Текст книги "Голос извне (СИ)"
Автор книги: Саяна Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 46 (всего у книги 52 страниц)
Глава 110
Юлия
– Фу, – фыркнула его жена и сморщила нос. – Как же воняет!
Да, тут не пахло, тут – воняло. И я, и Новски сходили в туалет в угол, плюс – меня рвало. Запахи стояли не самые приятные.
– Хотя обстановка вам подходит, – продолжила говорить Силия. Она стояла в дверном проёме, освещённая ярким светом коридора, как живой укор нашему жалкому состоянию. В своём тёмном, безупречном костюме, на острых шпильках, она была не просто чужой. Она была антитезой всему, что здесь происходило. Кхарка была королевой, судя по победной улыбке на ее лице.
– Силия, что ты творишь⁈ – злился Энор, прикрывая меня спиной. В его голосе звучала настоящая злость, и унять ее не могли даже парни с оружием в руках. И мне стало стыдно за свою тихую, парализующую дрожь. Новски встал передо мной, голый, но не униженный. В эти секунды он был воином, защищающим свою территорию. – Ты похитила гражданку Империи!
– Всего лишь грязную переселенку, которая возомнила себя пророком, – отмахнулась Силия и её мелодичный и отточенный голос резал слух. Она вошла, цокая каблуками по металлу, осматривая нас, как жалких отбросов. – И я не боюсь, потому что изначально все продумала. Мой план идеален. Знаешь, когда он в моей голове окончательно созрел? В тот вечер, когда твой язык был между моих ног, дорогой муж.
Ревность во мне не подняла головы. Мне было страшно и холодно. И в такой момент я думала только собственной жизни, о мужьях и моей предполагаемой беременности. А еще пришло осознание – эта кхарка сумасшедшая на всю голову.
Мерзость! Как ее вообще мужья терпят?
Однако я была уверенна в своих мужьях. Я продолжала надеяться, что меня найдут. Саратеш, Ильхом и даже Аррис будут искать до последнего. Даже если я умру, они не успокоятся и встряхнут каждую планету Империи Кхар. Однако это ничуть не успокаивало моих страхов расстаться с жизнью…
– Зачем? – Энор переминался с ноги на ногу и оценивал ситуацию. Я выглядывала из-за него, чтобы тоже иметь хотя бы визуальный контроль. Силия же расхаживала из стороны в сторону, уверенная в «охране» за спиной.
– Я поняла, что ты мне не нужен. Какой смысл держать мужа, имея с него всего часть дохода, если я могу забрать себе все? – женщина рассмеялась, и ее звонки и пустой смех отскочил эхом от пустых стен.
Деньги? Всё сводилось к этому? Казалось слишком мелко, слишком примитивно для такой сложной, изощрённой жестокости. Но потом я посмотрела на её лицо. В глазах горел не просто расчёт. Горела ненависть… Ненависть к мужу за его пренебрежение, ко мне – за то, что я была той, кем она никогда не станет: свободной и любимой. И ненависть к самой себе – за то, что её «божественный» статус оказался столь хрупок. Деньги были лишь инструментом. Настоящей целью было уничтожение.
А еще стали понятнее отношения Энора и Силии. Никакой любви и нежности, только сделка. Те фото с влюбленными взглядами в «Голосе» – фарс. А ее взгляды на супруга на празднике – актерская игра. Превосходная актерская игра! И слова Энора до появления его жены стали понятны.
– Ты не получишь «Голос», – покачал головой Энор. – Отпусти Юлю и мы поговорим наедине.
– Нет, – категорично ответила Силия. – Кто ты такой, чтобы ставить мне условия⁈
– Я прошу, – давил голосом Новски. – Отпусти Юлю и мы поговорим. Наедине.
Я замерла, надеясь, что Силия все-таки послушает мужа. А потом феерии на теле Новски засияли ярче, и я вспомнила, где я и в каком обществе. Я в Империи Кхар, где слово женщины – закон, а мужчина – лишь ресурс. Вероятность, что Силия послушает мужа равна нулю. А даже если послушает, смогу ли я уйти без него?
Смогу, – прошептал внутренний голос. – Будь честна хотя бы с собой, Юля!
Если мне представиться шанс спастись, я это сделаю. Была бы я одна – осталась бы. А так… нет. У меня есть Ильхом, который не переживет еще раз мою «смерть». У меня есть Саратеш, что опять закроется в лаборатории, ведомый ненавистью к миру и к женщинам. У меня есть Аррис, который без моей регулярной подпитки проживет совсем недолго. А еще есть я и моя предполагаемая беременность.
Я хочу сохранить свою жизнь, чего бы мне это не стоило. Знаю, что потом сойду с ума, а моя совесть сожрет меня заживо. Я не прощу себе никогда, если брошу Новски в этом ледяном склепе. Но на кону пять жизней против одной. Я не святая, увы, хоть и безумно люблю…
– Она сдохнет, – Силия бросила на меня презрительный взгляд, и её голос вернул меня в ледяную реальность. – А вот у тебя есть выбор.
– Ты рехнулась! – взревел Энор, отступая на шаг и загораживая голой задницей мне весь обзор. Я не выдержала и вскочила на ноги, неловко расправляя одеяло на груди. Сердце билось как бешенное, в висках стучало, в глазах мелькали темные точки. Я была слаба и напугана, не понимая, что делать, как спастись и сколько у меня еще есть времени прежде, чем Силия выполнит сказанное.
– У тебя есть выбор, Энор, – повторила Силия и отошла на шаг назад. – Интересует?
– Ты совершила преступление, дорогая жена, – процедил сквозь зубы Энор и сделал пару шагов ко мне, закрывая плечом. – Силия, будь благоразумна!
– Да пошел ты! – заорала кхарка. – Принесите мне кресло!
Её резкий и истеричный крик разрезал воздух. Охранники не шелохнулись, но из коридора донёсся тяжёлый топот. Их было больше… Призрачная надежда на побег растворилась без следа.
– Энор, – зашептала я и начала оседать.
– Космос! – выругался Новски и усадил меня на край кровати. Я же схватилась за мужчину и прикрыла глаза. У меня не было плана. Мы оба голые и обессиленные. Напротив – одна сумасшедшая и парни с пушками. Надежда только на мужей, которые наверняка не знают, где нас искать. Плана не было… Была только леденящая уверенность в том, что моя история подходит к концу. Это будет некрасиво и очень больно.
Силии принесли не кресло, а обычный пыльный стул. Она скривилась, но спустя минуту все же села напротив.
– Бластер, – Силия вытянула руку и один из амбалов достал небольшой бластер из-за спины.
– Госпожа, – поклонился он и его брови нахмурились. Когда он отходил от «госпожи», споткнулся и зашипел. Хромой? Или раненный?
– А теперь начнем говорить продуктивно, – Силия выставила руку вперед и выстрелила. Я завизжала, когда один короткий сияющий луч пролетел мимо моей головы.
– Силия, прошу, – застонал Энор, прикрывая меня своим телом. – Чего ты хочешь⁈ Твою же мать! Я все…
– Э-э-нор, – заикалась я, хватаясь за руки мужчины.
– Я все сделаю, – прошептал Новски, глядя в глаза своей жене. – Только не убивай ее.
Психопатка улыбнулась и это была не улыбка победителя. Это была улыбка палача, который только что получил разрешение на самое интересное.
– Не буду. Пока, – хохотнула безумная сука. – Ты же понимаешь, что если я реально отпущу кого-то из вас, то весь план рухнет? Я кхарка, аристократка, но такое преступление мне с рук не спустят. А расставаться со своей свободой я не желаю. Наоборот!
– В чем тогда смысл? – прошептала хрипло. – Если ты все равно нас убьешь… К чему этот спектакль?
– Это не спектакль, дура, – закатила глаза Силия. – Это… компенсация. Моя личная.
– То есть ты признаешься открыто, что нас не отпустишь. И еще что-то хочешь? Какой смысл нам давать тебе это, если мы все равно умрем? – я старалась рассуждать логично, но логика разбивалась о стену её безумия.
– Ах-ха-ха, наивная, – противно захохотала Силия. – От тебя мне ничего не нужно. Ты просто мусор под моими ногами. А возомнила себя… Меня куда больше интересует мой муж. Точнее… его коды доступа.
– Нет, – отрезал Энор и это его категоричность стала ошибкой. Силия взмахнула бластером, и яркая вспышка прошла в сантиметрах от плеча мужчины.
– Кажется, ты не понял меня, Энор, – серьезно заговорила Силия. – Ты даешь мне коды доступа, а я убиваю и тебя, и твою суку быстро. А если нет… То прикажу задушить её на твоих глазах. А тебя оставлю здесь гнить рядом с её трупом. А когда вас найдут… О, это будет прекрасная история! Муж-изменник, убивший любовницу в припадке ярости!
– Богиня! – взмолился Энор, а меня затрясло. – Ты сошла с ума…
– Нет, просто поняла, что могу получить все. И при этом остаться не опозоренной. Есть разница: быть женщиной, от которой ушел муж к другой или женщиной, которую обманули и бросили? В первом случае я получу часть твоих кредитов и компенсацию, а еще буду унижена. Во втором случае я стану куда богаче, а в глазах высшего кхарского общества стану…
– … мученицей, – договорила я, понимая рассуждения Силии. Классический сценарий обманутой жены-психопатки.
– Именно, – загорелись ее глаза.
– Мои мужья не поверят, – покачала я головой. – Они будут искать причины и обязательно докопаются до правды.
– Я и об этом подумала, маленькая землянка, – победоносно улыбнулась Силия. – Как считаешь, о чем будут думать твои мужья, когда увидят в «Голосе» твои фото. Ты голая, Новски голый, одна постель…
– Слабо, – осмелела я. – Очень слабо. Ни Ильхома, ни Саратеша это не убедит в моем побеге.
– На этот случай у меня есть еще один план, – пропела Силия. – Будет суд. И я расскажу «правду»: мой дорогой супруг стал одержим землянкой и похитил ее. А после отказа – изнасиловал и убил. Без разницы, финал один.
– Ты похитила нас с праздника. В рекреационном центре везде камеры. Помимо камер дройды-официанты все пишут. Есть еще фиксирующие сканеры перемещения флаев и… Идиотка! Если думаешь, что на тебя не падет подозрение, то глубоко ошибаешься, – говорил Энор, но при этом рассматривал двоих амбалов за ее спиной.
– Нет, это ты ошибаешься, дорогой, – встала Силия со стула, гордо поднимая голову. – Ты недооцениваешь меня, ведь для тебя я всегда была просто батарейкой, красивой куклой, избалованной истеричкой. Но я оказалась куда умнее.
– Силия, еще не поздно все исправить!
– А нечего исправлять. Даю вам двоим сутки: тебе, – выставила она на меня бластер, – чтобы примирится с мыслями о скорой смерти. А тебе, Энор, на принятие решения – коды доступа и быстрая смерть, или агония для суки и медленная смерть от голода и холода.
Она развернулась. Шпильки зацокали по полу. Силия вышла, не оглядываясь. Её тени – одноглазый и хромой – молча последовали за ней, бросив на нас последние, ничего не выражающие взгляды.
Дверь захлопнулась.
Лязг замка прозвучал громче выстрела.
Тишина, которая воцарилась после, была гуще, тяжелее, страшнее любого шума. Она была наполнена не отсутствием звука, а присутствием нашего приговора.
Я сидела, прижавшись к Энору, и смотрела на дверь. На той стороне была безумная женщина с армией и планом. У нас на этой стороне не было ничего, кроме суток и выбора, который не был выбором вовсе.
Лязг замка ещё долго отдавался в ушах, сливаясь со стуком моего сердца, отсчитывающего последние часы.
Глава 111
Юлия
Это не может быть концом. Не в моей истории. И не так – голой, вонючей, в ледяном железном склепе, в объятиях чужого мужа, пока мои где-то там сходят с ума.
Я и Энор сидели молча, и время потеряло всякий смысл. Оно текло не минутами, а тяжёлыми, ледяными каплями, падающими где-то в темноте. В давящей тишине мой ум, загнанный в угол, отчаянно искал спасения не в будущем, которого, возможно, и нет, а в прошлом. В том, что было моим. Настоящим…
Я вспомнила тепло. Тепло родительских ладоней, сжимающих мои. За плечами новый рюкзак, на голове пышные банты. Линейка в первом классе…
Я была отличницей, и моей самой ценной наградой был не зеленый смайлик в дневнике, а бумажный кулёк с семечками, который бабушка чистила для меня часами. Целый мешочек! Сокровище. Сейчас бы я отдала всю за один такой тёплый, пахнущий подсолнухом кулёк и за чувство бабушкиных ладоней на моей макушке.
Вспомнила первую вселенскую драму: я влюбилась в Сашу Зайцева и очень долго плакала, когда Сашка ходил хвостиком за Лизой. Я тогда рыдала после школы, уверенная, что моё разбитое сердце – величайшая трагедия человечества. Как же я была глупа, наивна и… счастлива в своей беззащитности.
А потом папа стал зарабатывать больше, и мы впервые полетели на море. Счастью не было предела и после я всем в школе хвасталась, как хорошо провела время на райском острове, как на картинках! Я была маленькой глупой дурочкой, которая и подумать не могла, что это наш последний отпуск… вместе. Как только папа добился успеха, они с мамой развелись. И надо было радоваться не красивым локациям, а ценить время, проведенное вместе с родителями.
Уже в старшей школе я влюбилась в Тимура. Он был на год старше и по нему сходили с ума все девчонки. И как же я тогда плакала, когда Тим стал встречаться с какой-то девкой из другой школы. Кошмар, как я тогда истерила, думая, что улыбки родителей – это насмешка над моими чувствами и меня никто не понимает. Кричала, что моя любовь – настоящая. Навсегда! И мое сердце больше никого не впустит! А родители просто смотрели на меня, и в их усталых улыбках была не насмешка, а печаль. Они-то уже знали, что «навсегда» – самое хрупкое слово.
А после школы я выкрутила свой юношеский максимализм на полную и уехала поступать в Питер. Ох, сколько я тогда выслушала нотаций от отца и претензий от матери! Но вопреки всему я рада, что поступила так. Санкт-Петербург мне навился больше, чем шумная столица. Да и самостоятельная жизнь отдельно от родителей невероятно привлекала. Я мнила себя взрослой, сама принимала не всегда правильные решения, дико гордилась, что живу одна и могу делать все, что захочу.
А потом я «доделалась» все, что захочу и папа обрубил мне финансовую поддержку. И мама тоже. На время конечно… Я тогда устроилась работать официанткой, прогуливала пары в университете, и папа вернул мне карту. Первый урок: свобода стоит дорого. И второй, куда более важный: если приложить усилия, то и выжить не так сложно.
Из сложностей, из этих ошибок и ночных смен потихоньку, как росток сквозь асфальт, пробилась моя жизнь. Настоящая. Сначала – нелепые съемки того, что я ем, где сплю, куда хожу. После – более осознанный контент. Путешествия. Бессонные ночи за монтажом. Звёздная болезнь и горькое отрезвление. Смена приоритетов.
Я строила себя кирпичик за кирпичиком. И тем, кем я стала, могла бы гордиться та маленькая девочка с кульком семечек.
Космопорт. Мои красные волосы, облегающий комбинезон, рядом никогда не унывающий Мишка и ложная надежда, что впереди вся жизнь – яркая, свободная, моя!
Ад начался с бессмысленной ссоры. С падения. С криокапсулы. С пробуждения в мире фиолетовых «косплееров». «Шамрай». Космос оказался не романтичной бездной, а холодным, безразличным чревом.
Я тогда думала, что это конец. Плакала, истерила, после – старалась приспособиться. Я была уверенна, что умерла, умерла моя социальная личность, а вместе с ней и часть меня. Без знания языка, без вещей, без документов и каких-либо прав…
Выжила. Да, мне помогли. Джеф, Литч, Чату – мои инопланетные монстры, ставшие в последствие не только спасителями, но и друзьями. Помню мои робкие шаги и страх, что сопровождал каждый мой вдох. Первые попытки заговорить, объясниться. Отчетливо помню пластилиновую руку Литча на моей макушке и мягкие касания, дабы я успокоилась. Помню моего жирненького Джефа, что терпеливо рассматривал ребусы на планшете. И Чату – капитана «Шамрай», что так безрассудно отстаивал меня перед наглым хвостатым гадом из КОРР.
Ильхом… он ведь тогда тоже спас меня, забрав к себе на «Араку». А после стал мои первым мужем. Мой суровый адмирал учился у меня искренности, самостоятельности, а я у него – новой жизни.
Эрик, что терпеливо пояснял мне каждое слово и нашу «сделку» – исследования взамен на помощь. Сейчас я уверена, что Эрик помог бы мне просто так, без условий. Этот кхарец странный, но невероятно добрый. И он тот, кто подарил мне голос. Я не забуду.
Потом был новый виток: Елимас, подстроенная авария, Сар… Саратеш с его раненой душой и гениальными руками. Суд. Разбитое сердце, которое потом залатали вдвоём – он и Ильхом. Я обрела не просто мужей. Я обрела семью. Союз.
Я трижды вышла замуж. Завела блог, который стал оружием. И влюбилась в женатого мужчину. В его холодный ум и горящий взгляд. В нашу невозможную, запретную, отравляющую связь. Энор Новски – моя боль. И даже это, даже эта боль сейчас была частью моего пути. Частью меня.
Я прошла долгий, извилистый путь. И да, мне помогали. Но помощь не пришла, если бы я сдалась в тот первый день на «Шамрае». Если бы опустила руки после суда. Если бы испугалась системы.
Нельзя помочь тому, кто не хочет помощи.
А я хотела.
Хотела тогда. Хочу сейчас!
Слёзы текли по моим щекам не от страха, а от ярости. Яркой, очищающей ярости! Я выжила не для того, чтобы сгнить в этом склепе. Я выстояла не для того, чтобы мои мужья нашли два окоченевших трупа. Я полюбила всех их, по-разному, безумно – не для того, чтобы оставить их с пустотой внутри.
Во мне росло что-то сильное, непоколебимое. То самое, что помогало мне вставать после каждого падения. То, что заставляло улыбаться в камеру, когда внутри всё кричало от тоски по дому. То, что шло наперекор всему – правилам, системам, приличиям.
– Я не согласна! – рёв вырвался не из горла, а из самой глубины души. Он прозвучал так громко, что эхо ударилось о стены.
Энор вздрогнул и вскочил, его уставшее лицо исказилось недоумением и тревогой. Он потянулся ко мне, вероятно, чтобы прижать, утихомирить, убаюкать перед концом.
– Юля… – его голос был полон той самой смиренной покорности, которую я теперь ненавидела. – Они ищут. Гросс, Алотар… Тан влиятелен, он не будет сидеть…
– Замолчи! – я рявкнула так, что он отшатнулся. Слёзы ещё текли, но я вытерла их краем вонючего одеяла. Мне не нужна была его жалость, мне не нужны были объятия обречённого.
Я отступила, кутаясь в одеяло, и смотрела на него. На Энора Новски. Медиамагната. Хищника. Акулу бизнеса. Человека, который держал в страхе целые корпорации.
– Ты – Энор Новски! – выкрикнула я, и каждое слово било, как молот. – И ты что, сдаёшься? Сидишь и ждёшь, когда твоя супруга-психопатка решит, как тебя убить?
– Я не сдаюсь, – голос Энора понизился, в нём прорывалась ответная злость. Хорошо, пусть злится. Злость лучше отчаяния.
– Тогда думай! – я заорала и зашагала из угла в угол. Шаталась, цепляясь за стены. Комната плыла, в глазах стояли тёмные пятна. Но если я сейчас лягу, я не встану. Холод высасывал последние силы. Голод сводил желудок. Но было что-то сильнее.
Жажда.
Жажда жить.
Она вспыхнула во мне, как сухой хворост. Не надежда на спасение извне, не вера в чудо.
Ярость. Животная, неприкрытая ярость того, кого загнали в угол. Я прошла слишком долгий путь, слишком много потеряла и обрела, чтобы позволить этой сумасшедшей суке в костюме отнять у меня всё.
Я была опасна, как загнанный зверь. Как мать, защищающая своё дитя (о, да, я помнила, что, возможно, не одна!). Как женщина, у которой есть ради чего возвращаться.
– Нам надо осмотреть всё! – мои глаза, наверное, горели в полумраке. Я сбросила с себя одеяло. Холод ударил по голой коже, заставив вздрогнуть.
– Что ты придумала? – Энор выпрямился. В его позе, в взгляде промелькнула тень того самого, прежнего Новски – расчётливого, холодного, действующего.
Я посмотрела на него, на стены нашей железной могилы, на тяжёлую дверь.
– Бороться, – сказала я просто. И в этом слове не было пафоса. Была простая, железная констатация факта, как «есть», «пить», «дышать».
Мы умрём, возможно.
Но не сегодня и не так, как задумала она.
Мы будем бороться до последнего вздоха, до последней возможности.
Глава 112
Саратеш Алотар
Сутки, каждый час из которых проживался как отдельная пытка…
Сотни минут пустоты в эфире, тишины в трекерах, ледяного молчания там, где должен был биться живой, непоседливый пульс её энергии.
Они испарились – Юля и Новски. Словно космос, всегда такой безразличный, наконец открыл пасть и проглотил именно то, что было мне дороже всего. Следов не осталось.
Я держался. Цеплялся за упрямство, как утопающий за соломинку. В глубине души, под слоями паники и ярости, жила нелепая, иррациональная уверенность: мы найдём. Найдём её живую. Найдём и больше никогда не отпустим. Посадим под домашний арест, обвешаем трекерами, поставим охрану из дроидов.
Моя Ю… Не просто жена. Лучик света, пробивший толщу льда, в который я сам себя заключил. Она свалилась на меня неожиданно, болезненно, сокрушительно, как метеорит. И изменила всё! Благодаря Ю, её прикосновениям, её смеху, её взглядам, полным не жалости, а желания, я забывал, что я урод с механической рукой. Забывал, что я отшельник, бастард, странный изобретатель, которого все терпят из-за отцовской крови и безумной гениальности. В её объятиях я был просто мужчиной. А Ю – моей женщиной.
Думать, что с Ю что-то случилось… это было все равно, что добровольно остановить собственное сердце.
И если я ещё держался на этой тонкой нити веры и упрямства, то Гросс… Гросс уже сорвался в пропасть.
Смотреть на побратима было страшно. Гросс двигался, отдавал приказы, говорил с Тарималем и бойцами «Пепла», но это был не Ильхом Гросс. Это был призрак, одержимый одной идеей. Его движения были резки, точны, лишены обычной грации и плавности. Голос – ровный, металлический, как у дроида. Но глаза… Богиня, его глаза! В них бушевал ад – лихорадочный, бездонный огонь чистой ярости и такой ненависти, что, казалось, воздух вокруг него должен был трещать от статики.
Ильхом «терял» Ю во второй раз. И я знал, что внутри адмирал уже давно мёртв. Осталась только оболочка, запрограммированная на месть. Месть миру, системе, Новски, себе самому – неважно кому, лишь бы жечь.
– Есть успехи? – голос Арриса был тихим, хрипловатым.
Я вздрогнул, оторвавшись от экранов с бегущими строками бессмысленного кода. Аррис стоял рядом, бледный как полотно, протягивая чашку рафиса. Рука дрожала. Отсутствие Юли, её энергополя, било по третьему мужу сильнее всех. Его болезнь, даримская сыпь, возвращалась с пугающей скоростью. Серебристые феерии на его коже, недавно такие ровные и яркие, теперь мерцали неровно, тускло, как лампочки перед отключением. Он худел на глазах, щёки впали, под глазами залегли тёмные, болезненные тени. Ещё день-два без подпитки – и начнётся приступ. Я уже притащил из лаборатории тяжёлый медицинский фикс, поставил его в углу на всякий случай.
На случай, если мы опоздаем.
– Нет, – ответил я, отпивая глоток мятной жидкости. Голос мой прозвучал устало. – Но я веду поиск по всем системам, до которых могу дотянуться. Мы её найдём. И её, и этого ублюдка Новски.
– Не думаю, что он её похитил, – Аррис произнёс это так тихо, что я едва расслышал.
– Что? – медленно повернулся к нему.
– Энор Новски был в неё влюблён. Одержим. Но похищение… не его стиль, – Аррис присел на край стола, избегая смотреть мне в глаза. Его взгляд блуждал по мерцающим экранам. – Я просмотрел его дела, контракты. Новски – хищник, но он бьёт в лоб. Хитрит, давит, но всегда прямо. Его репутация… она построена на этом.
– Чем это нам поможет? – я с трудом понимал ход его мыслей. Аррис был другим. В нашей странной троице Гросс был силой, яростью, несокрушимой стеной. Я – умом, технологией, изворотливым интеллектом. А Аррис… он был наблюдателем. Тихим, проницательным, видящим то, что мы в своей слепоте пропускали. Он понимал Ю на каком-то интуитивном уровне, которого у нас с Ильхомом не было.
– Новски не похититель. Он такая же жертва, – Аррис активировал свой комм, вывел на общий экран какую-то сложную диаграмму связей, контрактов, финансовых потоков. Для меня это был лишь красивый хаос. – Нужны другие точки отсчёта. Искать не только Юлю и Энора. Не важно, в каком статусе кхарец – жертва или похититель. Надо отталкиваться от других точек.
– Я уже всё проверил! – мой голос сорвался, в нём прозвучало раздражение. Каждая секунда разговора казалась предательством, украденной у поиска минутой. – Говори прямо, Тан, или не говори вообще!
Аррис обернулся, его взгляд скользнул к фигуре Гросса, замершей у карты Харты.
– Новски был влюблён в Юлю, – продолжил Аррис тише. – А наша жена… прости, Сар, но и она к нему не была равнодушна. Взаимность… Страсть… Что мешало Энору стать третьим супругом вместо меня?
– Он. Женат, – прошипел я
– Именно, – кивнул Аррис. – Состояние Новски колоссальное. И его брачный договор с Силией… он не стандартный. Я наводил справки.
– И что? – я сжал кулаки. Механические пальцы протеза тихо затрещали от напряжения. – У половины аристократов Империи такие договоры!
– Ты веришь, что этот кхарец, этот расчётливый хищник, мог в чём-то себя обделить? Все его сделки выверены до милликредита. Брак для Новски такая же сделка. Моя мать кое-что знает о клане Новски. Силия меняла мужей. Для неё развод дело привычное. Но Новски… он держался дольше всех. Почему? Два варианта: либо она его безумно любит, либо не может от него избавиться.
– Аррис, я сейчас врежу тебе по твоей умной голове! – я встал, нависая над ним. Он даже не дрогнул, только его феерии нервно вспыхнули.
– Потому что в случае развода Силия получит крохи, – терпеливо, как объясняют ребёнку, продолжил Тан. – Имея под боком такой ресурс, отпускать его невыгодно. Новски, заговорив о разводе, мог довести жену до предела. А кхарки, как ты знаешь, не любят, когда у них отбирают игрушки.
– С чего ты взял, что он заговорил о разводе? Это лишь твои домыслы!
– А ты бы не заговорил? – Аррис поднял на меня взгляд, и в его усталых глазах читался вызов. – Зная, что есть Ю и какая-то среднестатистическая, надменная кхарка, меняющая мужей как наряды? Остаться без части состояния, но получить Юлю? Или остаться при своих и дальше жить в этом… ледяном аду?
Вопрос повис в воздухе. Ответ был настолько очевиден, что больно резанул по душе.
– Я бы отдал всё, – хрипло сказал я, отворачиваясь. Вспомнил себя, когда летел на Харту. И свою решимость пожертвовать всем, лишь бы быть рядом с ней. – Всё, что у меня есть и чего у меня нет.
– Значит, нужно искать Новски не как преступника, и не как жертву, – подытожил Аррис. – Отталкиваться от других вводных.
– Бред, – я помотал головой, но в голосе уже не было прежней уверенности. – Даже если его похитили, какова вероятность, что они вместе? И кто это мог провернуть? Силия? Ты на нее намекаешь? Она всего лишь кхарка.
– Не нужно недооценивать женщин, – парировал Аррис. – Особенно тех, кого довели до отчаяния. На приёме в честь запуска «Голоса» видел, как Силия смотрела на Юлю? Это был не просто взгляд ревнивой жены. Это был взгляд собственницы, у которой отбирают игрушку. А потом она посмотрела на Новски. И в её глазах было… торжество. Как будто она уже что-то задумала… Знаешь, что самое странное?
– Что? – за нашими спинами прозвучал низкий, лишенный всяких интонаций, голос Гросса.
Адмирал подкрался неслышно, как призрак. И сейчас нависал над нами, как грозовая туча, готовая разрядиться молнией. Его глаза были красными от бессонницы, но пламя в них не угасало.
– Говори, Аррис! – приказал он.
– Моя мать тоже пострадала от газа, – начал Аррис, не поднимая взгляда. – Её, как и всех, перевезли в медицинский центр. Допрашивали, как и Силию Новски, которая, по словам следователей, «подавлена и шокирована» связью мужа с похищением.
– Её уже допрашивали! – пробурчал я. – И ничего.
– Вот именно, – кивнул Аррис. – Но есть деталь. У моей матери и Силии примерно одинаковый объём энергополя, один возраст. У матери – только мужья и младший брат. У Силии – мужья, любовники, дети. Всем нужно энергополе. Но моя мать до сих пор слаба. А Силия… Силия сразу после допроса ушла. Самостоятельно. Откуда у неё силы?
Тишина. Мысль, которую изрек Аррис, была чудовищной и… ослепительно логичной.
– Может, лечение… – начал я, но Аррис перебил.
– Всем пострадавшим оказывали одинаковую помощь. По всем законам физиологии и энергообмена, Силия должна была быть в таком же состоянии, как моя мать. Или хуже.
– Нужно допросить Силию ещё раз! – рёв Гросса прокатился по комнате. Он развернулся, собравшись уже идти, действовать, ломать.
– Остановись! Это запрещено! Гросс! – я вскочил и ухватил адмирала за плечо.
– Отпусти, – он процедил сквозь стиснутые зубы и толкнул меня в грудь. Удар пришёлся в протез, резкая боль пронзила плечо, заставив поморщиться.
– Не нужно её допрашивать, – тихо, но твёрдо сказал Аррис. – Это нарушение всех возможных протоколов. Кхарки защищены лучше боевых крейсеров. Первый же её крик, жалоба, слезы… И нас отстранят от поисков. Мы потеряем не время, мы потеряем право искать.
– Я не могу сидеть и ждать! – Гросс рявкнул, но, к моему удивлению, не вырывался. Он тяжело рухнул в ближайшее кресло, проводя руками по лицу.
– Надо отследить её флай, – предложил Аррис, кивнув в сторону моих приборов.
– Флаи кхарок не отслеживаются, как наши, – мрачно произнёс Гросс, не поднимая головы. Он как пилот хорошо знал все модели флаев, кораблей и прочей летательной техники. – У них другие идентификаторы. Кхарки могут летать, куда хотят. Нас же, кхарцев, чипируют, как скот, чтобы не совались в «женские» зоны.
– Именно! – вдруг воскликнул Аррис и дёрнулся всем телом, как от удара током. Он схватился за спинку кресла, его дыхание стало прерывистым. Приступ был близок. Мы с Гроссом переглянулись, и в глазах адмирала мелькнуло что-то, кроме ярости – страх? Страх потерять ещё кого-то… И пусть Аррис не стал Юле полноценным мужем, а просто другом, мне и Гроссу же он стал настоящим побратимом.
– Как отследить флай без трекера? – пробормотал я, уже поворачиваясь к системам, пытаясь загнать панику в угол.
– По ИИ-автопилоту, маршрутным журналам… Их флаи используют протокол «Лотос» – полная криптография. Закон о неприкосновенности женской приватности, статья первая. Чтоб такие, как мы, не знали, куда они летают, – Гросс махнул рукой.
– Бред! Не могла Силия, она была среди пострадавших. Ты строишь воздушные замки, Тан.
– Я умею видеть, – просто сказал Аррис, опускаясь на стул рядом со мной. Голос его стал слабее, но в нём появилась странная, незыблемая твёрдость.
– Мы все умеем видеть, – огрызнулся Гросс.
– Смотреть – да. Видеть – нет, – Аррис покачал головой. Он закрыл глаза, будто собираясь с силами. – Когда у меня начались приступы… я стал заложником в собственном доме. Весь мир сузился до четырёх стен и материнского энергополя. Выйти куда-то было праздником. Каждый такой выход я впитывал в себя, как губка. Как кхарец, который знает, что света ему отпущено в обрез. Я смотрел на здоровых кхарцев и кхарок. Как они говорят, дышат, смеются, как лгут, как прячут страх. Я хотел быть как они хотя бы ненадолго. У меня было мало времени в «нормальном» мире. Поэтому каждую секунду я сохранял в памяти. Анализировал. Что ещё оставалось одинокому, больному дельцу, как не копить эти наблюдения?
