Текст книги "Голос извне (СИ)"

Автор книги: Саяна Кошкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 52 страниц)

Глава 49

Юлия

Дверь в кабинет отворилась, послышались голоса. Первым вошёл Тарималь, его суровое лицо было непроницаемо, но в глазах читалось одобрение. За ним, к моему удивлению, – молодой Хатус, всё ещё бледный, но уже на ногах, с перевязанной рукой. Он едва заметно кивнул мне.

Сердце колотилось где-то в горле. Я сделала шаг навстречу свидетелям, чувствуя, как ладонь Ильхома твёрдо ложится мне на спину. Не для контроля. Для опоры. Это было начало брака между двумя инопланетянами, что знают друг друга совсем ничего. Но отступать было некуда. Мы сожгли за собой мост, и теперь нам оставалось только лететь вперёд, в сердце системы, что ждала нас на Елимасе.

– Я попрошу вас стать свидетелями заключения брачного союза, – заговорил Гросс. В кабинете загорелся свет, делая помещение слишком ярким и неуютным. Послышался гул, а потом щелчок. Запись? Съемка для фиксации процесса? Огляделась, но нигде не увидела ни камер, ни каких-либо технических устройств.

– Готова? – спросил меня Гросс, внимательно оценивая мое состояние.

– Да, – прохрипела и прикрыла глаза. Мне было и волнительно, и страшно, и непонятно. Однако я осознавала всю серьезность ситуации, сделала глубокий вдох, протяжный выдох и уверенно кивнула.

– Ничего сложного, Юля. Ты поймешь, что нужно делать, – Гросс взял мою руку и активировал комм. – Прикажи открыть документы и внести изменения. Заявка от меня.

– Э… – я поднесла комм к лицу и попросила браслет внести изменения. Комм тут же завибрировал, откликаясь. – Я хочу принять заявку от Ильхома Гросса.

– Заявка принята, пройдите процесс регистрации, – раздался металлический голос из коммуникатора, словно я только что прослушала голосовое сообщение с помехами.

– Приступим.

– Я, Тарималь Оссиндар, командир отряда «Пепел», вызываюсь свидетелем на заключение брачного союза, – сказал громко и четко Тарималь. Он стоял прямо, а руки сложил перед собой в замок.

– Я, Хатус Жамт, инженер отряда «Пепел», вызываюсь свидетелем на заключение брачного союза, – повторил за капитаном Хатус.

– Я, Ильхом Гросс, второй сын клана Гросс, адмирал военного крейсера «Арака», главный пилот отряда «Пепел», желаю связать себя узами брака. Номер прошения в Совет Империи номер 5699841238.

– Я? – посмотрела на Гросса, и адмирал кивнул. – Я, Юлия Владимировка Соколова, эм… землянка, желаю ответить согласием на заявку Ильхома Гросса, адмирала…

Так переволновалась, что не смогла повторить за Ильхомом все его звания и титулы. И вообще не понимала, надо ли повторять или просто сказать, что согласна? Или надо было сказать, что я беру его в мужья? Черт, а вдруг я все испортила⁈ Разозлилась на своего кхарца, так как он ничего не объяснил перед церемонией.

– Юлия Владимировка Соколова, принимаете ли вы прошение номер 5699841238?

– Принимаю, – сказала громко и четко, а потом еще кивнула на всякий случай.

– Хотите подписать стандартный брачный договор или внести изменения? – спросил голос из моего комма.

Я посмотрела на Гросса, что стоял рядом. Он был напряжен, внимательно слушал и хмурился. Волновался, ожидая моего ответа.

– Стандартный, – сказала уверенно, но знала – все ложь. Я была напугана, потому что знала – подписывать документы, не читая, – очень и очень большая ошибка. Еще с Земли знала об этом и всегда все читала или направляла юристам. Сейчас я не умею ни читать, ни писать, да и юриста нет, как и кредитов на него. У меня есть только слово Гросса. И это еще один «прыжок веры». Шаг в пропасть, где или пан, или пропал.

– Ожидайте подтверждения, – пропищал голос, замолк и спустя секунду вновь заговорил. – Прошение номер 5699841238 принято. Юлия Владимировна Соколова, поздравляем вас с замужеством. Первый муж – Ильхом Гросс.

А потом был тихий щелчок и тишина. Я не понимала, что произошло и как так… быстро и нелепо прошла свадьба. А прошла ли она вообще? Почему спрашивали только меня? А Гросс? Его спросить забыли? Например, если он подал прошение, а потом передумал? Если он уже не желает брать меня в жены? Что за дискриминация?

Позже, глядя на его лицо, я поняла – Ильхома не спрашивали, потому что его «да» было вложено в сам факт подачи прошения. Кхарец поставил на кон всё: карьеру, свободу, статус. Отказаться теперь для него было бы не просто невозможно, а равносильно социальной смерти. Его молчание во время церемонии было не формальностью, а последней точкой невозврата, которую он поставил ещё тогда, когда отправил заявку в Совет.

– Поздравляю вас, – ожил Тарималь. – Надеюсь, ваше время будет светлым!

– Поздравляю, адмирал, Юля! – склонил голову Хатус. – Пусть звезды светят ярко!

– Спасибо, – ответил Ильхом, касаясь меня рукой.

– Это все? – удивилась я, поворачиваясь к Гроссу. – А как же… точно все? Мы женаты?

Я не стала при всех делиться деталями своего недоумения, решив, что лучше поговорить с Гроссом наедине.

– Да, Юля, – улыбнулся Гросс и я впервые видела такую улыбку. Не осторожную, не вежливую, а широкую и безоглядную, обнажившую ровные зубы. Словно с его плеч свалилась невидимая тяжесть, которую он нёс десятилетиями. Вечное напряжение в челюсти, в скулах – растворилось. Плечи, всегда готовые нести груз командования, опустились и расслабились. Даже его осанка изменилась – из боевой стойки он перешёл в позу человека… кхарца, который наконец-то может выдохнуть.

Но больше всего меня поразили его глаза. Исчезла та самая опаска, вечный холодок оценивающего взгляда, который сканировал мир на предмет угроз. Вместо них светилась… умиротворённая ясность. Тихое, непоколебимое удовлетворение, как у путника, нашедшего после долгой дороги родной порог. Он смотрел на меня и словно видел только меня, а не проблему, загадку или обязанность. Этот взгляд был таким искренним и лёгким, что у меня самой внутри что-то защемило и расправилось.

Засмотрелась на Ильхома и забыла про все на свете. Любовалась им, а внутри себя чувствовала, как крепнет уверенность в будущем. Я ощущала тепло и легкость, которой невероятно нахватало в последние недели. В чувство привел меня звук закрывающейся двери – это ушли Тарималь и Хатус.

Я помялась, не зная, что дальше делать. Всю свою сознательную жизнь на Земле я конечно же мечтала о свадьбе. И с каждым годом эти мечты менялись: то я хотела выйти замуж на берегу океана, то за полярным кругом, то у жерла действующего вулкана, то на солончаке в Боливии, то на скалистых берегах Греции. В мечтах менялись локации, но не атмосфера – я хотела в этот момент быть любима и любить. С мужчиной, в котором буду уверена. С мужчиной, которого полюблю всем сердцем и приму душой. С мужчиной, который определенно точно будет человеком. В моих мечтах это всегда был союз сердец: без выгоды, без контрактов, без условий.

– Что не так? – подошел ближе Гросс и уже смелее притянул меня к себе за талию. Линии на его висках и шее засияли ярче. – Уже разочарована?

– Не дождешься, – хмыкнула и обняла Гросса в ответ. – Просто… это дико. Такой формат свадьбы для меня… в новинку. Никакой романтики и искренности. Словно я на допросе, а не на празднике новой жизни.

– А как у вас проходят свадьбы? – поинтересовался Гросс, увлекая меня на кресло.

Меня понесло, и я начала болтать без умолку. Говорила не для него, а для себя – чтобы снова почувствовать ту землю под ногами, тот запах цветов и надежды. Я с жаром описала белоснежное платье, в котором невеста чувствует себя принцессой всего на один день; смокинг жениха, в котором он кажется таким неловким и бесконечно милым; дрожь в руках, когда надеваешь кольцо; дурацкую традицию бросать букет, за которой гоняются незамужние подруги; горьковатый вкус шампанского и сладкий – свадебного торта.

Я рассказывала о смехе, о слёзах родителей, о первом танце под медленную песню; о том, как все кричат «Горько!». Я рисовала словами не ритуал, а чувство – всеобщее, шумное, немного сумасшедшее счастье, в котором два человека становятся центром мира не по указу системы, а по воле сердец. Я говорила, задыхаясь, пытаясь передать атмосферу… праздника.

Я болтала и тем самым старалась отсрочить действительно важный разговор – о том, что и как дальше. Иль слушал и не перебивал, он обнимал меня, поглаживая ладонями спину и бедра.

– Ты хочешь свадьбу? По вашим традициям? – уточнил, когда я выдохлась. – Ты же понимаешь, что это будет… энергозатратно? Тебе нужно серьезнее относиться к своему энергополю, Юля. И нет, это не запрет, а просто забота.

– Да я понимаю, – горько вздохнула. Мне пора принять тот факт, что я не на Земле.

– Ты прав, конечно же, просто… это сложно – один день быть в прошлом, а потом упасть, удариться головой и открыть глаза в фиксе в космосе. Привычки и характер менять сложно, как и менять миры.

– Я понимаю, – прикрыл глаза мой кхарец. – Но я надеюсь, что смогу сделать тебя счастливой в Империи. И то, что ты не просто привыкнешь, но и сможешь полюбить новую реальность.

Я замолчала и уткнулась Гроссу в шею. Все сложно, но нельзя просто взять и спрятаться за спиной адмирала. Нельзя перекинуть ответственность на кого-то другого. Нельзя закрыть глаза и вернуться домой. Новый путь, новая дорога, а жизнь не стоит на месте. Нужно двигаться даже если не знаешь, что будет в итоге.

– Я хотела уточнить, – отстранилась от Ильхома и набрала в рот побольше воздуха. – Как мы будем дальше? Ты переедешь ко мне? Или я к тебе? Или… как у вас происходит? Первая брачная ночь, медовый месяц? Как строиться быт? И что ты ожидаешь? Чего сам хочешь?

И кажется, задав эти вопросы, я только что сломала своего адмирала. Муж (о, черт, как непривычно!) застыл и завис. Неожиданно. Тот самый лёгкий, умиротворённый взгляд сменился паникой чистого, незнакомого мне раньше замешательства. Адмирал, планировавший межзвёздные манёвры и боевые операции, явно не планировал, где будут лежать его носки. Его рот приоткрылся, но не издал ни звука. Линии на его висках, только что мерцавшие ровным светом, начали пульсировать в беспорядочном ритме. Казалось, я задала не бытовые вопросы, а озвучила неразрешимую философскую задачу.

Глава 50

Юлия

– Ты… ты просила меня быть… собой, – медленно проговаривал Ильхом спустя несколько минут удушающей тишины. – И я затрудняюсь с ответом. Я знаю, как должно быть у кхарцев – послушание и команда от женщины. И когда ты спрашиваешь, чего я сам хочу… я в растерянности. Мне еще очень сложно принять тот факт, что я могу «хотеть». Не просто «хотеть», а выражать прямо свои желания. Это как тебе сложно принять новую реальность, так и мне трудно изменить свое мышление и воспитание, которое вбивалось в меня с детства.

Ильхом был искренен и совершенно потерян. Мы с ним оказались в ловушке собственных ценностей и убеждений. И неловко споткнулись о простой бытовой реализм.

– Ох, – потерла я вспотевшие руки о брюки.

– Я хотел бы остаться с тобой. Рядом, – выдавил из себя Гросс и его жемчужная кожа на лице порозовела. Такой грозный адмирал смутился, но я подавила улыбку, дабы не спугнуть момент его первых шагов к откровенности.

– У нас муж и жена всегда… живут вместе. И спят, соответственно, тоже, – мне было максимально неловко. Я даже не понимала, готова ли я сама к первой брачной ночи или нет.

– Мне нравится такой формат, – кивнул Ильхом. – Если ты не против, я переберусь к тебе. Сейчас я делю каюту с Тарималем.

– Адмирал «Араки» живет не один? Я думала, что высший чин вправе занять что-то… поудобнее, – отошли от темы, что дало передышку.

– Я отдал свою каюту маленькой землянке, – улыбнулся Гросс, с которого постепенно спадал ступор и неловкость.

– О, так я занимаю твою каюту? Что ж… Спасибо, – поблагодарила искренне. – Тогда у меня есть предложение. Пусть это будет наше первое совместное решение. Но если мы поймем, что такой формат нам не подходит, переиграем. Ты переезжаешь обратно, и мы пробуем… пробуем жить вместе. Заодно будет время узнать друг друга лучше.

– Я согласен, – кивнул Гросс и потянулся ко мне.

Его губы нашли мои не сразу – сначала они коснулись уголка рта, затем щеки, словно он заново изучал моё лицо. Но в этом колебании не было нерешительности – была вдумчивость, почти благоговение. А потом что-то щёлкнуло.

Его дыхание стало резче, ладонь, лежавшая у меня на талии, впилась в ткань футболки. Поцелуй из нежного превратился в жадный, требовательный. Он втянул в себя моё дыхание, мой стон, мою неуверенность. Я ответила той же монетой, вцепившись пальцами в его волосы, чувствуя грудью, как под тканью его формы напрягаются мышцы. Это была не ласка, а заявление, немое, но ясное: ты мой, я твоя, и все эти правила и страхи – потом. Сейчас есть только этот жар, эта солоноватая кожа, этот рваный ритм двух сердец, пытающихся биться в унисон.

– Космос! – выругался Гросс, когда его браслет завибрировал. – Это высшее командование, я не могу проигнорировать.

– Конечно, – я неохотно поднялась и не понимала, мне уйти или…

– Останься, – Ильхом кивнул на другое кресло. – Код без секретности, не обязательно уходить. Тем более я твой муж.

Твой муж, – Гросс даже говорил так, словно он мне принадлежит. Было бы намного приятнее, если бы он как мужчина назвал меня своей женой, а не наоборот. Знаю, что это мелочи, но в этих мелочах как раз и скрывается вся кхарская система браков. Мужчина – как предмет, как часть интерьера, как роскошь, как денежный мешок и статус. Нет, не мужчина, просто выгодное приобретение для кхарских женщин. Но я уверена, что смогу пробудить его инстинкты, ревность, собственнические замашки, тестостероновый гнев и чувство, что мы как минимум равны.

– Слушаю! – пробасил Ильхом, присев за свой стол. На стене, где еще сутки назад были анкеты «потенциальных» женихов, высветилась картинка: трое мужчин, чьи взгляды не сулили ничего хорошего.

– Гросс, это правда? Ты вступил в брак⁈ – говорил седой кхарец с зеленоватыми линиями на висках. – Исходя из обновленных данных твоего досье, ты стал первым мужем!

– Да, все верно, командующий Вассер, – ровно ответил Ильхом, сохраняя на лице бесстрастную маску. – Рапорт я подам в головном Центре на Елимасе. И ввиду заключения брака, я больше не смогу совершать межгалактически перелеты.

На экране командующие переглянулись. Не с осуждением, а с чем-то вроде ошарашенного уважения, смешанного с тревогой.

– Ну ты даёшь, Гросс, – прохрипел второй, коренастый кхарец с шрамом на лбу. – Схватил звезду с неба, пока она не упала в чужой карман. Молодец. И… держись там. Теперь тебе придётся намного сложнее, понимаешь? Любой твой прокол… и тебя заменят.

– Я буду стараться не допустить оплошностей, – отрешенно говорил Ильхом.

– Переселенка. Женщина неизвестной расы. Чужачка, которая подписала договор о гражданстве, – сказал третий, самый молодой, его голос звучал устало. – У них там, наверное, свои представления. Но закон есть закон, Ильхом. Ты её первый муж. Но не последний.

– Понимаю, – с трудом выдохнул адмирал.

– Не хочу портить тебе этот день, адмирал, – подал голос первый командующий. – Но ты должен выполнить приказ от Императорского Совета. К тому моменту, как новая госпожа покинет «Араку», все анкеты кандидатов должны быть просмотрены. И ты должен будешь их все ей предоставить. Всю эту галерею… достойных, – последнее слово командующий выплюнул ядовито, словно ему самому противно. – Будь готов. И пока ты нужен – наслаждайся вниманием.

В этой грубости не было злобы. Была горькая, выстраданная солидарность выживальщиков, которые уже видели, как их «счастливые» браки рассыпались в прах, когда появлялся следующий, более выгодный муж. Эти кхарцы в возрасте не могли поверить, что землянка с таким полем выберет именно Гросса – травмированного адмирала-одиночку. Их намёки были очевидны: я продамся за статус и богатство. И от этого становилось не обидно, а горько. Их сомнения были не оскорблением. Они были вызовом, брошенным мне и нашей хрупкой, только что рождённой связи с Гроссом.

– Я исполню приказ, командующий Вессер, – отрапортовал Гросс. – Что-то еще?

– Да. При смотре ты обязан пригласить стороннее лицо. Ты муж, а значит имеешь влияние на госпожу. Процедура отбора должна проходить согласно законам, – выставлял новые условия кхарец со шрамом.

– Я вас понял. Будет исполнено, – Гросс приложил кулак к груди и склонил голову. Связь прервалась, а кабинет погрузился в тишину.

Я молча обдумывала услышанное, а Ильхом… его взгляд стал виноватым. Он не смотрел на меня. Смотрел в пустоту перед столом, где только что висели лица тех, кто напоминал ему о суровой правде.

Мой Ильхом выглядел не просто печальным. Он выглядел разбитым. Система только что постучала своим массивным кулаком в дверь нашего хрупкого мирка и напомнила: вы не одни. Вы – часть механизма. И шестерёнки должны вращаться по правилам.

В этом его молчании я прочитала всё: и стыд за то, что должен «предоставлять» мне других мужчин, и страх, что меня отберут, и беспомощность перед лицом регламента.

Я поднялась с кресла. Не с пафосом, а с тихой, неожиданно для себя спокойной решимостью.

– Я буду ждать тебя после всех дел, – сказала тихо, но чётко. – В нашей каюте.

Я не ждала ответа. Развернулась и вышла, оставляя Ильхома одного. В этом жесте не было обиды или бегства. Был выбор. Выбор не давить на него сейчас, когда он сломлен чужими сомнениями. Выбор начать строить этот «общий быт» здесь – с нашей общей каюты. Выбор, чтобы показать ему: я – его партнер, а не ещё один источник давления.

И внутри себя, преодолевая волну чужого пессимизма, я надеялась, что Ильхом увидит мое отношение и станет намного увереннее и инициативнее.

Глава 51

Юлия

Зашла в каюту и с разбегу рухнула на кровать. Это пространство было моим тихим уголком на время путешествия до Елимаса. Было до момента, пока я не дала выбор Гроссу. Не знаю, совершила ли я ошибку или нет – это покажет время.

Задумалась о том, правильно поступаю ли с мужчиной? Не просто с мужчиной, а с инопланетянином, с кхарцем, который привык одной системе ценностей, а сейчас будет перестраиваться на другую. С одной стороны, я чувствовала себя виноватой. Мне казалось, что даже при всех моих словах о выборе и предоставленной свободе, я все равно давила на Ильхома. Он хотел женщину, хотел батарейку, хотел жену. И я его купила. Но не за энергообмен, а за то манящее чувство неизвестности и свободы, которого ему так не хватало.

С другой стороны, я желала, чтобы он изменился. Но мое желание скорее связано не с тем, чтобы полностью подстроить его под себя и взрастить себе земной тип мужчины, а сделать его смелее, инициативнее, дать проявить свое мужское начало. Мне нужен был мужчина. И это было моим условие для брака. Тоже своего рода покупка… Просто валюта другая.

Но был еще один фактор – Ильхом мне нравился. Не просто нравился, нет. Я влюбилась. Влюбилась в кхарца, которого знаю не так давно. Он красив, силен, терпелив. Так, конечно, можно сказать обо всех присутствующих на «Араке», но именно от Ильхома мое сердце замирало: от взгляда, от бархатного тембра голоса, от прикосновений, от именно его неоново-синих глаз, которые выражали так много… и так недостаточно. И если быть совсем откровенной, меня успокаивало его присутствие рядом. В моем положении безопасность была ключевым фактором в выборе мужа. Я сделала ставку, он ответил.

Муж.

У меня есть муж.

И только время покажет, сможем ли мы найти общий язык, ужиться, взрастить из симпатии и влюбленности настоящее и самое важное чувство – любовь.

И я, и Ильхом – на равных. Он сам признался, что точно в таком же замешательстве, как и я. Два существа из разного теста, из разных вселенных, из миров, что случайно столкнулись. Это случайное столкновение спасло меня, и изменило жизнь адмирала навсегда. Если нам хватит сил и мужества, если между нами искра настоящая, то мы загоримся. Если же нет, то оба потухнем. И результат – не только наши усилия, но и совокупность многих факторов – законы, традиции, Совет Империи, список женихов, будь он не ладен!

Подскочила с кровати, вспоминая про Эрика! Я же хотела зайти к медику, чтобы получить новую порцию ответов и… задумалась после разговора Иля с командованием. Подбежала к двери, но одернула саму себя. Это уже ненормально, Юля!

Привет, Эрик. А покажи мне член, – передразнила я свою любознательность. – Знаешь ли, у меня тут брачная ночь намечается, мне страшно и очень неловко!

Бред какой!

Вернулась, села на место. Огладила мягкое покрывало ладонями и взгляд упал на новый коммуникатор. Подарок? Забота? Или оковы, чью силу я еще не осознала?

А если тут я смогу найти… ответы? Сняла космические кроссовки. Недолго думая, сняла еще и брюки, расправила кровать и залегла в ожидании моего адмирала. Придет или нет? Решиться?

Браслет на запястье не давал покоя. Я поднесла руку к лицу и снова отстранила. Странно, очень странно так говорить. Как к нему обращаться? И ответит ли?

– Комм, – сказала я неуверенно. – Расскажи о Елимасе. О планете, куда мы летим.

Экран вспыхнул мягким белым светом. Голос, который ответил спустя несколько секунд, был куда приятнее металлического скрежета из кабинета – почти живой, но без души. Голосовой ИИ.

– Елимас. Центральная планета Империи Кхар. Административная, научная и культурная столица. Климат: жаркий, с чётким разделением на сезон дождей и сухой сезон. Среднесуточная температура: +45°С, ночью: +30°С. Атмосфера пригодна для дыхания кхарцев и схожих биотипов.

Ойкнула, когда из такого маленького экрана началась какая-то невероятная галографическая трансляция. Картинки поплыли перед глазами: не города-леса из стекла и стали, как я ожидала, а… низкие, приземистые здания песочного и терракотового цветов, сливающиеся с пейзажем. Плоские крыши, увитые лианами с огромными алыми цветами.

– Ввиду высоких дневных температур, – продолжал комм, – городская архитектура ориентирована на подземное и приземное пространство. Над поверхностью – не более четырёх уровней. Основная инфраструктура, жилые комплексы, транспортные артерии расположены под землёй. Это обеспечивает естественную регуляцию температуры.

Значит, не Дубай и Сингапур, и даже не Мальдивы. Скорее… античный город, спрятанный от солнца, но вывернутый наизнанку. Всё самое важное – внутри.

– На поверхности Елимаса расположены пять Национальных Куполов – заповедников с нетронутой экосистемой, открытые резиденции Высших Кланов, спортивные и туристические объекты. Наиболее известен «Пояс Прохлады» – цепь искусственных пресноводных озёр и курортов с контролируемым микроклиматом, предназначенных для отдыха женщин и их семей.

Курорты. Озёра. Значит, и у них есть своя версия роскоши. Небоскрёбы, уходящие в облака, они заменили глубиной, уходящей в недра планеты. Символично.

Дверь в каюту с тихим шипением отъехала в сторону. Я вздрогнула, инстинктивно потянула одеяло выше. На пороге стоял Ильхом.

Не адмирал. Не командир. Просто мужчина. Муж. Мой муж.

Ильхом был в простых, мягких на вид штанах темного цвета и в светлой футболке, которая облепила его тренированный торс. В одной руке он держал большую, небрежно собранную сумку. Сейчас Гросс выглядел… моложе. Или просто – настоящим. Без брони, звания и долга.

– Юля, – его голос был тише обычного, в нём не было командных нот. Он улыбался, но не широко, не торжествующе. Стеснительно. Мы оба чувствовали скованность.

– Привет, – выдавила я из себя, чувствуя, как сердце начинает колотиться с новой, бешеной силой. Не от страха, скорее от предвкушения.

Ильхом переступил порог, а мне показалась – черту. Дверь закрылась, отрезая нас от всего остального: от космоса, от экипажа, от законов и традиций, от Империи.

– Я пришел, – сказал он тихо, но уверенно. – Надеюсь, навсегда.

– Я тоже, – произнесла в ответ, тем самым давая ему зеленый свет.

Он кивнул и прошел дальше. Движения Иля были на удивление грациозными для такой массивной фигуры. В моем адмирале не было агрессивной резкости, а прослеживалась плавная и хищная грация. Каждый мускул на руках и спине выделялся пот тонкой тканью футболки, когда он поставил сумку у стенки, достал из неё несколько вещей – сложенную одежду, плоский планшет, странный предмет, похожий на аромалампу. Он расставлял свои вещи на полке, на столе, занимая пространство. Не захватывая, а осваивая. Это главное.

Я наблюдала, затаив дыхание. За линией его спины, проступающей сквозь тонкую ткань. За работой сильных рук с длинными пальцами. За тем, как свет каюты играет на его жемчужной коже, оттеняя сияние линий на открытой шее и руках. Он был прекрасен. Инопланетно, невозможно прекрасен. И он был здесь. Со мной.

– Как ты? – спросил он, закончив с вещами и повернувшись ко мне.

– Нормально, – соврала я. Потому что «нормально» – это когда ты не ждёшь в постели мужа-инопланетянина, чьи намерения и анатомия – сплошная загадка. – Осваиваю подарок. Узнаю про Елимас. Там, оказывается, под землёй всё.

– Да, – он кивнул, делая шаг к кровати. Потом ещё один. – Так прохладнее. И безопаснее.

Ильхом остановился у самого края, его взгляд скользнул по моему лицу, по плечам, выступающим из-под одеяла, и снова вернулся к глазам. В его синих неоновых – читалась та же смесь решимости и неуверенности, что бушевала во мне.

– Можно? – он кивнул на свободное место рядом.

Я не смогла вымолвить ни слова, лишь кивнула, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Иль осторожно присел, потом лёг на спину, сохраняя между нами расстояние в полметра. Мы лежали рядом – два тела, разделённые пустотой и наполненной громким неловким молчанием. Я слышала его дыхание – ровное, но чуть более частое, чем должно быть. Видела, как ритмично пульсирует светлая полоска на его виске. Ох, я так даже в первый свой раз не волновалась, как сейчас!

Спустя долгие минуты Ильхом медленно повернул голову и посмотрел на меня. И так же медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, протянул руку. Его пальцы коснулись моей руки, лежавшей поверх одеяла. Сначала просто касание. Потом лёгкое, почти неуловимое поглаживание тыльной стороны ладони. Прикосновение было тёплым, не давящим, не принуждающим к ответу.

Всё внутри меня сжалось, а потом распалось на миллионы мурашек. Страх отступил, уступив место чему-то более простому и древнему. Желанию. Любопытству. Нежности. Он – мой муж. Я – жена. Уверена, что он знает, что и как. Да и я уже не девочка в свои 27 лет.

Я перевернулась на бок, лицом к нему, и накрыла его руку своей. Потом потянулась и обняла его за талию, прижавшись щекой к его плечу. Ильхом замер на секунду, а после его рука обняла мои плечи, притягивая ближе. Мы лежали, сплетённые в неловком объятии.

– Иль, – прошептала я, боясь поднять глаза.

– Что?

– А где мы будем жить? – спросила, задавая самый практичный, самый неожиданный вопрос, который только можно задать в такой момент.

Он рассмеялся тихим, грудным смехом, от которого вибрировала его грудь под моей щекой.

– Космос, Юля, – выдохнул он. – Это… хороший вопрос.

– Нужно же, – пробормотала я, пряча улыбку на его груди. – Надо решить, где будем жить. А только на Елимасе можно?

– Можно на любой из планет, главное – в пределах Империи Кхар, – ответил Ильхом, прижимая меня крепче.

– А у тебя дом есть? – поинтересовалась не из-за меркантильности, а скорее из разумной экономии. Если у Иля есть жилье, то можно было бы обосноваться там.

– Есть, – он повернулся ко мне, и теперь мы лежали лицом к лицу. Расстояние между нашими губами сократилось до сантиметров. Сияние его глаз стало насыщеннее, а линии на висках вспыхнули ярче. – У меня есть квартира. Только не на Елимасе, а на Мисур. И я не был там целую вечность… Только мы не можем там жить, Юля.

– Почему? Ты же сказал, что на любой из планет – можно. Главное – в пределах Империи, – хмурилась, пытаясь понять то ли логику, то ли очередной инопланетный закон.

– Квартиры только для одиноких мужчин. Каждое частное жилое пространство в таких зданиях слишком близко друг к другу, – пояснил Иль. – Если мы остановимся там, то ты…

– Энергообмен. Поняла, – вздохнула с сожалением. – А где тогда жить?

– Женщины без брачных обязательств живут в клане. У тех, у кого нет клана, а это большая редкость, в отдельных домах, но в особом квартале, – рассказывал Гросс. – А женщины, состоящие в браке, живут в отдельных районах. Там каждый дом стоит… удаленно от других построек, чтобы не нарушать их покой и не мешать отдыхать и наполняться энергией.

– Значит, у нас будет отдельный дом, в отдельном районе, и стоящий далеко от других построек, – голос мой при этом звучал недовольно. Изоляция! Абсолютная изоляция!

– Я тебя удивлю, если скажу, что каждый семейный дом огорожен крепким забором в охранным контуром и новейшей системой сигнализации? – подхватил мой настрой Ильхом, посмеиваясь над моей реакцией.

– Нееет, – простонала наигранно и тоже рассмеялась. – Ильхом, это же настоящая антисоциальная крепость!