Текст книги "Голос извне (СИ)"
Автор книги: Саяна Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 52 страниц)
Глава 93
Юлия
На встречу с главой «Единения» я готовилась с дотошно. Ильхом, наблюдавший, как я мечусь между гардеробом и зеркалом, ревниво цокал языком. Сар хмурился, его молчание было красноречивее любых слов – он не понимал этого спектакля.
А для меня это и был спектакль. Премьера! Выход на сцену перед самым критичным зрителем. Каждая деталь – от складки на брюках до последней запятой в презентации – должна была кричать: «Я не дикая зверушка с задворок галактики. Я – сила. Я – предложение, от которого нельзя отказаться». Моя земная натура говорила, что внешность – это часть аргумента. Первое впечатление решает всё!
Утром я психовала по-черному. Сорвалась на Ильхоме, набросившись с едкой репликой, когда он лишь спросил, не забыла ли я планшет. Потом полчаса сидела у него на коленях, шепча «прости-прости-прости» в его шею, зацеловывая лицо и шею. Иль простил, конечно. Но в его объятиях, когда он наконец отпустил меня, была тяжесть. Его кхарский мир был миром однозначных приказов и ясных угроз. Мой – земным миром полутонов, намёков и пиара.
И хорошо, что сегодня меня сопровождал Сар…
Я облачилась в костюм-двойку темно-зеленого цвета. Свободные брюки-клёш скрывали дрожь в ногах, а облегающий жилет без намёка на блузку подчёркивал всё, что надо: не уязвимость, а уверенность. Сексуальность как фактор, а не просьба.
– А разве под это… – Сар потянул за ворот, заглядывая внутрь. Его ревнивый ум искал логику в декольте. – Не холодно?
– Нет, – отрезала я, отводя его руку. – Это модно. Такой… земной шик.
И тут же поникла. Земной… Проклятое слово. Я понятия не имела, что здесь носят на деловых переговорах. Длинные платья? Костюмы? Юбки? Надевать вечернее платье в два часа дня казалось абсурдом. Костюм же казался мне кольчужным доспехом. И чувствовала я себя в нем прекрасно и уверенно.
Аксессуары свела к минимуму: серьги-гвоздики, тонкая цепочка с подвеской от Ильхома, два браслета от Саратеша. Волосы собрала в высокий, тугой хвост. Ничего лишнего.
– Ты выглядишь слишком… эффектно, – прохрипел Сар, обвивая мою талию протезом. – Я буду ревновать. Сильно.
– Не будешь, – нервно хихикнула я, поправляя на его пиджаке несуществующую пылинку. – Мы идём на войну, а не на бал. В моей голове сейчас только цифры, интерфейсы и юзер-экспириенс. Никакого места для… постороннего.
– Тем более глава «Единения» женат, – хмыкнул Сар, но в его глазах не было уверенности. Муж волновался за меня не только из-за ревности, но и из-за энергополя.
В пути я десять раз проверила свои скетчи, мысленно повторяла речь, поправляла помаду. Саратеш молчал, глядя в лобовое стекло. Супруг уже оставил попытки меня успокоить.
Сар приземлил флай в деловом квартале Алоры. Двигатель затих, но дверь он не открыл. В салоне повисла густая тишина.
– Главу «Единения» зовут Энор Новски, – начал Саратеш, глядя прямо перед собой. – О нём известно всё и ничего. Он не появляется на голопроекциях, не даёт интервью. Его решения – закон. Отказы всегда без объяснений. Ходят слухи, что на его личном счету хватит на небольшую планету. А ещё… что он не просто жесток. Он безжалостно эффективен. Новски создал систему, которая демонстрирует всех, кроме него самого. Власть без лица – самая неуязвимая.
Я почувствовала, как желудок сжимается в ледяной комок.
– Почему он тогда согласился? – прошептала я.
– Именно поэтому, – повернулся ко мне Сар. Его глаза были серьёзны. – Новски не стал бы тратить время, если бы не видел в этом потенциала. Или угрозы. Слушай, Ю, держись рядом. Смотри на него. Не на слова – на глаза, на руки, на мимику. Он… хищник другого порядка. Не тот, что рвёт глотку. Тот, что переигрывает за десять ходов до начала игры.
Я кивнула, чувствуя, как потные ладони прилипают к папке со скетчами.
– Я говорила, что мой отец был тоже медиамагнатом? – пробормотала я больше для себя. Я умею играть в эти игры, просто… волнуюсь.
– Говорила, – Сар позволил себе лёгкую, кривую улыбку. – Но, если честно, я так и не понял, что это значит.
– Почему не переспросил? – прищурилась я.
– Был занят, – его улыбка стала откровенно коварной, видимо вспоминая наши беседы между сексом, сексом, и еще сексом. Невыносимый!
Я выпорхнула на улицу, вжав папку в грудь. Деловой район Алоры поразил не блеском, а сдержанной, ледяной мощью. Никаких небоскрёбов – лаконичные здания из матового чёрного камня и умного стекла, отражавшего свинцовое небо Харты. Воздух был стерильно чист и тих. Здесь не жили. Здесь считали.
Мы вошли в здание и тут же были остановлены двумя кхарцами в форме. Как я поняла, это была личная охрана главы «Единения». У Сара проверили идентификационную карту, а мне просто поклонились, плохо скрывая шок. Бодигардам Энора было в новинку увидеть настоящую женщину с энергополем посреди города «мужчин».
– Пошли, – взял меня за руку Сар и провел через просторный светлый холл. – Меня уже ожидают.
– Только тебя? – улыбнулась нервно.
– Меня, – хмыкнул Сар. – Про твое присутствие я умолчал. Пусть это будет… обескураживающим сюрпризом.
– А какой коварный у меня, оказывается, муж! – страх начал трансформироваться в азарт.
Двери разъехались. Мы вошли не в кабинет, нет. Скорее в комнату ожидания. Огромное помещение с панорамным остеклением, открывавшим вид цветущий сквер. В центре комнаты – стол из чёрного дерева и пять кресел, похожих на троны. Ничего лишнего. Ни единой бумажки, ни одного экрана.
За столом, боком к нам сидел он – Энор Новски. Кхарец бросил мимолетный взгляд на нас, потом закашлялся и поднялся.
Новски не был высоким в отличие от моих Сара и Ильхома. Новски был… грациозным. Широкие плечи, мощная грудная клетка под идеально сидящим тёмно-серым костюмом. Никаких украшений. Лицо – некрасивое в классическом понимании, но запоминающееся. Тёмные, почти чёрные волосы, коротко стриженные. Резкая линия бровей, прямой нос, тонкий, плотно сжатый рот. И глаза… насыщенно зеленого цвета. Они не бегали, не изучали – они сканировали.
Но самое интересное – его феерии. Они не плясали хаотичными узорами, как у других. От висков вниз по скулам шли две чёткие, тёмно-изумрудные линии, пульсирующие ровным светом. При виде нас их ритм участился. Всего на долю секунды, но я поймала это.
– Добрый день, – сказала я первой, нарушив тишину. Мой голос прозвучал чётко, без дрожи.
– Светлых звёзд, господин Новски, – шагнул вперёд Саратеш, и его трансформация была мгновенной. Из моего нежного мужа он стал чистокровным кхарским альфа-самцом: прямая спина, холодный взгляд, голос – сталь.
– Позвольте представить инициатора проекта – мою супругу, Юлию Соколову. Она будет вести презентацию.
Энор Новски не поклонился. Он слегка наклонил голову, его ледяной взгляд припечатал меня к месту. И я словила себя на мысли, что он как кхарец сейчас вероломно нарушает протокол. Смотреть на чужую женщину в упор, насколько я знаю, не принято. Он мне уже нравится!
– Светлых звёзд, – его голос был ниже, чем я ожидала. Не бас, а бархатистый, контролируемый баритон, в каждом звуке которого чувствовалась власть. – Вашей супруге будет… комфортно в таком окружении? Здесь на этажах полно других мужчин и энергополе… – он сделал едва заметную паузу, обводя взглядом пустое пространство.
– Со мной все будет в порядке, господин Новски, – твердо заверила я, рукой поправляя маленьких сканер энергополя – новая разработка Сара и Эрика для сбора данных.
– Что ж, – Энор показал рукой к креслам. Движение было небрежным, как будто он дарил нам своё время, а не выделял его. – Я распоряжусь о напитках. Для госпожи.
– Не стоит. Только вода, – отказалась я, садясь на край кресла. Я не собиралась пить, есть или расслабляться. Я пришла сражаться.
Новски улыбнулся. Это было неожиданно. И от этого – вдвойне опасно. Улыбка не тронула его ледяных глаз, но на щеках прорезались глубокие, почти мальчишеские ямочки. Парадокс. Дьявол с обаянием…
– Я ожидал только вас, господин Алотар, – сказал он, когда беззвучно въехал дроид с тремя кристальными стаканами воды на чёрном подносе.
– Проект – детище моей супруги, – парировал Сар, подавая мне стакан. – И уверен, Юля донесёт его суть лучше меня.
– Хорошо. Тогда не будем терять времени, которое для госпожи здесь может быть утомительным, – Энор произнёс это ровно, но в словах «для госпожи» прозвучала лёгкая, едва уловимая ирония. И снова прямо, без тени протокола, уставился на меня. Глаза в глаза. Вызов, значит?
– Я готова, – встала, отодвигая стакан. И тут же внутренне выругалась. В этой стерильной пустыне не было ни доски, ни экрана, ни знакомого мне флипчарта.
– Одну минуту, – я нервно улыбнулась, развернула папку и… замерла. Прижать листы к груди и показывать, как школьница у доски? Нелепо. Но какой выход?
– У меня есть идея по поводу нового приложения в «Единении». Социальная сеть – «Голос», которая станет мостом между мирами кхарок и кхарцев, где…
И тут Энор Новски встал. Неспешно подошёл ко мне. Не слишком близко, но достаточно, чтобы почувствовать от него приятный запах парфюма. Что-то свежее, холодное. Однако Новски смотрел не на меня, а на мои «каракули».
– Продолжайте, – сказал он просто.
И я начала. Сначала голос дрожал, но с каждым словом я набирала обороты. Я говорила о «Голосе» не как о приложении, а как о философии. О мосте через пропасть одиночества. О цифровой площади, где нет «Дней Встреч», где профиль важнее генетического кода. Я тыкала пальцем в схемы интерфейса, в эскизы кнопок «лайк» и «комментарий».
Энор не перебивал. Он слушал. Время от времени его палец с идеально остриженным ногтем указывал на какой-то элемент. Его вопросы были точными, как хирургические надрезы. Он сбивал меня с толку, заставлял искать ответы на лету, атаковал слабые места логики. Это был не допрос. Это был разбор полётов – жёсткий, беспристрастный… блестящий!
К концу у меня пересохло горло и дрожали руки. Саратеш мгновенно оказался рядом, поднося ко мне стакан.
– Пей, – приказал муж тихо, но так, что не ослушаться. Он поил меня, пока я, как раненый солдат, держала своё знамя-папку. Его взгляд на Новски был красноречив.
– Я понял суть, госпожа Солоков…
– Соколова, – автоматически поправила я. – Или Алотар. Мне не принципиально.
Новски сел, откинувшись в кресло и сцепив пальцы. Его лицо было непроницаемой маской.
– Я не дам ответ сразу. Мне нужно подумать. И ваши наброски, – он кивнул на папку, – они мне тоже нужны.
– Если вы воспользуетесь идеями моей жены без согласия… – голос Саратеша стал тихим и очень-очень опасным.
– Я занимаюсь бизнесом, господин Алотар, а не воровством, – парировал Новски с той же лёгкой, ледяной усталостью. – Мне нужен полный анализ. Риски. Потенциал.
Я передала ему папку. Моё сердце колотилось где-то в районе горла.
– Какова ваша выгода? – спросил вдруг Энор, не глядя на листы. Его зелёные глаза впились в меня. – Помимо этих… возвышенных целей.
Ага, вот и оно, – подумала я.
– Если платформа взлетит, появятся монетизационные возможности. Реклама. Премиум-аккаунты. Аналитика данных. Интеграция с другими сервисами, – я говорила деловито, опуская «козыри» вроде систем знакомств или скрытых рекламных алгоритмов. Не время. – Это не просто сеть. Это – новый рынок. Пустой. Первопроходческий.
– Я видел ваш канал, госпожа… Алотар, – Новски намеренно выбрал фамилию Саратеша, наблюдая за моей реакцией. Я не моргнула. Для меня это было нормально – взять фамилию мужа. Для его мира – вызов.
– Канал – лишь проба пера. Мне нужна не тишина, а диалог. «Голос» может стать не только площадкой, но и инструментом. Очень мощным.
– Я услышал вас, – Энор отвёл взгляд, будто уже мысленно просчитывая что-то. – Ответ через пару дней.
Я встала, выпрямив спину. Пора было наносить последний удар.
– Два дня. Не больше. Если ваш ответ будет отрицательным, я найду другого инвестора, – сказала я, глядя на него сверху вниз. – Идея слишком хороша, чтобы пылиться.
Он поднял на меня глаза. И снова улыбнулся. На этот раз улыбка коснулась глаз, сделав их ещё более глубокими.
– Вы так уверены в себе?
– Я уверена в том, что ваша империя задыхается от одиночества, господин Новски. Моя сеть – это окно. А кто открывает окна первым, тот получает свежий воздух. И власть над климатом в помещении.
На его лице мелькнуло что-то вроде уважительного интереса. Энор встал.
– Рискованно, – повторил он.
– Но я уже играю против правил, – парировала я. – И пока выигрываю.
Я протянула ему руку для прощания – чисто земной жест. Он на мгновение замер, изучая мою ладонь, как незнакомый артефакт. Потом принял её. Его пальцы были сухими, тёплыми, хватка не сильной, но невероятно уверенной. И вновь этот пронзительный, сканирующий взгляд. На этот раз он скользнул по моему лицу, к губам, потом вниз – к моей руке в его.
Сар напрягся и фыркнул.
– Могу ли я быть уверен, – раздался голос Новски, когда мы уже повернулись к выходу, – что курировать проект, в случае моего согласия, будете именно вы, госпожа Алотар?
Саратеш резко обернулся. Я почувствовала, как по его руке пробежала дрожь. Супруг открыл рот, чтобы сказать что-то колкое.
– Я подумаю, господин Новски, – сказала я, опережая Саратеша. Мой тон был таким же деловым и холодным, как у Новски. – До скорого.
Дверь закрылась, отсекая Энора от нас. Но я успела услышать тихий, низкий смех.
Я и Саратеш шли по коридору молча. И только выйдя на свежий воздух, Сар выдохнул, разжав кулаки.
– Космос! – прошептал Саратеш. – Он смотрел на тебя, как на… чертёж принципиально нового двигателя. Что это было?
Я прислонилась к Сару, утыкаясь лбом в его плечо. Адреналин отступал, оставляя слабость и странное, щекочущее нервы возбуждение
– Новски согласится, – сказала я, больше убеждая себя. – Он не сможет иначе. Этот жук уже просчитывает, как использовать мою идею.
– А ты? – Сар повернул меня к себе, его лицо было серьёзным. – Ты действительно будешь с ним работать? Лично?
Я открыла глаза и посмотрела на Сара. На своего мужа, в чьих глазах бушевала буря из ревности, страха и гордости.
– Я не знаю, – честно ответила. – Но я уверенна, что Новски только что сделал первый ход. Проверил на прочность. Теперь очередь за ним.
И где-то глубоко внутри, под слоем страха и усталости, что-то зажглось. Острый, холодный интерес. Игра только началась. А Энор Новски оказался тем противником, с которым играть было страшно, но безумно интересно.
Глава 94
Юлия
Обратная дорога была не поездкой, а вихрем мыслей. Я вертелась в кресле флая, прокручивая каждую секунду встречи, каждый взгляд Энора Новски. Его ледяная сдержанность, те ямочки, прорезавшиеся в момент улыбки, его пальцы на моих каракулях, – все не давало покоя.
– Ты радуешься, будто Новски уже подписал контракт, – хмыкнул Саратеш, его ладонь легла мне на бедро, как якорь в моём возбуждённом море. – А если откажет?
– От отличной идеи не отказываются, – отчеканила я, загибая пальцы. – Финансовый потенциал огромен. Техническая реализация проще, чем его «Единение». Социальный запрос зашкаливает. Если он откажется, значит, он не такой уж и великий предприниматель. И боится конкуренции!
– Конкуренции? – Сар повернулся ко мне, его пальцы слегка впились в мою кожу. – Ю, ты о чём? Что ты еще придумала⁈
– О том, что у меня есть план Б, – сказала я, глядя прямо в его серые глаза. – Мы создадим свой медиахолдинг. С нуля. «Голос» будет не приложением, а самостоятельной платформой. Пусть у Новски будет «Единение» – единый, монолитный, официальный голос системы. А у нас будет «Голос» – множественный, живой, настоящий. Мы составим ему конкуренцию.
Лицо Саратеша выразило такое искреннее, почти комическое недоумение, что я чуть не рассмеялась.
– То есть… Новски нам был не нужен? – медленно проговорил он. – Зачем тогда я устраивал эту… эту аудиенцию, если у тебя уже был запасной путь?
– Потому что путь через «Единение» самый быстрый и наименее рискованный, – вздохнула я. – Мой «план Б» – это годы работы, астрономические инвестиции, война на рынке, которую мы можем и проиграть. Я не ищу геройской смерти, Сар. Я ищу эффективности.
– Ты боишься трудностей? – в его голосе прозвучало неверие. Сар-то знал все, через что я прошла.
– Нет, – я откинулась на спинку кресла, уставившись в мелькающие за окном клочья облаков. – Просто это… знаешь, на Земле мой отец был… ну, как Новски. Только в сфере развлечений. Медиамагнат. Владел каналами, студиями, журналами. Когда я увлеклась соцсетями, а потом ушла в документалистику, он был счастлив. Говорил: «Яблочко от яблоньки. Ты – моя кровь, мой наследник». А я… – голос мой дрогнул. – Я была дура. Упертая, идеалистичная дура!
– Не говори так, – пальцы мужа мягко провели по моей щеке.
– Я отрицала своё сходство с ним! – вырвалось у меня, и слёзы потекли сами. – Хотела доказать всему миру, что я – не он. Что моя дорога другая. Я снимала репортажи в джунглях и трущобах, гордилась своей «независимостью», ругалась с ним по поводу каждого его предложения «войти в бизнес». А теперь смотри: я на другой планете, и первое, что я делаю, когда появляется малейшая стабильность, – строю бизнес-план, рассчитываю риски, монетизацию, стратегию продвижения. Я веду переговоры с местным «отцом»-олигархом. Я становлюсь им. И самое обидное, что мне это… нравится. Адреналин от этой игры, этот расчёт… Папа был прав. Всю жизнь он был прав. А я так глупо с ним боролась и ругалась… Вернуть бы время назад!
Саратеш молча слушал, его рука теперь просто лежала на моём колене, поглаживая успокаивающе.
– Ты была молода, – наконец сказал он. – Искала себя. Это… нормально. Я понимаю. По-настоящему понимаю. Мой отец тоже много чего говорил. А я его не слышал.
Воздух в салоне сгустился. Саратеш почти никогда не говорил об отце. Я знала сухие факты: мать-кхарка, бросившая искалеченного ребёнка, и отец – Император Кхар, никогда публично не признавший своего сына.
– Ты… виделся с ним? – спросила я осторожно, боясь спугнуть его хрупкое откровения.
– Да, – коротко кивнул Сар. Феерии на его висках вспыхнули, руки сжали руль. – И только сейчас начинаю понимать, что он не мог признать меня. Не потому, что не хотел. Не мог. Но всё то время, пока я не возненавидел его окончательно, он… не отказывался. Помогал. Тайно. А я этого не видел. Я хотел всего и сразу – признания, семьи, имени. А отец предлагал… тихую поддержку. И я счёл это унизительным. Оттолкнул.
– Мне так жаль… – прошептала я. Сердце сжалось от боли за того мальчика, которым Саратеш был. Одинокого, израненного предательством матери и вынужденной холодностью отца. Его использовали с пелёнок как политический актив, а потом выбросили, когда актив стал проблемным. И всю свою ярость, всю боль Сар обратил на того единственного, кто, возможно, пытался быть рядом. Пусть и неумело, пусть и из-за угла.
– Всё, хватит! – резко встряхнул головой Саратеш, и флайер подчинился его настроению, совершив резкий, красивый разворот. – Довольно копаться в прошлом. Пока Гросс на службе, а твоё энергополе стабильно и не усыпляет тебя, у нас есть время на одно грязное дело!
– Что? Куда? – оживилась я, подхватывая его резкую смену настроения.
– В хозяйства! Будем мучить местных селекционеров и забивать наш дом горшками, моя ненасытная садовница, – Сар рассмеялся, и в его смехе звучало странное, почти мальчишеское оживление. – Космос, никогда не думал, что буду заниматься такой ерундой!
* * *
– Я всё делаю правильно? – Саратеш с величайшей концентрацией учёного, расщепляющего атом, засыпал специальный субстрат в керамический горшок.
Мы сидели на крыльце нашего дома, превратив его в поле битвы с землёй, корнями и своими же амбициями. После визита в агрохолдинг, где Сар устроил местным агрономам допрос с пристрастием о pH почвы, уровне освещённости и периодах вегетации, мы вернулись с добычей. Нет, не с парой цветочков…
Я, попав в царство ароматов и красок оранжерей, потеряла берега. Возможно, сказывался возраст. Или тоска по Земле, проявившаяся в жажде зелени. Я набрала всё: кусты для живой изгороди, саженцы деревьев с серебристой листвой, полевые цветы для будущих лужаек и целую армию «домашних» растений – от стелющихся плющей до огромного растения с листьями, похожими на раскрытые веера.
Теперь, переодетая в тонкие шортики и короткий топ, я таскала горшки, а Саратеш, с видом мученика науки, пытался следовать инструкциям.
– Если бы я знала! – бормотала я, вытирая лоб тыльной стороной ладони и оставляя на лице полосу земли. – На Земле у меня выживал только кактус. Он терпел мои отъезды. Но если бы я осела… у меня был бы целый ботанический сад! Я это всегда чувствовала.
– Где Гросс? – сквозь зубы процедил Сар, пытаясь смешать два вида удобрений в указанной пропорции. – Эти три части с этими двумя? Или наоборот?
– Не помню, ты же записывал? – отозвалась я, рассматривая саженец с бутонами, похожими на земные розы, только без шипов. Белые, бархатные… Интересно, какими они будут, когда распустятся?
– Мы не успеем всё сегодня, – в голосе Саратеша зазвучал измученный стон. – Надо было просто заплатить, и тебе всё бы посадили. Без этого… первобытного ритуала.
– В этом-то и весь смысл! – я, сидя на корточках, выкапывала ямки вдоль дорожки. Горячая, потная, счастливая, я уже представляла как будет у нас красиво! – Это же наше. Нашими руками. Слушай, а что, если поставить теплицу? Настоящую. Если эти цветы выживут, можно подумать о ягодах. Овощах. Своих фруктах! Ферма «Гросс-Алотар»!
– Нет! – взмолился Сар, отодвигая от себя очередной горшок. Его майка была в разводах земли и воды. – Умоляю, не начинай, сладкая! У меня мозг уже плавится от составов почвосмесей!
– Думаешь, Ильхому понравится моя идея? – хихикнула я, зная ответ.
– О, он будет в полном восторге! – с сарказмом протянул Сар, пытаясь отцепить майку, зацепившуюся за колючий куст. – Именно в этот момент я целиком и полностью за увеличение нашей семьи. Пусть страдают все. Разделят этот… энтузиазм.
– Аха-ха-ха! – громкий, раскатистый смех раздался откуда-то сбоку.
Я подняла голову. Прядь волос, выбившаяся из хвоста, упала на глаза. Я сердито сдула её и увидела Ильхома.
Иль стоял в десяти шагах, в безупречно чистом парадном кителе, который невероятно шёл его поджарой, атлетичной фигуре. В руках он держал мою камеру, и с его лица не сходила широкая, озорная улыбка.
– Гросс, быстро переодевайся и присоединяйся! – рявкнул Саратеш, не отрываясь от своего горшка. – Я на грани! Мне нужна помощь, прежде чем твоя космическая жена засадит весь участок баобабами!
– Что вы тут устроили, а? – Ильхом медленно приближался, снимая нас на камеру. – Юля, космическая моя, мне казалось, ты хотела «пару горшочков для уюта». А я вижу подготовку к озеленению всей Харты. Или это новый бизнес-план? Вместо социальной сети – агрохолдинг?
– Гросс, я тебя сейчас сам расщеплю на атомы! Иди, помогай! – завыл Сар.
– Сейчас, – пообещал Ильхом. Он подошёл ко мне, присел на корточки и, не обращая внимания на грязь, поцеловал в губы – долго, сладко, с обещанием продолжения. Затем легко шлёпнул меня по заднице, заставив взвизгнуть и покраснеть.
– Ты же снимаешь, – смущённо пробормотала я.
– Обязательно. Такое – только в семейную хронику на вечное хранение, – Иль усмехнулся, поставил камеру на перила крыльца, чтобы та продолжала снимать, и направился в дом переодеваться.
И остаток дня мы провели в эпической, весёлой, совершенно бестолковой, но бесконечно счастливой битве с природой. Сар и Ильхом препирались, как мальчишки, кто правильно делает дренаж. Я, запачкавшись в земле с головы до ног, чувствовала, как укореняются не только эти растения, но и я сама. В этой земле. В этой жизни. С этими мужчинами.
Счастье было простым и осязаемым: запах влажной земли, смех любимых, усталость в мышцах от хорошей работы. В такие моменты верилось во всё. Что мы запустим «Голос». Что вырастим этот сад. Что изменим если не всю империю, то хотя бы наш маленький мирок, наполнив его не правилами, а жизнью.
