Текст книги "Голос извне (СИ)"
Автор книги: Саяна Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 52 страниц)
Глава 86
Юлия
По дороге мы не переставали целоваться. Это были голодные, влажные, небрежные поцелуи, прерываемые его шагами и моими вздохами. Он нёс меня как сокровище, и в этом было что-то невероятно возбуждающее.
В спальне Саратеш спустил меня с рук так осторожно, будто я была хрустальной вазой, способной разбиться от малейшего неверного движения. Но в его глазах бушевала настоящая буря – голод, страх, нежность, невыносимое желание.
Я решила не медлить. Не отрывая взгляда от Сара, я подняла руки и медленно стянула платье. Сначала обнажились плечи, ключицы. Потом – грудь: полная, тяжёлая, с тёмно-розовыми, набухшими сосками, которые тут же ощутили прохладу воздуха. Ткань скользнула по талии, по бёдрам и упала на пол бесшумно. Я осталась перед вторым мужем только в крошечных, чёрных, уже промокших насквозь трусиках.
Саратеш замер. Его дыхание сорвалось на прерывистый хрип. Он пожирал меня глазами, и в его взгляде не было осуждения, не было холодной оценки. Был восторг. Шок. Жажда.
Я подошла к нему вплотную, и сама начала его раздевать. Мои пальцы дрожали, когда я расстёгивала пуговицы его простой тёмной рубашки. Он помогал, скидывая её с могучих плеч. Потом – пояс, застёжка брюк. Когда он стоял передо мной в простых серых боксёрах, я впервые смогла рассмотреть его тело при свете.
Это… Не просто феерии, светящиеся ровным серебристым светом на груди, животе, руках. Следы от ожогов и сотни шрамов – длинные, короткие, тонкие белые ниточки и грубые, багровые следы. Особенно много их было вокруг места соединения протеза с живым плечом. Следы боли. Следы отчаяния. Следы того, как его собирали заново.
– Я… можем выключить свет? – просил Саратеш, смущаясь своего вида.
– Нет, – вцепилась я в его предплечья. Провела ладонями по рукам и после надавила ладонью ему на грудь, заставляя сделать шаг назад, к кровати. – Ложись.
Он послушно лёг на спину на прохладный шёлк простыней. Через тонкую ткань его боксёров отчётливо вырисовывался мощный, длинный контур его члена. Он был в напряжении, и ткань едва сдерживала его.
Пожирая его взглядом, я медленно огладила себя руками: провела ладонями от шеи к груди, задержалась на сосках, оттянула их, чувствуя, как острый спазм удовольствия бьёт прямо в низ живота. Потом повела руками ниже, по животу, к лобку, где чёрная ткань трусиков уже была полностью влажной. Зацепила большими пальцами за резинку и, не сводя с него глаз, медленно, с мученическим сладострастием, стянула их с себя.
Я стояла перед Саратешем полностью обнажённая. Влага блестела на внутренней стороне моих бёдер. Воздух пах мной – возбуждённой, готовой, жаждущей.
– Космос… – сдавленно выдохнул Сар, его искусственная рука впилась в простыню.
Я подошла к краю кровати, поставила колено между его раздвинутых ног. Мои пальцы впились в резинку его боксёров. Я не терпела – мне хотелось скорее увидеть. Познать. Принять. Стянула их одним резким, нетерпеливым движением.
Его член вздрогнул, выпрямившись полностью. Он был длиннее, чем у Гросса, но тоньше, изящнее. Прямой, идеально ровный ствол, увитый сетью синих вен, по которым пульсировали крошечные серебристые вспышки феерий. Массивная, идеальной формы головка тёмно-розового цвета была влажной на кончике.
Я коснулась рукой и обхватив ладонью горячую, бархатистую кожу. Член дернулся в моей руке, а Саратеш глухо застонал. Его живая рука накрыла мою, но не чтобы остановить, а чтобы почувствовать это касание вместе.
– Что… что ты делаешь? – задыхался он.
– Хочу тебя, – игриво ответила я, а сама забралась на мужчину сверху, становясь на колени над его бёдрами. Моя влажная, горячая плоть коснулась его члена. Я сделала движение бёдрами, скользнув по всей его длине от основания к головке. Мой набухший, пульсирующий клитор тёрся о его кожу, и я вздрогнул от острой, молниеносной вспышки удовольствия.
– Ю! Ммм… – застонал Сар, когда я взяла его член, приподнялась на коленях и направила твёрдый, влажный кончик к своему входу. Я была готова – такая мокрая, что смазка стекала по внутренней стороне бёдер, смешиваясь с его влагой. Медленно, контролируя каждое движение, начала насаживаться на член Сара.
– О… – почти задохнулся Саратеш, и его взгляд был прикован к тому месту, где наши тела соединялись. Ему, видимо, нравилось смотреть. Нравилось видеть, как его член растягивает меня, как он входит…
Наклонившись, чтобы поцеловать мужа, я почувствовала, как его руки обхватили мою голую талию. И в этот момент я опустилась до конца, приняв член полностью. Стон наслаждения вырвался у меня сам собой.
Сар ответил на поцелуй со всей страстью, на какую был способен, прижимая меня к себе так крепко, словно боялся, что я испарюсь. И раз уж сегодня я – «инициатор», я оттолкнулась от его груди, выпрямилась, упираясь руками в его живот. И начала двигать бёдрами, совершая поступательные движения.
Сначала медленно, покачиваясь. Потом быстрее, находя ритм. Саратеш лежал, запрокинув голову, его глаза были открыты. Из его горла вырывались тихие, сдавленные стоны смешанные с моим тяжёлым дыханием. Его руки скользили по моим бёдрам, животу, груди, не забывая о осторожности. Мой нежный Саратеш…
Мы кончили почти одновременно спустя несколько минут – он с глухим, животным рыком, вонзив пальцы в мои бёдра, а я – с тихим, срывающимся вскриком, чувствуя, как его пульсирующая горячая волна выплёскивается глубоко внутри. Мы оба обмякли, тяжело дыша, улыбаясь как идиоты, обнимая друг друга в потной, липкой, блаженной легкости.
– Я должен был любить тебя, Юля, – приподнял голову Саратеш, глазами ища подвох или мою обиду. И я опять напомнила себе – кхарец!
– Мы. Саратеш, мы оба здесь… на равных, – поправила я мягко мужа. – И ты не должен ублажать меня, а я – тебя. Но мы делаем это вместе и друг для друга. Потому что нам хочется.
– Я не знал… что это может быть… так… – прошептал Саратеш спустя долгую минуту и его губы коснулись моего виска.
Я окаменела. Медленно приподняла голову, сдувая прядь волос с лица.
– Ты… никогда не… – не могла договорить, но осознание на меня накатило жестко.
– Только… со специальным дроидом, – покраснел Сар, пряча взгляд в моём плече. – Для… физиологической разрядки. Холодно. Без… всего этого.
До этого момента я даже не задумывалась как кхарцы, лишённые доступа к женщинам, справляются с простым естественным возбуждением. Теперь я понимала. И понимала масштаб того, что только что произошло. Для Сара это был первый раз. По-настоящему.
А для Гросса? Черт! Что это за мир одичалых мужиков⁈
– А… О! – не нашла слов. Я была скорее в шоке, но не в осуждении.
– Прости, если… расстроил, разочаровал, – заметался Сар, пытаясь аккуратно снять меня с себя.
– Ну уж нет! – завалилась я на него снова, прижимаясь всей грудью к его потной коже. Моё решение было мгновенным и непоколебимым. Сегодня я не отпущу его. Сегодня я покажу этому невыносимому, гениальному, раненому мужчине, что такое женское тело во всём его разнообразии. И как он может обладать им. Не как слуга. А как хозяин. Как муж. Как любовник.
Улыбка тронула мои губы. Ночь только начиналась…
Глава 87
Юлия
Проснулась я из-за жары. Еще во сне почувствовала, как меня сжимают две горячие стены с двух сторон. Потом был шепот где-то очень близко, но я так устала, что сил открыть веки не было.
– Спи спокойно, – прошептал знакомый голос. Это был Ильхом.
– Жарко, – простонала я в полусне и ощутила внезапную прохладу. Кто-то стянул с меня одеяло. На талии и бедре оказалось слишком много рук, и я не могла понять, где заканчивается одна и начинается другая.
И прежде, чем окончательно погрузиться в сон, на самом краю сознания мелькнула мысль – Сар и Ильхом рядом. В одной постели со мной. И уже не было ни стыда, ни паники. Просто сытая, приятная усталость и желание поскорее уснуть. Пусть мужья сами решают, кто и где спит. А я… кажется, совсем не против них двоих в своей кровати.
Проснулась в одиночестве и потянулась, ощущая во всем теле странную, приятную легкость. Ничего не болело, только слегка ныли мышцы, как после хорошей тренировки. Я невольно сравнила двух своих мужчин – таких разных, но любимых. С виду собранный и серьезный Гросс – дикий, необузданный любовник, которому нравилась грубость. И Сар… когда-то дерзкий, колючий, а в сексе – невероятно нежный и осторожный, даже когда я сама просила его не сдерживаться.
Хотела глянуть на часы, поднесла руку к запястью и поняла – коммуникатора на мне нет. И снимал с меня комм обычно Ильхом, всегда говоря одно и то же: что хочет видеть меня полностью голую, без единого стороннего предмета.
На тумбочке – да-да, той самой, против которой Ильхом так яростно выступал – лежал мой комм и стоял высокий стакан с чистой, прохладной водой. Этот простой, немой жест заботы растрогал меня до глубины души, и я не смогла сдержать улыбку. Перекатилась, осушила стакан до дна и привалилась к мягкой спинке кровати. Нацепила комм и сразу, на автомате, полезла в «Единение».
Дрожащими от волнения пальцами я загрузила отобранные фото и выверенный текст, формируя свой самый первый пост. Меня захлестнуло чувство дежавю. Так же, много лет назад на Земле, я создавала свой первый канал. Так же сердце колотилось, так же ладони были влажными. И мысли – зайдет или нет? Нажав на кнопку «опубликовать», я словно не пост выкладывала, а возвращала себе кусочек той, прошлой Юли Соколовой. Той, что не боялась говорить.
Когда публикация всплыла в моем личном канале, я затаила дыхание и начала читать ее сама. Всегда так делала – последняя проверка. Лента в «Единении» была чужой и неудобной, но я нашла и плюсы. Под каждой фотографией можно было оставить большой текст, целую историю без каких-либо ограничений.
Первое фото – мое. Его сделал Гросс позавчера в городе. Нелепый и совершенно дурацкий снимок, где я стою у фонарного столба, за спиной – яркая цветущая клумба, а на лице – наигранная, неестественная улыбка. Мои подписчики на Земле растерзали бы меня за такое в комментариях… Я стояла криво, волосы в беспорядке, одна нога кажется толще второй и, кажется, прослеживается второй подбородок. Атас!
Я вчиталась в слова под фотографией, которые Сар помогал вчера выправить.
'Привет, Харта! Меня зовут Юлия Соколова, и я – землянка!
Я прошла долгий путь: начиная от того страшного дня, когда меня нашел космический собиратель «Шамрай», и заканчивая сегодняшним утром, когда я проснулась в собственном доме на совершенно новой для меня планете. А еще я вышла замуж. Дважды. И это не ошибка в тексте. Это моя новая, удивительная реальность!
И я рада, что под моими ногами снова твердая почва, а не бескрайний, холодный космос. Я от всей души надеюсь, что Харта станет мне настоящим домом. Тем местом, где я смогу быть просто собой – счастливой и настоящей.
Эта страница ничего не продает, не рекламирует и не призывает к чему бы то ни было. Пусть она будет просто сборником ярких кусочков моей новой, необычной жизни здесь, в Империи Кхар. Этот канал – мой «голос извне». Мое откровение вам. Думаю, мне можно простить мою странность – ведь я всего лишь переселенка, которая пытается найти свое место под вашими такими чужими и холодными звездами.
И начать я хотела с благодарности. К экипажу «Шамрай», в «Араке» и к каждому кхарцу, который хоть раз проявил ко мне терпение или помог, даже не зная моего языка. Я была испугана, дезориентирована, я не понимала ни слов, ни жестов. Признаюсь честно, я впервые в жизни видела представителей других рас. И до сих пор все вокруг для меня в новинку.
Но я верю, что это только начало моего большого обучения. И я бесконечно благодарна своим мужьям – Ильхому и Саратешу – за их поддержку, терпение и ту любовь, которую они мне дарят. Именно их вера в меня и наши взаимные чувства согревают меня, направляют и дают силы смотреть вперед.
Что на Земле, что здесь, в глубинах космоса, я все еще верю в самое простое и одновременно самое сложное чувство во всех вселенных – в любовь. Я люблю. И я любима. И я от всего сердца желаю вам того же.
Любите. Творите. Мечтайте. И не бойтесь быть странными.
Ваша Юля и ее «голос извне».
Дальше шли остальные фотографии. Там, где Ильхом идет за мной по улице с сумкой в руках и напряженным, сосредоточенным лицом. Где мы вместе делаем наше первое корявое селфи, и его рука крепко обнимает меня за талию. Фото той самой узкой улочки с барами, сделанное за секунды до нелепого конфликта. И последнее, общее – Ильхом и Саратеш сидят на диване, в самом центре вороха моих разноцветных подушек, смотрят на что-то за кадром с ошарашенными, но уже смягченными улыбками. А я – смазанное пятно, уже влетаю к ним в кадр спиной. Для земного блога – брак. Для меня – самое теплое и настоящее, что у меня пока есть.
Дочитала и глянула вниз. Под моими публикациями уже были цифры просмотров. И да, здесь не было счетчика подписчиков, только холодные цифры просмотров. Но жаловаться было грешно. Хорошо уже то, что в Империи существовало хоть что-то отдаленно похожее на социальную сеть.
Я выключила комм и схватилась за забытое, щемящее чувство. Чувство себя… Себя прежней. Той Юли, что просыпалась, потягивалась, шлепала босыми ногами в кухню, наливала себе огромную чашку крепкого кофе и садилась монтировать вчерашние фото и видео.
Улыбка не сходила с лица. Пребывая в эйфории, я неспеша приняла душ, накинула на чистое тело длинный шелковый халат, игнорируя и белье, и нормальную одежду, и вышла из спальни.
На первом этаже пахло мятой от свежего рафиса и чем-то сладким, печеным. Из кухни доносились приглушенные голоса моих… мужей. И после всего, что было, не осталось ни капли страха или смущения. Было спокойно. Было правильно.
Я вбежала в кухню с широкой, глупой улыбкой, хихикнула и, увидев первым Ильхома, обвила его руками.
– Моя космическая проснулась, – промурлыкал Гросс, заключая меня в крепкие объятия. От него пахло парфюмом и чем-то свежим. – Ты рано, только завтрак.
– Выспалась, – ответила я на его легкий поцелуй. Кожей я ощутила на себе еще один, колючий взгляд. Повернула голову и столкнулась глазами с Саратешем. Он стоял у стола и расставлял чашки, а когда увидел меня, замер, и в его серых глазах что-то дрогнуло.
Я сделала шаг от Ильхома и двинулась к Сару. Второй муж лишь кивнул, не говоря ни слова.
– Доброе утро, – прошептала я, обнимая его. Долго тупить он не стал. Его живая рука легла мне на спину, а протезированная осторожно обвила талию. Наши губы встретились, и в память хлынули яркие обрывки прошлой ночи.
Мы не просто занимались сексом. Мы познавали друг друга. В перерывах между ласками говорили обо всем на свете: о его страхах и о моих, о чудовищной системе кхарских браков, о земных традициях, которые он слушал, широко раскрыв глаза. Мы обнимались, смеялись, засыпали и просыпались вновь. Ночь была… исцеляющей.
– Кхм, я, кажется, сейчас начну по-настоящему ревновать, – прокашлялся рядом Ильхом.
Оторвавшись от теплых, ставших уже такими родными, губ Саратеша, я взглянула на первого мужа. Нет, в глазах Ильхома не было ни агрессии, ни обиды. Иль скорее шутил. И, кажется, был даже рад, что между нами троими наконец-то исчезла та неловкая стена.
– Кто бы говорил, – парировал Саратеш, но тоже беззлобно. Внутри себя я выдохнула с облегчением. Они не соперничают. Не ссорятся. Но я понимала – нам всем троим еще предстоит долгая работа, чтобы нащупать личные границы каждого. Понять желания. Выстроить свой, ни на что не похожий, хрупкий баланс. И это будет не просто и не быстро.
Мой желудок предательски и громко заурчал, нарушая момент. Все трое рассмеялись.
– Садись, Юля! – сказал Ильхом, указывая на стол.
– Подожди, – вдруг вспомнила я, подскакивая с места. – Нам нужно фото нашего первого совместного завтрака! Вы уже видели мою публикацию?
– Космос, она… – что-то начал говорить Сар, но я уже не расслышала, выбегая в гостиную за своей камерой.
Глава 88
Саратеш Алотар
Под утро в спальню вошел Гросс. Я опешил, но промолчал, чтобы не разбудить спящую на моем плече Ю.
– Спит? – спросил Гросс, хотя сам прекрасно видел, как жена привалилась ко мне всем телом, закинула ногу и тихо сопела, изредка похрапывая.
– Да, – прошептал я, чувствуя, как внутри поднимается знакомая ярость. – Что ты здесь делаешь⁈
– Пишу! – так же яростно, но тихо, ответил Ильхом.
– Ты идиот? – не понял я и даже приподнял голову. – Ты вломился в ее комнату, стоишь полуобнаженный, и утверждаешь, что пишешь⁈
– Пишу новые правила, придурок! – шикнул на меня Гросс. – Уж прости, что влез в вашу брачную ночь. Не могу я без нее… просто лежать в одиночестве.
Он откинул край одеяла со стороны, где лежала Ю, нагло присел на край кровати, поднял ноги и улегся. При этом он сверлил меня своими синими, светящимися в полумраке глазами, но без злости. Скорее, Гросс был уверен, что я его пойму. Но у меня после этой ночи мозг вообще отказывался работать.
Моя девочка, моя сладкая, невероятная жена выжала из меня все – всю накопленную нежность, всю дикую любовь, весь трепет, о котором я даже не подозревал. Я и не знал, что такое бывает. Совершенно не так, как нас учили на обязательных занятиях по удовлетворению потребностей кхарских женщин.
– Как все прошло? – спросил Гросс, осторожно убирая с лица Ю прядь волос.
– Ты серьезно? – уточнил я, все еще не понимая, что творится. – Ю же не звала тебя!
– Меня не надо звать, Сар! – прошептал адмирал. – И тебе не надо спрашивать разрешения, ясно? Просто… бери ее. Соблазняй, намекай, подталкивай. Поверь, наша жена заводится от одного взгляда, жеста, позы. Она…
Я еще плохо понимал, что Гросс имел в виду. Но видя до этого отношения между ним и Ю, я не мог не поверить его словам. Он с ней дольше. Их связь крепче и страннее. Мне стоило прислушаться.
– И да, я планирую раскрутить ее на совместные ночи, – заявил Гросс с той же наглой уверенностью. – Мы же договорились не соперничать. Но и делить ее «по графику» я… не смогу. Тем более ты скоро сам поймешь, что близость с Юлей случается не только в спальне и не только ночью.
– Что ты имеешь в виду? – спросил я, хотя сам вспомнил, в каком виде Ю вышла из его флая.
– Мы же не будем, как одержимые, считать, сколько раз кто с ней переспал и какое количество часов провел? – выгнул брови Гросс, и его лицо стало комичным. – И соперничать тоже не будем.
– Странно! Все это дико странно, – пробурчал я. После ночи с Ю я был готов не просто соперничать – я был готов убить за одно ее прикосновение. Я кхарец и понимаю, что не буду единственным, но я желал… после этой ночи я хотел стать фаворитом.
– Союзники, – напомнил мне Ильхом. – Побратимы. И я думаю, что Юля будет не против, если мы все займем эту спальню.
– А если против? – усомнился. Я еще слабо представлял, как это вообще возможно. Космос!
– Юля скажет, если что-то будет не так, – прошептал Гросс. – А если промолчит, значит, малышка не против. Согласен?
– Ты невыносим, – выдохнул я. – За такие самоуправные решения она может подать жалобу в Комитет!
– В космос эти жалобы! Она наша жена. Наша. И правила в этом доме пишем мы. Вернее, она. А мы – подстраиваемся под ее попытки сделать по-земному!
– Ты слишком самоуверен, Гросс!
– О, – тихо рассмеялся адмирал, обнимая спящую Ю за плечо. – Ты скоро станешь таким же. Она… она исцеляет. От страха. От одиночества. От самих себя.
Я не верил. Не мог поверить, хотя сомнения уже точили мой старый, циничный ум. Даже наша ночь, наша близость была чем-то новым, непривычным, но невероятно сладким и притягательным. И самое главное – Ю не отдавала приказов. Не требовала. Она действовала… сама. Словно секс был для нее не способом получить услугу, а процессом взаимного удовольствия, игрой, открытием.
Я тоже обнял Ю покрепче, нечаянно зацепив рукой Гросса.
– Осторожнее, – прошипел адмирал. – Разбудишь!
– Сам осторожнее, – ответил я в том же тоне. – Это моя ночь!
– Это наша жена!
С этим не поспоришь.
Уснуть я так и не смог. Лежал в темноте, обнимая Ю и слыша тихое, ровное сопение Гросса с другой стороны. Адмирал отключился мгновенно, словно ничего необычного не произошло. Мне же мысли и чувства не давали покоя. Я смог немного подремать лишь под утро, но проснулся от того, что Гросс осторожно встает.
– Как насчет рафиса? – спросил он меня тихо. Побратим? Союзник? Странно было даже думать об этом.
– А если Ю проснется и никого не будет рядом?
– Не проснется. Ты ее и так затрахал, – указал он рукой на спящую Ю. Слово «затрахал» покоробило меня своей грубостью, но в устах Гросса оно звучало не как оскорбление, а как констатация факта. – Она будет спать минимум до обеда. Все равно ты не спишь, Сар.
Я с трудом разомкнул объятия, встал и с нежностью накрыл Ю одеялом до подбородка. Гросс лишь покачал головой, будто видя в этом излишнюю суету, и вышел из спальни.
– Ты точно кхарец? – уточнил я у адмирала на кухне, когда тот начал готовить рафис собственноручно, без дроида.
– Да, такой же, как и ты, – кивнул Ильхом. Я хотел привычно съязвить, что Гросс точно не такой, как я – ведь все его конечности на месте и его не выгнала родная мать. Но не смог. Потому что впервые за много лет, в тишине этой кухни, в ожидании, я не чувствовал себя уродом.
– Скоро у Юли закончится иммунитет, – заговорил Иль, и его голос стал командным, серьезным. – С тобой наш клан стал намного влиятельнее, и я надеялся, что анкет станет меньше. Все-таки гений-отшельник и простой адмирал должны были оттолкнуть других желающих. Ошибся. Сегодня пришло еще две сотни анкет.
– Ей же увеличили срок поиска мужей как переселенке. У нее уже есть двое. Остался один. И времени полно – не год, а два. Зачем так спешить?
– Глупый вопрос, – хмыкнул Гросс, и я сам тут же понял свою ошибку. У Ю невероятно мощное и стабильное энергополе. В Империи, изнывающей от энергетического голода, всегда будут желающие примкнуть к клану только ради подпитки. Сколько бы привилегий Гросс и Ю ни выбили на том суде, по договору ей все еще требовался третий муж.
– Анкеты будут сыпаться, пока у Ю «недокомплект», – кивнул я, принимая от него дымящуюся чашку рафиса. – Согласно букве закона.
– Именно. Нужно быть начеку. Ко всему прочему, через пару дней активизируются те, кого она отобрала еще на «Араке». Половина, конечно, отозвала анкеты, но кланы Тан, Дюрлис, Ртус, Амас наверняка проявят интерес. Особенно теперь, когда она «воскресла» и вышла замуж за тебя.
Я понимал его обеспокоенность. Я сам не хотел никого впускать в наш едва сложившийся клан. Мы с Гроссом договорились не соперничать друг с другом. Но примет ли такую политику новый, потенциальный муж? Сомневаюсь. Особенно если это будет отпрыск богатого и влиятельного клана, который сочтет себя выше нас – простого отставного адмирала и бастарда-изгоя. И если Ю вдруг захочет принять подобный экземпляр в семью, то грызня начнется новая. Правила поменяются, и мне придется бороться за внимание жены так же, как и Гроссу. Мы оба это понимали.
– Дюрлис можно убрать, – покопался я в своем комме, запуская привычные поисковые алгоритмы. – Их второй сын недавно влип в историю с контрабандой, замять было непросто. Я могу нарыть компромат и на других.
– Было бы неплохо иметь такие козыри в рукаве. Но разыгрывать их пока не будем, – вертел в руках свою ярко-зеленую чашку Гросс. – Тем более у нас есть оружие куда сильнее и опаснее.
– Какое?
– А вот и оно, – хмыкнул Гросс, и через пару секунд в кухню влетела Ю. Звезды, она выглядела потрясающе в легком шелковом халате! И судя по очертаниям ее тела, по мягкой линии груди, я понял, что под тканью ничего нет.
Она привычно-странно сказала «доброе утро!», обняла Ильхома и сама поцеловала его, легко и естественно. Меня на миг кольнула острая зависть, видя, как свободно они взаимодействуют. Я же все еще не знал, могу ли я позволить себе такую же свободу. Вытравить из себя кхарское воспитание за одну ночь было невозможно.
Ю оторвалась от первого мужа, нашла меня взглядом и рванула ко мне. Я не успел опомниться, как мы уже целовались, а мои руки сами потянулись обнимать ее, гладить. Я ликовал внутри, получая свою порцию внимания. И именно в этот момент я поверил Гроссу до конца. Мы не враги. А Ю – не приз, который нужно отвоевать. Она наша жена. И самое главное – она не кхарка.
Адмирал, конечно, не удержался и влез. Но от Гросса не веяло агрессией, только странной, братской заботой и… удовлетворением. Ю же выскользнула из объятий и убежала за камерой, чтобы сделать общий снимок за завтраком. Опять…
– Космос, она невероятная, – не удержался я, глядя вслед.
– Да, – просто кивнул Гросс, уже копаясь в коммуникаторе. Его лицо стало серьезным. – О-о-о! Посмотри.
Я тоже открыл «Единение» и нашел новый канал – «Голос извне». Первая публикация, теплая и странная, уже висела там. Я читал ее вчера, помогая править текст, и тогда не понимал цели. Такие слова уместны в личной переписке, но не для всеобщего обозрения.
– Это может стать проблемой, – закончил читать Ильхом, как раз в тот момент, когда в кухню влетела счастливая Ю с камерой. Адмирал мгновенно сменил выражение лица. – Космическая, это прекрасно!
– Да? Спасибо! – жена слегка покраснела от похвалы и уселась за стол. – У меня столько идей для следующих постов!
– Ты же изначально хотела писать о Харте, о быте, – голос Гросса был мягким, без нажима. – А тут выставила что-то очень… личное. Зачем?
– А я решила, – загорелись ее глаза, в них вспыхнул тот самый огонь, который я видел, когда она рассказывала о своих земных проектах, – что буду топить не только ваши личные льды, но и льды всего Кхара!
Она посмотрела на нас по очереди, и ее взгляд стал серьезным. Я вдруг увидел в ней не просто свою эмоциональную, страстную жену, а взрослую женщину, которая точно знает чего хочет.
– Я не дурочка, Ильхом. И я все еще умею наблюдать, думать, анализировать. Я месяц живу среди вас, вижу ваш быт, ваши ритуалы, ваши глаза. И я поняла кое-что. Ваше общество… оно не просто закостенело в традициях. Оно больно. Вечный голод, чудовищный перекос населения, недостаток энергии – все это сделало из представителей развитой цивилизации… изголодавшихся зверей в красивых костюмах.
Она сделала паузу, давая нам вникнуть.
– Мужчинам не хватает не только энергии. Им не хватает тепла. Простого человеческого тепла. Любви. Заботы. Даже элементарной смелости посмотреть в глаза женщине и сказать что-то, кроме официальной формулы. А вы… вы возвели женщин на пьедестал, а потом накрыли их золотой клеткой, отрезав от себя единственный источник не только энергии, но и простой человечности. И теперь сами, как шакалы, грызетесь друг с другом ради толики внимания, ради крох чужого поля. Я не осуждаю, нет! Таковы закономерные процессы выживания в условиях перманентного энергетического голода. Но это – тупик.
– И что ты предлагаешь? – спросил я тихо, хотя ответ уже начинал складываться в голове.
– Я предлагаю показать, что можно жить иначе, Саратеш. Иначе любить. У вас есть развитые технологии, медицина, прекрасные города. Но вы напрочь забыли, что помимо развития гаджетов и законов, есть еще одна часть, которую тоже надо прокачивать. У нас это называется человечностью. Простотой. Искренностью. Своими постами, своей жизнью здесь с вами, я хочу показать, как можно жить в Империи, соблюдая ее законы, но при этом оставаться… живым. Как можно обрести кусочек свободы и счастья, не ложась всем скопом на жертвенный алтарь системы.
Она закончила и смотрела на нас, как бы проверяя, поняли ли мы. Ю говорила правильные, даже очевидные вещи. Но услышь я эту речь месяц назад, до встречи с ней, я бы не понял. Я бы высмеял. Я бы увидел в этом сентиментальную чушь слабой переселенки.
Сейчас же, стоя на кухне своего нового дома, с чашкой рафиса в руке, глядя на свою жену и на кхарца, который должен был быть моим соперником, а стал… побратимом, я понимал. Понимал с ледяной, безжалостной ясностью – Ю была права. Абсолютно.
И ее «голос извне» был не блажью. Это была первая тихая декларация войны самой сути Империи. Войны, которую Ю собиралась вести не оружием, а теплом. Не разрушением, а примером. Нашим примером.
И мы, двое ее мужей, стояли на передовой этой странной, тихой революции.
