Текст книги "Голос извне (СИ)"
Автор книги: Саяна Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 52 страниц)
– Помнишь, ты сказал, что жена задает вектор, а от мужчины мало что зависит? Так вот, мне нужно личное знакомство, реальная симпатия, связь и… мужественность. Не внешняя оболочка, а поступки, решения, инициатива. Ты сейчас рассказал мне о них, но это все пустой звук. А еще… мне нужно принятие. Понимаешь?
– Понимаю, – кивнул Гросс. – Ты устала, Юля. Продолжим завтра.
– Хорошо, – согласилась с адмиралом, так как действительно устала, глаза слипались, а порции выпитого алкоголя действовали усыпляюще.
В полной тишине Ильхом проводил меня до каюты. Я даже дорогу не запомнила от его кабинета, ибо доверилась мужчине и думала о своем.
– Юля, – позвал меня Гросс, когда я уже стояла в дверях своей каюты. – А я… Я могу за тобой ухаживать? У такого есть шанс?
– Возможно, Ильхом, – кивнула, краснея до кончиков ушей. – Мне не нужно поклонение и искусственное уважение. Даже кредиты ваши не нужны. Свобода и любовь – мои требования. Это не только в отношении меня, понимаешь?
– Да.
– Или так, или никак, – двери закрылись, отрезая меня от адмирала. Я плюхнулась на кровать и уснула, даже не сняв обувь.
Глава 42
Юлия
Проснулась я не сама. В какой-то момент мой браслет начал вибрировать, я подскочила с кровати, не понимая, что, собственно, происходит. Вибрация не прекращалась, и мне казалось, что у меня даже пальцы начали подрагивать. Я пробовала трясти рукой, сама пыталась снять устройство, зажимала по бокам, как советовал Ильхом, но… безуспешно. Комм вибрировал, а я бесилась. И выходя из комнаты, я порадовалась, что уснула вчера в кроссовках – не нужно было тратить время на сборы.
Выбежала в коридор и ускорилась. Искала хоть кого-то, чтобы успокоить эту штуковину на своей руке. По закону подлости коридоры были пусты, но в спортивном зале я опять услышала гул. Отлично!
Ворвалась я в зал вся красная и невероятно злая. У меня было чувство, что вибрирует не только кисть, а я вся. Неужели так будет всегда?
– Хатус! – увидела знакомого кхарца в окружении своих друзей. – Хатус, ты можешь это снять⁈ Очень срочно!
– Что? Юля, светлых…
– Очень срочно! Код красный! – почти кричала, глупо протягивая руку парнишке. – Он вибрирует не переставая, а я не понимаю, как это остановить. У меня скоро запястье отвалится!
Ко мне кинулось сразу несколько мужчин, но сейчас меня волновала моя рука, а не количество инопланетных паразитов, что хотят подпитаться с утреца. Мужчины зафиксировали мою руку, а Хатус начал снимать шайтан-машину на моей руке. И мне бы догадаться, что что-то не так, но…
– Это модель настроена на юсимари, – пыжился юный кхарец, подцепляя пальцами ремешок.
– Мы вошли в границы Империи, – бормотал здоровяк, что удерживал мою руку, обняв меня со спины.
– Скорее всего госпоже начали приходить сообщения, – констатировал второй мужчина, удерживая мой локоть и ладонь двумя руками.
– Долго еще? – стонала я, ощущая неприятное покалывание в руке, словно я ее отлежала. – Неужели я столько всего прошла, чтобы сейчас умереть от вибрации браслета?
– Коммуникатора, – поправил меня какой-то умник.
– Что здесь происходит⁈ – раздался позади знакомый рычащий голос. – Юля!
В момент, как я увидела Ильхома Гросса, браслет на моей руке наконец-то расстегнули. Я со стоном облегчения выдохнула и прислонилась на того кхарца, что удерживал меня со спины.
– Вот это утречко, да? – искренне улыбнулась я мужчинам вокруг, но улыбка моя была скорее вымученной, чем счастливой.
– Юля! – подлетел ко мне Гросс, расталкивая остальных. – Что произошло?
– Грос, уведи ее! – рявкнул здоровяк в обмотках. И атмосфера вокруг в миг изменилась. Мир покачнулся, когда меня подхватили крепкие руки Гросса. Все пришло в движение, а я даже не поняла, что я сделала. Просто хотела снять браслет, который не просто бесил, а уже причинял боль.
– 3−0–3! – орал зычный голос, а мою голову рукой прижал к своей шее Гросс.
– Что…
И тут раздался взрыв. Не просто хлопок, а взрыв! Я завизжала, адмирал громко выругался. Он не просто нес меня, а бежал в неизвестном мне направлении, прижимая меня так крепко, что после его хватки точно останутся синяки.
Паника накрыла с головой, а дышать стало не чем. Я чувствовала, как приятный запах парфюма Ильхома смешивается с резким запахом гари. Что за взрыв? Откуда гарь? На нас напали? А почему меня несут? Куда? Зачем?..
– Все хорошо, – шептал кхарец и голос его был пропитан беспокойством. – Сейчас, сейчас, потерпи немного!
– Иль… – вырывалась я, желая хотя бы видеть. – Прошу…
Коридор превратился в туннель из мелькающих огней и теней. Гросс нёс меня не как драгоценность, а как мешок. Бежал, почти не касаясь пола. Его шаги отдавались глухими ударами по металлу. Меня трясло, голова болталась, и я успевала видеть лишь обрывки: мигающие красные лампы тревоги на потолке, промелькнувшее лицо другого кхарца в полной боевой экипировке, задымлённый проём какого-то бокового отсека.
Всё тело напряглось от нового звука – неприятного скрежета, будто где-то рядом резали металл. Гросс ловко свернул, прижал меня ещё сильнее, и я вжалась в его плечо, чувствуя, как бьётся его сердце – не чаще моего. В ушах стоял гул: смесь собственной паники, его тяжёлого дыхания и далёких, искажённых команд из громкоговорителей. Я не понимала слов, но тон был один: боевая тревога.
Мой мир, который только начал обретать хоть какие-то контуры, снова рухнул в хаос. И в этом хаосе было лишь одно твёрдое и неоспоримое – его руки, которые несли меня прочь от взрыва, от дыма, от криков. Это был не просто побег. Это была эвакуация. Меня эвакуировали как главный актив корабля. Или как… что-то большее. В сжатых челюстях и жёстком взгляде Ильхома, устремлённом вперёд, читалась не просто служебная обязанность. Читалась ярость. И это, как ни парадоксально, успокаивало сильнее любых слов.
– Еще немного и ты будешь в безопасности, – твердил Гросс, зажимая мою тушку крепче.
Послышался звук отъезжающей двери, снова движение и вот меня отпускают. Кабинет Гросса? Опять?
– Что… – хотела спросить и вырваться из хватки, но мою голову зажали две крепкие теплые ладони. В неоново-синих глазах – неподдельный страх.
– Ты как? – спросил охрипшим голосом Гросс, осматривая мое лицо. После он отстранился, обвел шею, плечи, руки и, когда взгляд упал на мою завибрированную до этого конечность, он превратился не просто в адмирала. Он буквально зарычал, прикрыл глаза и линии на его шее и висках запульсировали с небывалой частотой.
– Я найду каждого и разорву на части! – рычал кхарец с гневом и яростью, при этом поглаживая мою руку нежно, почти невесомо. И даже в полумраке его кабинета я смогла рассмотреть кровоподтеки на запястье. Жуткие, красные, почти фиолетовые, они воспалились и набухли. Разве так бывает от простой вибрации коммуникатора?
– Что это все значит? – прошептала, уже не вырываясь. – Что произошло? Я просто проснулась от вибрации, и браслет словно с ума сошел. Я… хотела его снять и побежала в спортивный зал, так как там всегда кто-то есть… Что случилась? Тот взрыв… – шок утихал, ко мне медленно возвращалась способность мыслить.
– Тебя пытались убить, активировав программу самоуничтожения на браслете, – то ли утверждал, то ли выдвигал предположение Гросс.
– Такое возможно? Может я во сне… сама? – не могла поверить, что такое возможно в принципе. Этот браслет мне дали на «Шамрай» Литч и Джеф. Они точно не могли такое сделать, у них даже мотива не было!
– Нет, ты не могла такое сделать. Тем более для активации протокола самоуничтожения нужен код. А ты не умеешь ни писать, ни читать, – вздохнул Гросс, обхватывая мое лицо руками.
Мужчина выглядел перепуганным. И я подумала, что такое беспокойство невозможно сыграть. Я ему важна. По-настоящему важна и дорога. И не важно, как батарейка или как женщина, ведь его эмоция подлинная.
– Ильхом, – прошептала, прикрывая глаза. Сама обняла его за торс и прижалась к мощной груди. Вдыхала им, навсегда ассоциируя его запах с безопасностью. Неожиданно для себя, поняла, что рядом с ним спокойно.
Гросс на миг замер, а после непродолжительной паузы его теплые ладони легли мне на спину. Он робко поглаживал меня по спине, и с каждым движением действовал увереннее.
Мы стояли так, будто были двумя последними островками в бушующем море тревоги. Его грудь под моей щекой медленно поднималась и опускалась, сердцебиение постепенно выравнивалось, но его ладони на моей спине по-прежнему сжимали ткань моей туники, словно боясь, что я рассыплюсь, исчезну. Тепло его тела проникало сквозь одежду, растворяя ледяные иглы страха, застрявшие под кожей.
Не комфорт, нет. Якорь. В этой вселенной постоянного хаоса, чуждости и опасности Ильхом Гросс стал первой точкой абсолютной реальности. Запах его кожи навсегда впечатывался в мою память как синоним слова «безопасность».
Я сама не поняла, когда подняла голову. Наши взгляды встретились. В его синих, светящихся глазах не осталось и следа от ледяного адмирала. Там плескалась буря: остаточный адреналин, непроходящий ужас от мысли, что могло случиться, и что-то ещё, тёплое и беззащитное, что он уже не мог скрывать. Гросс медленно опустил голову, его дыхание смешалось с моим. Мир сузился до пространства между нашими лицами. Я не отводила взгляда, давая ему разрешение… на все.
Его губы коснулись моих сначала с осторожностью, проверяя границы. Они были мягче, чем я ожидала, и теплее. Потом осторожность исчезла, растворилась в волне чего-то большего. Это был не страстный, захлёстывающий поцелуй. Это был поцелуй-обет. Поцелуй человека, который только что осознал цену возможной потери. В нём была горечь пережитого страха, сладость облегчения и щемящая, пронзительная нежность, от которой перехватило дыхание.
Я ответила ему почти сразу, не думая. И мир вокруг окончательно перестал существовать. Не было ни взрыва, ни браслета, ни Империи. Были только мы и тихое, яркое сияние где-то в груди. Одно на двоих.
В этом поцелуе не было ни капли «энергообмена». Была только встреча двух одиноких душ, нашедших друг друга посреди бури.
Вот он, – пронеслось у меня в голове красной строкой. Гросс – тот, кто имеет все шансы.
Стук в дверь прозвучал неожиданно. Гросс оторвался от моих губ резко, почти болезненно, но не отпрянул. Его руки так и остались на моих боках, а взгляд, ещё мгновение назад мягкий и потерянный, снова стал острым. В нем читалась борьба: ярость на того, кто посмел прервать этот миг, и холодная обязанность ответить на вызов реальности.
– Войдите, – его голос прозвучал хрипло, но властно.
Дверь отъехала. На пороге стоял взволнованный Эрик и еще один мужчина, которого я уже видела. Тот качок в обмотках из спортивного зала выглядел иначе – форма, оружие, собранные волосы, сосредоточенный взгляд, напряжение в теле.
– Адмирал, – произнес Эрик. Его лицо было бледнее обычного, а в руках он сжимал медицинский сканер. Взгляд медика скользнул по моему запястью с ужасающими кровоподтёками, по моему горящему лицу, по напряжённой фигуре Гросса, всё ещё прикрывающей меня собой. – Мне нужно немедленно осмотреть руку Юли.
– А мне доложить о ситуации, – пробасил громила, демонстрируя тот самый злополучный комм, теперь представлявший собой обгоревший, деформированный кусок металла и пластика.
Глава 43
Юлия
– Зачем? – не понимала я здоровяка, которого звали Тарималь. Он был вторым лицом на корабле и командиром отряда «Пепел». – В этом нет смысла!
– Такого больше не повториться, – обещал Гросс, наблюдая, как я нервно расхаживаю из угла в угол. – Это было нападение, и Империя расследует дело досконально. Возможно, что будет пара допросов, но тебя беспокоить будут по минимуму.
– Да не в этом дело! – начинала злиться на кхарцев. – Я… Мне страшно. А если это не первая попытка? Если будут еще?
– Не будет, – отрезал Ильхом. Тарималь не сдержал улыбки, а Эрик опустил глаза в пол. – Ты будешь в безопасности, Юля.
– Но кто мог совершить подобное? Зачем? Какой смысл убивать обычную землянку? – я хотела докопаться до истины, а не стоять за спинами и прятаться. – У меня нет никаких сверхспособностей, я не владею секретной информацией, не являюсь ни царицей, ни президентом, ни каким-то важным высокопоставленным лицом. Понимаете? Не вяжется. Не вижу ни смысла, ни мотива!
– КОРР могли, – прохрипел Тарималь. – Они хотели заполучить вас, госпожа. Но вместо вас получили оскорбление, когда мы увели желанную добычу у них из-под носа.
– Пф, – помотала головой. – Я не настолько ценная, Тарималь. Да и смысл так утруждаться, чтобы меня устранить? Я все равно не понимаю.
– Ты недооцениваешь свою ценность, Юля, – сказал Гросс, и его голос приобрёл металлический оттенок. – Для КОРР ты ключ к пониманию того, как империя, не входящая в их состав, получает доступ к невероятным энергоресурсам. Твоя смерть для них сейчас выгоднее, чем твоя жизнь у нас. Это не месть. Это стратегическое устранение угрозы их монополии. И они дали нам понять, что готовы на всё.
– Все равно мне сложно пока представить масштабы. Нужно знать больше и про КОРР, и про Империю, про политическое и социальное устройства. Это… это сейчас будет не то, чтобы лишним. Но мне бы разобраться сначала с более насущными вещами, – ответила всем. Конечно, я бы хотела знать все, но опять же, ни читать, ни писать не умела. Да и вопросы где жить, что есть, как найти мужа – приоритетнее, чем свежая сводка политических новостей.
– Кстати, никто не пострадал?
– Почти нет, – ответил Гросс. – Хатусу досталось и он сейчас в медицинском фиксе.
– О, черт! – в голове вплыло дружелюбное лицо молодого кхарца с дерзким взглядом. – Это моя вина…
– Нет, не ваша, – Тарималь поднялся с кресла, покрутил шеей и хрустнул. – Он боец моего отряда и действовал согласно правилам. Любой другой боец поступил точно так же. И тоже оказался бы ранен. Увы, наша работа предполагает… потери.
– Но вы сказали, что он поправится. А сейчас вещаете о потерях, – напряглась, чувствуя, как меня накрывает виной.
– После того, как поправится – вернется к службе. А пока в «Пепле» минус одна боевая единица, – пояснил Ильхом. – С Хатусом все будет в порядке. Эрик позаботится.
Я присела рядом с Гроссом и от напряжения позволила себе маленькую слабость: облокотилась на мужчину и уткнулась лбом в его плечо. С ним рядом было спокойнее, безопаснее.
– Нам нужно осмотреть все ваши вещи еще раз, госпожа, – нарушил тишину Тарималь.
– Хорошо, – дала согласия, вспоминая свой скудный запас вещей. Самое ценное – это планшет. Но если и он начнет меня убивать, то лучше пусть заберут.
Тарималь покинул кабинет Гросса сразу же. Эрик еще какое-то время уговаривал меня пойти в медицинский отсек и восстановиться в фиксе, но все попытки были безуспешны. Я пребывала в шоке и пока не доверяла никаким инопланетный устройствам. Мало ли еще и фикс взбеситься.
Перед уходом Эрик снял с меня сканер и пообещал, что завтра уже будут первые данные. Он проанализирует моя показатели и оповестит, сколько у меня есть времени для «социальной» жизни.
Мы остались в кабинете одни: я и Ильхом. Адмирал, а сейчас он был адмиралом, сидел на своем месте и сосредоточенно копался в столе. Составлял отчет? Рапорт? Докладывал командованию о происшествии?
– Можно я останусь с тобой? – поинтересовалась в момент, когда Гросс отвлекся. – Я пока не хочу выходить.
– Все проверили, «Арака» безопасен для тебя, Юля, – успокоил Ильхом. – Но я буду рад, если ты будешь рядом. Только не из-за страха, а потому что сама хочешь.
Прислушалась к себе и открыто улыбнулась Ильхому. Кажется, до него начинают доходить правила игры. Я не хотела отношений из-за энергообмена, а он – не хотел, чтобы я оставалась только из-за страха. Один – один.
– Хочу, – прошептала и пошла в кресло напротив. Устроилась поудобнее и просто наблюдала за работой Ильхома.
И что дальше? Мы теперь встречаемся? Или это был поцелуй в условиях ЧП? Как будет вести себя Гросс дальше? А я? Что требуется от меня? Я так мало знаю о их правилах, законах, традициях, я не понимаю, как следует себя вести и что говорить… Их мир совершенно иной, а у меня есть только опыт с Земли и интуиция. Возможно, что интуиция может стать мне хорошим помощником. Но так просто ошибиться…
Немаловажный вопрос – кто хотел меня уничтожить таким мерзким способом? Неужели и правда в КОРР подсуетились и решили, что раз уж нам не досталась, так не доставайся никому? Обидчивые, однако, пошли инопланетяне. Но будут ли еще попытки? Или это была маленькая месть со стороны того хвостатого гада? Надеюсь, что он перебесится и оставит попытки моей ликвидации.
Думать о том, что это кто-то из экипажа «Шамрай» не просто не хотелось – было противно. Только не мои фиолетовые друзья, только не Джеф! Но если КОРР так беспощадны ко мне, что они сделали с «Шамраем»? С Джефом? Мысли о том, что моё спасение могло подписать им смертный приговор, застряли в горле колючим комом.
– Юля, – звал Ильхом и судя по голову не в первый раз. – Тебе следует перекусить. Ты проспала до обеда, а после был взрыв. Перенервничала, потратила много энергии…
– Да, ты прав, – я зачесала здоровой ладонью волосы назад и почувствовала, как от меня воняет потом. Не мылась со вчерашнего утра, не меняла одежду, не причесывалась. Должно быть мой внешний вид плачевен.
– Поужинаем вместе? – предложил Гросс осторожно. Он тоже пока не понимает что между нами. Эта неизвестность и в напряжении держит, и по-своему будоражит.
– Мне нужно очиститься и сменить одежду, – кивнула. – А после можем поужинать.
– Я зайду за тобой через полчаса. Этого хватит? И да, в твоей каюте будет от меня небольшой подарок.
– Какой? – переключилась мгновенно. Любопытство вышло на первый план, заглушая сомнения и страхи.
– Увидишь, – тепло улыбнулся Ильхом. – Небольшой, Юля. В ограниченных условиях космоса я мало что могу. Но очень надеюсь, что тебя это порадует.
– Спасибо…
Выходила из кабинета с опаской. Ильхом не стал меня провожать, но я не думаю, что это из-за загруженности по работе. Мужчина хотел дать мне возможность понять, что угроз больше нет, и я могу самостоятельно перемещаться по кораблю. Мне нравилось, что он не давит и не опекает меня. Это придавало уверенности, что в будущем он станет более… живым что ли. Отойдет от дурацких правил и станет обращаться со мной не как с немощной ценностью, а как с равной.
Шаг за шагом я преодолевала расстояния от кабинета адмирала до своей каюты. Сначала медленно, с опаской, а после смелее. Тарималь и Гросс уверены – все чисто и безопасно. И мне тоже стоит довериться профессионалам, а не своему обостренному чувству страха.
В моей каюте было чисто, а кровать, что я оставила развороченной – аккуратно застелена. На кровати лежало нечто, напоминающее мешок. Я обошла предмет по кругу и уговаривала себя, что это не новая взрывчатка, а подарок от Ильхома.
В очередной раз любопытство пересилило страх, и я открыла мешок. А там… Да! Там был не просто подарок, а так необходимые мне вещи: нормальная расчёска, красивейшие заколки для волос, пара светлых футболок, широкие брюки, и что-то похожее на наши кроссовки, только без шнурков. И все моего размера! Но откуда? Как Ильхом смог достать мне вещи во время полета в космосе?
Я ломанулась в душ, привела себя в порядок. Расчесалась и оделась в обновки. Простая белая футболка красиво обтягивала мои плечи, выделяла пышную грудь, очерчивала талию. Темные брюки на завязках из легкого материала сели прекрасно: они платно обхватывали на поясе из-за завязок, а от ягодиц расширялись. Со стороны было сложно понять – в юбке я или в брюках. Обувь тоже была комфортной и села по размеру. Хм, откуда такая точность?
Ладно. Я была не просто довольна, я была счастлива получить в свой скудный гардероб даже такие простые вещи. Как быстро, однако, меняются ценности. Раньше меня задаривали букетами, водили по ресторанам, пытались удивить новой локацией, а сейчас больше счастья доставляет новый предмет гардероба. Новая реальность – другие запросы.
Глава 44
Юлия
Вертелась перед зеркалом я недолго. В дверь каюты постучали, а я в очередной раз подумала о странном отсутствии звонка. То есть дверь космического корабля из какого-то суперпрочного материала, с мудреным замком, а элементарного звонка нет? То же самое и в каюте Гросса, которому так же «стучат». Интересные эти инопланетяне: придумали, казалось бы, все, но только не дверной звонок!
– Привет, – растерялась я в момент, когда дверь отъехала и я увидела Гросса в непривычной мне простой одежде. В броне видела, в форме тоже. А вот в простых брюках и футболке – впервые. Футболка подчеркивала его натренированное тело, а короткие рукава демонстрировали сильные руки. Но взгляд мой был прикован не к бицепсам, а к неоновым линиям, что сейчас ярко сияли от наполнения энергией. Это сияние напоминало мне про наше разное происхождение, однако уже не пугало так, как раньше. Он – кхарец, я – землянка. Эрик утверждал, что мы очень даже совместимы. Это давало надежду на… более тесное взаимодействие.
– Ты прекрасна, – вполне искренне произнес Ильхом, опаляя меня взглядом неоново-синих глаз.
– Спасибо, – поблагодарила Ильхома. – Как ты ее достал? Откуда?
– У меня свои секреты, Юля, – улыбнулся кхарец. – И я рад, что смог порадовать тебя. Готова?
– Да, – выдохнула и пошла вслед за Гроссом.
Мужчина вел меня не по привычному пути к столовой, а куда-то дальше. Сердце забилось чуть чаще – от предвкушения и лёгкой тревоги. Куда? Зачем?
Простая дверь в конце одного из бесчисленных серых коридоров «Араки» отъехала, открыв не служебное помещение, а маленький, уединённый отсек. И тут дыхание перехватило.
Комната была погружена в полумрак. Вся дальняя стена представляла собой один гигантский иллюминатор, за которым лежала бесконечная темнота космоса, усыпанная алмазной россыпью далёких звёзд. Но не это было главным. С левого края, словно вырастая из самой пустоты, в иллюминатор вплывал серп оранжево-медовой планеты. Она была ещё далеко, но уже видна во всём великолепии: полосатые облака в её атмосфере, тёмные пятна, что были или материками, или морями.
– Это… – я подошла вплотную к иллюминатору, рассматривая космический пейзаж с открытым ртом. – Великолепно!
– Империя Кхар, дальняя из планет – Ярос, – говорил Ильхом, а я чувствовала, как он встал близко ко мне, опаляя мою макушку своим дыханием. Это волновало и будоражило.
– То есть мы уже в вашей системе, – поняла, рассматривая планету. Это был не просто космический вид. Это был вид на дом. На мой новый дом.
– В нашей, Юля, – мягко поправил меня Гросс. – Ближе к планете мы подойдем к утру. И ты можешь прийти на мостик, чтобы посмотреть. А сейчас пойдем к столу.
В комнате стояли два глубоких, мягких кресла, разделённых низким столиком. На столе несколько закрытых тарелок, два бокала, графин и скромный кувшин с рафисом.
– Ильхом… – прошептала я, не в силах оторвать взгляд от планеты. – Это что, свидание?
– Я взял на себя смелость, – его голос звучал тише обычного, почти смущённо. – Мы оба пережили тяжёлый день. И… я подумал, что нам нужно место, где можно просто поговорить. Без «Арака», без долга, без списков. Если ты не против.
– Против? Нет, я только «за», – обернулась к Гроссу и опустила голову ниже, чтобы скрыть предательский румянец на щеках.
Мы сели. Гросс разлил напитки – мне вино, ему рафис. На вопрос почему так, он ответил, что его ждет работа, а я могу расслабиться. Сам ужин был вкусными сытным, и все время мы молчали. Я поняла, как сильно была голодна после первого кусочка. Еда увлекла меня и на время я забыла, что это свидание. Наслаждалась вкусами, смаковала необычное вино, похожее больше на ежевичный сок, уминала пирожные, коих положили от души.
Когда с ужином было покончено, я удовлетворенно откинулась на кресло. Словила себя на мысли, что чувствую себя рядом с Ильхомом комфортно. Гросс отложил приборы, окинул меня горящим взглядом и вздохнул. Настало время разговоров… Я ждала, что темы будут касаться правил, выбора мужей и энергообмен, но и тут Гросс меня удивил.
– Расскажи мне о себе, Юля. Кто ты? Кем была? На какой планете жила? Что такое блогером? Ты упоминала об этом, – мужчина откинулся в кресле, а в руках вертел стакан с рафисом. Сейчас передо мной сидел не адмирал, и не кхарец, а простой мужчина, которому, оказывается, нужны не только сведения для очередного отчета, а я. Вопрос был настолько неожиданным, таким человечным, что у меня на секунду перехватило дыхание.
И я начала рассказывать: сначала робко, подбирая слова, которые сможет понять кхарец и правильно перевести чип. Потом всё смелее, увлекаясь, жестикулируя. Я говорила о том, как всё началось с пары дерзких видео, снятых на телефон. Говорила о том, как пыталась стать звездой социальных сетей и снимала буквально каждый свой шаг: что ела, как встала, куда пошла, насколько хорошо позанималась в зале, как распаковывала продукты… Поведала, как глупо бунтовала против отца и его попыток встроить меня в свою медиаимперию.
– Я хотела сама, понимаешь? Не по сценарию папиных продюсеров, а по личному интересу и желанию. Тем более работа на телеканале – это график, постоянный напряг, ограниченное время эфира и невозможность обозревать то, что мне действительно интересно, – захлебывалась я словами и тараторила так, будто у меня осталось не больше минуты.
Гросс слушал, не перебивая. Его бокал с рафисом так и остался полным. Он смотрел на меня так внимательно, будто разгадывал сложнейшую звездную карту. И это внимание было лучше любого комплимента и подстегивало к откровениям.
Я рассказала, как первый вирусный ролик принёс мне не славу, а шквал ненависти и восторга одновременно. Как я кайфовала от этой энергии толпы, даже от хейта.
– Это как адреналин, – объясняла я, – Ты на крючке! Тебе нужно больше внимания, больше драмы, больше обличающей правды! Но все не так гладко, как может показаться, Ильхом. Моя работа начиналась как увлечение. Но был момент – переломный. Я чуть не сломалась, когда поняла, что начала снимать не то, что интересно мне, а то, что набирает просмотры. В какой-то степени я предавала себя, и когда пришло горькое осознание, я… изменилась. Было тяжело, я потеряла много подписчиков, обзавелась хейтерами. Но оно того стоило. Порой надо что-то потерять, чтобы приобрести куда больше.
Я говорила о путешествиях. О том, как брала камеру и уезжала в глушь, чтобы снять историю о старом мастере, о странном блюде, о природе, о заброшенном заводе, о людях, которых никто не замечает. И это как раз таки было моё – моё призвание. Не просто развлекать. А… быть голосом. Проводником. Показывать миру срез реальности, который он сам не замечает.
В какой-то момент я замолчала, смущённая собственным многословием.
– Прости, я, наверное, утомила тебя, – сказала, отводя взгляд. У меня даже горло запершило от непрерывной речи.
– Нет, – ответил Ильхом тихо, но так твёрдо, что я сразу поверила. – Ты не утомила. Я… я завидую.
Я посмотрела на него, удивлённая. Адмирал, что бороздит космическое пространство и имеет возможность побывать на десятках разных планет, мне завидует?
– Завидуешь? Чему?
– Этой… ярости жизни, – он подобрал слово с видимым усилием. – Этой уверенности, что твой голос что-то значит. Что ты можешь изменить картину мира для других. У нас такого… нет. Нет такой личной амбиции. Есть долг. Есть клан. Есть Империя. Ты либо встраиваешься в систему, либо становишься «выживальщиком». А ты говоришь о доме, о себе и о своей работе так свободно, так рьяно! Это… впечатляет.
В словах Ильхома не было лести. Была констатация факта, смешанная с немым вопросом – как это вообще возможно? Смотрела на Гросса и видела вовсе не адмирала, не кхарца, а человека, который тоже чувствует границы своей жизни и смотрит на кого-то, кто сумел эти границы отодвинуть.
– Я скучаю по дому, – призналась. – Очень скучаю по той Юле Соколовой, что могла в любое время дня и ночи сорваться с места и куда-то уехать за очередным безумным сюжетом. Скучаю по отцу, что каждый раз намекал на работу в холдинге. Скучаю по матери, редкие звонки которой заканчивались взаимными упреками и обидами. Скучаю по Мишке, что поддерживал каждую мою затею, даже если она граничила с безумием. А еще я скучаю по своей цифровой личности, которая имела самое сильное оружие – слово.
– Мне жаль, – произнес Ильхом и замолк.
– Жаль? Ты, наверное, думаешь, что я просто сменила локацию – с Земли в космос. Но… это куда сложнее, – мне было тяжело говорить, но я хотела понимания. Оголить душу – задача непростая, но только так Ильхом сможет меня лучше узнать. – Я умерла.
– Ты жива, Юля, – хмурился Гросс. – Почему ты так говоришь?
– Умерла моя социальная личность. Мои надежды на возвращение домой рассыпались прахом. Все знания и опыт, накопленные за годы жизни на Земле совершенно бесполезны… здесь, – я отвела пространство комнаты. Но думаю, Гросс понял, что я имела ввиду. – Мой главный инструмент – умение рассказывать истории – здесь не нужен. Или нужен, но я ещё не нашла, как его применить. Без него я… пустая оболочка. И мне очень важно найти новый нарратив. Новую историю. Свою. Не ту, какой я должна следовать согласно вашим правилам и устоям. И ты прав, я жива физически. Но морально, духовно я пала. Рассыпалась. И мне очень важно найти опору, чтобы возродиться. Чтобы снова стать… живой. Не просто батарейкой на ножках, не затворницей без права голоса, не девочкой с важными мужьями и миллионами кредитов. Я хочу той самой ярости жизни, о которой ты говорил. Жизни, а не существования.
– После твоей речи… да и оценивая твое поведение все время… Я уверен, что ты возродишься, – Ильхом улыбнулся, но улыбка было горькой, понимающей.
– Время покажет, – пожала плечами. Не хотела заводить себя мыслями о будущих сложностях. Сегодня – просто ужин и самое невероятное свидание с инопланетным красавцем, вино, космос, звезды и планеты.
– Я хотел бы быть рядом с тобой, если ты позволишь, – выстрелил в меня откровением Ильхом. – И пусть я не все понимаю, но обещаю, что помогу.
– Поможешь с чем? – прошептала тихо, а внутри все переворачивалось. Не это ли самое настоящее признание в чувствах? И странная мысль пронзила сознание, – а ведь это и есть то самое «ухаживание», о котором он спрашивал. Не цветы и конфеты, а вот это – я готов на невозможное. В его мире, полном протоколов и расчётов, это, наверное, самая рискованная и дорогая валюта. И он только что предложил её мне.
– С возрождением. И в борьбе против всех миров, – так же тихо, но уверенно ответил Гросс. – Оказывается, я готов на невозможное, если ты и дальше будешь так на меня смотреть и оставаться при этом такой… настоящей.
