда не хватает того, что у них уже есть? Почему семья и друзья должны отворачиваться друг от друга из-за чего-то столь безвредного, чего-то, что становится совсем неважным в вечности? Когда к кому-то проявляют любовь, как могут они впускать в свои сердца жадность и себялюбие? Он просто не мог этого понять. Любовь такая чистая и невинная, особенно когда она без условностей. Почему те, кто получают ее, не видят, каким прекрасным даром их одарили? Почему они используют любовь как оружие против того, кто им ее отдает? Так же, как Артемида делала с ним, а Стикс – с их отцом. Вот почему Ашерон так любит своего племянника. Апполодорусу нужно лишь внимание. И когда он обнимает и целует его мокрыми губками в щеку, то от него исходит чистая и приносящая радость любовь. В ней нет никаких тайных умыслов, и отдает он ее, не надеясь на какую-нибудь выгоду. Почему весь мир не может быть таким? И вот снова, кто он такой, чтобы задавать такие вопросы? Его собственная мать оказалась неспособна проявить к нему самое примитивное сострадание. Любовь, к сожалению, это слабость, которую тратят на тех, кто этого совсем не заслуживает. Ашерон схватил бутылку вина со стола и вытащил пробку. В ней нельзя было найти много утешения, но хоть что-то лучше, чем ничего. Боги знают, что для него больше нигде нет утешения. Может, ему нужно было согласиться на предложение Сатары? Но какую цену она назначила бы за это? Для всего в жизни была цена, за эту мудрость, он даже был готов поблагодарить Эстеса.
Ничего в этом мире не дается бесплатно. Ничего.
– Ашерон?
Он напрягся от звука голоса Артемиды. Ее нигде не было видно. Но он мог чувствовать ее, как шепот в его душе. Она проявила себя позади него.
– Прости меня, Ашерон. Я не должна была вести себя так с тобой.
– Тогда почему же вела.
Все еще оставаясь невидимой, она потерлась о его плечо.
– Я боюсь и позволяю своему страху руководить собой.
– Ты же ведь богиня.
– Я одна из многих и не такая могущественная, как другие. Ты знаешь, что они делают с богиней, когда лишают всех ее сил? Они отправляют ее на землю существовать среди смертных, которые обижают и смеются над ней. Ты этого хочешь для меня?
А почему бы и нет? Это то, что она постоянно проделывала с ним. К сожалению, он не был так жесток.
– Нет. Я хочу только лучшего для тебя, Арти. Но я очень устал, что ты все срываешь на мне. Я не безмозглая кукла, которую ты можешь бить, когда ты в расстроенных чувствах.
Артемида материализовалась, чтобы он смог увидеть искренность в этих прекрасных зеленых глазах.
– Я знаю и я пытаюсь. Правда. Просто будь нетерпеливым со мной.
– Нетерпеливым?
Она нахмурилась.
– Это неверное слово, не так ли? Я незнаю, почему путаю их иногда.
Вот такие моменты, когда она позволяла себе быть уязвимой, привлекали Ашерона к ней, именно тогда он и любил ее. Обняв ее лицо, Ашерон нежно поцеловал ее. Артемида вздохнула, когда волна облегчения прошла через нее. Она любила его так сильно, и, тем не менее, боялась того, что такая любовь может для нее значить. Артемиде по правде никогда не хотелось причинять ему боль. Он был единственным, с кем она могла быть собой. С другими богами ей приходилось быть свирепой и обороняющейся, а с людьми – нетерпимой и божественной. Только Ашерон позволял ей смеяться. Только он мог обнимать ее, и от этого ей становилось теплее внутри. Проблема была в том, что каждый раз открываясь ему, она чувствовала холодность внутри него и знала, что даже это не приносило ему счастья, хотя Ашерон и был верен ей. Это ранило больше всего. Боль, которая мучила его, не давала покоя и Артемиде, и поэтому ей хотелось рвать и метать от злости, а еще наказать Ашерона лишь за то, что он не может открыться ей так же, как и она ему. Почему он не может почувствовать того же, что и Артемида? Даже сейчас в его прикосновениях чувствовалась отстраненность и сомнение, и она никак не могла понять причину всему этому. Как же сделать, чтобы он снова полюбил ее также, когда они впервые встретились? Ей хотелось наказать его за то, что Ашерон не любит ее так, как она сама, заставить умолять о ее любви. Но как все это осуществить? Отстранившись, она перевела свой взор ему на шею и сморщилась от того, что причинила Ашерону, пока ела. То же самое Апполон оставлял на ней.
– Я не хотела сделать тебе больно.
Ашерон затаил дыхание от слов, которые ему так часто говорили. Хотя бы однажды кто-нибудь может подумать об этом до того, как ранить его?
– Все хорошо.
Но правда была в том, что он не был в порядке. Ему никогда не будет хорошо с болью. Он едва дорос до того, чтобы научиться привыкать к ней. Она убрала волосы с его лица.
– Ты выглядишь таким уставшим. Мне не следовало брать столько крови у тебя.
Артемида подтолкнула его к кровати.
– Тебе следует отдохнуть.
И, правда. Невозможно было описать, какие ужасы его ожидают завтра. Еще одно кастрирование или избиение, а может просто эмоциональное унижение, в котором так преуспела Артемида. Ашерон просто не мог дождаться.
– Ты придешь ко мне завтра? – снова спросил он, отчаянно не желая быть в одиночестве, пока весь свет обрушится лавиной хороших пожеланий на его брата-близнеца. Артемида сомневалась. Ей очень хотелось прийти, но Апполон будет здесь на праздновании Стикса. Ей нужно быть осторожной. Потому что они были близнецами и богами, а он мог почувствовать, когда она была рядом с ним. Если он почует Артемиду, то обязательно пойдет искать, а это без вопросов будет стоить Ашерону жизни.
– Ты же знаешь, что у меня праздник. Как же я могу его пропустить?
Ашерон отвернулся, а боль, которую он ощущал, ранила и ее сердце.
– Я навещу тебя на следующий же день.
Ашерон держал все свои эмоции под контролем.
– Тогда я буду ждать этого дня с нетерпением.
– Ты сердишься на меня?
– Нет.
Ему было больно.
– Надеюсь, твой праздник удастся.
Артемида провела своей рукой по его волосам.
– Ты будешь думать обо мне, пока меня не будет?
– Я и так всегда думаю.
Она прильнула к нему, чтобы поцеловать его в щеку.
– Ты всегда заставляешь меня чувствовать такой особенной.
А она всегда заставляла чувствовать его куском дерьма. Артемида подсунула свою руку под его, чтобы он смог взять ее за кисть. Он поднес ее к сердцу и тяжело вздохнул. Когда он так сделал, плохое чувство поселилось в нем. Что-то, должно было, завтра случится. Ашерон мог ощущать это каждой частичкой своего тела. Чтобы там ни было, но это изменит его и Артемиду навсегда. Акри ди дийим.
Глава 51
23 июня,9527 г. до н. э.
Ашерон сидел на перилах балкона в темноте. Он был абсолютно пьян и наблюдал за тем, как наряженные гости прибывали во дворец внизу на вечеринку в честь дня рождения. Он прижался спиной к стене, а ноги вытянул перед собой в каком-то очень опасном равновесии. Ашерон не знал, сколько еще сможет выпить в таком положении. К сожалению, этого было недостаточно, чтобы его убить. Но если ему повезет, Ашерон соскользнет со своей жердочки прямо на скалы в сотне футов под ним и умрет там ужасной смертью. Вот это точно испортит празднование дня рождения его брата. Впервые за последние недели, Ашерон рассмеялся, представив, как Стикс замертво рухнет прямо перед всеми благородными и знатными людьми. Это им понравится.
– Это и мой день рождения, – закричал он, зная, что никто его не услышит, даже если и долетят отзвуки его крика, то они все равно не обратят на него ровным счетом никакого внимания.
Ашерон повернул голову и вздрогнул, когда боль пронзила его. Он ненавидел тот факт, что одна Артемида могла доставить ему столько муки. Ашерон так осторожно прикрывался от бессердечия других, но Артемида задевала его на уровне, который не был доступен никому другому. И, как все остальные, ей было плевать, насколько сильно она ранит его. И снова, он должен быть благодарен. По крайней мере, в этом году он не празднует свой день рождения в тюрьме… или притоне. Но как всегда один. Даже когда он был в толпе, окруженный людьми, Ашерон все равно был одинок. Откровенно он уже устал от всего этого. Никто не хотел его. Единственной причиной, по которой его так называемую семью беспокоит жив он или уже сдох, было то, что если умрет Ашерон, то туда же отправиться и их драгоценнейший и любимый Стикс.
– С меня хватит.
И хотя Ашерону было всего лишь двадцать один год, он уже был измучен, как старик. Ашерон существовал все эти годы и просто хотел, чтобы вся боль и одиночество исчезли. Настало время покончить с этим. Голоса, которые он слышал в своей голове, стали еще громче. Они звали его домой… Ашерон встал на перекладину. Ветра обрушились на него и растрепали его волосы, пока он стоял и смотрел вниз на черное море, которое манило Ашерона в свои объятия, словно любовница. Он уронил свой кубок и смотрел, как он помчался вниз, постепенно исчезая из его вида. Один шаг и никакой боли. И все будет кончено.
– Пора, – выдохнул он.
На этот раз здесь не было никого, чтобы остановить его: ни Риссы, которая оттянула бы его назад, ни отца, который привязал бы его и таким образом предотвратил бы это, ни Эстеса, который позвал бы лекаря. Свобода. Закрыв глаза, он расслабился и прыгнул. Страх и облегчение проносились через него, пока он пулей несся через невесомый воздух. Через мгновение, Ашерон обретет такой желанный покой. Неожиданно, что-то ударило его в живот. Ашерон охнул от боли и рефлекторно открыл глаза. Вместо падения, он теперь поднимался все дальше от моря. Звук волн, разбивающихся о скалы, сменился тяжелым хлопаньем огромных крыльев. Он повернулся и увидел женщину – демона, держащую его. Все, как и сказал оракул.
– Пусти меня! – закричал он, пытаясь освободиться. Но она не послушала. По крайней мере, до тех пор, пока снова не вернула его на все тот же балкон. Ашерон отскочил назад, когда она приземлилась на балку и стала рассматривать его вблизи. У нее были длинные черные прямые волосы, которые ниспадали на мраморную красно-белую кожу. Ее глаза мерцали в темноте, белые радужные оболочки, окаймленные ярко-красным цветом. Так же, как и ее волосы, крылья и рожки тоже были черными.
– Что ты наделала? – спросил он, голосом полным яда.
– Акри должен быть более осторожным, – прошептала она по-доброму, – если бы Ксиамара появилась на мгновение позже, ты бы уже умер.
– Я и хотел умереть.
Она вздернула головой так, что совсем напомнила ему птицу.
– Но почему, акри?
Демон посмотрела ему через плечо туда, где все еще продолжали прибывать гости.
– Так много собралось отпраздновать твое человеческое рождение.
– Они пришли не ко мне, – Ксимара нахмурилась, – но ты ведь принц. Наследник.
Он горько рассмеялся.
– Я принц и наследник дерьма.
– Ней. Ты Апостолос, сын Аполлими, почитаемой всеми.
– Я – Ашерон, ничейный сын. И мое почтение ограничивается спальней.
Она медленно подошла к нему. Ее крылья колыхались сами по себе вокруг ее гибкого тела.
– Ты не помнишь своего рождения. Я понимаю. Меня прислала сюда твоя мать с подарком от нее.
Он пытался следовать за ее словами, но его разум был слишком опустошен выпивкой. Демон был явно не в себе. Она, должно быть, перепутала его с кем-то другим.
– Моя мать умерла.
– Человеческая королева, да. Но твоя настоящая мать, богиня Аполлими, жива и желает тебе всю свою любовь. А я ее самая преданная слуга, Ксиамара, и я здесь для того, чтобы защищать тебя так же, как я защищаю ее.
Ашерон покачал головой. Он просто пьян. Это галлюцинация. А может Ашерон уже умер.
– Пошла прочь от меня.
Но демон даже не пошевелилась. Прежде чем он смог сбежать от нее, демон приложила ему маленький шар к сердцу. Ашерон закричал, когда боль пронзила его. Никогда в жизни он не чувствовал ничего подобного, даже пытки, через которые он прошел, казались просто игрой, а это говорит о многом. Казалось, что ядовитый огонь заполнил его вены и стал разрывать все его существо. Из самого центра, где был шар, его кожа стала меняться с коричневого цвета на мраморно – голубой. Когда, наконец, боль и цвет развернулись в нем, то образы и голоса взорвались у него в голове, пронзая его барабанные перепонки. Запахи заполонили его ноздри. Даже одежда сгорела на его коже. Ашерон упал на землю и свернулся клубком, так как все его чувства усилились во стократ.
– Ты бог Апостолос. Предвестник и сын богини Аполлими – разрушительницы. Твоя воля – это воля Вселенной. Ты последний удел всего…
Ашерон продолжал качать головой, все отрицая. Нет. Этого не может быть.
– Я никто. Я никто.
Демон подняла голову.
– Почему ты не радуешься? Ты теперь бог.
Ярость завладела им, и он грубо схватил ее. Он не понимал своих возможностей или как там это можно было назвать, но все годы его жизни, все унижения и ужасы снова прошли через него. Все это он передал каким-то образом из своего в ее разум. Демон вскрикнула и откинула голову назад.
– Ни! Этого не должно было случиться с тобой, акри! Только не это…
Ашерон схватил ее и заставил встретиться с ним взглядом.
– Было ужасно плохо, когда они все думали, что я человеческий сын какого-то бога. Ты можешь себе представить, что они сделают со мной сейчас? Забери эти силы от меня сейчас же.
– Я не могу. Это твое по праву рождения.
Ашерон упал назад, ударившись головой о каменный пол.
– Нет! – закричал он, – нет. Я не хотел этого. Мне просто нужно было, чтобы меня оставили в покое.
Ксиамара попыталась обнять его. Он оттолкнул ее.
– Мне ничего от тебя не нужно, ты и так многое разрушила.
– Акри…
– Прочь с моих глаз.
В ее глазах промелькнуло нежелание подчиниться.
– Твое желание-это мое желание.
Шар, который она держала перед ним, превратился в ожерелье на его шее.
– Если я тебе понадоблюсь, акри, просто позови меня, и я приду.
Ашерон прижал руку к черепу, который болел и пульсировал от голосов и новых ощущений. Он чувствовал, будто сходит с ума, а возможно уже сошел. Возможно, жестокость, в конце концов, разрушила его психику. Он слышал, как демон ушла, а незнакомые голоса шепчут и кричат у него в голове. Это было похоже на то, как будто он мог слышать весь мир одновременно. Он знал каждую мысль, каждое желание и каждый страх. Прерывисто задышав, Ашерону захотелось от всего этого избавиться. Он схватил ожерелье, но оно не сломалось. Вместо этого, оно даже засверкало у него на ладони. Закричав, Ашерон снова хотел спрыгнуть. Но к сожалению, он не мог даже стоять, потому что его так мутило и тошнило…
– Что они сделали с ним на этот раз?
Аполлими вышагивала по маленькому заднему дворику в Калосисе, ожидая возвращения Ксиамары.
– Где мама Сими?
Она осторожно повернулась и увидела младшего ребенка Ксиамары в дверях. Названная в честь матери, Ксиамары, Сими, которая была из рода Шаронте. Ей было уже почти три тысячи лет, а она все еще выглядела, как четырехлетний человеческий ребенок. В отличие от людей и богов, демоны Шаронте очень медленно развивались. Аполлими стала на колени и протянула руки к Сими.
– Она еще не вернулась, дорогая. Но уже совсем скоро.
Сими надула губки прежде, чем подбежать к ней и обхватить своими руками Аполлими за шею. Она засунула свой маленький пальчик в рот, а вторую руку запустила Аполлими в волосы. Богиня прикрыла глаза и обняла маленького демона. Как же ей хотелось обнимать также своего собственного сына. Хотя бы раз. А вместо этого, она отдает всю себя и всю свою нерастраченную любовь Сими, ожидая при этом, когда ее сын достаточно повзрослеет и освободит Аполлими. Демон положила головку ей на плечо, и она стала ей что-то напевать.
– Почему акра грустная?
– Я не грустная, Сими. Я озабоченная.
– Озабоченная это, когда Сими съест слишком много и у нее болит живот?
Аполлими улыбнулась и поцеловала ее в макушку.
– Не совсем. Это когда ты с нетерпением ожидаешь того, что должно случиться.
– О-о-о, это когда Сими голодна и ждет, когда мама накормит ее.
– Что-то в этом роде.
Аполлими почувствовала движение в воздухе. Она вгляделась в сумрак и увидела очертания тела Ксиамары. Целую минуту она не могла пошевелиться, пока ждала, когда уже ее лучшая подруга присоединиться к ней. Но во всех действиях Ксиамары читалось сомнение, и это заставило сердце Аполлими остановиться.
– Что такое?
Ксиамара протянула руки к Сими, которая с радостью побежала к своей матери. Демон прижала свою дочь и слезы покатились по ее щекам. Аполлими почувствовала, как ее собственные глаза заволокло пеленой в тот момент, как страх сковал ее.
– Кси, расскажи мне.
Она закрыла свои глаза и продолжала качать свою дочь.
– Я не знаю, как сказать тебе об этом, акра.
Чем сильнее она сомневалась, тем больше Аполлими наполнялась тревогой.
– Он что не здоров? Я все еще в заключении здесь, поэтому точно знаю, что он жив.
– Он жив.
– Он что… не любит меня?
Ксиамара покачала головой, прежде чем отпустить дочь вниз.
– Иди и найди свою сестру, Сими. Мне нужно поговорить с акрой наедине.
Сося свой пальчик, Сими убежала от них. Когда Ксиамара посмотрела на нее, Аполлими почувствовала, как кровь ушла из ее щек.
– Почему ты не говоришь мне?
Ксиамара утерла свои слезы прежде, чем положить свою руку на плечо Аполлими и передать ей все те образы, которые она получила от Апостолоса. Недоверие и ужас мучили Аполлими, пока она смотрела на то, что творили с ее ребенком. Все увиденное вызвало такую всепоглощающую ярость, что она закричала, что было мочи. Звук эхом разнесся от Дворца Мертвых до Катотероса, где жили остальные боги. Вся деятельность резко остановилась, когда атлантские боги услышали отзвук такой величайшей боли. Один за одним они повернулись к Архону, чье лицо стало белее мела.
– Она что свободна? – спросила Эпифимия, богиня желания. Архон покачал головой.
– Она была бы уже здесь, если бы освободилась. Пока мы в безопасности.
По крайней мере, он надеялся на это… Аполлими оторвалась от Ксиамары, а картинка за картинкой все еще продолжали поступать ей в голову. Что же смертные сделали с ее сыном…
– Я убью их всех, – прорычала она сквозь зубы, – все, кто хоть раз пальцем до него дотронулся, умрут в огне, умоляя меня о пощаде, а я не дам им ее. Никому! – она взглянула на Ксиамару, – а Архон узнает всю мощь моей ярости. Теперь во мне больше ни осталось к нему никаких чувств.
