Текст книги "Голос извне (СИ)"
Автор книги: Саяна Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 52 страниц)
Глава 64
Юлия
После вопроса Сара я потеряла дар речи. Он повис в воздухе, отравленный и тяжелый, как смог. Потенциальный убийца. Слова впились в сознание острыми крючьями, выворачивая наизнанку всё, что было до этого.
Сар ушёл, но вернулся очень быстро. Он молча положил на стол мой коммуникатор.
– Починил, – сказал спустя долгие секунды. – Как только застегнёшь ремешок на руке – комм активируется и выдаст твой сигнал. Снова станешь «живой». Не только для мужа, но и для всех. Вопрос в том – почему флай потерял управление и взорвался? Это сделал твой муж?
На слове «муж» в его голосе прозвучала та самая, знакомая уже язвительность.
– И если хотели убрать не тебя, а его… то хочешь ли ты всё ещё быть его женой? Сейчас, а я проверил, ты официально мертва. Активируешь комм – и подставишь под удар своего адмирала. Снова. Только в следующий раз тебе может не повезти с «мягкой» посадкой в озеро.
Я смотрела на браслет – чёрный, матовый, безжизненный. Крошечный кусочек техники, который теперь решал всё.
– И… что мне делать? – прошептала я, и голос мой прозвучал чуждо, хрипло.
– Умереть, – хмыкнул беловолосый кхарец. Его серые глаза с хищными зрачками были холодны. – Или срочно найти очень влиятельного мужа, который будет готов терпеть в побратимах «простого» адмирала…
Я уже открыла рот, чтобы выпалить, что Ильхом – не «простой» адмирал, что он главный пилот «Пепла», что он… Но Сар уже развернулся и вышел из столовой, оставив меня наедине с моими мыслями и конечным решением.
Я долго смотрела на браслет. Мысли кружились, сталкивались, рождая леденящие сценарии.
Если я его активирую, то… Сигнал взмывает в сеть. Гросс, где бы он ни был, увидит. Он сорвётся с места. Он примчится. Он обнимет, будет целовать, дрожать от облегчения. А потом… Потом все узнают, что диверсия не удалась. Тот, кто это сделал – КОРР, завистливый кандидат, может, даже кто-то из Совета – тоже узнает.
И ударит снова.
Но теперь они будут умнее. Теперь они поймут, что я не просто переселенка, а чёртова кошка с девятью жизнями! И постараются наверняка. И вместе со мной под удар снова попадёт Ильхом. А может в этом и есть смысл – устранить Ильхома через меня? Сделать вдовцом, дискредитировать, убрать с доски…
А если не активировать? Я – призрак. Официально мертва. У Гросса – горе, траур, возможно, расследование. Но он жив… Для нападавшего угроза устранена. Цель достигнута. Ильхом в безопасности. А я… а я остаюсь здесь. У этого циничного, однорукого изгоя в его подземном убежище. На нелегальном положении. Без прошлого, без будущего.
Вечная беглянка…
А если это… КОРР? Логично. Они уже взламывали мой комм на «Араке», устраивали покушение. Их техники, возможно, справятся и с флаем. Они хотели убрать актив, который не смогли заполучить. Или хотели стравить кланы, устроив гибель переселенки на флае адмирала? Это слишком сложно. Или… нет? В этом безумном мире, где брак – это политика, а женщина – стратегический ресурс, всё возможно.
Я так и не решилась активировать комм. Положила его на стол, будто это была бомба. Вместо этого посмотрела на убирающего со стола дроида «Ох» и вышла из кухни.
В гостиной, развалившись на диване, лежал Сар. Он курил какой-то прибор, похожий на наши земные электронные сигареты, и что-то делал в планшете. Дымок был сизоватым и пах не табаком, а чем-то сладким.
– Что решила? – поинтересовался Сар, не поднимая головы. – Мне стоит ожидать гостей?
– Ты же выгонял меня, – хмыкнула я и прошла к мягкому угловому дивану напротив. Нагло уселась, поджав под себя ноги в его огромной футболке. Почему-то рядом с Саром я чувствовала себя… свободно. Неловко, зло, но – свободно. Словно я снова на Земле и болтаю с тем ещё засранцем Мишкой после неудачных съёмок.
– После твоих пламенных речей я передумал, – пропел он, наконец-то оторвавшись от экрана. – Можешь остаться.
– Я думала, это из-за моего энергополя, – решила ударить по слабости, которую знала у всех кхарцев. – Такое огромное, вкусное поле. Не удержался?
– О, малая, открою тебе секрет, – он хохотнул, но в смехе не было веселья. – Мне не нужна твоя энергия.
Это заявление повисло в воздухе, такое же невероятное, как если бы он сказал, что не дышит.
– Почему? – не удержалась от вопроса. – Всем же нужна. А ты что – особенный какой-то, уникум?
– Все тебе расскажи, – Сар отложил планшет и сделал глубокую затяжку. Дым выдохнул медленно, задумчиво. – Но мы можем помочь друг другу. Это будет… взаимовыгодное сотрудничество.
– Ты ведёшь себя не как кхарец, – повторила я своё первое впечатление.
– Я кхарец, – он поднял протез, и полированный металл холодно блеснул в солнечном свете. – Правда, неполноценный. Мне положена скидка на странности.
– Ты специально выставляешь свои мнимые недостатки напоказ, но это на самом деле защита, – выпалила я, поймав вдруг эту мысль. – Думаешь, если сам первым назовёшь своё…
– Уродство, – закончил он вместо меня, и в глазах на миг мелькнуло что-то острое, почти болезненное.
– … свою особенность уродством, то чужие слова уже не смогут тебя ранить, – договорила я, не отводя взгляда. – Защита. Абсолютно детская и наивная.
Он смотрел на меня, не мигая. Я выдержала его взгляд, хотя по спине пробежали мурашки. Меня так просто не смутишь протезом или шрамами. Я видела на Земле и не такое.
– То есть тебя не отталкивает мой протез? Шрамы? – он выгнул белую бровь, и в его голосе прозвучал искренний, неподдельный интерес.
– Меня отталкивает только твой скверный характер и слишком острый язык, – парировала я, уже не со злостью, а с какой-то странной, почти спортивной азартностью. – Хотя… признаю, это создаёт адский диссонанс. И бесит, и… нравится. Одновременно.
– Ты не похожа ни на кхарку, ни на переселенку, – повторил он, но я заметила, как скулы под его бледной кожей слегка окрасились румянцем. Я его задела. Своей прямотой, своей… непохожестью. Один – ноль в мою пользу.
– Я землянка. С Земли, – вздохнула я горько. – Но кажется, всем абсолютно ровно, откуда я и кто я. Моё энергополе тако-о-о-о-е большое! А что ещё надо? Ничего! Паразиты, говорю же!
Сар замолчал. Он просто смотрел на меня, сверля взглядом, в котором смешались оценка, недоверие и какое-то внутреннее сомнение. Кхарец что-то взвешивал. Потом неожиданно протянул мне свою «электронку».
– Попробуешь?
Я взяла прибор из любопытства. Всегда любила пробовать новое. Поднесла к губам, нажала на сенсор и сделала лёгкую затяжку. На язык хлынул яркий, сладкий вкус, похожий на ваниль и пломбир. В голове слегка зашумело, напряжение в плечах чуть отпустило. Вторая затяжка была глубже. Я задумалась о Гроссе. О его глазах, полных боли, если он считает меня мёртвой. О его руках. О том, как он смотрел на меня в медцентре, прежде чем уйти… Прежде чем…
– Что там у тебя за условия? – спросила я, выдыхая облачко сладковатого дыма. Сама мысленно готовила свои условия. Если уж играть, то играть серьёзно.
Сар победно улыбнулся. Улыбка его была не язвительной, а… оценивающей. Заинтересованной.
– А мне везёт, – хмыкнул он и грациозно поднялся с дивана. – Опыты. Мне нужно твоё энергополе для исследований. Но никакого брака. Никаких контрактов. Никаких претензий. Чистая наука. Поняла?
«Наука». Звучало лучше, чем «дележ». Но…
– Больно ты мне нужен со своей наукой, – язвительно ответила я, глядя на него снизу вверх. – Но у меня тоже будут условия. Несколько.
– Серьёзно, малая? – он склонил голову набок. – Беру свои слова обратно. Что-то от кхарок в тебе всё-таки есть.
– Выгоду я не упущу, – пропела я сладко, подражая его интонации. – Готов слушать. Или… струсил?
Его серые глаза, с ромбовидными зрачками, вспыхнули азартным, опасным огнём. В них не было ни страха, ни пренебрежения. Был вызов.
– А ты? – тихо спросил он, очаровательно улыбаясь.
Игра началась.
Глава 65
Юлия
Я протянула ладонь, чтобы пожать в знак заключения сделки. На удивление, Сар ответил – потянул мне свой протез. Думал смутить меня? Не-а!
Я пожала его искусственную руку – холодную, невероятно точную в движениях – и коварно улыбнулась. Этот бедный кхарец не подозревает, что только что заключил сделку с Дьяволом. И да, я передумала. После этой «аварии» я переосмыслила всё.
Пытаться втиснуться в их дурацкую кхарскую систему? Играть по правилам, где меня рассматривают как зарядное устройство? Нет уж!
Теперь я буду собой. Настоящей. Той самой Юлей Соколовой, которая дерзила суке-Жанне прямо в кадре, рисковала репутацией ради уникального кадра, снимала провокационные ролики, хамила водителям в такси, транжирила папины денежки налево и направо, и самое главное – знала себе цену. Не ту, что в кредитных историях, а ту, что внутри!
Кто бы ни стоял за этим – КОРР, завистливый кандидат, может, даже какая-то фракция в Совете – неважно. Хотели убить меня? Моего мужа? Или нас обоих? С первой попытки не вышло, а второй быть не должно.
Я так зла, во мне столько горечи и боли, что хочется выть. Во мне есть дикое желание объявить войну всем: кхарской системе, «потенциальным женихам», даже КОРР. Но я одна и воевать умею только словом.
– Что придумала? – Сар всё ещё не отпускал мою руку, его металлические пальцы слегка сжимали мои. – Платье хочешь? Или камешки? Бриллианты с Кавана? Я слышал, переселенки это любят.
– Хм, – ухмыльнулась я, опустив глаза, будто задумавшись о нарядах. А потом резко подняла на него взгляд. – Продешевил, Сар.
– И чего же желает госпожа Ю? – прошептал он, используя хватку, чтобы притянуть меня на полшага ближе. От него пахло сладким дымом от электронки и чем-то глубинным, мускусным, одуряюще-соблазнительным.
– Госпожа желает… – я выдернула свою руку, и Сар отпустил без сопротивления. Его взгляд пылал интересом. – Сначала твои опыты. Показывай свою лабораторию, свой «научный интерес». Что от меня требуется? Сейчас посмотрим грани твоего безумия, а уже после я озвучу свой ценник.
– Так нечестно, – наигранно простонал он, строя обиженную мину.
– А кто сказал, что я буду играть честно? – парировала я и крутанулась на босых пятках в сторону лестницы. – Куда идти? Вниз?
Я не стала ждать ответа, просто пошла. Мы на Елимасе, а значит все самое важное в доме точно под землей.
Когда моя нога опустилась на первую прохладную ступеньку лестницы, я услышала за спиной тихий, почти неслышный, восхищённый выдох:
– Моя победа!
Это мы ещё посмотрим, белобрысый, – пронеслось у меня в голове, но я промолчала. Только улыбнулась хитро, чтобы Сар не видел.
Лаборатория оказалась не сырым подвалом, а высокотехнологичным, хотя и явно кустарным хабом. Светились экраны, тихо гудели процессоры в самодельных стойках, по стенам вились жгуты проводов в аккуратной изоляции. Чисто, стерильно и… одиноко. Как бункер учёного-затворника.
– Ложись, – без лишних слов указал Сар на узкий стол в центре. – Раздеваться не нужно.
– Ты сказал, что тебя не интересует мое энергополе, – сказала я.
– Лично мне твоя подпитка не нужна.
Меня опутали десятками тонких проводков с холодными присосками. Они прилипли к вискам, запястьям, шее, даже к солнечному сплетению. На главном экране вспыхнула голограмма – абстрактное, пульсирующее синее облако. Моё энергополе в реальном времени?
– Думай о чём-то спокойном. Например, о доме, – скомандовал Сар, усаживаясь за панель управления.
Я закрыла глаза. Сделала глубокий вход и позволила себе провалиться в воспоминания. Как и сказал Сар, я думала о доме. Но не о том каменном склепе на Елимас, а о своем доме… О своей квартире в Санкт-Петербурге. О любимом кофе по утрам. О пыльном кактусе на подоконнике. О скрипящем кресле и вечно заваленном рабочем столе. О своем блоге, о путешествиях, о Мишке. Думала об отце, что вечно читал мне нотации, о матери, что закатывала глаза при виде моих некогда красных волос.
– Хорошо, – произнес Сар. На экране мое облако стало насыщеннее, словно кто-то добавил красок. – Теперь о чём-то раздражающем.
Я моментально вспомнила лицо суки-Жанны и ее сладкую, ядовитую улыбочку. Искренняя, живая злость клокотнула во мне. Голограмма взъерошилась, вспыхнула.
– Интересно… – пробормотал Сар, его пальцы летали по панели. – Сила реакции отличная… Твое поле мне не очень подходит. Слишком… оно слишком восприимчиво к эмоциям.
– У кхарок не так? – выгнула бровь.
– Не такая сильная зависимость от эмоций, Ю, – Сар откинулся на спинку и потер глаза здоровой рукой.
– Что-то счастливых кхарок, желающих тебе помочь, я тут не вижу, – хмыкнула. Внутри себя я боялась, что Сар откажется мне помогать. Сам же сказал, что я ему не подхожу.
– Продолжим.
Через час я чувствовала себя выжатой, как лимон. С меня сняли проводки, оставив на коже круглые, бледные отметины. Сар покопался у стола и вернулся с прозрачным пластырем, внутри которого мерцали микроскопические схемы.
– Последнее. Не дёргайся.
Он на секунду приложил пластырь к внутренней стороне моего запястья. Не больно. Странно. Как будто из вены аккуратно вытянули немного крови. Устройство слабо вспыхнуло синим и потухло. Сар отклеил его, изучил крошечный экранчик.
– Всё. На сегодня хватит. Спасибо.
Сар махнул рукой, явно погружаясь в данные, а я, слегка пошатываясь, выбралась из лаборатории и поплелась на кухню.
* * *
Сидела за столом, механически жуя что-то безвкусно-питательное, и смотрела на свой комм. Он лежал посреди столешницы, чёрный, немой, как надгробная плита. Моя надгробная плита.
Головой я понимала: если активирую комм – подставлю Гросса под удар. Или его, или себя. Если не сделаю, то будет безопасно. Скучно. Одиноко. Больно. Невыносимо пусто.
А сердце… Сердце сжималось в ледяной комок от одной мысли о неоново-синих глазах моего адмирала. Что с ним сейчас? Он думает, что я погибла от взрыва на дне озера? Как он это переживает? А если он опять соберется и улетит? Если мой Иль, потеряв меня и всякую надежду просто… возьмет новый контракт? И я его не увижу…
Надо ему сообщить о том, что я жива! Но… как? Есть у меня пара идей на грани абсурда… Других, кажется, у меня не бывает.
Я резко вскочила, стул с грохотом опрокинулся за спиной. Комм так и остался лежать мёртвым грузом на холодной столешнице. Но у меня уже был план!
Вылетела из кухни и на полном ходу врезалась в каменную стену из мышц и плоти в дверном проёме.
– Уф! – вырвалось у меня, и я отлетела бы, но сильные руки мгновенно подхватили меня за талию. Одна – живая и горячая. Вторая – твердая, металлическая и холодная.
Сар. Он смотрел сверху вниз, и в его вечной маске иронии появилась трещина – там читались лёгкая тревога и вопрос.
– Далеко собралась? – голос был низким, вибрирующим.
Кхарец был так близко. Тот самый мускусный, тёплый запах, смешанный с сладким от электронки, дурманил. Тело на долю секунды отозвалось предательским теплом где-то глубоко внизу живота.
Чёрт, Юля, опомнись! У тебя МУЖ! – яростно одёрнула я себя внутри.
– К тебе, – с трудом сглатывая, я выпрямилась. Он почувствовал это и разжал руки, но ощущение их – двойное, контрастное ещё секунд десять пылало на коже, как клеймо. – Одевайся. Флай есть?
– Эм… да, – он кивнул, изучая моё лицо. Не понимал.
– Отлично. Значит, летим.
– Куда? – Сар скрестил руки на груди, протез лёг поверх обычной руки.
– На встречу. Полная конспирация. Только я, ты и мой Гросс, – обозначила часть своего плана.
– Ты хочешь увидеть мужа, – он не спросил, а констатировал. – Юля, тебя засекут. Ты – ходячий энергетический факел для любого кхарца в радиусе десятков метров. Твоё поле… оно не просто сильное. Оно кричит.
– А ты не понимаешь! – я чуть не закричала, сжимая кулаки. – Гросс сейчас там, снаружи, и он… он наверняка сходит с ума! А если с ним что-то случилось? Если это была ловушка и для него?
– И ты готова рисковать, подставлять себя снова, только чтобы сказать возможно верному мужу, что жива?
– Я уверена, что это не Ильхом подставил аварию. Не он! А ты предлагаешь что? – я бросилась в атаку. – Сидеть тут в твоей берлоге, послушно приносить себя на опыты в обмен на камешки и платьица? Жить призраком? Нет!
Я сделала шаг к нему, смотря прямо в эти странные серые глаза.
– Я буду бороться. Даже если это бессмысленно. Даже если ошибусь. Даже если в итоге умру – буду знать, что не сдалась! И да, я люблю своего мужа. Слышишь? Люблю «простого» адмирала Ильхома Гросса. И верю.
– Веришь? – Сар был удивлен моей откровенности. Да я и сама не понимала отчего мое настроение так сильно скачет. – В адмирала?
– Верю в себя. В свои чувства. А как всё обернётся… не знаю. Но Иль… мой Иль поставил всё на меня. Пора и мне ответить той же монетой, – я выдохнула, смахивая со лба внезапно проступивший пот. – Ты можешь с ним связаться так, чтобы никто не узнал? Вызвать его на нейтральную, пустынную территорию?
Сар смотрел на меня долго. Его взгляд скользил по моему лицу, по сжатым кулакам, по позе – вся в броне из отчаяния и решимости. И мне показалось, в самой глубине его холодных глаз мелькнула искра. Не насмешки, нет.
Одобрения.
– Готовься, Ю, – прохрипел он наконец. – Скоро вылетаем.
Флай Сара был непохож ни на что, виденное мною ранее. Длинная капсула из матового, абсолютно чёрного металла и только тусклые линии навигационных огней. Внутри – салон, обитый чем-то мягким и тёмным. А еще внутри пахло Саром и кожей.
Мы летели в гробовой тишине. Сар пилотировал с убийственной концентрацией, его пальцы порхали над панелями управления. Я сидела, сжавшись, и старалась дышать ровно. Чтобы не сойти с ума, я делала то, что всегда делала перед самым страшным дедлайном: методично обкусывала заусеницы, мысленно репетируя речь. Сар бросал на меня быстрые взгляды и качал головой. Не одобрял моего плана. Не мог понять…
Мы ныряли в темные туннели, выныривали в громадные, пустынные грузовые доки, снова исчезали в туннелях. Каждый раз, когда мы спускались под землю, меня накрывала удушьем.
Когда мы наконец замедлились и начали снижаться, было темно. Только наши фары резали мрак, выхватывая из него одинокую фигуру.
Ильхом.
Мой муж.
Он стоял, не двигаясь, прямо по курсу. Без кителя. В простой тёмной рубашке с закатанными до локтей рукавами.
Боже!.. Гросс выглядел разбитым. Не уставшим, а скорее уничтоженным. Феерии на его обнажённых руках, всегда такие яркие, пульсировали тускло, неровно, как аритмичное сердце. Свет от них был не синим, а каким-то грязно-серым, угасающим. Под глазами – глубокие, чёрные провалы. А на резко очерченных, бледных скулах… щетина. Никогда не видела его с щетиной на лице… Мой Гросс всегда выглядел опрятно и собранно.
Моё сердце застучало бешено, а тело инстинктивно дернулось к нему. Раздался тихий писк и дверь флая не поддалась.
– Сиди здесь, пока не позову, – голос Сара был стальным, без права на обжалование. Кхарец уже открывал свою дверь.
– Ты не знаешь… – я задыхалась, прилипнув лбом к холодному стеклу, мои пальцы впились в подлокотники. Я хотела крикнуть, вырваться, оказаться там, в этом круге света, где стоял Ильхом – такой сломанный и такой мой.
– Догадываюсь, малая, – он лишь хмыкнул, коротко и безо всякой насмешки. – Догадываюсь.
Сар вышел, оставив меня в тишине салона, наедине с видением моего погибающего мужа и с дикой, рвущейся из груди надеждой, что ещё не всё потеряно.
Глава 66
Сар
Я вышел первым, чтобы поговорить с адмиралом лично. Потому что вера Ю в своего «любимого мужа» была чем-то на грани патологии. Я был не так окрылен, ведь точно знал – в Империи Кхар не бывает любви. Бывают сделки. Расчёты. Вечная, изматывающая охота за глотком энергии, за статусом, за крохами одобрения. Всё, что я видел вокруг – подтверждало это. Женщина как драгоценный ресурс. Мужчина как охранник и поставщик влияния и кредитов.
Я вообще не понимал, зачем влез в эту историю. Какое мне дело до переселенки и ее драмы? Сидел бы себе в своём подземном комплексе, как благородный узник в собственных владениях. Занимался бы своими проектами…
У меня было много работы: активная броня нового поколения для тех, кому лень учиться драться – только подавай им технологическое превосходство. Нейроинтерфейс для тонкой настройки феерий – чтобы эти молодые энергетические засранцы могли, наконец, контролировать свои вспышки ярости. Экспериментальный источник питания на основе кристаллических решёток астралита – попытка обойти проклятую зависимость от женщин, моё личное, самое безнадёжное хобби.
Жил я на средства от патентов и заказов, которые доходили до меня через пять уровней посредников. Мне платили, потому что мои изобретения работали, а не потому, что я сам Саратеш Алотар.
Но Ю… Её глаза – не молили, нет. Они горели верой в то, что она творит. Эта маленькая женщина обладала не просто дико объемным энергополем. В ней бушевала внутренняя сила, какой я не видел ни у кого. Её нервы, слёзы, эти редкие, как вспышки сверхновой, улыбки, её дерзость… Всё это было иным. Она не кхарка, не переселенка. Ю была живой в том смысле, в каком мы все уже давно умерли. И это притягивало…
Космос тебя дери, Сар! – мысленно выругался я и пошёл навстречу одинокому силуэту в свете фар.
– Саратеш Алотар⁈ – в голосе адмирала смешались удивление, настороженность и… что-то ещё. Он меня узнал… Да как не узнать бастарда Императора? Бедного мальчика, которого не признал отец… А после ранения и потери конечности – отказалась и мать…
Я был известен каждому кхарцу. Меня боялись, ко мне обращались с ледяной почтительностью, никогда не смотрели в глаза, никогда не выступали против… Но сколько бы я не работал, какие бы открытия не делал, в глазах всего общества я всегда оставался несчастным изгоем. Уродом королевских кровей. Безумным изобретателем. Сумасшедшим.
– Неожиданно, – пробормотал Гросс, оглядывая меня с ног до головы. Сам адмирал выглядел отвратительно: потухшие феерии, тени под глазами, щетина. И этот кхарец – предмет обожания Ю? Эта развалина?
– Да уж, – хмыкнул я, подходя ближе. – Но именно моё сообщение ты получил по закрытому каналу.
– Что тебе нужно? – адмирал задал вопрос в лоб, не тратя время на церемонии. В его состоянии это было даже похвально. – Я предположить не могу. Но времени у меня мало. Говори.
Прямота адмирала мне понравилась.
– Авария флая – твоих рук дело? – я намеренно спросил так прямо и грубо. Хотел увидеть реакцию.
В тусклых, неоново-синих глазах Ильхома Гросса мелькнуло что-то острое и живое. Злость? И под ней – такая глубокая, бездонная боль, что я на мгновение усомнился в своей теории.
– Какое тебе дело⁈ – выплюнул он сквозь стиснутые зубы, играя желваками.
– Может, я хочу помочь?
– Какой смысл? Ты что-то знаешь? – Гросс прищурился. Раздавлен горем, дезориентирован, но не глуп. Он знал, кто я. И догадывался о моих возможностях.
Я промолчал, ожидая ответа Гросса. Ответ я уже для себя знал – ни один кхарец, увидевший, как эта девчонка смотрит на мир, не стал бы её убивать. Но мне нужно было услышать это от адмирала.
– Нет, – голос Гросса стал стальным, холодным, вопреки буре, которую я видел в его глаза. – Аварию устроил не я. Но найду каждого, кто к этому причастен. И уничтожу так же, как они уничтожили мою космическую…
Он не договорил, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Я лишь кивнул. Всё было ясно.
И в этот момент я возненавидел себя. Самый простой, самый логичный путь – отдать Ю этому измождённому, но опасному адмиралу, указать им направление и отойти в сторону. Пусть сами разбираются со своими врагами, своими чувствами, своим хрупким счастьем. Но голодный, циничный эгоист, коим я был всю свою жизнь, не мог просто так отпустить эту девчонку.
И дело было не в том, как она смотрела на меня – прямо, без страха и брезгливости, совершенно не замечая шрамов и протеза. Не в её энергополе, которое было активнее и мощнее, чем у кхарок. Не в её разительном отличие от капризных, избалованных кхарок. И даже не в той лёгкости, с которой мы говорили – без масок, без церемоний, без мнимого поклонения и условностей.
Тогда почему⁈ Наверное, из-за её внутреннего стержня. Из-за этой дикой, нелогичной веры.
Нет! Хватит врать самому себе…
Я завидовал. Завидовал жгучей, чудовищной завистью простому адмиралу Ильхому Гроссу.
Ю – его жена, она его выбрала, полюбила. Космос, она его любила! Её эмоции были чистыми. Даже её истерика в моей столовой была настолько настоящей, такой оголённой, что после неё воздух звенел. И после всего этого, после моих провокаций и предупреждений, Ю оставалась верной этому «простому» адмиралу. Непоколебимо. И я поймал себя на диком, отвратительном, детском желании.
– Так что ты хочешь? – Гросс вывел меня из самокопания.
Хочу, чтобы меня любили вот так же. Чтобы в меня так же верили несмотря ни на что.
– Не я, – ответил и отступил в сторону. На комме я дистанционно разблокировал дверь флая.
Гросс не поднимал головы, погружённый в свой траур, до момента, пока ночную тишину не разорвал пронзительный, срывающийся крик.
– Иль! Ильхом!
Ю вылетела из флая, на ходу подтягивая мои спортивные штаны на своей тонкой талии. У меня не было женской одежды, но она просто попросила что-нибудь. Без капризов, без брезгливости просто нацепила мой чёрный спортивный костюм, и он на ней висел, как на вешалке. Кхарка бы потребовала шёлк и драгоценности.
– Юля… Юля⁈ – Гросс заморгал, словно вышел из тёмной пещеры на слепящий свет. Он сделал шаг и споткнулся.
– Иль! – она уже плакала, шмыгала носом, и с разбегу запрыгнула на него, обвивая ногами и руками, как лиана. – Мой… мой Иль!
Гросс поймал её на лету, прижал к себе так сильно, будто хотел вдавить в собственные кости. Он не мог произнести ни слова. Только дрожал.
Я отошёл в тень, оставляя их наедине с этим чудом, которого я… никогда не пойму и не испытаю.
Адмирал ощупывал Ю, как слепой, целовал куда попадал – в волосы, в лоб, в щёки. А она позволяла ему всё – эти прикосновения, эти поцелуи, даже когда он усадил её на капот своего флая, не отпуская рук. Она принимала его истеричную ласку, млея.
Потом они целовались. Не как кхарцы – сдержанно, церемонно. Они целовались, словно хотели поглотить друг друга, вдохнуть, раствориться. Они прижимались так, будто пытались навсегда срастись в одно существо. И в моей груди снова скреблась та самая, чёрная, удушающая зависть.
Я заметил, как феерии Гросса, тусклые и рваные минуту назад, начали пульсировать. Сначала слабо, потом увереннее, они наливались силой. Светились! Её энергия … Ю заряжала супруга своим присутствием, своей близостью. Это было красиво и… смертельно опасно. Если Гросса увидят, наполненным энергией, когда официально он должен быть в трауре и в упадке, – возникнут вопросы. Очень неприятные вопросы…
– Если не хотите афишировать, что Ю жива, то вам стоит расцепиться, – сказал я громко, выходя из тени. – Куда проще будет найти ваших недругов, если все будут считать тебя опустошённым вдовцом, Гросс.
– Что? – Ю оторвалась от мужа, её взгляд был пьяным, губы припухшие, а на шее краснели следы от его щетины. Она ничего не понимала, ошалев от счастья.
– Космос! – Гросс выругался, и в его голосе прозвучала не досада, а холодное осознание. Он начал осторожно отцеплять её руки от своей шеи. – Юля, космическая моя… Я найду всех причастных. Обещаю. Устраню угрозу, и мы улетим. Слышишь?
– А я? – её глаза округлились от паники. – Иль, а я? Я пойду с тобой! Что мне делать? Где жить? Как… Нет, я не хочу тебя отпускать!
Ю снова вцепилась в мужа, хватая того за рубашку.
– Поживёшь пока у меня, – выпалил я, прежде чем успел обдумать. Это было самоубийственно. Совместное проживание с этим ураганом в образе женщины сулило только хаос, боль и полную потерю покоя. И какая-то извращённая часть меня ликовала от этого.
– Но…
– Ты поможешь? – Гросс наконец оторвал от себя жену, держа её за плечи, и посмотрел на меня. Его глаза были уже другими. Скорби не было, только решимость. – Какова цена?
– Иль! Можно же придумать что-то другое, или просто улететь! Или… – Ю пыталась протестовать. И Гросс, как кхарский муж, должен был ее послушать.
Адмирал повернулся к ней, наклонился и что-то тихо, быстро прошептал на ухо. Я не расслышал, но увидел, как её лицо изменилось. Напряглось, потом сникло. Ю кивнула, поцеловала его в щеку, и сама спрыгнула с капота.
– Я поняла, Иль, – прошептала Ю так покорно, что у меня сжалось сердце. – Хорошо. Я всё сделаю.
– Как только я разберусь со всем, мы улетим. Всё будет так, как ты захочешь, моя космическая.
Куда они улетят? Интересно, чего же она хочет? – пронеслось у меня в голове. – И каково это – быть тем, кто исполняет её желания?
– Люблю тебя, – сказала Ю, глядя адмиралу прямо в глаза.
И в моей груди снова закололо. Зависть и какое-то дикое, неприличное желание сплелись в тугой, удушающий узел.
– Люблю тебя, моя космическая, – ответил Гросс, и в этих словах не было ни капли лжи. – Беги во флай. Твоё поле питает слишком быстро.
Ю обернулась ко мне. Я кивнул, коротко, деловито. Девушка всхлипнула, вытерла лицо рукавом моего же костюма и побежала обратно, оставляя нас двоих в кольце света.
– Так какова цена твоей помощи, Саратеш Алотар? – спросил Гросс. Преображение было разительным. Из разбитого горем кхарца передо мной стоял настоящий воин: решительный, собранный, опасный.
– Я пока не могу назвать цену, – прохрипел я, встряхивая головой, чтобы отогнать наваждение.
– А мне кажется, что можешь, – Гросс едва уловимо ухмыльнулся. Хитрый гад! Он что-то понял? – Я принимаю твою помощь, Саратеш. Будем держать связь по закрытому каналу. И пока я разбираюсь с зачинщиками, у тебя есть возможность.
– Какая? – я нахмурился.
– Чтобы завоевать сердце моей жены, – произнёс он чётко, без колебаний. – Ей нужен такой муж, как ты.
Я непроизвольно дёрнул плечом, заставив протез блеснуть в свете фар.
– Уродливый?
– Влиятельный, – поправил Ильхом без тени насмешки. – И достаточно безумный, чтобы защитить её способами, которые мне недоступны.
– Мне это не интересно.
– Уверен? – выгнул бровь адмирал.
– Вряд ли она возьмет меня мужем, – старался не показывать горечи, которая оседала на языке неприятным осадком. – Даже мое состояние и статус не в силах совершить «чудо».
– Не покупай ее, Саратеш, – прохрипел Гросс. – Завоевывай. И еще, это так, к слову – Юля не любит подземные этажи и замкнутые пространства.
Адмирал развернулся, сел в свой флай и взлетел. Я выждал, пока звук его двигателей не растворился вдали. Достал электронку, сделал долгую, горькую затяжку.
Странно. Встречу захотела Ю. А влип по уши – я. И теперь этот адмирал, которого я считал сломанным, спокойно отдавал мне свою жену на попечение.
Нет, Гросс не просто отдавал её. Он ставил на мне самый опасный в своей жизни эксперимент. А как же привычное кхарское соперничество? Хотя… То, что было между Ильхомом и Ю у капота флая, было древнее и сильнее любых наших законов. Отношения в их маленьком новом клане – внесистемные. Мне стоит перестать ожидать, что и адмирал, и Ю, будут действовать согласно устоям и традициям.
