Текст книги "Голос извне (СИ)"
Автор книги: Саяна Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 52 страниц)
Глава 52
Ильхом Гросс
Мы говорили. Просто лежали и говорили. И это было ближе, чем кожа к коже. Интимнее, чем секс.
Я никогда не думал, что близость может быть такой… тихой. Почти безмолвной, если не считать наших голосов. Без цели, без задачи, без стремления что-то доказать или получить. Просто два голоса в темноте, плетущие общую нить из слов.
Я говорил о Мисуре, о своём старом доме, о том, как пахнет воздух после сезона дождей – металлом и мокрым камнем. Юля слушала. Не просто молчала, ожидая своей очереди высказаться. Она слушала. Её пальцы рисовали ленивые круги у меня на груди, следя за пульсацией линий, и каждый её вздох, каждый мягкий звук одобрения был… наградой.
С кхарскими женщинами разговор всегда был подобен сражению. Ты либо защищал свою позицию, либо исполнял приказ. Я бросал мяч – кхарка его игнорировала или отбивала так, что он летел мне в лицо. Даже с Амалией я замирал в ожидании удара. А с Юлей… С Юлей это была игра. Настоящая игра в маас. Я бросаю ей мысль – она ловит, обдумывает и мягко, точно, возвращает. Иногда добавляя что-то своё, неожиданное, отчего игра становится только интереснее. Я впервые чувствовал, что мы на одном поле. На равных.
Её голова покоилась у меня на плече, тёплое дыхание касалось моей груди. Юля говорила, а во мне все переворачивалось, словно кто-то задал совершенно иные настройки.
Мне нравилось, как она улыбалась. Не томной, расчетливой улыбкой кхарской дамы, а широко, искренне, чуть прищуривая глаза. Как она морщила нос, когда что-то казалось ей смешным или нелепым. Как загорались её карие глаза, когда она начинала мечтать вслух. Именно мечтать, а не ставить задачу или цель для того, чтобы ее выполнил муж. И мне очень-очень хотелось исполнить все ее мечты.
Юля говорила о доме, о большой светлой кухне, о саде с беседкой и качелями, о личном кабинете, о планах… Она делилась этим со мной не как с исполнителем. Не как с мужчиной, который должен это обеспечить. Она делилась как с… соучастником. Как с кхарцем, чьё мнение, чья экспертиза – важны. Мне было еще сложно принять, что во мне женщина может видеть не функцию, а личность.
– А ты что хотел бы в доме? – спросила Юля, подняв на меня сонные глаза.
Я опешил. В доме? Мои желания для нашего дома? Такого вопроса мне никогда не задавали. Меня спрашивали о доходе, о генотипе, о служебных достижениях. О предпочтениях в интерьере – никогда.
– Я… не думал, – честно сказал.
– Ну подумай сейчас, – она устроилась поудобнее, её взгляд требовал ответа. – Большая гардеробная на двоих, это я уже решила. А тебе? Кабинет может? Мне тоже нужен кабинет, кстати. Игровая комната может?
На двоих, – эти слова повисли в воздухе, сладкие и ядовитые одновременно. Они грели и обжигали.
– Юля, – начал я осторожно, – гардеробная… Она может понадобиться и другим. Тем, кто… придёт позже.
Я произнёс это и лицо Юли изменилось. Нет, не стало злым или обиженным. Оно… поникло. Свет в глазах померк, уступив место усталой печали. Она закрыла глаза на секунду, а когда открыла, в них была не печаль, а какая-то новая, тихая решимость.
– Ильхом, – сказала она очень мягко. – Мы пока вдвоем. Давай не будем уходить далеко вперёд и копаться в догадках о будущем. Давай решать всё по мере поступления. Я так устала бояться всего нового, неизвестного, инопланетного… Я сойду с ума, если буду накручивать себя каждой будущей проблемой. Давай просто… будем собирать наш мир. По камешку. Медленно. Не спеша. Только так мы что-то построим настоящее.
Она сказала «наше» и меня опять пробило внутренним трепетом. Не «моё», с оглядкой на будущих других. «Наше».
Ее простое «мы» грело сильнее, чем её тело рядом, сильнее, чем вспышка наслаждения. Юля не отделяла меня. Не видела во мне временного пристанища, стартового капитала для своей новой жизни. Она с самого начала включала меня в уравнение нашего будущего. Как константу. Не как переменную.
– На самом деле мне очень страшно, – поделилась Юля, поднимая на меня глаза. – У нас в основном приняты браки, где одна женщина и один мужчина. А тут… списки, выборы, отборы, анкеты, какие-то закулисные игры. Знаешь, мне папа говорил всегда, что… вступать в брак надо только по любви, иначе вывезти сам брак будет непросто. Семья должна быть крепостью, опорным пунктом, куда ты возвращаешься, сбрасываешь доспехи и имеешь право быть собой. Полное доверие и принятие, а не гонка и достигаторство.
– У тебя… была хорошая семья? – осторожно спросил, боясь задеть внутреннюю рану Юли. Мне было интересно, действительно интересно, какую модель взаимодействия она переняла на своей планете.
– Хорошая, – кивнула Юля и вопреки моем ожиданиям, тепло улыбнулась. – Папа с мамой были в разводе. Кстати, а у вас есть разводы?
– Есть, но это… очень большой позор для мужчины, – ответил, напрягаясь всем телом. Только не развод!
– Хорошо, расскажешь потом тогда, – заметила Юля мое напряжение и продолжила, – Так вот. Мама с папой в разводе. Папа мой медиамагнат. У него огромный холдинг, он владеет парочкой телеканалов и одной крупной звукозаписывающей студией. А мама, как она любит говорить, светская львица, – у нее есть свой бизнес, который вечно спасает папа. А еще она занимается благотворительностью, ведет свою страничку в социальных сетях, посещает спортивный зал каждый день, пытается найти нового мужа и постоянно дает… давала мне советы.
– То есть после развода твои мама и отец разговаривают? – удивился, ибо подобное не свойственно кхарцам. После развода мужчина остается почти ни с чем и уходит или на службу на дальние рубежи, или улетают в другие системы, доживая остаток недолгой жизни без подпитки.
– О, они не просто разговаривают! – Юля рассмеялась, видимо, вспоминая забавные моменты. – Мама всегда начинает кричать, папа долго молчит, а потом тоже взрывается. Они могут сначала поорать, кидая в друг друга взаимные упреки, а потом спокойно сесть пить чай и обсудить мое будущее или свои дела. Иногда мне кажется, что между ними еще не все кончено. Папа постоянно помогает маме с бизнесом, а мама хоть и фырчит, но всегда интересуется «как там папа». А когда у папы запара на работе, мама может даже что-то приготовить ему и привезти в студию. Чтобы ты знал – готовит моя мама… никогда. Только для отца. И то, она до сих пор делает вид, что это ресторанное блюдо. Забавно… и непонятно мне до сих пор.
– Ты скучаешь по ним, – я не спрашивал, я видел это больших карих глазах моей жены.
– Я многого не замечала и не ценила до тех пор, пока не потеряла… все, – Юля опустила взгляд вниз, устроилась поудобнее у меня на плече. – То, что мне казалось таким важным – стало пустым звуком. А то, от чего я постоянно отмахивалась, принимая как должное… этого не хватает больше всего. И я бы все отдала, чтобы вновь их увидеть, обнять, я бы даже выслушала все нотации отца и недовольство матери. Я бы проводила с ними больше времени… Но как у нас говорят – прошлого не воротишь.
– Я надеюсь, что смогу стать тебе по-настоящему близким, – признался. – Тем, от кого не захочется отмахнуться. Таким же важным, как и ты мне. И мы обязательно построим будущее, в котором оба… пока оба будем счастливы.
– И я, Иль, – вздохнула Юля. Видел по глазам, что она устала. Женщина уже почти засыпала, но продолжала говорить обо всем: о своей семье, о доме, о планетах, о своей прошлой работе.
Пока Юля говорила, я смотрел на неё и думал о том, что мне тоже придется непросто. Да, с ней невероятно легко дышать. Она была чудом: добрая, светлая, иная. И она могла стать не только моей.
Раньше я был готов к этому, так как воспитан системой. У меня было пять отцов, и я видел, как они уживаются, как делят внимание матери, как поддерживают друг друга в трудную минуту. Я считал это нормой, законом жизни. Хорошие отношения между мужьями – редкость, но… если мужья побратимы – это основа стабильности. Но как будет у Юли? Каких мужей она захочет выбрать? И останусь ли я рядом таким же… ценным, когда придут другие?
Сейчас, глядя на её ресницы, отбрасывающие тень на щёки, слушая её сонное дыхание, я сомневался. Впервые в жизни сомневался в фундаменте своего мира. Глухая, животная часть меня, та, что только что узнала вкус единоличного обладания, тихо рычала от протеста. Я боялся. Не за её безопасность или комфорт. Я боялся, что стану ей не нужен. Что появится кто-то другой – умнее, богаче, лучше подходящий её экзотической природе. Кто займёт место в постели, в разговорах, в сердце? Кто получит её улыбку, предназначенную мне?
И, видя её сонные глаза и расслабленную, доверчивую улыбку, я понял. Понял – я буду воевать.
Не с Империей. Не с врагами в космосе. Не на полигоне и даже не с другими кхарцами, которые придут с прошениями. Моя война будет тихой, ежедневной, безоружной. Я буду сражаться за каждый её взгляд, за каждую улыбку, за каждую минуту её внимания и ласки. Я буду становиться тем, кем она хочет меня видеть. Не идеальным мужем по своду правил. А собой. Тем Ильхомом, который забыл, что умеет хотеть. Который только что открыл, что самое страшное и прекрасное сражение – это битва за тепло в глазах любимой женщины.
Я осторожно притянул её ближе, ощущая, как её тело безвольно и доверчиво обмякло в моих руках. Она уже почти спала.
– Я справлюсь, Юля, я стану твоем новым домом, чего бы мне это не стоило, – тихо повторил я свое обещание в темноту, дав клятву.
Глава 53
Юлия
Проснулась от странного ощущения, словно на меня кто-то смотрит. Я быстро сориентировалась, вспоминая, что живу больше не одна. С мужем! У меня теперь есть муж, чью руку я чувствую у себя на талии, чье дыхание опаляет мою макушку.
Поерзала немного и открыла глаза. Нет смысла притворяться, что я еще сплю. Да и дикая неловкость после нашего ночного разговора поутихла.
Муж. Мужчина. Кхарец. Но мой. И теперь Ильхом – часть моей новой жизни и реальности.
– Доброе утро, – прошептала хриплым ото сна голосом. Подняла голову и встретилась взглядом с неоново-синими глазами Иля.
– Светлых звезд, – ответил так же тихо и спокойно Гросс. Мужчина выглядел умиротворенным и расслабленным, он улыбался тепло, искренне. – Ты опять проспала больше 12 часов. И знаешь, если это твой способ пополнить энергию, я рад.
– Из-за энергообмена? – прищурилась, но не чувствовала, что меня назвали батарейкой.
– Нет, это не переживание за энергообмен, а скорее забота, – Ильхом подтянул меня ближе и поцеловал в макушку. – Хочу, чтобы ты была в порядке, Юля.
– Даже если буду спать полдня? – рассмеялась.
– Да, это даже хорошо, – развеселился Гросс. – Меньше успеешь натворить чего-нибудь…
– Да ну тебя, – наигранно возмутилась. – Я еще даже не начинала ни творить, ни вытворять.
Я сама обняла Ильхома за талию и зарылась носом ему в шею. Вставать не хотелось, как и куда-то идти. Как только мы выйдем за пределы каюты, Ильхом вновь станет адмиралом, а я на мои плечи взвалятся обязательства с анкетами и отбором женихов.
– Я не хочу вставать, – призналась. Мои губы были очень близки к коже Гросса и я не удержалась. Поцеловала его в место между ключицей и шеей осторожно, почти невесомо. Рука Ильхома на моей талии напряглась, а сам кхарец словно дышать перестал. Ох, может я поспешила?
– Юля, ты… меня невероятно волнуешь, – признался Гросс сдавленным, глухим голосом, полным возбуждения.
И тут мои страхи и сомнения отступили, уступая место азарту и желанию. Мне очень нравился Ильхом, я его тоже желала не меньше, да и мы теперь муж и жена! Почему бы…
Мои губы нашли его. На этот раз без колебаний, но и без спешки. Это был поцелуй-исследование. Я хотела его, а он пробовал меня, учился моим откликам, и я отвечала тем же, позволяя страху раствориться в нарастающем жаре. Язык Гросса коснулся моих губ, и я впустила его, слыша, как где-то в глубине его груди рождается низкий, одобрительный стон.
Иль приподнялся на локте, отрываясь на секунду, чтобы смотреть на меня. Его глаза в полумраке светились, как две лампочки.
– Ты уверена? – спросил он шёпотом. В этом вопросе не было его прежней неуверенности. Была предельная собранность и забота. Он давал мне последний шанс отступить. В ответ я опять потянулась к нему, притягивая его лицо к себе для нового поцелуя. Действие было красноречивее любых слов.
Ильхом задышал глубже. Его пальцы нашли край моей футболки, скользнули под неё, коснувшись кожи на животе. Я вздрогнула – его прикосновения были прохладнее, чем я ожидала, но от этого не менее волнующими. Он медленно, сантиметр за сантиметром, стал задирать ткань, и я помогла ему, приподнявшись, чтобы он мог стянуть её через голову.
– У меня датчики, – вспомнила о сканере, провода которого были закреплены под футболкой.
– Не важно, – ответил Гросс, и я почувствовала, как его рука скользнула к передатчику. Раздался щелчок, после чего я ощутила щекотку. Ильхом один за одним снимал с меня присоски, освобождая не только от одежды, но и от сканера.
Скинула одеяло, решив, что хочу видеть. Я хочу видеть своего инопланетного мужа и показать себя. Полное обнажение: не только душами, но и такими разными телами.
Прохладный воздух каюты обжёг кожу. Я осталась в одном простом белье, чувствуя, как его взгляд скользит по моим плечам, груди, изгибам талии. В его глазах не было жадной оценки, только благоговейное, почти шокированное восхищение.
– Ты… – он не нашёл слов, просто покачал головой, и линии на его лице вспыхнули ярче.
– Теперь ты, – прошептала я, дотрагиваясь до края его футболки. Мои пальцы дрожали, но любопытство было сильнее.
Ильхом кивнул, сел и одним плавным движением стянул футболку через голову. И я застыла.
Я видела его силуэт сквозь одежду, но реальность превзошла все ожидания. Его тело было работой скульптора, одержимого геометрией и силой: широкие плечи, рельефный пресс, мощные руки. Но больше всего меня поразила кожа. На груди, на животе, по бокам туловища светились те же неоново-синие линии, что и на лице и шее. Они образовывали сложный, гипнотический узор, который пульсировал в такт его дыханию, становясь ярче там, куда падал мой взгляд.
– Они… – я не смогла сдержаться и коснулась пальцем линии, идущей от ключицы вниз, к груди. Кожа под пальцем была гладкой и тёплой. – Они что, везде?
Иль поймал мою руку, прижал ладонь к центру груди, где сияние было особенно интенсивным.
– Да, – его голос был хриплым. – Везде. И это сияние… это ты.
От этих слов и от биения его сердца под моей ладонью у меня перехватило дыхание. Я хотела увидеть. Узнать. Прикоснуться ко всему.
Ильхом, кажется, прочёл это в моих глазах. Его руки опустились на застёжку штанов. Взгляд-вопрос. Мой кивок. Кхарец резво справился со штанами отбрасывая их в сторону. И тут я увидела то, о чем думала не один, и даже не два раза.
Мой страх оказался напрасным. Его член был вполне себе человеческим: крупный, но не длинный, скорее толстый, с головкой на три тона темнее его обычной кожи. Человеческий привлекательный член, но эстетика была иной. Как и всё его тело, его орган был идеальным, и те самые линии, светящиеся нежным синим светом, оплетали его, усиливаясь у самого основания, создавая сюрреалистичное, невероятно эротичное зрелище. Он был красив. Инопланетно, пугающе красив.
– Не бойся, – прошептал он, видя, как я застыла. – Это просто феерии.
– Феерии? – переспросила, но взгляд оторвать не смогла. Во мне нарастало возбуждение, и я ощущала, как становлюсь влажной.
– То, что ты называешь линиями, – произнес Гросс, притягивая меня к себе. – Феерии.
– Феерии, – выдохнула я. – Можно?
Ильхом кивнул, а я потянулась рукой к линиям на боках и внизу живота. С каждым движением моих пальцев его член подрагивал, а мужчина сдавленно постанывал и рвано дышал. Он был на пределе.
Как и я.
Мы встретились взглядами – голодными, возбужденными, нетерпеливыми. Потянулись к друг другу губами, не оставляя шанса отмотать все назад. Целовались, не сдерживаясь: влажно, ненасытно, со стонами.
– Иль, – произносила его имя, задыхаясь от желания.
Гросс меня понял, его ладони скользнули по моей талии, поднимаясь к топу. Я подняла руки, позволяя снять с себя такую ненужную сейчас одежду. По коже побежали мурашки, а соски напряглись, превращаясь в твердые бусинки из-за прохлады.
И тогда Гросс снова наклонился ко мне, и уже не было места ни для страха, ни для мыслей. Были только его губы на моей шее, его руки, снимающие последние преграды, его тело, тяжёлое и горячее, прижимающееся ко мне. Было странно и непривычно – иная температура кожи, иной ритм дыхания, светящийся узор в темноте, который я ловила краем глаза. Но в его прикосновениях была такая сосредоточенная нежность, такая жажда дать и получить удовольствие, что всё чужое начало таять…
Я нежилась в его руках, сама тянулась за поцелуями и чувствовала, как мое желание достигает своего пика: между ног влажно, в низу живота напряжение, руки подрагивают. Ильхом распалил меня, и я хотела большего.
Одним плавным, но решительным движением он снял последнюю преграду. Холодок сменился жаром там, где наша кожа соприкоснулась. Его твердый, пульсирующий член уперся мне в живот, и мы оба замерли на мгновение, сраженные реальностью этого момента. Нас больше ничего не разделяло.
– Юля, – его голос был низким, хриплым от напряжения. – Космос, как я тебя желаю!
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его пальцы, все те же прохладные и удивительно нежные, скользнули между моих ног. Он касался меня осторожно, как чего-то хрупкого и бесценного, изучая, как я реагирую на каждое прикосновение. А я реагировала всем телом: вздрагивала, выгибалась, тихо стонала, когда подушечка его пальца нашла особенно чувствительное место. Его феерии на запястьях и пальцах мягко светились, и этот призрачный свет скользил по моей коже, смешиваясь с жаром.
– Так хорошо, – прошептала я, цепляясь за его могучие плечи. – Не останавливайся.
Ильхом опустил голову, его губы нашли мою грудь, лаская и покусывая, пока его пальцы продолжали свою неторопливую, сводящую с ума работу. Я чувствовала, как нарастает напряжение, как тело готовится к чему-то большему. Он это тоже чувствовал – его дыхание стало чаще, а свечение феерий на его теле заиграло яркими, неровными всполохами.
– Сейчас, – выдохнула я, глядя ему прямо в горящие глаза. – Пожалуйста, Иль. Сейчас.
Он снова замер, вглядываясь мне в глаза и выискивая подтверждение. Увидев в моем взгляде только жажду и доверие, он медленно подвинулся, заняв позицию между моих раздвинутых бедер. Кончик его члена, горячий и влажный, коснулся входа.
– Расслабься, – прошептал он, целуя мои веки, щеки, губы. – Доверься мне.
Я кивнула, обвивая его шею руками, и почувствовала, как он, медленно, неотступно, начинает входить. Было тесно, непривычно, и когда он вошел полностью, я не смогла сдержать стона наслаждения.
Иль был во мне. Весь. Наши тела соединились, и в этот момент свет его феерий вспыхнул ослепительно ярко, окрашивая стены каюты в синие и фиолетовые отсветы. Казалось, загорелась и моя кожа изнутри, откликаясь на его свечение.
– Ты… это нечто, – с трудом выговорил он, и начал двигаться. Сначала осторожно, почти робко, выискивая ритм. Но вскоре наша природная синхронность взяла верх. Его толчки стали глубже, увереннее, отзываясь во мне глухими волнами нарастающего удовольствия. Каждое движение заставляло его феерии пульсировать, и с каждой пульсацией во мне вспыхивало новое горячее эхо.
Это было не просто физическое соединение. Это было слияние. Его холодок смешивался с моим жаром, создавая идеальную температуру. Его странные, гипнотические узоры танцевали у меня перед глазами, а его запах – цитрус и что-то неизвестное, глубокое – заполнял меня.
– Не останавливайся, – молила, цепляясь пальцами на его плечи.
Я отвечала ему движениями бедер, поднимаясь навстречу, теряя себя в этом безумном танце. Мир сузился до размеров нашей кровати, до точки нашего соединения, до его глаз, до общего стона, до рваных вдохов.
– Ильхом… я… – слова терялись, превращаясь в прерывистые стоны.
– Знаю, – прошептал он, его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. – Я тоже.
Его ритм ускорился, став почти неистовым. Ощущения переполнили меня, смывая все мысли, оставляя только чистое, животное чувство. Я готова была взорваться в наслаждении. Феерии Иля пылали, как синее пламя.
С криком, в котором смешались его имя и что-то нечленораздельное, я сорвалась в пучину. Спазмы охватили меня – бесконечные и ослепительные. И в этот момент Ильхом, с глухим рыком, прижал меня к себе в последнем, мощном толчке, и я почувствовала внутри себя горячий всплеск.
Ильхом обмяк на мне, тяжелый и потный. Свечение феерий медленно угасало, переходя в мягкое, ровное сияние. В тишине, нарушаемой только нашим учащенным дыханием, лежала новая, хрупкая и невероятная реальность.
Гросс осторожно перевернулся на бок, не отпуская меня, и притянул к себе. Я прильнула к его груди, слушая, как бьется его сердце.
– Вот это да, – наконец выдохнула я, и мой голос прозвучал сипло и удивленно.
Ильхом рассмеялся – тихим, счастливым, совершенно расслабленным смехом. Его грудь вибрировала под моей щекой.
– Ты невероятна, моя космическая, – проговорил Иль, убирая мне со лба влажную от пота прядь волос.
Я подняла на него глаза. Лицо было спокойным, умиротворенным, а в глазах светилась та самая теплота и… нежность?
– И что теперь? – спросила я, проводя пальцем по ближайшей феерии на его груди. Она отозвалась легкой пульсацией.
– Теперь, – он поцеловал мои пальцы, – мы лежим. А потом в очистку, к сожалению. Я бы хотел продолжить, исследовать каждую реакцию твоего тела на прикосновение, ласки, поцелуи. Я хотел бы вечность слушать стоны твоего удовольствия, Юля.
Я зарылась лицом в его шею, чувствуя, как жар разливается по щекам. Стыда не было. Была усталая, довольная, ошеломляющая радость.
– Но нужно идти на мостик, – вернул меня в реальность мой муж. – Через несколько дней мы прибудет на Елимас. И обещаю, у нас будет больше времени на… все.
– Обещаешь? – хитро прищурилась и получила в ответ чисто мужскую самодовольную ухмылку.
– Обещаю, Юля, – произнес Ильхом,
И только теперь, когда буря утихла, до меня стало медленно доходить. Вместо обещанного истощения, опустошения, я чувствовала… прилив сил. Лёгкость. Как будто не я отдавала энергию, а, наоборот, что-то зарядилось, наполнилось. Моё тело пело, а в груди радостно и мощно билось сердце.
Я подняла голову и посмотрела на Ильхома. Его глаза были закрыты, на лице – выражение глубочайшего, безмятежного покоя, которого я никогда у него не видела.
– Иль, – прошептала я.
– М-м? – он приоткрыл один глаз.
– Ты… в порядке?
Он улыбнулся и крепче прижал меня к себе.
– Я никогда не был так в порядке, – пробормотал он в мои волосы. – Ты?
– Я… – я замялась, пытаясь осмыслить это странное, обратное ощущение. – Я полна сил. Это… нормально?
– Да, это нормально, ведь ты напитала меня до этого, – кивнул Иль. – Между супругами, которые часто находятся рядом или в контакте, энергообмен стабилен. Ты не будешь чувствовать усталости и сонливости с кхарцами, которые уже… заряжены.
– Хорошо, это отлично, – пробормотала. Думать о других кхарцах сейчас не хотелось поэтому я прижалась к Ильхому, стараясь запомнить это утро навсегда.
Мы лежали, прижавшись друг к другу, в нашем маленьком, хрупком мирке, плывущем сквозь звёзды. За стенами ждали законы, Совет, галерея кандидатов и целая враждебная империя.
Но здесь и сейчас, в тишине после бури, мы были просто мужчиной и женщиной, мужем и женой, просто были «мы».
