Текст книги "Ашерон (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 50 страниц)

– Для нас, так оно и есть.

– Кто-нибудь из вас читал журнал? – Спросил Эш, меняя тему.

– Нет. – Быстро ответила Катарина. – К всеобщему сведению, никто не знает языка, на котором он написан. Наш оракул сказал нам принести его Тори, что мы в общем-то и сделали. Было сказано, что она, как и древнеатлантская Сотерия, будет охранять его.

Тори растерялась, когда услышала свое полное имя.

– Не поняла?

– Это старая легенда. – Сказал Эш. – Когда Атлантида рушилась, главная библиотекарь пыталась спасти насколько можно больше их работ. Считается, что ее тень следит за сокровищами Атлантиды и охраняет их от расхищения.

Катарина обозначила всю группу своих людей взмахом руки.

– Аполлимачи – это ее тени. Мы стражницы, а Атлантиконония – разрушители.

Эш взглянул на сумку, которую Тори все еще прижимала к груди.

– Возможно в данном случае разрушителями окажемся мы. – Тори покачала головой.

– Я хочу знать, что в ней написано прежде, чем мы уничтожим ее.

– Но ее никто не может прочитать. – Повторила Катарина. Тори снова покачала головой.

– Эш может.

Женщины взглянули на него с удивлением, которое отпечаталось на их лицах. Жустина обменялась взглядами с Катариной прежде, чем снова заговорить.

– Значит именно поэтому оракул сказать доставить книгу Elekti?

– Elekti? – Спросила Тори, не понимая значения слова.

– Это значит избранному. – Пояснила Жустина. Тори ухмыльнулась – это звучало довольно угрожающе.

– Избранному для чего? – Катарина натянула рукав назад.

– В нашем уставе говорится о существовании человека, в котором заключено разрушительная мощь. Его можно узнать по кольцу, которое он носит на большом правом пальце.

Тори опустила взгляд и увидела на большом пальце Ашерона толстенное золотое кольцо. На нем был изображен тот же символ солнца, что и на куртках девушек и на его рюкзаке.

– Почему ты не рассказал мне? – Спросила она у Ашерона.

– По многим причинам. – Он снова развернулся к Катарине. – А теперь какие у вас приказы, когда вы уже доставили книгу?

– Мы должны охранять Сотерию и следовать приказам Избранного.

– Почему? – Ашерон все настаивал.

– Потому что это желание нашей богини. – Эш ухмыльнулся от ее слов. – Вам не следует слепо подчиняться приказам кого-либо. Прислушайтесь к тому, кто знает об этом. Ваша богиня не настолько непогрешима. – Катарина резко втянула воздух.

– Это богохульство. – Эш ничего не ответил, но что-то в его выражении лица заставило Тори поверить, что он знает намного больше об их богине, чем рассказывает.

– Эта Атлантиконония. Они люди? – Катарина кивнула. А Тори была удивлена столь странным вопросом.

– А кем они еще могут быть? Луковицами? – Эш покачал головой на ее сарказм. Хотя если быть честным, это несколько удивило его. Хотя, это никак не улучшало затруднительное положение, в котором они находились.

– Кто-нибудь еще знает, что журнал у вас?

– Нет. – Сказала Жустина уверенно. – Димитрий так и не сказал им ни слова.

Для него не стало это открытием.

– Тогда задача на данную минуту: нам нужно уложить Тори назад в кровать, чтобы она отдохнула.

– Я чувствую себя прекрасно. – Ашерон поднял бровь от ее протеста.

– Ты недавно перенесла операцию. Тебе положен постельный режим. – Тори ненавидела признавать его правоту.

– Прекрасно. Тогда отвези меня домой. – Он посмотрел вниз на сумку и покачал головой.

– Не думаю, что это очень мудрое решение, учитывая сегодняшние приключения. Кто бы ни гонялся за тобой, он знает, где ты живешь, поэтому считаю, что мы не должны облегчать им задачу. Пускай эти ублюдки порыскают по округе прежде, чем убить тебя.

Ашерон поднялся, когда привлекательная блондинка подошла к ним. Одетая в фирменную миленькую черную майку с воющим волком на груди, она несла сервировочный поднос.

Отведя девушку в сторону, Ашерон что-то тихо прошептал ей на ухо.

– Без проблем. – Ответила блондинка. – Следуйте за мной.

Эш забрал у нее сумку.

– Пошли.

Разозлившись на его своевольное поведение и тот факт, что он даже не спросил ее мнения, Тори пошла за ним к ближайшей от них двери. Эйми, чье имя было на спине на майке, достала связку ключей и отперла дверь. Они оказались в маленькой комнате с еще одной дверью, которая на этот раз закрывалась с помощью сканнера ладони.

Тори была поражена мерами предосторожности.

– Пора убираться из города…

Улыбнувшись, Эйми открыла дверь и показала им огромную спальню без единого окна.

– Вход в ванную через еще одну дверь. Все укреплено сталью, поэтому сюда не проникнут никакие незваные гости… основное ударение на слове "незваные". – Эш слегка поклонился ей.

– Спасибо, Эйм.

– В любое время. – Она передала ему ключи от входной двери. – Ты можешь оставить эту дверь открытой и тогда тебе не придется пользоваться сканнером. – Эш обратился к Тори.

– Ты хочешь что-нибудь выпить?

– Яблочный сок будет просто даром богов. – Эйми кивнула.

– Я сейчас принесу.

Тори направилась к кровати, когда Эйми оставила их наедине.

– А теперь я могу почитать? – Эш тихонько издал раздражительный звук.

– Не возражаешь, если я первый на него взгляну?

– Возражаю. – Она протянула руку, требуя его незамедлительно. Тори отчаянно хотела увидеть из-за чего была такая шумиха.

– Я читаю быстрее, чем ты. – Напомнил ей Эш.

Она громко фыркнула, чтобы прекратить все разговоры по этому поводу.

Ашерон остановился. В эту минуту ему захотелось открыть Тори правду насчет того, что происходило вокруг и по какой причине, чтобы она узнала, что красивая официантка Эйми это младшая сестра Дэйва… и медведица в другой своей форме. У него даже появилась картинка в голове, что Тори все так же мило приветствует его даже после всей обрушившейся на нее информации, что она все это восприняла стойко, не впадая в истерику и не крича, что она совсем не станет возражать против того, что Ашерон проклятый бог.

Но Эш все прекрасно понимал. Он ведь не был ребенком, у которого еще не было жизненных разочарований. Он прожил долгую жизнь, чтобы прекрасно изучить людей, и знал, что их реакции на нечто отличающееся от нормы редко бывает положительной, не важно, как сильно Ашерон хотел, чтобы Тори улыбнулась ему и сказала, что это ничего не значит, но Эшу было виднее.

Сколько веков он ждал этого, не считая Артемиду? Она богиня, и то не смогла принять его.

Как же тогда может одна единственная смертная принять его вот просто так? К тому же, мир, в котором он жил, был полон опасностей, а у нее не было особых сил, чтобы выжить в нем.

Ашерон прочистил горло.

– Ты скоро разочаруешься.

– Эш, – сказала Тори с предупреждающей ноткой в голосе, – не заставляй меня подниматься с этой кровати.

Он схватил сумку и вышел из комнаты прежде, чем она успела дотянуться до него. Прикрыв дверь, он запер ее внутри.

– Эй! – Ее приглушенные ругательства заставили его содрогнуться, когда он почувствовал внутри себя ее злобу. Ашерона самого достаточно держали в заточении, чтобы он сейчас стал себя ненавидеть за то, что сделал с ней.

Но ему нужно было защитить себя… и ее.

Он остановился внутри прихожей и открыл сумку. Там была атлантская печать, на которой был изображен символ его матери в виде солнца, молот Архона и две горящие стрелы, которые формировали букву Х поверх него. Еще там находились три ожерелья жриц, которые использовались для того, чтобы вызвать силы его матери в человеческое тело, а также атлантский кинжал.

Эш ругнулся, когда понял, что это было гораздо более разрушительно, чем даже ядерная бомба. Совсем этим, любой на этой планете смог бы покончить с миром в мгновение ока.

– Есть какая-то причина, почему ты ее запер? – Голос Эйми вернул его к реальности.

– Да. – Сказал он, перекладывая все вещи себе в рюкзак прежде, чем встать. – Мне нужно, чтобы она побыла там немного. – Она робко нахмурилась.

– Тебе нравится жить в опасности, не так ли? – Он проигнорировал ее вопрос.

– Передай ей, что я скоро вернусь с ее одеждой.

Эйми покачала головой и стала открывать дверь, чтобы встретиться с человеком, который был готов напасть на медведя. В прямом смысле этого слова.

– Разве ты не должна быть в кровати? – Спросила Эйми.

Тори зыркнула на нее.

– Ты собираешься меня заставить?

– Надеюсь, что мне не придется. Эш хочет защитить тебя и думаю, что ты с этим согласна. – Тори вздернула голову с вызовом.

– А ты что всегда делаешь все, что он захочет?

– Нет, но я знаю, что такое защищать тех, кто тебе не безразличен, даже если они тупо суицидальны. Поэтому не заставляй меня делать то, за что позже будешь меня ненавидеть.

Это слегка поубавило злобу Тори. Это и тот факт, что Эйми выглядела довольно крепкой и не ниже, чем она сама.

– Мне не нравиться, когда указывают, что делать, а в особенности я не люблю, когда меня запирают в комнате.

– Ну, если ты пообещаешь никуда не убегать и вести себя, как надо, то я оставлю дверь открытой. Но не заставляй меня преследовать тебя. Я могу тебя заверить, что намного быстрее, чем выгляжу.

Даже будучи в гневе, она осознала, что все равно не смогла бы последовать за Ашероном. Снаружи все еще были люди, которые искали ее, а ей просто необходимо было выздороветь. Поэтому она направилась назад к кровати и забралась в нее.

Улыбнувшись, Эйми подала ей сок. Она открыла ящик и достала оттуда пульт. Мгновение спустя в стене открылась панель, а за ней показалась плазма.

– Это не тюрьма. Если тебе что-нибудь понадобиться, нажми желтую кнопку внизу и я приду.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста. И постарайся не убить высокого парня в черном. Конечно, временами он может быть засранцем, но в основном, Ашерон очень хороший. И на земле таких людей осталось так мало, поэтому нам не стоит избавляться от них.

Тори рассмеялась от такого идеального описания Эша. Эйми была права. В мире в общем-то была нехватка хороших людей.

– Ты давно знаешь Ашерона?

Она засунула поднос подмышку прежде, чем ответить.

– С самого детства… вообще-то он мне жизнь спас.

Тори не знала почему, но это очень удивило ее.

– Он спас твою жизнь? – Она кивнула.

– Моих старших братьев убили у меня на глазах. Мужчины, которые это сделали были опьянены жаждой крови и когда они нашли место, где я пряталась, то вытащили меня оттуда, чтобы тоже убить. Следующее, что я помню, как там оказался Эш, и все были мертвы. Он подобрал меня и вернул моей семье. Если бы он вовремя не появился, они бы убили и меня тоже.

Тори нахмурилась от путающихся картинок у нее в голове, в которых не было никакого смысла.

– Но ты же старше, чем он.

– Нет, не старше.

Она еще больше нахмурилась. Эйми выглядела, по крайней мере, лет на десять старше, чем Ашерон со своими слегка за двадцать.

– Сколько лет Эшу?

– Я точно не знаю. Я никого не встречала, кто бы знал его точную дату рождения – но знаю, что он старше меня. Ашерон не рассказывает, а мы и не спрашиваем. Кстати, он просил передать, что вернется с твоей одеждой.

Прежде чем Тори смогла ответить что-то еще, Эйми уже вышла.

Тори лежала в кровати с мыслями, которые носились у нее в голове. Здесь происходило нечто гораздо большее и это очень беспокоило ее, потому что все вокруг считали ее глупой и были уверены, что она ни о чем не догадывается.

Что такое было с Ашероном? Кто он вообще такой?

И сколько ему лет?

Она посмотрела вверх и увидела, как какая-то тень упала ей на кровать. Сердце Тори перестало биться, пока она не поняла, что этой тенью была Жустина.

– Ты напугала меня!

– Извини. Есть еще кое-что, что я забыла тебе отдать. Оно такое маленькое, что я не положила это в сумку с остальными вещами. – Она достала из кармана небольшую сдвоенную коробочку. – Думаю, что ты найдешь это довольно занимательным.

Нахмурившись, Тори взяла ее и вытащила монету. До этого они находили много монет, поэтому в этом не было ничего удивительного. С одной стороны она была такой же, как и все остальные монеты из Дидимоса.

Но, перевернув монету другой стороной, Тори охнула.

На аверсе монеты был изображен Ашерон.

Глава 74

Но вовсе не Эш принес Тори ее одежду позже. Он послал с ней Эйми, что слегка разочаровало Сотерию, но если после того, как Эш запер ее в комнате, ему захотелось выставить себя еще и трусом, ну так тому и быть. К тому же Тори очень понравилась Эйми, у которой было острое чувство юмора и острый ум.

Все это было ей только на руку, потому как она сможет получше продумать план мести высокому Готу, который отвлекал ее от всего.

Ничего лучше не придумав, Тори приняла душ в маленькой ванне, очень осторожно, чтобы не намочить швы. Ей было невероятно скучно во время ее постельного режима. Тори все еще не могла понять, почему она чувствовала себя так хорошо, учитывая, что с ней произошло. По правде говоря, у нее слегка кое-где ломило тело после почти смертельной аварии.

Это было так странно.

Не желая больше быть в одиночестве, где ее одолевали мысли о Димитрие и тревоги о своей команде, она вышла из комнаты и отправилась в бар, чтобы просто отвлечься. Едва она вышла, как Жустина и Катарина вскочили из-за маленького круглого стола, за которым они сидели – Жустина лицом к двери Тори, а Катарина следила за баром.

Она не знала, где находились остальные жрицы, но тот факт, что эти двое были все еще здесь, заставил Тори вздернуть брови от удивления.

– Что вы делаете? – Спросила она, заинтересовавшись их нервными рывками. Катарина робко отвела взгляд.

– Мы просто следим за тем, чтобы никто тебя не беспокоил.

Ну, по крайней мере, этот человек не приказал им держать ее под замком, она должна быть благодарна и за такую малую толику свободы.

– Приказы Эша? – Жустина улыбнулась.

– Я наконец нашла того, кто еще больший командир, чем ты. Кто знал? Я уже не говорю о том, что он выглядит намного более лютым.

– Ха-ха. – Подумала Тори саркастически. Вообще-то она не находила это довольно смешным – хотя бы потому, что уже почти устала от его командования.

– Ну и где он?

Возможно, где-нибудь преследует рыжеволосую или еще какую-нибудь женщину. Катарина указала через перила в район сцены. Тори посмотрела вниз, а потом охнула, когда увидела единственного человека, над которым не было луча прожектора. Невозможно было спутать ни с кем этого гиганта, одетого во все черное, который играл на черной гитаре, украшенной красными языками пламени.

Жустина подошла к Тори.

– Гитарист этой группы выбил себе два пальца как раз перед тем, как они должны были выступать, поэтому они умоляли Эша прикрыть его. – Тори была абсолютно ошеломлена, пока наблюдала, как его пальцы летали по грифу гитары и оттуда появлялись идеальные аккорды.

– Ничего себе! – Жустина ухмыльнулась.

– Да, знаю, он впечатляет, не так ли?

Нет, для нее он перевалил просто за впечатление и стал гитарным богом. Так как она сама играла, то с легкостью могла оценить, какой требовался талант, что выглядеть и звучать так, как будто для этого не требовалось никаких усилий. Ашерон не сфальшивил ни единой ноты.

И когда он взорвался кричащим соло, которое с легкостью могло бы конкурировать с Хендриксом, Родом и Ван Аленом, то толпа просто взбесилась.

Прежде, чем Тори поняла, что делает, она уже спускалась вниз по лестнице, чтобы посмотреть на его игру с более близкого расстояния.

Обычно Эш не выступал перед публикой, хотя и играл несколько раз с Ревунами – но это было лишь во время репетиций или когда бар был закрыт для всего не сверхъестественного – но по какой-то причине, он почувствовал нехарактерное для него побуждение сделать это сейчас. Ашерон немедленно увидел Тори в первых рядах вместе с Жустиной и Катариной у себя за спиной.

Казалось время замедлило свой ход, когда он встретился с этими прекрасными карими глазами, которые смотрели сквозь него прямо ему в душу. Пока он смотрел на нее, то забыл обо всем на свете, особенно, когда наконец услышал ее мысли, которые перекрывали всех остальных людей в этом зале.

Почему же ты живешь в тени от всех остальных? Ты должен быть у всех на виду и светить своим талантом. Я никогда не слышала лучшего гитариста. Как же у тебя так получается? Ты, должно быть, родился с гитарой в руках.

Она взглянула на него с трепетом.

Ты так прекрасен, Ашерон. Все в тебе. Почему же ты прячешься от мира, а от меня в особенности? Я никогда не обижу тебя.

Искренность этих слов тронула его так, что ничто с этим не могло сравниться. Но более того, ему наконец удалось уловить в ней и другие вспышки. О некоторых он бы никогда не догадался. Ее душа была прекрасна, а сердце – невероятно доброе. Он привык иметь дело с теми, кто, как и он, были изнуренными. Теми, кто ожидал лишь самого худшего от других людей и мира.

Но не от нее. Тори смотрела с детской надеждой даже на зло, которое струилось вокруг нее.

Боже, как же ему хотелось прикоснуться к такой чистоте, почувствовать то, как она каким-то непостижимым путем видит лишь только лучшее в людях, даже если они этого совсем не заслуживали. Но больше всего Ашерон хотел увидеть себя ее глазами, быть тем человеком, которым она его считала, а не тем животным, которым он был на самом деле.

Хотя бы на одну минуту.

Это был бы самый грандиозный подарок, который кто-либо ему дарил, а она даже и не поняла, что сделала. Вот что Тори из себя представляла. И именно это делало ее идеалом. А Ашерону вдруг захотелось вернуть ей услугу, когда они закончили играть Божественную программу. Ашерон подошел к солисту группы, Анжелу Сантьяго, у которого были длинные каштановые волосы и задорная ухмылка, и что-то прошептал ему на ухо. Анжел покачал головой, рассмеявшись.

– Да для тебя, чувак, все, что угодно. – Анжел отошел к другим ребятам, а Эш стал настраивать микрофон, чтобы он хоть как-то подходил ему по высоте.

Мгновение спустя, Эш вздрогнул, когда луч прожектора навели прямо на него. Ему никогда не было нужно такое внимание, и каждая его частичка хотела бежать в укрытие.

Но у Тори была глупая фантазия, а та его часть, которую она, не ведая, затронула, хотела превратить ее в реальность. У него пересохло в горле от смущения и страха, когда он встретился с ней взглядом.

– Это для Сотерии. – Ашерон перешел к начальным аккордам песни Nickelback – "Спаси меня".

В тот момент, когда Ашерон начал играть, ему захотелось умереть на месте, когда он понял, как сильно облажался, да еще и на публике. Клуб заполнен людьми и животными в человеческой форме, которые знали, кто он есть на самом деле. Существа, которые умрут, узнав, кто такая Сотерия и почему он посвящает ей песню, хотя раньше ничего подобного за Эшем замечено не было.

Более того, он скорее всего разозлил Тори, связав ее имя со своим. Черт. Он же знал. Никто не захочет быть с ним на людях. Никогда. Когда же он усвоит этот один примитивный факт? Приличные люди хотят общаться с ним лишь наедине. Для людей он был смущением. Уродом.

Но сейчас уже было слишком поздно. Ашерон старался не смотреть на людей и лишь надеялся, что она не утроит прилюдную казнь за свое публичное оскорбление, когда оно закончится.

Какой же я идиот.

Тори не могла даже дышать, когда услышала, как поет Ашерон. У него был самый обворожительный голос, низкий и глубокий. От него у Тори просто бежали мурашки по спине.

Милостивые боги Олимпа…

Сотерия никогда раньше не слышала этой песни, но стихи были потрясающими…

Врата рая теперь для меня закрыты.

Со сломанными крыльями я падаю вниз.

А перед глазами только ты…

Эти стихи навеяли слезы ей на глаза. Всю свою жизнь, Тори представляла себе великолепного парня в группе, который пел для нее. Она знала, насколько это все было глупо, но все-таки Эш, единственный мужчина, который пел для нее одной здесь и сейчас. Это было так сюреалистично и в тоже время так необыкновенно потрясающе. Но больше всего ей хотелось плакать.

И когда песня закончилась, то прожектор погас. Эш поставил свою гитару на подставку рядом с барабанной установкой и спрыгнул со сцены.

– У нас двадцатиминутный перерыв. – Сообщил солист.

Тори едва слышала его, когда к ней медленно стал подходить Ашерон и впервые, Сотерия заметила в его могущественной походке сомнение. Неуверенно, Эш остановился перед ней.

Он съежился с ужасом ожидая ее реакции.

– Мне очень жаль, если я…

Ашерон хотел сказать смутил тебя, но прежде, чем он смог закончить предложение, Тори схватила его в охапку и одарила самым настойчивым поцелуем, который он когда-либо ощущал на своих губах. Все отошло на задний план, когда ее поцелуй разжег огонь во всем теле Ашерона.

Поцелуй не был требовательным или болезненым. Это был поцелуй верности и заботы.

Одно только это заставило его зарычать от нужды, когда она обхватила его лицо руками, а затем пробежалась по всему его телу, чтобы прижать его еще посильней к себе настолько, что у Ашерона закружилась голова от недоверия.

И в этот момент единственным его желанием было оказаться внутри нее. Чтобы она обнимала его также, как сейчас, а между ними не было никаких преград. Просто обнаженная кожа к обнаженной коже.

Тори больше не могла дышать, почувствовав Ашерона. Его тело было таким невероятно упругим. Она даже засомневалась, а была ли в нем хотя бы одна молекула ненакачанной и без мускулов. За исключением его губ. Они были мягкими, как шепот, и в тоже время в них чувствовалась ярая мужская сила.

– Черт подери, Ашерон. Найдите комнату.

Эш вздрогнул от голоса Дэйва, когда медведь проходил мимо него. Но он все еще пребывал в шоковом состоянии от того, что Тори вот так схватила его на публике. Ни одна женщина не вытворяла такого раньше. Его всегда ссылали в тень – в места, где никто не смог бы их увидеть.

Тот факт, что она открыто поцеловала его…

Это был рай.

Кусая губу, Тори отстранилась и увидела, что у него раскраснелось лицо. Либо от злости, а может от усилий или смущения, она не могла сказать точно, по какой причине это произошло.

– Прости меня. Надеюсь, я тебя не обидела.

Эш покачал головой, положа свою руку ей на щеку. Прижав ее снова к себе, он зарылся лицом в ее волосы и вдохнул всю сладость ее аромата. Он хотел купаться в нем до тех пор, пока запах не заполнит каждый дюйм его тела и не отметит его, как принадлежащего Тори.

Сотреия прикрыла глаза, ощутив на себе самые крепкие объятия в ее жизни. Она обняла его в ответ и просто вот так держала, пока люди суетились вокруг них. Она была не из тех, кто выставляет свою симпатию на всеобщее обозрение, но с Ашероном все было по-другому.

Ничего, казалось, не имело значения, кроме того, чтобы быть рядом с ним прямо здесь и сейчас.

Эш зажмурился, когда инстинктивные чувства всплыли в нем.

Отпусти ее. Оттолкни прочь. Это самое полоумное, что ты можешь придумать. Безопаснее будет отпустить.

Но он не смог. Всю свою жизнь Ашерон жил для других людей, пытаясь им угодить и проваливаясь с каждой новой попыткой. Сначала это был его отец, потом дядя, клиенты, которых он принимал.

А теперь Артемида.

Он никогда не был достаточно хорош, чтобы заработать их любовь, чтобы они дали возможность ему почувствовать себя так, как это сделала Тори. Для нее Ашерон не был ни шлюхой, ни богом, ни собственностью, ни источником стыда.

Он был просто мужчиной.

И этот мужчина страстно желал любить ее.

Не будь глупцом, Эш. Не надо. Ты лишь только навредишь. Тебе же это хорошо известно. Артемида заставит тебя страдать так, пока ты не станешь молить ее о смерти… а потом она лишь ужесточит свои пытки.

И, тем не менее, когда Ашерон смотрел в эти глубокие карие глаза, которые видели в нем человека с чувствами, он терялся. Но больше всего, он очень устал не брать ничего для себя самого, от приношения себя в жертву ради счастья других людей, в то время как у него самого не было никого, кто мог бы относиться к нему, как будто он что-то значит.

Безусловно, Ашерон заслужил, чтобы у него был кто-то, кто мог бы его обнять и успокоить. Будет ли это эгоистично с его стороны?

Его решимость пошатнулась под напором совести. Да пошло оно все к черту.

Если ему придется заплатить за это позже, он заплатит. Ашерон прошел через невыносимое и за гораздо меньшее, чем Тори. А она стоит каждого полученного шрама.

Отойдя на шаг, Ашерон взял ее за руку и повел к лестнице назад в комнату. Он закрыл дверь, изолируя их от звуков и людей внизу, а затем повернулся к ней лицом.

Тори не была готова к напористости его поцелуя, когда он прижал ее к стенке. Он всегда был таким сдержанным и прохладным, что Тори и представить себе не могла, насколько это будет сексуально, когда он вот так потеряет над собой контроль.

Тот факт, что именно она завела его так, лишь еще больше разгорячил Тори. Его губы мучили ее, пока руки расстегивали на ней блузку. Она сглотнула от жара, накатывавшего на нее волнами. Она никогда раньше не была с мужчиной.

А Ашерона Тори едва знала.

И, тем не менее, она понимала, что Пэм была права. Если Сейчас Тори не переспит с Эшем, то будет жалеть об всю оставшуюся жизнь. Было в нем что-то такое, что делало ее неугомонной и спокойной в одно и тоже время. Что-то, что тронуло ее сердце так, как никому еще не удавалось до этого. Ей хотелось быть с ним. Обнять его и никогда не отпускать.

Эш оторвался от ее губ, когда расстегнул последнюю пуговицу на ее блузке. Ее груди, прикрытые бордовым кружевным лифчиком, были небольшими и такими привлекательными. Обожаемыми и идеальными. А Ашерон все ждал, что Тори оттолкнет его и тем самым отвергнет.

Но она этого не сделала.

Глубоко вздохнув, он подобрался к позолоченной застежке между ее грудей. Ашерон встретился взглядом с Тори, и ненасытный голод разжег в нем еще больший огонь, когда, сняв чашечки лифчика, его взору предстала ее грудь. Он взял правую в свою ладонь и поразился мягкости ее кожи, когда возбужденный сосок начал тереться о его ладонь. Умирая от ее вкуса, он опустил голову ниже, чтобы нежно поласкать Тори.

Она охнула, когда Эш провел языком по ее соску. Ее желудок остро реагировал на каждое его касание. Его рот был очень жарким, пока Эш облизывал и игрался. Его дыхание обжигало Тори кожу. Она обхватила его за голову, до сих пор не веря в то, сколько удовольствия он ей доставляет.

Ашерон перешел к другой груди, пока расстегивал ее брюки. Тори почувствовала, как уже совсем стала влажной.

– Прикоснись ко мне. – Стала молить она, умирая, чтобы хоть что-то насытило огонь внутри нее.

Эш послушался ее и засунул свою руку ей в трусики. Ашерон позволил маленьким волоскам потереться о его пальцы, пока продвигал свою руку все дальше до тех пор, пока не смог развести нежнейшие складки ее тела и пробежаться пальцем по ее расселине.

Она сдавленно закричала от наслаждения. Удовлетворенно улыбнувшись, Ашерон еще углубился, но при этом опустившись чуть ниже, и позволил ее жидкости покрыть его пальцы прежде, чем начал массировать Тори.

Сотерия просто заорала, когда почувствовала, как ее тело взрывается от удовольствия. Раньше она никогда не испытывала оргазма. Это было дико, невероятно и даже немного пугающе. Словами нельзя было описать, что Тори чувствовала в тот момент. Она наклонилась к Эшу, а он все продолжал увеличивать силу экстаза. Он опустился на колени перед ней.

Все еще трясясь и ощущая слабость, Тори посмотрела вниз и встретилась с голодными серебряными глазами. Он потянулся и спустил с нее джинсы таким яростным рывком, что у Тори еще больше перехватило от этого дыхание. Она подняла сначала одну ногу, а затем вторую, и освободилась таким образом от своих штанов окончательно. Ее рубашка была распахнута, и она стояла перед ним абсолютно голая.

Ашерон перестал дышать, когда увидел ее в таком виде. Тори была великолепна, а все чего хотел он, было лишь принести ей неземное удовольствие. Чтобы ее руки были у него на теле, но при этом не причиняя ему боль и не требуя от него подчинения просто для того, чтобы Тори смогла почувствовать свою власть. Доставляя ему удовольствие, утешая его. Он поднес ее изящную ручку к своему рту, чтобы попробовать кончики ее пальцев на вкус. Запах и сладость вкуса заставили его член набухнуть так, что Ашерон едва сдержался, чтобы не напасть на нее прямо там, где она стояла. Но он хотел наслаждаться ею медленно.

Это была единственная вещь во Вселенной, в которой он был просто асом, и ему хотелось, чтобы она оценила все его способности на этом поприще.

Она потянулась, чтобы убрать его волосы со лба. Эш зарылся лицом в ее бедро и прикусил нежную плоть там, когда рука Тори коснулась его щеки.

– Пожалуйста, не трогай меня за волосы. – Выдохнул он прерывистым шепотом, не желая тем самым испортить момент.

– Я никогда тебя не обижу, Эш.

И именно поэтому Ашерон решил рискнуть и быть с ней, даже несмотря на ярость богини, последующую за этим. Хоть раз в жизни, он захотел заняться любовью с кем-то, кто не будет заставлять его чувствовать себя дерьмом после этого. Накрыв ее ладонь своей, Эш повернул свое лицо так, чтобы суметь поцеловать ее мягкую ладонь.

Тори ошеломила его нежность. Ашерон напомнил ей игривого теленка, пока сосал ее пальцы. И когда он снова посмотрел на нее, то Тори увидела чистейшую боль и мучения внутри него. Его душа была обнажена перед ней, как и ее тело перед ним.

Он чувственно лизнул ее ладонь прежде, чем приподняться и погрузиться губами прямо в центр ее тела.

Тори снова закричала, когда наслаждение ослепило ее. Она уже было потянулась к его волосам, но вовремя остановилась. Вместо этого одной рукой она уперлась в дверной косяк, а на другой стала кусать костяшки пальцев.

Ее тело зажило своей собственной жизнью, пока Ашерон лизал и дразнил ее своим языком. Он поднял свои руки чуть выше, чтобы развести ее ноги слегка пошире для того, чтобы его язык мог проникнуть глубоко в нее.

Эш наслаждался вкусом самой интимной части ее тела. Отзвуки ее оргазмов пробудили в нем желание получить свой собственный, но больше всего ему хотелось услышать, как Тори выкрикивает его имя.

Умирая от желания оказаться внутри ее тела, он проник пальцем в нее и замер от того, что меньше всего ожидал обнаружить. У Эша все внутри похолодело.

– Ты девственница? – Тори ухмыльнулась от яда в его голосе, с которым он произнес это слово, как будто оно было ему пренеприятно.

– Это проблема? – Он отпрыгнул от нее, как будто обнаружил в ней проказу.

– Почему ты мне не сказала? —

– Я не думала, что это имеет какое-нибудь значение. – Ашерон одарил ее таким яростным взглядом, что она даже запахнула блузку.

– Имеет. Черт тебя дери, женщина.

Тори была абсолютно сбита с толку его неожиданным ответом. Почему он так разозлился на то, что она не была ни с одним мужчиной?

– Я думала мужчинам нравятся девственницы.

Ашерон запустил руку себе в волосы и попытался овладеть собой. Но он чувствовал не только злость. Были еще шок, вина и такой неимоверный голод, что Ашерон вообще не был уверен, как смог сдержаться.