Текст книги "Голос извне (СИ)"
Автор книги: Саяна Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 52 страниц)
Глава 77
Ильхом Гросс
Юля сидела на мне полностью обнаженная. Утренний свет просачивался сквозь шторы и рассеивался, красиво играя на ее хрупком и соблазнительном теле. Она двигалась на моем каменном члене ритмично, упираясь ладошками мне в грудь, тяжело дышала, стонала, но глаза ее горели дикой жаждой. Моя жена, моя космическая, была голодна. И предметом ее голода был я. Это заводило, грело, это давало мне столько сил, что я буквально был готов на все. На все ради нее, ее взгляда, поцелуя, прикосновения!
– Я сейчас… – хрипела Юля, а я чувствовал, как стенки ее влагалища начинают сжиматься.
Я не дал ей договорить. Впился пальцами в её узкую талию, притянул к себе, нагнул и захватил её губы в тот самый миг, когда из её горла вырвался крик. Я забирал её оргазм себе, впитывал его, как сухая земля – первый дождь. А потом начал двигаться сам. Уже не ритмично, а яростно, глубоко, вколачиваясь в её трепещущую влажную плоть. Её стоны, её плач, её ногти, впивающиеся мне в плечи – всё это было топливом. Я кончил с низким, животным стоном, изливаясь в нее.
Жену я не отпустил. Так и остался внутри, прижав её к себе, чувствуя, как наши сердца колотятся в унисон, а смешанный запах пота, секса и её кожи – это единственный запах рая для меня.
Юля была… не кхаркой. И в этом был ключ ко всему. Жена подпускала меня ближе, чем позволяли любые границы. Не раз в неделю для церемониальной «подпитки», а каждое утро, день, вечер, ночь. Сначала я был осторожен, помня обязательные лекции по отношениям в клане и с кхарками – никакой нагрузки, только расслабление; важны желания женщины, их комфорт, удовольствие, здоровье. С Юлей эти догмы рассыпались в прах.
Мы могли заниматься сексом не только в спальне, но и в душе, в ванной, в кухне, на столе, на ковре, в гостиной, во флае. Ох, а какие позы она предлагала, как отдавал мне себя – это не просто секс, а настоящий животный трах. И дело не только в месте и позах, но и в самом поведении девушки. Жена почему-то любила, когда я… груб.
– Это ты по меркам Кхара груб, а по меркам земли – просто милаш, – говорила Юля и начинала меня «учить». Обучение было не только сексу и техникам. Это было раскрытием моей натуры, тем потаенным желаниям и агрессии, что я даже не мог взрастить в рамках стандартного кхарского брака.
Я помню, как впервые повысил на неё голос от раздражения, ожидая упрёка. Понял – настолько расслабился, что прикрикнул на Юлю. Ожидал обиды, слез, приказа выйти вон, но…
– Наконец-то! – рассмеялась Юля. – Ты как нормальный человек! Извини, я постараюсь так больше не делать.
И этой фразой она обесточила все мои страхи и ярость.
Юля откапывала во мне того мужчину, которого я сам похоронил под грудой правил: дикого, властного, жаждущего. Жена не просто разрешала – она хотела, чтобы я доминировал. Чтобы хватал её за волосы, когда входил сзади. Чтобы прижимал к стене и удерживал ее руки. Чтобы говорил, что она – моя. Чтобы оставлял засосы на ее шее, помечая. И да, в Империи это считалось «низко». Но, космос, это было так сладко! Так по-настоящему!
Я чувствовал не просто ценность ресурса. Я чувствовал мужественность. Быть не приложением, а участником, творцом этого безумия опьяняло. А когда Юля опускалась на колени и брала мой член в рот, смотря снизу вверх своими огромными глазами… в эти моменты я готов был абсолютно на все.
– Иль, о чем думаешь? – Юля подняла голову с моей груди, коварно улыбнулась и поерзала. Мой член снова наливался силой, и я знал – будет еще второй заход. Юля – настоящий генератор не только энергии, но и секса, любви, смеха и… и безумных идей.
Что эта женщина сотворила с домом, словами не передать! Поначалу я был в шоке. После смирился, видя, как Юля радуется фигуркам на полочке и пустым керамическим горшкам с разноцветными узорами. Я не понимал, но молча делал все, что она пожелает.
Во-первых, я все еще кхарец и по стандартам клановой системы я должен вообще жить и спать в отдельной комнате, ублажать жену по приказу, не иметь своего мнение и работать, принося на счета кредиты на нужды жены и клана. И с Юлей я был не просто свободен, я был… важен и ценен, как и мое мнение. У меня была и своя комната-кабинет, и спортивный зал на цокольном этаже, и личный флай, и полная свобода выбора.
Во-вторых, я видел блеск в глазах жены и понимал – пусть хоть весь дом обвесит доисторическими шторами, я слова не скажу. Ей нужен дом. Не просто площадь, чтобы жить, а место силы и восполнения своей энергии.
Поначалу, да, я ничего не понимал. Но через месяц, сидя в своем отдельно кабинете с бежевыми пустыми стенами, с темным столом, и минимум техники, я понял, что меня… душит. Что здесь мне холодно и одиноко. И я стал чаще проводить время в гостиной, развалившись в подушках, стал понимать значение слова, которое часто говорила жена – уют.
– Иль, ты со мной? – тормошила меня Юля, возвращая из мыслей. Она уже спустилась ниже, сидела в районе моих коленей, и своей маленькой ладошкой обхватывала мой член. Ее ноги были раздвинуты, колени согнуты, и я видел, как на ее бедрах поблескивает жемчужная влага. Это зрелище было таким… возбуждающим. Моя женщина, жена, моя космическая, принадлежащая только мне, помеченная мной. Моя.
– Иди ко мне, – рыкнул я, поднимаясь и хватая её за талию. Она взвизгнула от неожиданности, но мгновенно обвила меня ногами, прижалась. Я перевернул Юлю, прижал к матрасу и впился в её губы, вкладывая в поцелуй всё: благодарность за её выбор, за её упрямство, за эту безумную, не укладывающуюся ни в какие рамки любовь.
– Хочу тебя, – шептала она между поцелуями, её тело выгибалось навстречу. – Я когда-нибудь перестану так сильно тебя хотеть?
– Надеюсь, что нет, – прохрипел я и вошёл одним резким, глубоким толчком. Юля застонала, запрокинув голову, обнажив горло. Я приник к нему губами, чувствуя пульс под кожей . Моя. Моя. Моя.
Что мы только не делали: и любовью занимались – медленно, чувственно, глядя друг другу глаза в глаза; и трахались как в последний раз, срывая голос; и занимались совершенно нестандартным сексом, о котором я только мог узнать из запретных галофильмах из других галактик.
После бурного завершения мы оба устали. Юля пыталась отдышаться, а я подхватил жену на руки и отнес в душ. Мне жутко хотелось продолжить жить… так. Где только она и я, где все время – наше и нет никого посторонних.
Но время неумолимо шло вперед и прошел уже месяц. Скоро у Юли закончиться «иммунитет» и время «восстановления». Эрик уже звонил и доложил, что его новая лаборатория на Харте почти готова. Мне пришло уведомление от кланов, анкеты потенциальных женихов которых Юля отложила еще на «Араке». Кто-то отказался от ухаживаний, кто-то пытался меня подкупить, расспрашивая о жене. Я как первый муж имел право на общение с будущими претендентами.
Однако я молчал, оттягивая дела на момент, когда «спокойствие» и адаптация закончатся. А еще я видел, как Юля порой замыкалась в себе. Как уходила по утрам в душ и тихо плакала, надеясь, что я не слышу. Как порой она останавливалась напротив новых вещей и трогала кончиками пальцев губы. И как во сне иногда она звала ЕГО.
Саратеша Алотара.
Юля звала его – труса, который остался на Елимасе, решив вернуться в мертвые стены своей технической лаборатории к железкам и микросхемам.
Жена скучала по Сару. И хоть она старалась не показывать виду, отмахивалась и никогда больше открыто не говорила о Саре, я все видел, замечал… чувствовал.
Ревность? Нет. Она выгорела, оставив после себя странный осадок – смесь обиды и леденящего непонимания. Как? Как можно было выбрать не её? Какой ад должен бушевать в душе этого изгоя, чтобы Сар предпочёл вечное одиночество своему шансу на спасение⁈
Видя боль жены, я ловил себя на дикой, примитивной мысли: вломиться к Саратешу в лабораторию и избить до полусмерти. Не из ревности. А за то, что он посмел ранить моё сокровище. И, как ни парадоксально, в следующую секунду я хотел видеть белобрысого здесь. Своим побратимом. Не потому, что ОН отпустил её, а потому чтоЯ́хотел бы сделать Юлю счастливой настолько, насколько это возможно. Даже если для этого придётся подвинуться.
Месяц подходил ко концу и вот через пару дней у Юли первый «День встречи». Я буду сопровождать ее в город, чтобы жена смогла исполнить свой долг и подпитать других кхарцев. Переживал как все пройдет, хотя был уверен, что Юля справится. Ее энергополе восстановилось и без проблем может напитать сотню соотечественников. Мое волнение было связано с самой Юлей – понравится ли ей этот город? Найдет ли она что-то интересное? Или будет сидеть в кафе, как и все кхарки? А если к нам кто-то подойдет?
А еще волновало то, что Юля не пользовалась новой камерой. И да, то не мой подарок, а его. Сар… он сам прислал его мне, чтобы я подарил. Детский сад!
Но Юля не бралась за дело. До событий на Елимасе она так много говорила о блоге, а сейчас… глаза ее уже не горели предвкушением и радостью. Моя девочка боялась, она сомневалась в себе, в своей задумке, иногда спрашивала – а надо ли это кому-то? А не навредит ли она нам своими роликами?
– Надо, моя космическая, – обнимал ее и целовал. – Мне нужно. В первую очередь мне, ибо я не могу смотреть, как в твоих глазах потухает пламя.
Я не знал, что нас ждёт: новые мужья, давление системы, тени прошлого? Но я знал одно – мы справимся. Юля будет гореть своей яростной жаждой жизни, а я буду стоять на страже. От Империи. От законов.
Я справлюсь, потому что рядом со мной мой космическая.
Глава 78
Юлия
Мой первый «День Встречи». Странно, но не было ни страха, ни паники, только лёгкое, щекочущее нервы волнение, как перед выпуском нового ролика, где ты не знаешь, понравится ли он публике. Я уже знала свои пределы и риска свалиться без сил на центральной площади не было. Тем более со мной будет Ильхом.
– Иль, а почему мы летим именно в центральный квартал? – спрашивала мужа, пока выбирала наряд в гардеробной. – Как вообще кхарцы понимают, где будут женщины? Есть какая-то… карта?
– Да, Юль, верно, – ответил Иль, привалившись плечом к косяку. Он уже был готов: отросшие за месяц тёмные волосы зачёсаны назад, на нём простая белая футболка, облегающая торс, и тёмные, практичные брюки. Выглядел Ильхом… Космос! Футболка подчёркивала каждую мышцу, феерии на руках и висках горели ровным, уверенным светом, на лице – расслабленная, почти ленивая улыбка, но в глазах – привычная мне бдительность. Засмотрелась и сразу поняла – мне тоже нужно что-то белое!
– Каждой женщине дают на выбор несколько районов. Она выбирает сама в каком будет находиться, – рассказывал Иль, пока я скидывала халат и надевала белое короткое платье с открытыми плечами и пышной юбкой-колоколом. – Есть специальный раздел в «Единении». Ты отмечаешь локацию, и она становится видна мужчинам с определённым уровнем доступа.
– А я почему не выбирала? – кряхтела, пытаясь не порвать тонкую ткань. Платье сидело идеально: обтягивающий верх подчёркивал пышную грудь и тонкую талию, а юбка была достаточно короткой, чтобы быть дерзкой, и достаточно длинной, чтобы не оголяться при каждом шаге.
– Я выбрал за тебя, посчитав, что в центральном квартале тебе будет… интереснее, – объяснял Гросс, а в голосе его я слышала осторожность. Волновался, что я разозлюсь? Пф, нет, конечно, нет! Пусть будет моим «гидом».
– Ну как? – я покрутилась перед Илем, специально заставляя юбку взметнуться. Лёгкая ткань послушно взлетела, но ничего лишнего не открыла.
– Ты прекрасно выглядишь, – промурлыкал Гросс и подошел, заключая меня в капкан. – Нет смысла говорить, что кхарки так не ходят?
Ильхом прожигал меня голодным взглядом, хотя утром в душе мы уже успели с ним… задержаться. Ненасытный мужчина, но мне это чертовски нравилось!
– Я не кхарка, – прошептала в губы мужа и улыбнулась. Ильхом прекрасно знал мою политику – я подчиняюсь законам, следую традициям, даю разрешение на исследование, выполняю свой договор, но! Остальная часть моей жизни – моя! Как одеваться, что есть, как обставлять дом, как говорить – только мое! Я и так слишком много «отдаю» Кхару.
– Надень хотя бы браслеты, – просил Ильхом, открывая мои шкатулки. – Я не хочу ломать тебя, но опасаюсь, что меня примут за жадного и невнимательного мужа. В их глазах я и так «недостаточен».
Я подошла к Гроссу и начала перебирать то золото, что он мне успел надарить. Говорить, что большинство из этих массивных, усыпанных камнями вещей выглядели безвкусно и тяжело, я не стала. Иль старался так, как умел, как его научили, как «принято».
Выбрала для себя длинные серьги, тонкую цепочку с кулоном и пару круглых браслетов на руку. Под одобрительные кивки надела украшения и тепло улыбнулась Ильхому. Вот и все! Скоро мы вылетаем на мой первый «День Встречи»! Волнительно…
Во флае я закидывала Ильхома сотней вопросов. Мы летели над потрясающими пейзажами Харты: зелёные леса, плавные холмы, бирюзовые озёра, сверкающие на солнце. Когда мы миновали границу женского квартала, пейзаж сменился. Появились аккуратные, словно нарисованные поля. Они были не огромными монокультурными плантациями, а скорее лоскутным одеялом – небольшие участки, засаженные разными культурами, создавали пеструю, живописную мозаику из оттенков зеленого, жёлтого, лилового и алого.
– Что это? – спросила мужа, а сама разглядывала невероятно яркие и красочные пейзажи.
– Это хозяйства, – бросил быстрый взгляд в мое окно Ильхом. – Где-то фермы, где-то поля и теплицы, где-то сады. Мы же на Харте, а тут почти все занимаются сельским хозяйством и животноводством. Хорошая плодородная земля на Харте кормит почти всю Империю.
– А может мы съездим на такую ферму? Может там мне помогу подобрать цветы для моих горшков? Дома станет куда уютнее, если у нас будут еще и домашние растения, – бормотала вполголоса, разглядывая уже цветущие сады.
И вспомнилась Земля, мои бесконечные поездки, поиск уникальных мест, странных профессий, колоритных лиц. Я воспринимала это как должное. Свободу.
А сейчас… Сейчас я добровольно стала пленницей в красивом доме. Энергообмен, страх, травма – они построили вокруг меня невидимую тюрьму. Весь прошлый месяц я… боялась. Боялась выйти за ворота. Боялась, что случится что-то новое, что мы не выдержим следующего удара. Я пряталась. Позволяла страху ковать цепи. Такими темпами я и правда стану кхаркой – существом, которое видит белый свет только из окна личного флая по дороге на ритуальные «встречи».
Рука сама потянулась к сумке, где лежала камера, подаренная Гроссом. Разве выход в город не самый подходящий момент… начать? Просто страничка, как в социальных сетях. Просто пару видео и фото для памяти… Но нужны ли они народу Империи? Или я буду выглядеть глупо?
Черт, Юля! – ругалась на саму себя. – Откуда столько неуверенности? Откуда страх показаться смешной? Где та девушка с горящими глазами, что лезла в любую земную жопу? Не я ли мыла голову коровьей мочой в Южном Судане? Не я ли цепляла на соски маленькие присоски из бисера, чтобы потанцевать на Бразильском карнавале? Не я ли снимала обзор с завода по изготовлению фаллоимитаторов? Не я ли в прямых эфирах устраивала кулинарные обзоры, пытаясь приготовить говяжий язык и в итоге вызывала пожарных? Какой страх? Какая неуверенность? Откуда⁈
Когда мы сели, а Иль заглушил двигатель, я крепко сжимала в руках сумку с камерой и была заведена до предела. И злилась сама на себя, не понимая откуда во мне столько сомнений?
– Я хочу сегодня сделать пару фото в городе, – сообщила Ильхому, на что он одобрительно кивнул. – Пора не просто сидеть в четырех стенах, но и чем-то заняться.
– Отличная идея, Юля. Ты же знаешь, что я тебя во всем поддержу, хоть и слабо представляю, как будет выглядеть твой блог, – улыбнулся Ильхом и открыл двери. – Нам пора, моя космическая.
Я выдохнула, представила, что выхожу на красную дорожку, натянула улыбку и выпорхнула из салона. Мою руку тут же подхватил Гросс, крепко сжимая ладонь как бы показывая – я рядом, я с тобой.
Мы вышли с зоны парковки флаев на оживленную улицу… или, скорее, должную быть оживлённой улицу.
Алора поразила меня с первых секунд. Это был город из сказки, в которую вписали будущее. Дома – максимум в два-три этажа, сложенные из светлого, тёплого камня, с деревянными резными элементами. Они выглядели старыми и уютными. Но на них, не нарушая гармонии, светились неоновые вывески, встроенные в старую кладку. Окна были разной формы – круглые, арочные, треугольные, квадратные. Улица была вымощена гладким, но не скользким камнем, а повсюду – растения: клумбы с яркими, незнакомыми цветами, аккуратно подстриженные кусты, деревья с зелено-серебристой листвой. И создавалось впечатление, что технологии здесь не властвовали, а служили, растворяясь в очаровании старого города и в яркой зелени. Мне безумно понравилось!
– Пройдем через переулок и окажемся на месте, – шепнул Ильхом, направляя меня в узкий проход между двумя домами, увитый какой-то цветущей лианой. – Если почувствуешь себя плохо – скажи мне.
– Ага, – на автомате ответила я, больше занятая разглядыванием деталей: резной ручки на двери, узора на ставне, игры света на мокром после полива камне. – А где все?
– Кхарцы уже на площади, поэтому все улицы такие пустые, – пояснил Ильхом и тут мы миновали переулок и вышли на площадь.
– О, – выдохнула разочарованно, осматривая этот театр абсурда.
Площадь была живописной: небольшая, выложенная тем же светлым камнем, что улочки, окружённая теми самыми очаровательными домами-пряниками. По периметру стояли кафе, бары, рестораны с аккуратными столиками на открытом воздухе. За столиками сидели кхарцы. И всё.
Всё это великолепие, этот сказочный антураж, был погребен под тишиной. Не мирной, а мёртвой. Жуткой. Давящей, как вакуум.
Я вспомнила летний Петербург, набережную Грибоедова вечером: гомон голосов, смех, звон бокалов, музыка из каждого заведения, крики таксистов, запахи еды и парфюма. Жизнь, бьющая через край!
И ведомая Гроссом через занятые кхарцами столики, я ощущала жуткий диссонанс. Очень похожая площадь, бары, кафе, рестораны, солнечный день, прохладный ветер, запахи цветов в воздухе и просто гробовая тишина.
За одним из столов я увидела ещё одну кхарку. Женщине на вид было лет тридцать, она была красива – идеальные черты, фарфоровая кожа, тёмные волосы уложены в сложную причёску. Она была усыпана золотом и драгоценностями с ног до головы, как новогодняя ёлка. Вокруг неё сидело пятеро мужчин – все в дорогих, безупречных костюмах, с каменными лицами.
И она… Кхарка была абсолютно безжизненной. Сидела с неестественно прямой спиной, её алые, пухлые губы были презрительно поджаты. Взгляд холодных голубых глаз скользил по площади без интереса, иногда останавливаясь на других столах, и снова утыкался в свою кружку.
Кхарка заметила меня. Её глаза встретились с моими и женщина едва заметно, чисто формально кивнула. Ни улыбки. Ни тени любопытства. Ничего. Просто кивок-приветствие и возврат в свой собственный, ледяной саркофаг.
– Нравится тут? – спросил Иль, отодвигая стул. Он выбрал столик в метрах трех от кхарки и ее мужей.
– А? Да, нормально, – растерялась от вопроса. Ильхом спрашивал про столик или про атмосферу вокруг?
Я уселась за стол, сумочку положила на соседний стул. Ильхом сел напротив меня и улыбнулся, но в глазах его сотня вопросов и волнение. Муж видел меня насквозь и не мог понять – что именно не так?
– Что будешь пить? Может хочешь перекусить? – Иль говорил тихо, но в такой тишине его шёпот казался криком.
– Да, можно, – согласилась, но знала – не смогу и крошки проглотить. – Выбери на свой вкус. Что-то новое и необычное.
Наблюдала, как муж берет со стола пластинку. Как прикладывает ее к коммуникатору и появляется меню. Что-то выбирает, бросая на меня обеспокоенные взгляды, а я… Я начинаю паниковать. Это не «День Встречи», а какие-то поминки или кадр из фильма ужасов, где все… молчат и не двигаются. Даже та кхарка сидела молча, а ее мужья с опущенными в стол головами… И ни слова, ни взгляда, ни улыбки!
Куда я попала⁈
Глава 79
Юлия
Дроид принёс кувшин с ярко-розовым, искрящимся напитком, два высоких бокала и тарелку с замысловатым десертом, усыпанным фиолетовыми ягодами. Есть в такой атмосфере я, конечно, не могла. Напиток пила маленькими глотками – на вкус как земной лимонад с привкусом неизвестных ягод, слишком сладкий и слишком холодный. Холод отрезвлял, возвращая к реальности.
Сколько уже прошло? Глянула на комм и протяжно вздохнула. Всего полчаса. А казалось – вечность!
– Так всегда? – спросила я шёпотом Ильхома, наклоняясь к нему ближе. – Это… всегда так происходит?
– Да, – кивнул Гросс, и в его глазах читалась знакомая мне жалость. Он знал мою неугомонную натуру. – Можно пройтись немного по площади, но скоро смена.
– Какая смена? – не поняла я, но в этот момент раздался низкий, гулкий звон, словно удар огромного колокола. Мужчины за столиками, будто по невидимой команде, поднялись и начали молча, организованно уходить.
– Это всё? – я даже обрадовалась, что этот абсурд закончился. Как же я ошибалась!
Вместо уходящих кхарцев на площадь стали приходить новые мужчины. Они не смотрели в нашу сторону, не смотрели на кхарку за соседним столиком – они просто занимали места, опустив головы, уставившись в столы или коммы. Сюр какой-то!
…И тут до меня окончательно дошло. Не осуждение ударило в грудь, а холодное, аналитическое понимание. Я смотрела не на «мертвецов» из апокалиптического хоррора. Я смотрела на систему выживания.
В Империи Кхар мало женщин. Критически мало! Их энергия – не привилегия, а кислород для целого вида на грани вырождения. Когда ресурс настолько дефицитен и жизненно важен, общество невольно возводит его в абсолют. Его охраняют. Его берегут. Его… изолируют, чтобы сохранить. Ценность женщины взлетает до небес, но цена этой ценности – золотая клетка, тишина и дистанция. Риск потерять энергию, спровоцировать конфликт с носителем энергополя, нарушить хрупкий порядок слишком велик. Проще создать ритуал – четкий, безэмоциональный, безопасный. Где всё регламентировано: как сидеть, как смотреть, как молчать.
Это не кхарцы такие. Это логичный, чудовищный, но работающий итог тысячелетнего демографического кризиса. Маятник качнулся слишком далеко от какой бы то ни было «нормы», и общество застыло в этой неестественной, но стабильной позе – в почтительном, ледяном молчании, чтобы не сбить и без того шаткий баланс. Мужчины-кхарцы не разучились говорить. Они боятся говорить. Боятся лишним словом, взглядом, жестом нарушить тот единственный порядок, который позволяет им как виду не исчезнуть окончательно.
Кхарская система в таком виде не была создана для счастья. Она была создана для выживания. И она функционировала тысячи лет! Кто я такая, чтобы судить с высоты своего земного, «нормального» опыта? Я здесь чужая. Дикарка, для которой их отлаженный многовековой механизм – сущий ад.
Но понимание не погасило во мне огня. Наоборот, жалость сменилась чем-то другим. Не презрением, а… вызовом. Мужчины тут выживали, я – жила. И, возможно, моё жить – мой шум, мой цвет, моя нелепая, эмоциональная, требовательная человечность – это не угроза имперскому выживанию.
Моя рука потянулась к сумке. Я достала камеру и положила ее на стол. И в голове завертелся совершенно безумный план. Я же смогла «научить» Ильхома быть… настоящим. Значит стоит попытаться научить остальных быть «громкими». На подкорке сознания я почему-то думала, что тишину можно разбить не криком разрушения, а голосом. И пусть мой голос чужой и непонятный, но он все-таки прозвучит.
– Иль, мы же сразу не улетим домой? – спросила я, прокручивая в голове идеи для первого поста. Надо будет записать видео, а не текст. Читала-то я хорошо, а писала пока коряво.
– Смотря как ты будешь себя чувствовать, – пожал плечами Гросс. – Ещё две смены.
– Ммм, – не нашла слов. Значит, ещё часа полтора. Что ж, это как высидеть пару у занудного профессора, чей голос усыпляет. Надо было взять бумагу и карандаши, чтобы научить Ильхома играть в морской бой! Я вся извелась: крутилась, меняла позы, плела и расплетала косички, перебирала браслеты… было невыносимо скучно.
– А если мы подсядем к той кхарке, может, поговорим? – шепнула я Гроссу на ухо, когда в очередной раз пересаживалась.
– Я редко видел, чтобы кхарки разговаривали между собой в такие дни, – ответил он так же тихо. – Вы должны быть знакомы или происходить из одного клана.
Внутри я заорала – А как знакомиться, если не так⁈
– Вы можете познакомиться в Женском центре и договориться прийти в одно место в следующий «День Встречи», – предложил Ильхом. – Как себя чувствуешь?
– Физически – в полном порядке, – ответила я, прислушиваясь к себе. Была лёгкая, неприятная усталость, больше от скуки, чем от энергообмена. – А вот морально я в полнейшем ахере…
– Кхм-кхм, – закашлялся Ильхом, качая головой. – Потерпи ещё немного, Юля.
Делать было нечего. Я откинулась на спинку и начала разглядывать мужчин. Они были разными: молодые с острыми чертами лица и усталыми глазами; взрослые, солидные, в дорогих, но строгих костюмах; те, что попроще – в простой рабочей одежде. Все они были по-своему привлекательны, и всех объединяла одна черта – усталое, почти апатичное напряжение. Словно их самих бесило вот так сидеть и ловить крохи энергии, но другого выхода не было.
Моё внимание привлёк один кхарец со светлыми, почти белыми волосами. Сердце ёкнуло – Сар! Но, присмотревшись, я поняла, что это не он. У этого были обе руки, и феерии горели синим, а не ровным серебристым светом. А жаль… Я бы так хотела снова увидеть Саратеша, поймать взгляд светло-серых глаз, услышать колкость, смех, что угодно!
Колокол прозвонил ещё раз. Значит, осталась последняя смена. Надо вытерпеть! Ильхом пару раз спросил, как я, а я… я начала закипать. Идей и планов было столько, что они распирали изнутри. Но, глядя на обеспокоенное лицо супруга, я промолчала. Сначала обдумать – потом делать. Да и для моей задумки нужен будет Эрик! Совместим приятное с полезным.
Когда моё терпение было на исходе, колокол зазвонил в последний раз. Кхарцы начали расходиться, а та кхарка с мужьями резво вскочила из-за стола. С громким, наигранным «ох!» она сделала вид, что покачнулась, и была мгновенно подхвачена одним из мужей. Тот поднял её на руки, остальные выстроились вокруг живым щитом.
Я выгнула бровь, мысленно фыркнув: «Не верю!»
Пока «бедную» кхарку эвакуировали, я, вопреки своему недавнему желанию сбежать, продолжала сидеть.
– Юля?
– А теперь мне нужно компенсировать весь этот абсурд чем-то хорошим и ярким, – заявила, подхватывая сумку. Встала, перекинула её через плечо, взяла камеру и протянула Ильхому руку. – Веди меня в место, где есть музыка, коктейли, танцы и просто… очень свободно.
– Ты уверена? – напрягся Ильхом. В его глазах читалось странное, почти извращённое удовлетворение, смешанное с базовой тревогой.
– Да, Иль! Пора тряхнуть стариной! – воскликнула я как можно бодрее и рассмеялась, потому что Ильхом не понял последнюю фразу. Он стоял, держал меня за руку и тупил.
Сложности начались сразу. Кхарцы, ещё не ушедшие далеко, начали бросать на нас настороженные взгляды. Не прямые, нет, а исподтишка.
Сложно! Это как найти чистую воду в стоячем болоте!
– Сфоткай меня вот там, пожалуйста! – всучила я камеру в руки ошарашенному Гроссу, а сама развернулась и пошла к фонарному столбу у цветущей клумбы. Накатила ностальгия: так же на Земле бабушка просила сфоткать её у каждой достопримечательности. Я тогда считала это диким стыдом. А сейчас сама бодро шагала, чтобы встать в нелепую позу, натянуть улыбку и запечатлеть себя на фоне цветов.
Пока я шла, горожане расступились, создавая широкий коридор. Ильхом следовал за мной, а я сгорала от стыда. Ох, может, ещё ладошку вытянуть, типа держу клумбу? Не смогла сдержать смешок. Ладно, пусть мой блог начнётся с кринжа. Лишь бы начался.
Ильхом сфотографировал меня… один раз. Он старался улыбаться, но в глазах читалось полное непонимание. Приплыли!
– Иль, иди ко мне! – позвала я, решив растормошить хотя бы своего мужчину. – Давай вместе!
Вырвала у него камеру, обняла Гросса и сделала первое в истории инопланетное селфи. Иль стоял как вкопанный, но, видя мою настойчивость, положил ладонь на мою талию и крепко прижал к себе.
– Юля, ты хочешь довести весь город до инфаркта? – прошипел он, но в его голосе уже прорывалось что-то вроде азарта. Он чмокнул меня в щёку, и его улыбка стала натуральнее.
– Да, именно так, – рассмеялась я. – Если сегодня мой единственный выход в город, я возьму всё! Так что насчёт музыки и танцев?
– Танцы не обещаю, а вот музыку организую, – поковырялся Ильхом в комме и сжал мою руку. – Через улицу есть квартал с магазинами и барами. Туда не назначают «встреч», так как очень мало места. Пошли!
Я отбросила все сомнения, устав от всеобщего напряжения. Во мне вдруг ожила та самая Юля – любопытная, весёлая, задорная и бесстрашная.
Пока Гросс вёл меня, я снимала улочки, цветы, небо, нас – без постановки, в движении. Как только мы свернули на другую улицу, воздух изменился. Словно мы вышли из вакуума в нормальную атмосферу.
Узкая, оживлённая улочка была полна жизни. Магазинчики с причудливыми вывесками, открытые прилавки с едой и товарами, небольшие бары, из которых доносились голоса. Женщин не было, но кхарцы-мужчины здесь жили: обедали, разговаривали, смеялись, сидели на скамейках. Атмосфера была другой – подвижной, настоящей. Я не удержалась и сделала несколько кадров.
– А там что? – встала на цыпочки, мой рост терялся среди кхарцев. – О, я слышу музыку!
И правда откуда-то из глубины улицы доносились ритмичные, пульсирующие звуки. Это была странная смесь техно с чем-то глубоким, горловым, почти шаманским. Непривычно, но… завораживающе.
Мы шли, держась за руки. На нас смотрели, но уже не так, как на площади. Здесь люди… кхарцы были «заряжены», время ритуала закончилось. Мужчины были на своей территории. А я – просто странный, шумный элемент в их системе. Чужачка-туристка. Нарушительница…
– Здесь есть коктейли? – спросила я у молодого кхарца в форменной одежде на входе в один из баров. Столики внутри были почти все заняты.
– Э… да, госпожа, – вымолвил он, ошеломлённо глядя на меня.
– Супер! – пропела я и задорно подмигнула Ильхому. – Пообедаем? Я так давно не была на свиданиях…
– Как ты себя чувствуешь? – Ильхом был по-прежнему напряжён. Его гиперопека начинала действовать на нервы.
– Иль, – прошипела я тихо, но чётко. – Если мне станет хуже, я тебе сразу скажу. Обещаю. А сейчас перестань спрашивать меня каждую минуту и накорми, наконец, свою жену. Пожалуйста!
