Текст книги "Голос извне (СИ)"
Автор книги: Саяна Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 52 страниц)
Глава 97
Юлия
Ильхом и Сар стояли передо мной со скрещенными на груди руками и сверлили гневными взглядами. Я сидела на кровати в спальне и пыталась не смеяться. Наверное, я стала извращенкой, но мне доставляло удовольствие видеть мужей такими настоящими и свободными, без всей этой кхарской шелухи раболепия и страха перед женщиной. За все время своей жизни в Империи я знаю только трех таких мужчин – Ильхома, Саратеша и… Энора Новски.
Только Ильхома и Саратеша я «сделала» сама, ведь собственноручно разбила их клетки и выпустила на «свободу». А вот Энор Новски… Новски был природным явлением. Стихией, родившейся в недрах самой системы, но по какой-то прихоти эволюции, отрастившей клыки и когти. Я всё ещё считала его просто избалованным дельцом, которому всё сходит с рук из-за денег и связей. Но что-то внутри шептало: не всё так просто.
– Ю, почему ты улыбаешься? – голос Саратеша был низким. Феерии на его торсе и шее пульсировали ярким, почти бело-серебристым светом, выдавая уровень его возбуждения – не сексуального, а чисто агрессивного. – Мы говорим серьезно! И наши подозрения не беспочвенны.
– Ревнуете, – кивнула головой, ожидая очередной поток претензий.
– Я не хочу, чтобы ты «работала» с Новски наедине! – рычал Гросс, едва сдерживая свою ярость.
Сегодня Саратеш получил от Новски договор и все сопутствующие документы. И спустя час после получения из его комнаты донесся не просто крик, а отборная ругань, которую мой чип в голове даже перевести не смог. Конечно же Ильхом заглянул к Сару и… после ругались они вместе.
– Я это не подпишу, – качал головой Сар. – Это совершенно неприемлемые условия! Кхарец не может предлагать такое женщине. Наглый ублюдок!
– Это стандартные пункты о конфиденциальности и неразглашении! – пыталась я парировать, но голос предательски сдавал. Мужья объединились в своей ревности, и их давление было почти осязаемым. – Кто, кроме меня, сможет проработать логику интерфейса? Только я! Моё присутствие необходимо!
– Все можно решить по звонку, Юля! – взмахивал руками Гросс. – А этот… субъект требует твоего физического присутствия на ключевых этапах! Это намёк! Провокация!
– Ильхом…
– Нет!
– Сар! – посмотрела на второго супруга, сделав моську расстроенной.
– Нет! – рявкнул Саратеш. – Ты видела, как он на тебя смотрел?
– Как бизнесмен на перспективный актив! – почти крикнула я, чувствуя, как внутри всё закипает от их несправедливости. – Саратеш, ты параноишь! Новски женат! У него нет ко мне никакого интереса, кроме коммерческого!
– Юля, ты не понимаешь! – взмолился Ильхом и присел ко мне на кровать. Он уже поостыл и мог себя контролировать. – Да, в договоре нет слов «только наедине». Но сам факт, что он требует именно тебя – это вызов. Нарушение всех неписаных правил. Это… нездорово. Опасно.
– Кто-то из вас может меня сопровождать, – предложила я очевидное, поглаживая его всклокоченные волосы. Я и не надеялась остаться с Новски один на один. – И ещё раз: Он. Женат.
– Космос! – выругался Сар и посмотрел на Ильхома. Между ними пробежало то самое молчаливое понимание, которое сводило меня с ума. Они общались на языке, недоступном мне.
– Если он сделает хоть шаг в твою сторону, я оторву ему голову, – процедил сквозь зубы Иль.
– А почему вы на меня-то злитесь? Я вообще повода для ревности не давала! Это вы что-то увидели между строчек будущего договора, – сказала я уже спокойнее. – И напомню, что еще один муж мне все-таки нужен.
– Муж – да, но Новски женат, – напомнил Сар. – Ну да, он женат… Ладно.
Дошло!
Я с визгом кинулась на Ильхома, пока Сар проставлял цифровые печати в договоре.
– Спасибо! Для меня «Голос» очень важен! Представляете, что будет, когда мы запустим приложение⁈ А, все измениться! Мы наконец-то сотрем пропасть между женским и мужским мирами!
– Ты сведешь нас с ума, космическая, – бормотал Гросс, но его руки уже обнимали меня в ответ, а губы искали мою шею. – Собирайся. Скоро «День Встречи».
«День встречи» никто не отменял, поэтому я с громких вздохом встала в кровати и направилась в гардеробную, чтобы одеться.
Усталость, накапливавшаяся последние дни, сейчас давила на плечи тяжёлым грузом. Даже Эрик на днях, проверяя мои показатели, нахмурился: «Поле стало менее стабильным. Уровень стресса зашкаливает. Тебе нужно замедлиться».
Возможно, именно эта усталость и делала моих мужей такими гиперопекающими. Они чуяли слабину и хотели защитить меня от всего мира.
«День Встречи» прошёл вяло, как и всегда. Я сидела в отведённой зоне, пила безвкусный коктейль, болтала с мужьями и делала пару селфи на фоне других таких же сонных, отстранённых кхарцев. Смотрела на мужчин, что каждые полчаса менялись местами и понимала, что скоро попытаюсь стереть их серую массу, дав каждому возможность проявить свою индивидуальность. Голос – именно та социальная сеть, где не будет границ с правилами, устоями и традициями. Где каждый может проявить себя не списком заслуг и количеством кредитов на счету, а выразить именно себя настоящего – свои увлечения, взгляды, вкусы.
– Пойдем куда-то? – спросил Саратеш после окончания подпитки. Мы часто ходили куда-то недалеко пообедать, но сегодня я просто хотела домой.
– Нет, лучше вернуться, – устало потерла я глаза. – Что-то спать хочу.
– Юля, может к Эрику? Ты в последние дни очень много спишь и не ешь ничего толком, – нахмурился Ильхом.
– Я тоже заметил, – поддакнул Саратеш и обнял меня с другой стороны.
– Да нет, просто навалилось, – отмахнулась я, стараясь звучать убедительно. Но внутри уже копошилась лёгкая тревога. Что, если это не просто стресс? Что, если мое земное тело начало давать сбой в этом мире высоких энергий?
Когда наш флай заходил на посадку, я заметила у ворот чужой, дорогой аппарат матово-чёрного цвета. Ильхом мгновенно напрягся, а Саратеш что-то быстро пролистывал в комме.
– Кто это? – я прильнула к стеклу, пока мы мягко приземлялись во внутреннем дворе. Гости оставались за высокими воротами.
– Может, твои родители? – спросила я у Ильхома. Мы так и не нанесли визитов его клану, и меня это тоже беспокоило.
– Нет, – ответил он коротко, его взгляд был прикован к чужому кораблю. – Флай зарегистрирован на клан Тан.
– Тан… Тан… Знакомое что-то, – бормотала я. – А! Это один из тех, чью анкету я отобрала еще на «Араке»!
Я напряглась, не понимая, как потенциального ухажера могли пропустить в женский квартал, где находиться и иметь свободное перемещение могли только женатые кхарцы и женщины.
Как только ворота отъехали, из флая буквально выпорхнула женщина. Высокая, статная, с живым, цепким взглядом. Светлые волосы были убраны в тугую, сложную косу, перевитую нитями с крошечными камнями. Её платье цвета охры было простым, но безупречно скроенным.
– Светлых звёзд! – она направилась прямиком ко мне, игнорируя моих мужей. Её голос был низким, немного дрожащим. – Меня зовут Анарита Тан. Прошу прощения за вторжение, госпожа Соколова.
– Добрый день, – выдавила я, застигнутая врасплох. Визит женщины из другого клана – событие из ряда вон. Они редко покидали свои кварталы без крайней необходимости. – Чем могу помочь?
– Я по поводу своего сына – Арриса Тана, – Анарита перешла к делу без преамбул, и в её глазах читалась отчаянная решимость.
– Обсудим за чашкой рафиса? – предложила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног в прямом смысле. Голова закружилась так, что я едва устояла. Мне срочно нужно было сесть.
– С благодарностью, – кивнула Анарита. К ней подошёл один из её мужей – высокий кхарец с благородными чертами лица и серыми, тусклыми феериями. – Мой третий супруг, Жарка Тан.
После кратких представлений я повела нежданных гостей в дом. Анарита и её муж, переступив порог, замерли на секунду, оглядываясь. Наши подушки на полу, беспорядок на журнальном столике, безделушки на полках – всё это было немыслимо в их мире.
– У вас… очень ярко, – сказала Анарита, принимая чашку рафиса. Слово «ярко» прозвучало как «странно», но без осуждения.
Я села в кресло, и мои мужчины встали по бокам, как стражники. Ильхом положил руку мне на плечо, Саратеш – на спинку кресла.
– К делу, госпожа Тан, – попросила я, натягивая улыбку. Кхарка не казалась враждебной. Скорее… несчастной.
– Наш сын подал анкету, чтобы получить право ухаживать за вами, – начала Анарита и замолчала, губы её задрожали. – И… о, космос, это так трудно…
– Мы хотели бы попросить вас принять его в мужья, госпожа, – тихо, но чётко закончил за неё супруг Жарка Тан. – И готовы заключить отдельный, финансовый договор. Ежегодно на ваш счёт будет поступать крупная сумма. Очень крупная.
Саратеш подавился воздухом. Рука Ильхома на моём плече крепко сжалась. Меня же окатила не волна возмущения, а ледяная догадка – здесь что-то не так.
– Зачем? – спросила я спокойно. – Насколько я помню, Аррис Тан – успешный промышленник. Его доходов более чем достаточно. Зачем доплачивать?
Супруги Тан переглянулись, и я заметила в их глазах бездну отчаяния!
– Он… Аррис… наш сын болен, – прошептал Жарка. Анарита закрыла лицо руками, но кивнула. – Даже последняя модель медицинского фикса не справляется. Болезнь возвращается. И единственное, что даёт ему облегчение, стабилизирует состояние – это энергополе. Моя жена… её поле не такое сильное и стабильное, как ваше, госпожа Соколова. Оно помогает, но ненадолго.
Тишина в гостиной стала густой, как смола. Ильхом мрачно смотрел в пол. Саратеш изучал лица гостей с пронзительной внимательностью.
– Я… не знаю, что сказать, – пробормотала я, чувствуя, как сердце сжимается от жалости. Они пытались купить мое энергополе для своего сына. – Чем именно он болен?
– Юля, – начал было Ильхом, но замолчал под моим взглядом. Он знал – раз я спросила, значит, уже впустила эту историю внутрь.
– Даримская сыпь? – вдруг спросил Саратеш, и его голос прозвучал как удар хлыста.
Анарита вздрогнула и кивнула, не в силах вымолвить слово. Жарка опустил голову.
– Да, – сказал он. – Проклятие не только Империи Кхар, но и других галактик. Лекарства нет. Фиксы – только поддержка.
– Это заразно? – прошептала я, обращаясь к Саратешу, но в тишине мой вопрос услышали все.
– Нет, – быстро ответил Жарка, поднимая на меня умоляющий взгляд. – Абсолютно нет. Это генетическое нарушение энергообмена на клеточном уровне. Оно проявляется сыпью, лихорадкой, в острых фазах – бредом и разрушением нейронных связей. Фиксы сдерживают, но…
– Но постоянная, мощная подпитка от здорового, сильного поля, как ваше, – подхватила Анарита, вытирая слёзы поданным мной платком, – позволяет жить почти нормальной жизнью. Без боли. Без страха очередного приступа. Летальные исходы среди тех, кто имеет стабильную подпитку, почти нулевые.
– Ни вы, ни ваши супруги не пострадаете, – добавил Жарка. – Это будет договор. Мы просим не любви или близости. Мы просим… милосердия. Терпимости. А мы заплатим. Всё, что угодно.
– А ваш сын знает об этом… предложении? – спросил Саратеш, и я по его тону поняла – он уже видел решение в моих глазах. Решение помочь…
– Он считает это унижением, – голос Анариты сорвался. – И собирается улететь на Ярос, чтобы…
– Чтобы дожить остаток в изоляции. В тишине, – закончил Ильхом мрачно.
– Нам нужно всё обдумать, госпожа Тан, – сказала я, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Слабость и головокружение вернулись с удвоенной силой. – Мы дадим ответ позже.
– Мы готовы увеличить сумму! Втрое! – вскочила Анарита, её лицо исказилось болью. – Пожалуйста!
– Мы свяжемся, – твёрдо сказал Ильхом, поднимаясь и указывая на дверь. Его тон не оставлял сомнений – аудиенция окончена.
Они ушли. Я осталась сидеть, глядя в пустую чашку. На Земле я видела смерть. Видела болезни. Но здесь, в этом сияющем технологиями мире, я стала забывать, что они существуют. Это напомнило мне – мы все уязвимы. Даже с феериями и кредитами.
– Что думаешь? – тихо спросил Саратеш, садясь рядом.
– Нужно поговорить с Эриком, – ответила я, и голос мой звучал отчуждённо, как будто из далека. – Если это не заразно, не опасно для вас и меня… то это выход. Третий муж. Фиктивный. Он закроет мой договор с Империей. А мы… поможем человеку жить. Сделка, не более.
Ильхом и Саратеш молча переглянулись. В их взгляде не было возмущения. Была тяжёлая, понимающая серьёзность. Они оба видели в этом холодную логику и, возможно, шанс.
– Завтра, – сказал Ильхом. – Сегодня ты еле на ногах стоишь. Сначала к Эрику. Потом примем решение.
Я кивнула, закрывая глаза. Усталость накрыла с головой, унося в тёмные воды, где смешались лица – надменный Новски, отчаянная Анарита, и чей-то третий, незнакомый ещё взгляд.
Болезненный.
Гордый.
Обречённый.
Глава 98
Юлия
Утро следующего дня началось с тишины. Ильхом растворился в серой дымке рассвета, направляясь в академию. Саратеш ушёл в лабораторию с таким видом, словно у него в голове созревает что-то взрывоопасное. Я осталась одна – наедине со своими мыслями, которые крутились вокруг вчерашнего визита клана Тан.
После плотного завтрака я набрала Эрика. Долгий разговор начался с моих показателей. Эрик увяз в цифрах, бормоча что-то о «нестабильности флуктуаций» и «интересных корреляциях с эмоциональным фоном». Потом небрежно, словно между делом, обмолвился, что, возможно, получит распределение на «Пепел», которых посылают… искать Землю! Это новость меня и обрадовала, и шокировала. С одной стороны, я очень боялась за свою планету, за людей, живущих там. С другой стороны, я очень хотела иметь связь с сопланетниками, знать, что мой дом процветает.
Эрик меня успокоил и сказал, что это просто исследовательская миссия. Даже если они найдут Землю, никакого захвата не будет. Только дружелюбный контакт и там уже посмотрят, как и что… Это меня успокоило.
Переведя разговор на даримскую сыпь, я получила чёткий, обнадёживающий ответ: ни для меня, ни для моих мужей угрозы нет. Болезнь генетическая, не контагиозная. А потом, как друг, Эрик добавил: «Соглашайся, Юль. Третий муж, даже фиктивный, снимет с тебя колоссальный пресс. Закроет договор с Империей. Даст тебе глоток воздуха. А этому парню… даст шанс жить».
После долгого разговора с Эриком, я решила отдохнуть. Завалилась на диван, выложила новый пост в «Единение» и незаметно для себя заснула. Меня вырвала из забытья вибрация комма. Сообщение. Адресат заставил сердце подпрыгнуть куда-то в горло.
Энор Новски: Нужно связаться. Удобно?
Однако! В прошлый раз Новски не спрашивал – ставил перед фактом. Эта внезапная «вежливость» была опаснее прямой наглости.
Я не стала отвечать, а сама набрала Новски. Все-таки мы люди деловые и поговорить с ним я могу и без присутствия мужей.
Кхарец ответил мгновенно, будто ждал у экрана. И понеслось… Начали мы скованно, путаясь в «госпожа» и «господин», то переходя на «ты», то отскакивая назад к формальному «вы». Новски постоянно переспрашивал, когда я срывалась на земной сленг или слишком сложные метафоры. Вставлял колкие, точные комментарии, которые били в самое слабое место логики. Это была не беседа. Это была работа. Тяжёлая, изматывающая, но безумно захватывающая.
Через пару часов все формальности испарились. Мы говорили на одном языке – языке цифр, интерфейсов, юзер-экспириенса. И да, я ловила его взгляд через экран – пристальный, сканирующий. Слышала лёгкую, едва уловимую хрипотцу в его голосе, когда речь заходила о деталях, которые касались лично меня. Он жонглировал двусмысленными фразами так виртуозно, что я то краснела, то злилась, то невольно усмехалась.
И был этот внутренний диссонанс: блестящий стратег, ум которого работал с пугающей скоростью и точностью. И подлый, женатый манипулятор, который явно получал удовольствие, стирая границы. Я могла бы восхищаться Новски. Даже флиртовать, в другой жизни. Но не здесь. Не сейчас. Новски был ядовит.
И чертовски притягателен в этой своей ядовитости…
Закончили мы разговор на договоренности встретится. С технологиями Кхара тестовая версия приложения будет готова к запуску буквально через пару дней. И это поражало! Так быстро! Я не смогла скрыть своего удивления, ведь на Земле такой проект занял бы минимум полгода!
– Я предлагаю встретиться, чтобы прогнать сырую версию и проверить функционал, – сказал Энор в конце. Его голос звучал ровно, но в паузе я уловила напряжение. – Полагаю, что на Елимас ты не прилетишь?
– Нет, я не могу, – отказалась. – Мои мужья работают, одна я не полечу, да и дел у меня много.
– Даже интересно, что за дела могут быть у такой женщины, как ты, – ухмыльнулся Энор и его зеленые глаза вспыхнули.
Чертов извращенец! – подумала я, стараясь скрыть дрожь в руках. От мысли, что мне нравится его наглость, и голос, и взгляд – старалась отмахнуться. Это все ужасно неправильно что по кхарским меркам, что по земным!
– Что ж, я сам прилечу на Харту к концу недели. Сообщу место встречи, Юля, – он назвал меня по имени не в первый раз, но только сейчас я поняла – я впустила его в свой ближний круг. Просто замечательно!
– Хорошо, Энор, – не осталась я в долгу. Если Новски думал смутить меня, то ошибся. Я тоже умею играть грязно. – Буду ждать твоего сообщения. До встречи.
Связь прервалась. Я сидела, глядя на потухший экран, и пыталась отдышаться. Весь разговор прошёл в состоянии предельной концентрации и какого-то извращённого возбуждения. Я чувствовала себя так, будто только что сошла с ринга.
– Что это было, Ю? – голос Саратеша прозвучал прямо за моей спиной, низкий, сдавленный, полный сдержанной ярости.
Я вздрогнула, обернулась. Муж стоял в дверях, залитый лучами Кхарского светила, которые играли на его торсе. Феерии на его коже пылали холодным серебристым огнём.
– Ой… – вырвалось само собой. – А я тут…
– Просто разговор о «Голосе»? – он сделал шаг вперёд. Комната будто уменьшилась в размерах. – Совершенно деловой?
Его гнев был физически ощутим, и вместо страха во мне ответно вспыхнуло что-то горячее и непокорное. Мы всегда решали свои конфликты так – переводя слова в язык тела, гнев – в страсть.
– Да, – ответила я, поднимая подбородок. Ну и что, что перешли на «ты»? Назвали по именам? Пустяк. Для землянки – да. Для кхарки – пиздец.
– Пообедаем? – спросила я, отчаянно пытаясь сменить тему. Мой голос прозвучал неестественно бодро.
– Поужинаем, да, – Саратеш остановился в метре от меня. Его взгляд скользнул по моим губам, шее, опустился ниже. Только тогда я огляделась – за окном пылал багряный закат. Как я не заметила, что проговорила весь день?
– Иди ко мне, – поманил меня пальцами Сар, а в голосе столько напряжения и… возбуждения?
– Прям к тебе? – сделала маленький шаг и тут же была схвачена его крепкими руками. Взвизгнула, но за шею мужа схватилась.
– Как там говорит Гросс?.. – Сар провёл ладонью живой руки по моей заднице, и шлёпок прозвучал гулко, отдаваясь жгучим, унизительным, возбуждающим теплом. – Тебя надо наказать?
И вопреки всему: стыду, неожиданности, ярости – я почувствовала, как влага мгновенно проступила между ног. Саратеш в сексе всегда был другим. Не таким прямолинейно-агрессивным, как Ильхом. В нём была какая-то… природная, естественная нежность. И сейчас, вися на его плече, ощущая каждый мускул его тела, его гнев и эту запретную, порочную нежность в прикосновениях, я поняла – ночь будет особенной.
– Я тебя люблю, – пропищала я ему в спину.
Ответом стал ещё один шлёпок, уже сильнее. Не больно, скорее волнующе. Звучно, властно, утверждая его право.
Сар почти бросил меня на широкую кровать. Я уже сама рвала с себя одежду, дрожащими пальцами стягивая футболку. Возбуждение пульсировало в висках и глубоко внизу живота густым, сладким томлением.
Саратеш лишь хмыкнул, что-то нажал на комме. Свет погас, погрузив комнату в кромешную тьму. Потом раздался мягкий шорох ткани – он стягивал с себя майку, шорты. Во мраке комнаты загорелись только его феерии – призрачные, серебристые линии, очерчивающие мощный торс, бицепсы, бёдра. Он был похож на ожившую звёздную карту, на опасное, прекрасное существо из ночных кошмаров и фантазий.
– Сар, а мы… Ильхома не дождёмся? – пробормотала я, видя, как он разминает шею, и позвонки хрустят с угрожающим звуком. – Может, вместе… поговорим?
– Гросс позже присоединится к… разговору, моя сладкая, – его голос был низким рыком. – А сейчас только ты и я. И мое недовольство.
Он сократил расстояние одним стремительным шагом. Его руки – одна живая, одна холодная – схватили меня за лодыжки и резко подтянули к краю кровати. Я ахнула, когда мои ноги свисли, а попа оказалась на самом краю.
– Ты говорила с ним целый день. Его имя, его слова были в твоей голове. Теперь здесь буду только я. Ильхом. Наши имена. Наш запах, – шептал Сар между вздохами.
Я ждала грубости, но Сар удивил меня. Горячие, влажные губы коснулись моего живота, оставляя след из поцелуев и лёгких укусов, от которых по коже бежали мурашки. Он опускался ниже, бормоча что-то сквозь зубы о непослушной жене и «том ублюдке Новски», чьё имя звучало как проклятие.
Потом голова Саратеша оказалась между моих бёдер. Первое прикосновение языка к сверхчувствительному местечку заставило меня выгнуться и застонать. Это был не просто ласка. Это было исследование, анализ, пытка. Он водил кончиком языка кругами, потом быстрыми движениями, потом снова сосредотачивался на одном месте, заставляя меня дёргаться и хрипеть. Его живая рука держала моё бедро, вдавливая в матрас. Другая протезированная скользнула ниже, между моих ног. Холодные пальцы нащупали влажный, пульсирующий вход и без предупреждения вошли внутрь.
Я вскрикнула, но крик превратился в стон, когда его пальцы начали двигаться – медленно, глубоко, выверенно, попадая точно в ту точку, от которой всё внутри сжималось в тугой, болезненно-сладкий узел.
– Пожалуйста… – выдохнула я, уже не в силах мыслить. Я была на грани, каждую секунду готовая сорваться в пучину, но Саратеш не давал. Он отступал, замедлялся, менял ритм, доводя до исступления.
И в тот самый момент, когда сознание мутилось, я почувствовала другое прикосновение. Холодное, влажное от моих же соков. Палец его протеза обвёл тугую, запретную розочку моего ануса.
– Сар… – застонала я, и в этом звуке было всё: шок, страх, предвкушение.
– Расслабься, Ю, – его голос прозвучал прямо у моей промежности, опаляя горячим дыханием.
И он вошёл медленно, преодолевая сопротивление. Боль была, но она тонула в море переизбытка ощущений, в диком возбуждении, которое Сар так долго взвинчивал. Это было непривычно, странно, порочно. Его палец двигался внутри, растягивая, готовя, а его язык продолжал свою сладкую пытку у меня спереди.
– Иди ко мне, – наконец сказал Сар, поднимаясь.
Я перевернулась, чувствуя, как дрожат все мышцы. Ползла к нему на четвереньках, как послушная сука. Саратеш уже полулежал у изголовья, его член стоял твёрдым, тёмным силуэтом на фоне светящихся феерий. Он поглаживал себя, и в этом жесте была такая животная, уверенная власть, что у меня перехватило дыхание.
Я перекинула ногу через него, ощущая, как его горячий, твердый член скользит по моей промокшей, разгорячённой промежности.
– Да! – сорвалось с губ, когда Сар наконец вошел, заполнив меня одним длинным, мощным толчком. Это было облегчение и новая пытка. Я была на пределе, каждый нерв кричал о разрядке.
Саратеш сделал несколько резких, глубоких движений, удерживая меня за талию своей живой рукой. Его механическая рука легла на мою ягодицу, и пальцы снова нашли то самое, уже растянутое, чувствительное место.
– М-м-м, как ты хороша, – прохрипел он, и его движения стали хаотичными, дикими. Его контроль дал трещину.
Это и стало последней каплей. Оргазм накрыл нас одновременно – волной такой силы, что я увидела искры перед глазами, а его рык слился с моим хриплым криком. Мир на секунду перестал существовать.
Я осела на него, чувствуя, как его сердце колотится о мою грудь с бешеной частотой. В ушах звенело.
– Это… это… – я пыталась отдышаться, отлепить мокрые волосы от лица.
– Восхитительно, – раздался голос Ильхома прямо за моей спиной. На мои бёдра легли ещё одни руки – большие, шершавые, знакомые.
– Наша девочка сегодня вела себя очень плохо, Гросс, – прохрипел Саратеш, и я почувствовала, как его член, всё ещё находящийся внутри меня, начал снова наливаться силой.
– О… – застонала я, не готовая к новому витку. – Пожалуйста…
Ильхом раздвинул мои всё ещё влажные и чувствительные ягодицы. Его член, толстый и тяжёлый, упёрся в то самое, уже подготовленное место. Первый, медленный, неумолимый толчок заставил меня взвыть. Было тесно, непривычно, больно. Но дико возбуждающе.
Я ощущала теперь всё: Саратеша подо мной, его руки на моей талии, его член, снова начинающий двигаться. И Ильхома – позади, его руки, впившиеся в мои бёдра, его грудь, прижавшуюся к моей спине, его медленные, глубокие толчки, растягивающие меня до невозможного.
Два мужа. Два разных ритма. Два любимых мужчины, заполняющих меня полностью, оставляя место только для этого дикого, первобытного, порочного удовольствия.
– Готова? – прорычал Ильхом прямо в ухо, ускоряясь.
– М-м-м… да… – просипела я, уже не понимая, где заканчиваюсь я и начинаются они.
После этого мужья отпустили последние тормоза. Их движения стали синхронными, безжалостными, выбивающими душу. Я стонала, кричала, кусала Саратеша за плечо, чувствуя, как безумие нарастает где-то в глубине, собираясь в чёрную, сладкую громаду.
Первым не выдержал Ильхом. Его тело напряглось, он вогнал себя в меня до предела с хриплым рыком, и я почувствовала горячий всплеск глубоко внутри. Ощущение было новым, шокирующим, невероятно интимным.
Саратеш, почувствовав это, словно сошёл с ума. Его движения превратились в яростный, беспощадный натиск. А рука Ильхома, скользнув между наших тел, нашла мой клитор, набухший и невероятно чувствительный. Двумя пальцами он начал тереть его быстрыми, точными движениями.
И это стало концом. Оргазм, накрывший меня, был таким всепоглощающим, что я, кажется, на секунду потеряла сознание. Мир сузился до белого шума, судорог, пронизывающих тело, и двух струй горячего семени, извергающихся во мне с разных сторон.
Потом – только тишина, прерываемая тяжёлым дыханием. Мы лежали спутанным, потным, пахнущим сексом клубком. Я – без сил, без мыслей. Ильхом и Саратеш перебрасывались короткими, хриплыми репликами.
– … уж слишком вольные обращения позволял, – бубнил Сар, его рука лежала на моей груди.
– Надо будет напомнить ему о субординации, – отозвался Ильхом, его пальцы переплелись с моими.
И где-то на самом дне уставшего, опустошённого сознания проплыла наглая, нежелательная мысль – а так ли внимателен Энор Новски со своей супругой? Допускает ли он такие… вольности?
Но нет! Невозможно! Нужно выкинуть мысли о Эноре из головы!
Его мир – это сделки, графики, и личный клан. Мой мир – вот этот: пот, смешанное дыхание, тяжесть тел на мне. Здесь я жива. И ни один ледяной гений, даже с самыми зелёными глазами в галактике, не разрушит этого!..
