Текст книги "Голос извне (СИ)"
Автор книги: Саяна Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 51 (всего у книги 52 страниц)
Глава 122
Юлия
Здание Императорского суда Харты давило холодным величием. Высокие потолки, стены из чёрного полированного камня, в котором отражались фигуры кхарцев.
Я вошла, опираясь на руку Арриса не потому, что была слаба. Просто так было правильно. Специально надела строгое темно-серое платье. Это цвет мне не шел и делал мое лицо и образ слишком… унылым и траурным. На лице – маска спокойствия, хотя внутри всё сжималось в тугой комок, я держала спину прямо, а подбородок высоко.
Сар и Ильхом шли чуть впереди, расчищая путь. На моих мужей косились, кто-то шептался. Я смотрела прямо перед собой, чувствуя на себе сотни взглядов: любопытных, враждебных, оценивающих.
Зал суда был похож на амфитеатр. Очень похож на тот, что был на Елимасе. В центре – возвышение судьи. По бокам – места для обвиняемых. Еще одна свободная трибуна – для свидетелей.
Отметила, что Силию уже привели. Она сидела, выпрямившись, в идеально скроенном костюме, её пальцы нервно перебирали светлый платок. Рядом – её наёмники, понуро опустив головы. И чуть в стороне, за отдельным барьером – Энор, бледный, с тёмными кругами под глазами, но одетый в простую, чистую одежду. Его привычно-холодный взгляд скользнул по мне, когда мы вошли, и в нём на миг вспыхнуло что-то живое, прежде чем снова погаснуть.
Суд начался.
Силию вызвали первой и с неё слетела вся маска безупречности. Кхарка не говорила – она визжала жестким, пронзительным голосом, полным истеричной обиды, она выкладывала свою версию о неверном муже, которого совратила инопланетная авантюристка, замыслившая завладеть его состоянием. Силия – жертва коварного заговора, её энергополе осквернено, её жизнь разрушена. Она плакала, стонала, говорила, как ей плохо и как шалит ее энергополе. Я смотрела на неё и видела не чудовище, а идеальный продукт системы, который, получив трещину, рассыпался в прах.
Потом говорили наёмники. Их показания были сбивчивыми, полными противоречий. Они валили всё друг на друга, на Силию, на «неизвестных заказчиков». Страх в их голосах ощущался явно.
Затем настал черёд Энора. Он гордо поднялся. Его голос был тихим, но каждое слово, отточенное и ясное, падало в гробовую тишину зала.
– Я признаю свою вину, – начал Новски. – Вину в том, что позволил чувствам выйти за рамки дозволенного. Но я отрицаю обвинение в организации похищения. Я был его целью вместе с госпожой Соколовой. Моя «вина» в том, что я… увидел в прекрасной переселенке то, чего в нашей системе больше нет – жизнь. И я предпочёл защитить эту жизнь, даже ценой собственной. Всё остальное ложь.
Энор Новски сел, не глядя ни на кого. Его исповедь прозвучала не как оправдание, а как приговор самому себе и всему, во что он когда-то верил.
Ильхома вызывали как первого мужа и спасителя. Он говорил скупо, по-военному. Факты. Координаты. Действия отряда. Но когда речь зашла о состоянии, в котором он нашёл меня, его ровный голос дал трещину, а в глазах вспыхнул тот самый ад, который я никогда не забуду.
– Тот, кто это сделал, – сказал Иль, медленно обводя взглядом скамью подсудимых, – объявил войну не просто женщине. Он объявил войну мне. Моему дому. И он её проиграл.
И вот настала моя очередь.
Все замерли, судья кивнул. Я встала, ощущая, как дрожь поднимается от коленей, но останавливается где-то в районе диафрагмы. Я сделала шаг вперёд, к центру зала.
Я начала не с обвинений, а с благодарности. Моя игра началась.
– Я благодарю Империю Кхар за спасение, – голос прозвучал звонко. – Я благодарю клан Гросс, клан Алотар, клан Тан за защиту, данную мне по контракту. Я признаю силу вашего закона.
Я видела, как брови судьи поползли вверх. Такого они не ожидали.
– Но закон говорит об энергообмене, – продолжила я, и голос мой приобрёл металлический оттенок. – О балансе. Я получила энергию защиты, статуса, дома. А что я дала? Я думала, что лишь моё биополе. Я ошиблась.
Повернулась и посмотрела прямо на Ильхома, потом на Сареша, на Арриса.
– Я подарила своим мужьям доверие, когда его не осталось в Империи. Я дала надежду, когда её похоронили. Я дала любовь, когда она была вне закона. Я отдала всё, что имела как землянка, не требуя расписки. Разве это не высшая форма энергообмена? Не обмен квитанциями, а обмен душами?
В зале стало так тихо, что был слышен лёгкий гул вентиляции.
А дальше я пустила слезу и начала рассказывать все в красках: как очнулась голая рядом с таким же голым Новски, как приходила Силия и что говорила, жестикулировала, когда рассказывала о побеге. Но это были цветочки.
– Энор Новски нарушил закон, – я говорила сбивчиво намеренно. – Он позволил себе чувство. И за это он готов понести наказание. Но он же спас то, что вы цените больше всего – потенциальную жизнь. Мою и жизнь нерождённого кхарца, – а вот и ягодки.
Я положила руку на живот, делая то, что обещала не делать – использовать свою беременность как аргумент. Но это был последний козырь и очень весомый, судя по тому, как в зале ахнули.
– Энор Новски встал между мной и смертью, зная, что его ждёт. Он купил для вашего будущего гражданина время, заплатив своим будущим. Разве в ваших древних кодексах нет понятия «долг чести»? Разве спасение жизни не искупает нарушение правила?
Я закончила, опустив руку. Речь вышла не громовой, а тихой, пронзительной, смертельно уставшей. На самом же деле, это был спектакль для суда.
Судья удалился для совещания. Силию увели, потому что ее «пострадавшее» энергополе почти иссякло. Я осталась, отмечая, что еще могу продержаться несколько часов. Но после, если судья не вынесет приговор, мне придется улететь в женский квартал, домой. Рисковать собой и ребенком я не могу.
Спустя час судья вернулся. Приговор был жёстким и методичным. Силию Новски – на пожизненную изоляцию в специальной резиденции без права контактов с внешним миром. Наёмников – на Ярос. Клан Боргес – к огромным штрафам и ограничениям (суд над ними уже прошел).
Я затаила дыхание, когда судья повернулся к Энору. Почувствовала, как мою ладонь под столом сжал Аррис.
– Спасибо, – прошептала я третьему мужу одними губами.
– Энор Новски, на основании доказательств, ваше соучастие в похищении не доказано. Однако ваше нарушение закона о брачном контракте и стабильности энергополя уважаемой кхарки налицо. Брак расторгнут. Вся собственность, приобретённая в браке, будет разделена согласно брачному договору 59−342–971. В качестве наказания за дестабилизацию и… – судья бросил взгляд на меня, – ввиду смягчающих обстоятельств, вы проговариваетесь к трем годам исправительных работ на Яросе.
У Энора даже бровь не дрогнула. Он кивнул, как будто услышал прогноз погоды.
– Нет… – вырвалось из меня.
Все головы повернулись ко мне. Судья нахмурился.
– Госпожа Соколова? Ваше право ходатайств исчерпано.
– Я не ходатайствую. Я заявляю! – сказала я, и голос уже не дрожал. В нём звучала та самая сталь, которую я отковала в ледяном склепе. – По законам Империи Кхар, женщина с высоким энергополем имеет право на расширение брачного контракта для стабилизации. Я хочу взять Энора Новски в мужья. Четвёртым. Чтобы он искупал свою вину не на Яросе, а под моим личным надзором. В домашней изоляции он будет полезен. Его ум, его… лояльность! Империя может пойти навстречу беременной гражданке с энергополем? – я хваталась за соломинку, стараясь спасти его.
Боже, что я делаю? Я только что добровольно ввела в свой дом бомбу замедленного действия. Но альтернатива – Ярос. Нет. Лучше уж наш сумасшедший дом!
В зале повисла тишина, которая рвала мою душу на части. И только один звук был слышен, словно раскаты грома – мой первый муж явно злился и хрустел пальцами.
Нет! Нет! Только не Ярос! Три года… Нет!
– Это в рамках закона, – встал рядом Ильхом и я закашлялась. Не ожидала от него поддержки в сторону Энора.
Я видела, как у Саратеша дернулся глаз. Как Аррис замер, прикидывая юридические последствия. А Ильхом… Ильхом стоял рядом и говорил, что как бывший адмирал отряда «Пепел», главный пилот «Араки» и мой первый муж гарантирует соблюдения изоляционного режима для Энора Новски.
На бледном лице Энора дрогнули уголки губ. Не улыбка облегчения, а коварная, едва уловимая улыбка охотника, который только что выиграл.
Сукин сын! Неужели для него это все так… захватывающе⁈
Энор смотрел на меня, и в его зелёных глазах бушевала буря из торжества, боли, невероятной, безудержной благодарности и той самой одержимости, что привела нас всех сюда.
Судья был в явном замешательстве. Он что-то быстро пролистал на своём экране, пробормотал что-то с помощниками. Цифры, параграфы, прецеденты. Минута. Две.
Наконец-то он откашлялся и снова вернул внимание залу.
– Ваше… предложение, госпожа Соколова, имеет под собой неожиданные правовые основания, – сказал он, и в его голосе слышалось раздражение от необходимости менять решение и лавировать между интересами кхарки и законами. – Учитывая ваш уникальный статус, текущую беременность и показания о поведении обвиняемого во время похищения… приговор изменяется. Энор Новски передаётся под ваше личное поручительство. Срок домашней изоляции и исправительных работ в рамках вашего домохозяйства – десять лет. Любое нарушение режима со стороны господина Новски – и приговор будет заменён на исходный, без права пересмотра. Брачный контракт стандартного типа может быть оформлен сейчас, но после истечения срока изоляции может быть изменен.
– Спасибо, – кивнула я, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.
Всё было кончено…
Мы вышли из зала под гул сотни голосов, взорвавшихся позади нас. Мужья окружили меня, а Энора под конвоем двух стражников повели за нами – пока не в наш дом, а в камеру для оформления передачи.
На улице на ступенях суда я остановилась, подставив лицо холодному ветру. В груди бушевало странное чувство – не победы, а начала новой, ещё более сложной битвы.
Десять лет в четырех стенах куда лучше трех лет на Яросе? Черт, я даже не спросила мнения Новски на этот счет. Просто сама решила, что он будет мужем. Сидеть у моей юбки целых десять лет!
А вдруг он передумал⁈
– Домашняя изоляция лучше исправительных работ. С участием нас троих, – Аррис покачал головой, но в его глазах блеснул знакомый огонёк азарта. – Юля, ты только что приговорила нас всех к десяти годам самого абсурдного реалити-шоу в галактике.
Саратеш хмыкнул, разглядывая свои механические пальцы.
– У меня уже есть идеи по системам слежения и трудовой терапии. Отец будет в восторге от такого «исправительного» проекта.
Ильхом стоял, смотря вдаль, его челюсти были сжаты. Потом он медленно выдохнул, и напряжение немного спало с его плеч.
– Ладно, – прохрипел он. – Десять лет. Посмотрим, выдержит ли его гениальный ум трёх мужей, которым он… – Гросс запнулся.
Я обняла его за руку, потом потянула к себе Сареша, прижалась к плечу Аррису. Мы стояли кучкой и просто дышали.
– Это будет весело, – сказала я тихо, глядя на флай, который должен был увезти Энора на первую ночь его нового заточения. – Все мои мужья под одной крышей!
И где-то глубоко внутри, под слоями усталости, страха и ответственности, пробился первый, крошечный росток безумной, неистовой радости. Потому что моя война только что изменила форму. Теперь это была не война за выживание. Это была война за семью, а за это стоило бороться.
Глава 123
Спустя месяц
Юлия
– Мне нравится, – кивала Анарита Тан, разглядывая мое белое платье. Она сидела напротив, ела закуски и пила местное вино. – Надо ввести моду на подобные торжества и у нас.
– Это все Энор, – хмыкнула я и повернулась к зеркалу. На мне было белоснежное пышное платье в пол. Оно было совершенно не в моем вкусе, но возмущаться я не стала. Наоборот, я рассматривала себя и глупо улыбалась. Сейчас я была похожа на «бабу на чайнике» или очень большую зефирку. Пышная юбка в несколько десятков слоев летящей ткани, верх в облипку и расшит сверкающими кристаллами, на голове аккуратно уложенные локоны и фата.
Свадьба. Белое платье. Арка из цветов. Гости из самых близких и родных. И на столике лежат мои клятвы всем четырем мужьям. Энор Новски выполнил все, что обещал в том ледяном склепе.
– Мне кажется, Новски сходит с ума, – болтала Анарита.
– Тебе не кажется, – вздохнула я, с трудом присаживаясь на пуфик. – Он в изоляции, и это его сильно подкосило. Мы с трудом справились с «Единением» и «Голосом», а остальное… Мне всего не говорят, чтобы не расстраивать.
Энор уже месяц живет с нами в одном доме. Ему не просто сложно, он словно по минному полю ходит. Помимо проблем с его бизнесом, есть куда более весомые проблемы – Ильхом и Саратеш. При мне все мужья лапочки и душки, но атмосфера всегда витает, словно перед грозой. Воздух заряжен, небо низкое и серое, и вот-вот ожидаешь удара грома и молнии.
Ильхом с трудом переносит нового мужа, Саратеш тоже вечно уставший и злой из-за работы на Императорский дом, а Аррис… Он мой самый лучший муж на данный момент. Он почти всегда рядом, поддерживает, шутит, наблюдает за нашим цирком с улыбкой. Мне иногда кажется, что Аррис абсолютно непробиваемый мужчина. Мало что может его разозлить или расстроить.
– Слышала про Боргес? – спросила Анарита осторожно. Ее глаза сверкали, на губах едва заметная улыбка.
– Да, – схватила лимонад со стола и выпила залпом. – Их флай разбился на Елимасе. И… не знаю! Меня это пугает, но во мне нет жалости к этим кхарцам.
Не так давно флай клана Боргес был взломан, потерял управление и… У меня было чувство, что это сделано намеренно личностями, что находились со мной в одном доме. Я догадывалась, что это мои мужья постарались, но не говорила об этом открыто. Тем более в момент «трагедии» Саратеш улетал на Елимас, а Ильхом отсутствовал двое суток «на учениях».
– Меня больше волнует Силия, – поделилась я своими страхами с Анаритой. Эта женщина до сих пор была для меня загадкой, но от нее я не чувствовала угрозы. Она была как хищник, что защищает свою семью. Такой, знаете, очень опасный зверь, что всегда действует исподтишка, просчитывает ходы на перед, играет в игры на высоких уровнях. И я завидовала ее умению вести все эти политические баталии и личные интриги.
– Не стоит, моя дорогая, – пропела Анарита. – Я слежу за ней и уверена, что после позора она и носа не высунет из своего нового замка. Ко всему прочему, от нее ушли все любовники, старший сын отвернулся, а мужья на грани развода. Даже энергополе не спасет ее жалкую жизнь, ведь репутация куда важнее в нашем обществе.
Анарита грациозно поднялась на ноги, подошла ко мне со спины и расправила фату. Она оглядела мое отражение и улыбнулась. И я опять не понимала настоящая ли это улыбка, но мне хотелось верить, что мама Арриса искренне ко мне относиться.
– Оставлю тебя и проверю гостей, – сказала женщина. – Сегодня ваш день и все должно пройти замечательно! Хватит с нас потрясений. Да и твоих мужей надо держать крепко, чтобы не подрались.
Я рассмеялась и кивнула. До драк у нас еще не доходило, но не факт, что так и было. Возможно, что я просто не знала.
Анарита Тан вышла и аккуратно прикрыла за собой дверь. Я же уставилась в зеркало и не верила… Красные волосы, все то же лицо, та же фигура, чуть набравшая вес из-за беременности. Но мои глаза стали… взрослее? В моем взгляде появилась мудрость с отпечатком всех испытаний, что свалились на меня в последний год.
– Сладкая! – ворвался в комнату Энор и подносом. Я взвизгнула и выругалась.
– Ты что творишь⁈ – зашипела я на четвертого мужа. – Жених не должен видеть невесту перед свадьбой!
– Да? – Энор растерялся всего на миг, но после вернул себе маску ледяного спокойствия и наглости. – Этого не было в твоем списке… тогда. Я не знал. Да и мы уже женаты, Юля!
– Ладно, – опустилась снова на пуфик. – Что у тебя?
– Торт, – подошел ко мне Новски и улыбнулся. – Лимонный нет. Лимонный в Империи до сих пор никто не знает. Но я сделал нечто подобное – кислое, немного терпкое, желтое! Вот!
Энор выставил передо мной поднос, где лежало… много кусочков с кремом и ярко-желтой прослойкой. При этом глаза Энора одержимо блестели, а по лбу стекала капелька пота. Новски волновался, пытаясь организовать для меня свадьбу. Это была его идея фикс!
– Сколько тортов ты заказал? – чуть не плакала я от такой маниакальной заботы.
События месячной давности повлияли не только на меня, но и на всех мужей. И если Ильхом и Саратеш сходили с ума в обеспечении безопасности, то Новски… Он сходил с ума по-своему. Властный и наглый делец превратился в маньяка, которому важно было исполнить любой мой каприз. Он словно пытался компенсировать заботой и вниманием то, что потерял – статус, кредиты, влияние и свободу.
– Всего лишь восемь, – махнул рукой Новски. – Но ты должна попробовать, чтобы понять, что больше всего похож на лимонный.
Я отламывала по кусочкам, но молчала. Ничего из предложенного не было похоже на торт с лимонной прослойкой. Да, кисло, сладко, терпко, но не то. Однако Энору я говорить не стала, ибо шанс, что свадьбу перенесут был велик.
– Вот этот, – выбрала я и улыбнулась. Ткнула на тот кусочек, что по вкусу мне понравился больше всего. – Лимонный.
– Врешь, – зашептал Новски и коварно улыбнулся. – Юля…
И чтобы как-то отвлечь одержимого мужика, я просто потянулась к нему с поцелуем. Сама прижалась губами, зажимая его шею не с нежностью, а с яростью. Впилась ногтями в его кожу и намеренно царапала, дабы переключить внимание.
Энор все понял, сам прижал меня к себе и низко застонал. Мы целовались, кусали губы друг друга, и оба помнили тот первый поцелуй в ледяном склепе – с кровью на языке, со слезами на глазах, с болью и незримым прощанием.
– Что… – я отстранилась и почувствовала, как мои ноги что-то щекочет. Взвизгнула и оттолкнула Энора. – А-а-а-а!
– Что⁈ – Новски тоже запаниковал и начал поднимать мои пышные юбки вместе со мной. А потом захохотал, когда увидел маленького Глюка, что запутался в ворохе тканей.
– Интересно, – раздался позади спокойный голос Арриса. И только сейчас я поняла, как все это выглядит. Я с поднятой до бедер юбкой, Энор на коленях передо мной держит меня за голые ноги, а Глюк уже куда-то испарился.
– Мне стоит напомнить вам о половом покое? – выгнул бровь Аррис. – Или позвать Сара и Ильхома?
– Не надо! – ответили мы хором. Ах да, секс мне был категорически запрещен еще на пару недель. Это указание доктора Хэладара, которое стало самым тяжелым испытанием для мужей.
– Пора, – кивнул на выход Аррис. – Гости уже собрались, Ильхом проверил контур раз десять, Саратеш поднял в воздух дроны, а мама дает последние указания семейке Гросс. Еще чуть-чуть и она начнет указывать самому Императору, как себя вести.
Я закатила глаза, Энор поднялся и поправил мои юбки. И что-то я уже не хотела эту свадьбу, но…
– Я буду ждать тебя у цветочной арки, моя красноволосая воительница, – поцеловал меня Новски на прощание и удалился.
Аррис наоборот зашел в комнату, помог мне с платьем, и расправил фату. Он повернул меня к зеркалу, сам встал позади и обнял меня за талию, положив теплые ладони на едва заметный животик.
– Как себя чувствуешь? – прошептал на ухо, упираясь подбородком мне в плечо. – Как наш малыш?
– Все хорошо, – улыбнулась и накрыла ладони Арриса своими. – Даже не тошнит сегодня.
– Я рад, – хмыкнул Аррис, поглаживая живот.
Отношения между нами не изменились. Мы были официально в браке, но так и не стали любовниками. Между нами была только дружба и доверие, а еще ребенок. И Аррис опять меня удивлял, потому что ребенка он ждал как своего. Его забота, трепет, какая-то особая форма любви – все это не укладывалось у меня в голове. Для меня это было странным, но я начала потихоньку привыкать, что отцов будет четверо.
– Прости меня, – прошептала тихо, но Аррис услышал.
– Не извиняйся, Юля, – улыбнулся супруг-друг, понимая о чем я. – Я тоже тебя не люблю.
Я хохотнула, повернулась и крепко обняла Арриса, вдыхая знакомый аромат его парфюма. Он тут же обнял меня в ответ и поцеловал в макушку.
– Ю! – из коридора послышался зычный голос Сара. – Ю, ты где⁈
– Идем, – потянула я Арриса на выход.
Свадьба так свадьба!..
Эпилог
Три года спустя
Стук в дверь заставил меня и Энора замереть. Глухой, нетерпеливый, знакомый до боли…
– Юля, скоро вылет! – громко оповестил нас голос Ильхома за дверью.
– Хорошо! – крикнула я хрипло, всё ещё ощущая жаркую пульсацию Энора в себе и дрожь в собственных коленях.
– И пусть Новски не расслабляется и лучше следит за временем, – пробурчал Иль, и в коридоре послышались его удаляющиеся, тяжёлые шаги.
Энор зарылся мне носом в шею и засмеялся. Я тоже не сдержала улыбки, чувствуя, как его смех вибрирует у меня под кожей.
После моего коронного выступления в суде наша жизнь стала… ну, скажем так, насыщенной. Дом превратился в полигон, где среди моих цветных подушек и горшков с ростками четыре взрослых, могущественных мужа учились не воевать, а сосуществовать. Не без трений, конечно…
Первое время Сар и Ильхом откровенно задирали Энора, проверяя на прочность. А Новски, этот хитрый лис, только этого и ждал – провоцировал их с таким изяществом, что я только ахала. Аррис и я наблюдали за этим спектаклем, попивая рафис, как на самом дурацком, но любимом шоу. Саратеш со временем оттаял – общий интерес к технологиям и саркастичный ум Энора сделали своё дело. А вот Ильхом… Мой адмирал до сих пор ворчит. Но спустя три года это ворчание стало таким же ритуалом, как утренний рафис. В нём не было прежней ядовитой злости, только привычная, почти декоративная досада – мол, терплю я этого выскочку ради тебя, космическая.
– Гросс всегда появляется в самый неподходящий момент, – посмеивался Энор, его губы скользнули по моей ключице. – Но космос, сегодня он прав. Время, Юля!
– А сколько? Ох! – я рванула к комму на тумбочке, и мир завертелся. – Важный же день! Черт, черт, черт… Это ты виноват, Новски! Я не успеваю!
Под его довольный смех я вытолкала Энора из спальни и погрузилась в хаос: душ, летящая одежда, попытка нанести макияж трясущимися руками. Через полчаса, дыша как загнанная лошадь, но внешне более-менее собранная, я спустилась вниз.
И замерла на пороге кухни, глядя на них…
Лучи утреннего светила Кхар пробивались сквозь тюль, рассеиваясь золотом. Стол ломился: дымящийся рафис, тарелки с фруктами, ягодами, чем-то хрустящим и чем-то сладким. Пахло домом. Нашим, странным, шумным, неидеальным домом.
Могла ли я когда-нибудь представить эту картину? Меня, землянку, – на другом краю галактики? Замужем четырежды? Прошедшую через ледяной ад и вытащившую оттуда не только себя, но и того, кто когда-то был системой воплоти?
Не могла, но попала.
– Где мой кислородный коктейль? – копался в холодильнике Саратеш. Его когда-то короткие белые волосы отросли, сбились в беспорядочную, мягкую копну. Он забыл надеть футболку, и в солнечных лучах серебрились шрамы и сложные узоры феерий на его торсе и на стыках протеза.
Мой гений. Мой беловолосый муж, который наконец-то перестал прятаться. Три года безусловной любви и бесконечных совместных идей-проектов стёрли с него броню отчуждения. Даже работа на отца, на Императорский Дом, вместо того чтобы сковать, дала ему невиданный размах. Отец, к всеобщему удивлению, оказался не глупым тираном, а прагматиком, увидевшим в сыне не позор, а актив. И Сар, к своему же удивлению, нашёл в этом свои плюсы.
– Гросс, ты опять⁈ – возмущался он, держа пустую колбу. – Это был мой любимый вкус!
– Почему я? – разводил руками Ильхом, доедая что-то хрустящее. – Может, это Новски?
Мой адмирал… Ильхом всё так же мог одним взглядом заморозить комнату, если речь шла об угрозе. Его прошлое, его боль никуда не делись. Но теперь они были не открытой раной, а мощным фундаментом, на котором он строил наше настоящее. В кругу семьи ледник растаял. Гросс шутил (коряво, но старался), подкалывал Энора, тихо беседовал с Аррисом о политике. И обожал нашего сына любовью тихой, огромной, как гравитационная аномалия, которая держала всю нашу маленькую вселенную вместе.
– Как бы я успел, если всё утро был с Юлей? – невозмутимо парировал Энор, крепче прижимая к себе нашу общую радость – Яноша.
Я родила его больше двух лет назад, но помнила каждый миг. Дома тогда были только Энор и Аррис. Когда отошли воды, эти двое умнейших мужчин превратились в паникующую стаю. Я и кричала от схваток, и хохотала, глядя, как они носятся, спотыкаясь о пороги. Потом ворвался Сар, увидел меня и… тоже впал в ступор. Доктору Хэладару пришлось рявкнуть на них и выгнать вон. И только Ильхом оставался скалой. Он держал мою руку, его команды «Дыши!», «Тужься!», «Отдыхай!» были чёткими, как боевые приказы. А когда Яноша, сморщенного и кричащего, с уже мерцающими синими феериями, положили мне на грудь… маска командира на лице Ильхома дала трещину. Он смотрел на нас с таким немым, животным ужасом и восторгом, что я снова заплакала.
– Поздравляю, адмирал, – сказал тогда Хэладар. – У вас здоровый сын. Кхарец.
– Мой? – Ильхом обвёл нас с ребёнком безумным взглядом.
– Биологически – да. Законодательно – всех супругов госпожи Юли, – не сдержал улыбки доктор. И адмирал Ильхом Гросс, победитель звёздных битв, просто сел на пол и закрыл лицо руками.
Янош, наш серьёзный карапуз с феериями синего цвета, был вылитый отец. И воспитывали его все: Сар учил его тыкать пальчиками в схемы, Аррис читал странные сказки, Энор строил с ним крепости из диванных подушек, а Ильхом… Ильхом просто носил его на плечах, и в его глазах светилась любовь, радость и… благодарность.
– Па-а-ап! – отмахивался Янош от поцелуев. – Я взоссый!
– Опоздаем, – тихий голос Арриса прозвучал прямо у моего уха. Я вздрогнула, и он положил руку мне на спину, мягко подталкивая в кухню. – У нас максимум час, а ещё надо добраться до орбиты.
Аррис Тан. Мой друг. Мой стратег. Мой третий муж, который так и не стал мужем в привычном смысле, но стал частью души нашей семьи. Его даримская сыпь никуда не делась, лекарства не изобрели. Но постоянная подпитка держала болезнь в узде. Аррис даже стал ездить по делам своего клана, а его мать, госпожа Тан, искренне радовалась с тем, что её сын обрёл семью в самом неожиданном месте, и теперь с удовольствием ворковала над Яношем, краснея от мысли, что она уже бабушка.
– Подожди секунду, – шепнула я Аррису, достала комм и сделала снимок. Светлая кухня, солнечный свет, счастливые лица моих любимых – идеально. Залезла в «Голос» и выложила фото без фильтра, без подписи. Просто кадр жизни.
«Голос». Проект не совершил революцию в Империи, но он частично стер границу между женским и мужским обществом, став универсальной площадкой для общения, где каждый мог быть не списком с заслугами и цифрами, а личностью со своими увлечениями, хобби, мыслями и видением мира. Некоторые кхарки начали даже выбираться в города «мужчин», но все еще с осторожностью. Лёд условностей не растаял, но в нём появились первые, уверенные трещины. И для меня это была лучшая награда.
– Мы точно опоздаем! – уже почти выкрикнул Аррис, привлекая всеобщее внимание. – Юля!
– Всё под контролем, – успокоил его Ильхом, вставая. Его поза, взгляд, тембр голоса изменились за секунду. Адмирал! – Вы летите со мной. Таков приказ командующего. Успеем.
Я поцеловала каждого – быстрый, скупой поцелуй для Ильхома, смешной «чмок» в макушку для Саратеша, нежное прикосновение к щеке Арриса. Потом обняла Яноша, попросила слушаться папу Энора.
Новски закатил глаза с таким видом, будто я поручила ему управление звездолётом, но сыну кивнул серьёзно.
Еще семь лет домашней изоляции… Иногда я ловила себя на мысли, что забываю об этом приговоре. Но и Энор не жаловался. Превратил наш дом в свой новый медиа-холдинг, только в микроформате: управлял финансами, вёл тайную аналитику для «Голоса», стал отличным домохозяином на удаленке. И, кажется, был по-своему счастлив в этой новой, пусть и тесной, живой клетке под названием «семья».
– Юля, ты сегодня очень рассеянная, – заметил Иль, помогая мне накинуть лёгкий плащ. – Волнуешься?
– А как сам думаешь? – буркнула я, на ходу хватая горсть ягод. – Первая партия землянок! Представляешь, что у них в головах? Они же напуганы вусмерть!
Сегодня был день «Х». «Арака» уже не под командованием Ильхома подходила к орбите Харты с первыми переселенками. Землянки! Десять девушек…
Два года назад миссия империи Кхар совместно с КОРР нашли Землю и смогли заключить договор о сотрудничестве. Насколько я знаю, КОРР были заинтересованы в исследованиях и налаживании экономических связей. А вот Кхар прибрели куда больше – миллионы женщин на Земле были с энергополями. После на Земле оперативно открыли посольство, где землянки могли получить гражданство Империи и переехать. Первый год все было очень тухло, ведь люди просто-напросто боялись инопланетян. И вот спустя еще год набралась первая десятка землянок, кто осмелился заключить договор.
А я, как пока единственная землянка в Империи, взяла на себя роль встречающей. И пусть я не могла полететь на Елимас вместе с девушками, я могла встретить их на орбите Харты. Хоть девушки и добровольно согласились лететь, они все равно были напуганы. Сменить мир не тоже самое, что переехать из одного города в другой.
– Как думаешь, почему твои сопланетницы осмелились заключить договора? – спросил Аррис уже на орбите, когда Ильхом завершил ювелирную стыковку с «Аракой».
Я смотрела в иллюминатор на знакомые очертания корабля, который когда-то был моей тюрьмой и спасением.
– Не от хорошей жизни, – честно сказала я. – Я бы никогда не улетела добровольно. И даже сейчас, будучи счастливой здесь, я иногда скучаю по той жизни, по той девчонке, которой могла бы стать… там.
– Нам пора, – голос мужа вернул меня из мыслей. Ильхом уже ждал у шлюза. На нём была не повседневная одежда, а лёгкая, элегантная форма офицера. И маска. Та самая, чёрная, безликая, что скрывала всё.
Ильхом вышел первым, кивнул мне и Аррису, и неспешным шагом ушел в сторону командного центра – отдать последние распоряжения и увидеться со старым другом Тарималем. Мы с Аррисом двинулись в главный зал.
Я шла по знакомым коридорам. Опять космос. Опять металл корабля под ногами. Но на этот раз я была не напуганной девочкой, не грузом, не активом. Я была… послом своей собственной, странной, выстраданной дипломатии. Моя задача теперь – не выжить. Моя задача – успокоить и объяснить. Показать, что среди этих фиолетовых небес и жёстких законов можно найти не только кров и безопасность, но и любовь. Безумную, трудную, противозаконную, многосоставную, как пазл из разных вселенных, но любовь.
В зал я зашла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Прохлада, приглушённый свет, мягкие диваны. И они – десять пар земных глаз. Растерянных, выжидающих, испуганных, хитрых, пустых. Все разные!
