Текст книги "Голос извне (СИ)"
Автор книги: Саяна Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 52 страниц)
Глава 101
Энор Новски
Не зря.
Два слова, вырвавшиеся с такой невыносимой, признающей поражение правдой, что у меня самого перехватило дыхание. Мимолетная слабость, ставшая единственной возможной победой. Я добился своего и наконец-то пробил броню Юли. Видел, как затуманились её глаза, как щёки вспыхнули ярче. Юля потеряла дар речи и затаила дыхание. И была так прекрасна в этот миг своей уязвимости, что я готов был упасть на колени прямо здесь, на этой идиотской террасе, заваленной цветочными горшками.
Я наконец добрался до Харты. Все эти дни до прилёта я изводил её звонками под любым предлогом – баги, интерфейс, монетизация, проценты.
Лгал.
Моей целью с первой встречи в «Логосе» была не платформа. Была она – Юля. И ее дикий, неукротимый огонь, который обжигал даже через экран.
И сейчас, стоя в её доме, в этом странном, тёплом, живом пространстве, пахнущем землёй, специями и её парфюмом, я был готов на всё. Готов был разорвать свои контракты, свои связи, свой проклятый статус. Ради возможности просто… дышать одним воздухом с ней.
Юля загорелась идеей этих дурацких роликов, а я, не понимая зачем, хватался за предложение, как утопающий. За любую возможность слышать её голос, полный страсти к этому безумному проекту, видеть, как горят её глаза, подзарядиться от нее живой, свежей энергией… И сейчас я не о энергополе, а о самой Юле и ее невероятной жажде жить, любить, делать мир лучше, гореть своим делом, что-то придумывать! Я хотел хотя бы на день вкусить такую жизнь, какой я никогда не знал.
Эти две недели, что я планировал провести рядом с Юлей, я просидел на Елимасе, на цепи. Силия словно почуяла угрозу. Или жене просто стало скучно. Она изводила меня требованиями, капризами, устраивала истерики, стоило мне на секунду задуматься, уйти в себя.
Я сорвался. Дважды. Голос повысил. В ответ – две жалобы в Комитет семьи, унизительные «беседы», презрительные взгляды других мужей клана. Я посмел «расстроить госпожу». Весь клан знал: Силия просто играется. Отпустить свой самый ценный ресурс – меня – невозможно. Но измучить, унизить, растоптать остатки достоинства запросто. Силия думала, что держит меня на коротком поводке. Она и держала. Но теперь этот поводок впивался в горловину, вызывая не покорность, а тихое, яростное удушье.
Я был заложником жены. Она – моей вечной, пресной, отравленной подпиткой. В начале брака я был ослеплён – не ею, а всей этой кхарской мишурой: статусом, доступом, «честью» обладать женщиной. Я проиграл, ещё не начав играть. Добровольно надел на себя цепи и выбросил ключ в глубокий колодец условностей. До встречи с Юлей я думал, что так и должно быть. Что холодная постель, взгляды, полные скуки и превосходства, и жизнь в роли высокооплачиваемого слуги – это плата за стабильность, за энергию, за годы жизни, за место в системе.
Теперь я знал – это просто ад. Кромешный ад, из которого я спустя годы я видел свет. Её свет. И я жаждал его.
Я хотел не просто быть рядом. Я жаждал владеть. Обладать Юлей так же просто, так же естественно, как это делали её мужья. Увидев, как этот громила-адмирал целует Юлю на моих глазах – властно, демонстративно, – мир передо мной потемнел от острой как нож зависти. От злости, тлеющей где-то в глубине души. От отчаяния, потому что я был всего лишь зрителем в чужом спектакле счастья.
– Юль, а твои горшки переставлять? – раздался из глубин дома зычный голос ее мужа – Саратеша.
– А ты еще не переставил⁈ – вылетела обратно на веранду красноволосая фурия. И да, ее новый цвет волос дико мне нравился. Он делал ее такой дерзкой, такой… другой. Словно она бросала вызов всему миру даже в деталях. И мне импонировала ее борьба, ее маленькие бунты, ее страсть.
– Не стоит так пялиться, – ко мне подошел Аррис Тан и прислонился на перила террасы.
Третий муж!
Кровь ударила в виски.
Она вышла замуж. Юля обзавелась новым питомцем, пока я отбывал срок в своём позолоченном загоне… Эта… эта невероятная женщина…
Сука!
Злость была иррациональной, жгучей.
Как она посмела? Почему не я?
Потому что ты женат, Энор, – шептал жалкий остаток благоразумия. Совесть я похоронил давно вместе с иллюзиями о своём браке.
– Сар и Ильхом и так… взбудоражены, – говорил Тан, глядя куда-то в сад.
– А ты? – я ухмыльнулся, разглядывая Тана. К нему я не испытывал той лютой ненависти, что к Алотару или Гроссу. Он не воспринимался мной как соперник.
– А я пока не привык, – он кивнул на террасу. – Ко всему этому. Мы женаты лишь неделю.
– И каково это? – вопрос вырвался сам. Ответа я не ждал. Обладать ею – это должно быть и проклятием, и благословением одновременно.
– Бодрит, – коротко хмыкнул Тан. Потом его голос стал тише, но твёрже. – Будь осторожен в своих словах, Новски. Ты в чужом доме. Говоришь с чужой женой. Тебя впустили всего на день. Наслаждайся. Но границ не переходи. Иначе эта встреча станет последней, и Юлю ты будешь видеть только на снимках.
– Наблюдателен, – я не подал виду, что его слова попали в цель. Вывести меня из равновесия могли только две женщины на свете: та, что смеялась сейчас в саду, и та, что держала меня на цепи. Космос бы побрал их обеих! Как я так влип?
Я вошёл в дом, мои глаза неотрывно следили за Юлей и за ее мужьями, которых я ненавидел. За их странным, гибельным для моего спокойствия, взаимодействием. Гросс и Алотар не просто терпели друг друга. Они были единым организмом. Я видел, как Гросс, проходя мимо, касался губами её виска, не прерывая разговора. Как Алотар, склонившись над чертежом на планшете, одной рукой автоматически поглаживал её спину. Как они обменивались с ней взглядами, полными какого-то своего, секретного юмора, от которого её пухлые губы расплывались в такой искренней, счастливой улыбке, что у меня сжималось всё внутри.
Их взаимодействие не укладывалось ни в какие рамки. Как⁈ Переселенка должна была попасть в другой мир, сломаться, подчиниться и адаптироваться, но… Юля начала адаптировать новый мир под себя. Невероятная сила, которая меня манила, возбуждала!
– Ух! Я готова начинать! – её голос вернул меня в реальность. Горшки были расставлены в каком-то только ей понятном порядке. – Так, Иль, Сар, нужны ещё чашки с рафисом. И ещё какие-нибудь печеньки, чтобы создать атмосферу.
– Печеньки? – нахмурился Саратеш, и в его взгляде я читал не раздражение, а привычную, любящую растерянность.
– Ой! – она рассмеялась, и этот звук пронзил меня, как ток. Её смех был моим личным сладким и смертельным ядом. – Пирожные какие-нибудь простые нужно поставить к рафису.
– Не волнуйся так, космическая, – Гросс обвил её плечи рукой. Её собранные волосы рассыпались по его руке, и Юля… рассмеялась снова! В голове пронеслось дикое, неконтролируемое сравнение: за испорченную причёску Силия бы орала, истерила и заставила извиняться час. Юля же хохотала, запрокинув голову, и сама расправляла эти огненные пряди пальцами.
– Принесешь мне ещё одну заколку, пожалуйста? – попросила Юля. Она просила! Не приказывала. Не требовала. И глядя на неё, я наконец осознал источник её силы. Не в энергополе. Не в женской сущности. Ее сила была в простой… искренности. Юле не нужны были приказы и истерики. Её улыбка, её взгляд, её простое «пожалуйста» разбивали любые стены. Одна её улыбка – и ты готов был разрушать миры.
И я был готов.
– Энор, – она обернулась ко мне и тут же, словно спохватившись, кинула взгляд на лестницу, где скрылся Гросс. – Господин Новски, я начну, а вы подхватите. Ваше участие важно…
Я пересёк расстояние между нами одним шагом, нарушив все границы. Моя рука сама потянулась и подхватила прядь её волос, упавшую на плечо. Я поднёс локон к лицу, вдыхая запах шампуня и чего-то цветочного.
– Что… что ты делаешь? – она вырвала прядь, отпрыгнув назад, как ошпаренная. – Не надо.
– Не надо что? – прошептал я, зная ответ, но жаждавший услышать его из её уст. Видеть, как её зрачки расширяются, как дыхание сбивается, как тонкие пальцы с бесцветным, скромным маникюром дрожат.
– Не надо трогать меня. И… так близко подходить тоже не надо, – шёпот Юли был полон паники и чего-то ещё. Чего-то, что заставляло мою кровь бежать быстрее. Я волновал её так же, как Юля сводила с ума меня.
– Не могу, – прохрипел в агонии.
– А ты смоги…
– Ю, так нормально? – из столовой вышел Саратеш. Она отскочила от меня, как от огня. Взгляд Алотара скользнул по мне, и в нём не было даже ярости. Было холодное, убийственное презрение и понимание.
– А? – она растерянно посмотрела на мужа. – Да, всё отлично! Давайте начинать.
И после этих слов я перестал существовать для самого себя. Я стал лишь наблюдателем, призраком, жадно впитывающим каждую её частичку. Я смотрел, как Юля садится на диван, берёт в руки камеру и преображается. Голос становился звонким, уверенным, профессиональным. Взгляд – озорным и цепким. Юля была в своей стихии. И я видел эту женщину теперь с новой стороны – не бизнес-леди, не нежную жену, а… актрису. Проповедницу. Лидера. Юля говорила в камеру, смеялась над своими же шутками, жестикулировала.
Юля не играла роль. Она жила в ней.
Эта женщина была до странного гениальна. Инстинктивно чувствовала кадр, свет, эмоцию. Я, архитектор «Единения», потратил десятилетия, чтобы научиться создавать иллюзию искренности. Юля же просто была искренней. И в этом была её разрушительная, божественная сила.
Когда подошла моя очередь съемок, я… пытался. Но моя натура – расчётливая, сдержанная, скрытная – не могла сравниться с Юлиной спонтанной, солнечной искренностью. Если у неё всё получалось с первого дубля, я тупил, мычал, чувствовал себя деревянным болваном под прицелом объектива и её оценивающего взгляда.
А потом началось безумие. Смена нарядов, локаций, образов. Она металась по дому, то серьёзная и собранная, то смеющаяся до слёз, то несущая какую-то милую, земную чушь. И всегда, всегда рядом с ней был кто-то из них! Мужья подавали ей воду. Поправляли прядь волос. Шутили. Касались её плеча, талии, шеи. И каждый раз, когда её губы касались щеки Гросса, или когда она, смеясь, прижималась к плечу Алотара, во мне что-то отмирало. Я глотал её эмоции, как яд, и наблюдал за их вольностью с болезненным, извращённым сладострастием, шепча себе мантру: не моя, не моя, не моя.
– Твой комм, – рядом возник Аррис.
– М? – я отвел взгляд от Юли, от этого живого костра, у которого мне никогда не согреться.
– Твой комм разрывается, – повторил Тан.
Я опустил взгляд на запястье. Устройство вибрировало с такой настойчивой, злой частотой, что можно было принять за предсмертную агонию. На экране имя, от которого похолодела кровь.
Силия.
Мое жестокое, безжалостное напоминание о том, кто я на самом деле.
Раб.
Красиво одетый, богатый, влиятельный раб на позолоченной цепи. И сейчас цепь звякнула, холодным металлом прикоснувшись к коже. Звонок был не просто вызовом. Это был окрик хозяина, требующего, чтобы пёс вернулся на место.
Я посмотрел на Юлю. Она, не подозревая ни о чём, что-то с жаром объясняла Саратешу, размахивая руками, её красные волосы пылали в лучах Кхар.
И я понял, что готов сжечь весь свой мир дотла ради одного шанса услышать, как Юля скажет мне «пожалуйста». Ради одного прикосновения, которое не будет кражей, а будет правом.
Но цепи держали крепко. И звонок на комме звучал как похоронный звон по всем моим немым, безумным надеждам.
Глава 102
Юлия
После съемок я чувствовала себя невероятно уставшей и… собой. Той самой Юлей Соколовой, что встречала питерские рассветы за столом, обложенным камерами, техникой, накопителями, кружками с недопитым кофе, пустыми банками энергетиков. Сегодня был день, когда моя сущность наконец-то была удовлетворена реальностью.
Скоро мы запустим «Голос» и мир измениться. Не только мой мир, я надеюсь, но и мир каждого кхарца, который посмеет зайти в наше приложение.
– Устала? – голос Ильхома прозвучал тихо. Его сильные, тёплые пальцы принялись разминать мою ступню.
– Очень, – я искренне улыбнулась мужу, потягиваясь на огромной кровати. – Почему ты не ложишься? Где Саратеш?
– Мы с Саром и Аррисом проследим за дроидами и сами уберем твои горшки, – в его улыбке сквозь усталость мелькнула привычная, любящая насмешка. – Вдруг что-то разобьют? Боюсь, заставить Сара что-то сажать снова будет равносильно подвигу.
Я рассмеялась, вспоминая ту эпическую битву за сад. Саратеш тогда обогатил мой словарный запас такими кхарскими ругательствами, что даже чип в голове закоротил, пытаясь перевести.
– Спи, моя космическая, – Иль поправил одеяло, его теплые и шершавые губы коснулись моего лба. – Мы скоро придём. Если не уснёшь до этого, то придётся к тебе приставать.
– Сплю уже! – закатила я глаза и перевернулась на бок, посмеиваясь. Ильхом нежно, почти игриво шлёпнул меня по попке через одеяло, и вскоре его шаги затихли за дверью.
Сон не шёл. За физической усталостью клубилось другое гнетущее чувство. Стыд! Горячий, обжигающий, липкий стыд перед моими мужьями. Перед Ильхомом, чьи руки только что заботливо растирали мои ноги. Перед Саратешом, который сегодня терпеливо перетаскивал горшки по моей прихоти. Я не сделала ничего! Ни одного по-настоящему запретного шага. Но в моём сердце уже зияла трещина, и имя ей было – Энор Новски.
Я зажмурилась, пытаясь выбросить из головы его образ.
Он женат. Женат. Женат.
Мантра, которая стала моим щитом и пыткой одновременно. Но сердце предавало и не слушалось. Оно сжималось тоской по тому, чего не могло и не должно было быть.
Твою ж мать! – мысленно выругалась я, ворочаясь на простынях. – Это же невозможно! У тебя есть два невероятных мужчины. Два! Которые любят тебя, которых ты любишь, которых хочешь каждый день, каждую ночь! А тут этот… этот Новски, как чёрт из табакерки!
Но чёрт оказался на редкость обаятельным. Новски – мое запретное искушение. Его холодный, расчётливый ум, эта опасная, хищная уверенность в себе, его взгляд, который пробивал насквозь – все будоражило. И сегодня, на террасе, этот его шёпот, от которого кровь бросилась в голову: «Не зря».
Тело, возбуждённое долгим днём эмоциональных качелей и близостью Энора, отказывалось успокаиваться. В тишине комнаты моё дыхание казалось слишком громким. Руки, будто живые сами по себе, потянулись к телу. Одна ладонь скользнула под пижамную майку, сжав чувствительную грудь. Большой палец провёл по уже твердому соску. Другая рука опустилась ниже, под резинку пижамных шорт. Пальцы легко нашли влажную, горячую плоть и…
Я закусила губу, пытаясь заглушить стон. Глаза были закрыты, в мыслях – его лицо. Не Ильхома, не Саратеша. Именно его зеленые, как ядовитый мох, глаза… Тонкие, искривленные насмешкой, губы. Линии феерий, пульсирующие на скулах. Я представила руки Энора и не смогла унять протяжного стона.
Мои собственные пальцы двигались быстрее, глубже. Я выгнула спину, впиваясь головой в подушку, чтобы не закричать. Возбуждение нарастало, как волна, горячая, всепоглощающая. Я была на грани. Ещё чуть-чуть…
И в этот самый момент, на пике, в голову ударило осознание – неправильно. Отвратительно неправильно!
Волна возбуждения отхлынула так же быстро, как и накатила, оставив после себя не удовлетворение, а ледяную пустоту и острое чувство гадливости к себе. Я резко убрала руки и свернулась калачиком под одеялом, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось как бешеное.
А что, если мужья почувствуют? Ильхом с его гиперопекой, Сар с его болезненной проницательностью… Что, если они увидят желание к Энору во мне?
В этот момент руке завибрировал и засветился экран моего комма. Сообщение… Имя отправителя заставило сердце, только что начавшее успокаиваться, снова бешено заколотиться где-то в горле.
ЭНОР НОВСКИ.
Я зажмурилась ещё сильнее. Часть меня – слабая, глупая, предательская – кричала: «Прочти! Ответь!» Другая – та, что только что испытала жгучий стыд, – шептала: «Нельзя. Это конец».
Сжав зубы, я решительно расстегнула ремешок и швырнула комм обратно на тумбу. Он глухо стукнулся о дерево и затих.
Забыть. Вытравить. Уничтожить. Сжечь.
У меня есть почти работа, семья, дом. У меня есть Аррис, чья мать заваливает меня сообщениями с благодарностями и предложениями. Нужно просто переключиться. Запуск скоро, и тогда частота контактов с Энором сойдёт на нет. Максимум – редкие совещания по новым функциям.
Энор Новски – не тот мужчина, в которого стоит влюбляться. Он яд и для моей души, и для семьи, и для доверия.
Но что делать, если я уже… уже падаю в эту пропасть?
* * *
Дом клана Соколовых
– Мне это не нравится, – Ильхом Гросс откинулся в груду подушек на диване в гостиной, его лицо было мрачным. Тонкие линии синих феерий на висках пульсировали тревожно. – Если Новски продолжит себя так вести, придётся с ним поговорить. И полностью запретить контакты с Юлей.
– Договор, – сухо напомнил Саратеш, вращая в пальцах пустой бокал. Его взгляд был устремлён в пустоту, но в нём читалась та же ярость, что и у Ильхома, только холодная, сдерживаемая. – Пока не запустят «Голос», мы не можем влиять на их взаимодействие. Он технический партнёр. И… ублюдок, – добавил Сар тише.
Аррис Тан, сидящий чуть в стороне, разливал по новым бокалам густой, тёмный арос. Он слушал. Кхарец был новичком в этом клане, но не слепцом. Его не связывали с Юлей узы страсти, только договор и странная, зарождающаяся дружба. Это давало ему преимущество – трезвый, незамутнённый ревностью взгляд.
– Её надо отвлечь, – проговорил Ильхом, прикрыв глаза. В голосе адмирала сквозь злость пробивалась растерянность. Он знал свою жену. Видел те взгляды, что она иногда, сама того не замечая, бросала на Новски. – Иначе это не кончится добром ни для неё, ни для нас.
– Между ними уже искры летают, – прорычал Саратеш, с силой поставив бокал на стол. – Этот… магнат… Он смотрит на Ю, как на лакомый кусок. Новски нужно убрать.
– Не думаю, что потребуются крайние меры, – мягко встрял Аррис. Двое других мужчин повернулись к нему. – Новски полезен. И он… сломлен ею.
– Что? – не понял Ильхом, приподнимаясь на локте.
– Сломленный хищник опасен, но предсказуем, – Аррис сделал глоток ароса. Его спокойный тон контрастировал с накалённой атмосферой в комнате. – Новски легко «убрать», просто дёрнув за нужную верёвку.
– Клянусь звездами, Тан, ты порой говоришь как пришелец! – простонал Саратеш, проводя рукой по лицу. – Говори понятнее.
– Во-первых, Новски очень богат, привлекателен, умен и…
– Вот сейчас совсем не успокаиваешь, – рыкнул Ильхом.
– … и он – женат, – закончил Аррис, глядя на них поверх бокала. – Будем отвратительно честны: такими ресурсами не разбрасываются. Его супруга, Силия… Уверен, она взбесится, когда увидит промо-ролик. Или даже раньше.
– Или будет рада, если «Голос» взлетит, – мрачно пробормотал Саратеш. – Ведь чем успешнее проект, тем больше кредитов получит Энор. А это и доля его супруги.
– Я немного знаком с Силией, – сказал Аррис. – Пару раз сталкивался с ее мужьями, а она иногда встречалась с моей матерью. Силия чистая кхарка. Она… надменная, избалованная, ревнивая. Она не потерпит, чтобы её самый ценный «актив» смотрел в сторону другой женщины. Надо только дождаться запуска. Цепь, на которой сидит Энор, сама его удержит.
– Цепь, может, и удержит. Но что, если Новски решит её разорвать, и для этого ему понадобится наша жена? Я не люблю полагаться на случай и чужие догадки, – прошептал Ильхом. В его голосе звучала усталость воина, который хочет решить проблему здесь и сейчас, силой. – Мне нужно точно знать, что этот ублюдок не приблизится к моей жене.
– Нашей, – автоматически поправил его Саратеш, и тут же получил в лицо декоративной подушкой.
– На пару дней Юлю можно отвлечь, – продолжил Аррис, игнорируя их перепалку. – Например, отвезти ее куда-то…
– На источники? Мы уже там были, – буркнул Саратеш.
– Я не про источники. Вы же знаете, что Юлю влечёт всё… странное, новое. Можно занять её чем-то здесь. Той же готовкой. Она часто сокрушается, что ей не хватает земных продуктов и блюд. Что мешает договориться о поставках сырья? Или… как её… ну, то строение, о котором она говорила сегодня… Космос, вылетело из головы…
– Беседка, – тихо подсказал Ильхом, вспоминая один из разговоров.
– Да! Именно! – оживился Аррис. – Насколько я понял, это нечто из дерева. Можно заказать материалы. И построить эту штуку. Без дроидов, все вручную. Юля будет рядом – командовать, направлять, снимать процесс. Это её стихия.
– Это займёт её максимум на пару дней, Тан, – скептически заметил Саратеш, но в его глазах уже мелькали искорки заинтересованности. Он, технарь до мозга костей, уже просчитывал нагрузки и соединения.
– А разве нужно больше? – пожал плечами Аррис. – Пара дней и после будет запуск. И Новски сам отвалится. Деловых причин связываться с Юлей у него не останется. А Силия… я уверен, она сама позаботится о том, чтобы у её мужа не было ни времени, ни сил смотреть по сторонам.
Трое мужчин просидели в пестрой, уютной гостиной до самого утра. Они допили арос, строили планы, как нейтрализовать угрозу по имени Энор Новски, попутно болтая о пустяках – редкие минуты мужского общения в этом доме, полном женской энергии.
Ильхом Гросс пытался заглушить в себе ревнивую ярость, которая грозила вырваться наружу. Он привык побеждать. А здесь побеждать было нечего – только защищать то, что уже есть.
Саратеш Алотар думал о том, что больше не хочет никого впускать в их хрупкий мир. Ему, израненному бастарду, выброшенному системой, было мало просто быть рядом с Ю. Он хотел вечности с ней. Наедине. Или втроём с Ильхомом. Но не впятером, с каким-то больным аристократом и женатым магнатом на горизонте.
И только Аррис Тан, смотревший на Юлю без слепящей страсти, видел ситуацию с холодной ясностью. В Эноре Новски он видел не столько соперника, сколько… такого же больного кхарца, как и он сам. Аррис Тан видел в Эноре зеркало собственной болезни. Если его недуг точил тело, то недуг Новски разъедал душу. И оба они теперь зависели от одного источника. Только если у Арриса была даримская сыпь, съедающая тело, то у Новски – болезнь души. Он был болен Юлей. Не любовью, нет! Одержимостью. И как любая одержимость, она была саморазрушительной. Оставалось только ждать, когда чаша переполнится.
