Текст книги "Голос извне (СИ)"
Автор книги: Саяна Кошкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 52 страниц)
Космос меня дери! – подумал я, глядя на свой флай, где сидела теперь моя новая «проблема». – Это будет не просто интересно. Это будет фатально.
Глава 67
Юлия
Слезы текли по щекам безудержно, оставляя солёные дорожки на губах. Я сидела в салоне флая, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и смотрела в темноту, где только что исчезли огни флая Ильхома. Всё во мне рвалось наружу, требовало выбежать, крикнуть, догнать. Обнять его ещё раз, вдохнуть запах его кожи, услышать стук его сердца.
Но я сидела и плакала. Потому что Ильхом сказал, что сейчас нельзя. Что якобы моя «смерть» – его оружие. И пока он не разберётся в ситуации, мне лучше побыть «мертвой».
Головой я все понимала. Кивала, соглашаясь с холодной, железной логикой моего адмирала. Но сердце… Сердце было разорвано на части.
Когда я увидела силуэт Гросса в свете фар – сгорбленный, потерянный – во мне что-то оборвалось. А когда Иль обнял меня… Это был не просто объятие. Это было возвращение домой. В его руках не было страха, не было горячей пустоты Елимаса, не было оценивающих взглядов чужих кхарцев. Была только наша реальность.
Уверенные руки Гросса, вдавливающие меня в себя… Его губы, целующие куда попало: в волосы, в веки, в мокрые от слёз щёки. Его дрожь, которую он не мог скрыть. В тот момент я перестала быть Юлей-сбежавшей, Юлей-жертвой, Юлей-проблемой. Я снова стала просто его Юлей. Его космической. И этого тепла, этой абсолютной принадлежности мне хватило на всю оставшуюся жизнь. И одновременно – не хватило и на секунду.
Теперь снова стало холодно. И страшно. Страшно не за себя – за него. Мысль о том, что Ильхом может не вернуться, что этот жадный поцелуй мог быть… последним, сводила желудок в тугой, болезненный узел. Только-только наша жизнь начала обретать черты чего-то нормального. Не идеального, а просто своего. И тут – бац! Снова в подполье. Снова в чужой одежде, без вещей, без комма, без крова над головой, без жизни, которая была бы моей. Снова полная зависимость! Сначала от фиолетовых, потом от Гросса, теперь – от этого странного, язвительного Сара.
Головой я понимала: чтобы жить дальше свободно, нужно найти тех, кто стоит за аварией. КОРР? Обиженный кандидат? Кто-то из «своих»? Информационный вакуум сводил с ума. Если Ильхом просит меня залечь на дно, я залягу. Не потому, что я покладистая, послушная женушка, которая спихнула все проблемы на мужа. А потому что я абсолютно беспомощна. У меня нет оружия. Нет знаний местных законов. Нет сети контактов. Я здесь «новенькая». Гостья. Нелегал с огромной мишенью на лбу. Моё единственное оружие – это я сама. И пока я не придумала, как его использовать, лучше слушать того, кто знает правила этой жестокой игры.
– Как ты? – голос Сара, обычно резкий или насмешливый, прозвучал приглушённо, нарушая тишину салона.
Он сосредоточенно вёл флай, белобрысые брови были сдвинуты. Взгляд, который он бросил на меня, был не оценивающим, а задумчивым. Как будто он разгадывал сложную формулу.
– Я в порядке, – выдавила тихо, шмыгая носом. Голос сел. – Буду в порядке, когда вернётся Иль.
– Вы… красивая пара, – произнёс он глухо, с усилием, будто слова застряли в горле.
– Спасибо… – прошептала я, не понимая, зачем Сар это говорит.
– Твой адмирал со всем разберётся, Ю, – кхарец пытался звучать ободряюще, но получилось неестественно, будто он повторял чужую, незнакомую речь.
– Я волнуюсь, – призналась я спустя несколько минут тишины. Слова потекли сами, выплёскивая наружу то, что душило. – Мне страшно, что с ним что-то случится. Страшно до тошноты. Только всё начало налаживаться, а теперь… Теперь я снова ничего не контролирую.
– Я помогу твоему адмиралу, – сказал Сар твёрдо, словно давал клятву. Он попытался улыбнуться мне, но гримаса вышла натянутой, больше похожей на оскал.
И тут во мне что-то щёлкнуло – старая, израненная подозрительность.
– Какая тебе выгода? – спросила я прямо, сбрасывая с ног чересчур большие тапочки. Ситуация была до боли знакомой: чужая одежда, ни вещей, ни связи, ни денег. Полная зависимость. История повторялась, только мужчина был другой.
– Выгода? – он переспросил, и мне показалось, что его скулы под жемчужной кожей слегка покраснели.
– Ах, да, – почти прошептала я, отводя взгляд в окно. – Опыты. Я помню. Почему всем от меня что-то нужно? Только потому, что я женщина с большим энергополем? У вас отвратительное общество! Сплошная калькуляция и ничего святого.
– Святого? – он переспросил искренне непонимающе. – Это как?
– Я с Земли, – напомнила, чувствуя, как накатывает горькая волна ностальгии по чему-то уже не существующему. – И знаешь, люди моей планеты тоже жили по договорам. Папа говорил… что любые отношения – это сделка. Но! Основа у этих сделок всегда разная. Может быть чистая выгода, деньги… то есть кредиты. Может быть взаимопомощь. Общая ненависть к чему-то. А может быть… любовь. Всё – сделка. Но фундамент – разный.
– И? – Сар действительно не понимал, к чему я клоню.
– «Святое» – это как раз то, что делает сделку на основе любви – не сделкой. А просто… жизнью. Доверие, забота, бескорыстие, доброта. То, что не покупается и не продаётся. У вас, кхарцев, этого нет. Вы как роботы с одной программой: «Рассчитать выгоду. Действовать».
– Хочешь сказать, – его голос стал тише, но в нём зазвучал опасный, скептический оттенок, – что кхарцы не способны любить? Дружить? Заботиться? Помогать… просто так?
Сар был неглуп. Он всё понимал. И вопрос был риторическим, полным горечи взрослого человека, который знает цену своему миру.
– А разве нет? – я выгнула бровь, с удивлением заметив, что разговор отвлёк меня. Слёзы подсохли и истерика улеглась.
– А разве Гросс любит тебя только за твоё поле? – уколол он, и его брови снова сдвинулись.
– Нет… – выдохнула я. – Надеюсь, что нет.
– Вот и я помогу… просто так, – отрезал Сар и резко ткнул в панель управления. В салоне с тихим гулом пошёл тёплый воздух. – Веришь?
– Пару часов назад ты пел по-другому, – не удержалась я от колкости.
– Я передумал, – он тихо, почти беззвучно рассмеялся, глядя в лобовое стекло. – Мне нельзя? Откатить назад и передумать?
– Можно, – кивнула и наконец откинулась на спинку кресла, подставляя лицо потоку тепла. Только сейчас я осознала, как меня била мелкая дрожь – от стресса и от ледяного страха.
Мысленно я вернулась к Гроссу. К его глазам, которые за несколько минут превратились из мёртвых в живые, полные ярости и решимости. Что будет делать мой адмирал? Как он будет искать?
А я… Я снова была обузой. Прекрасной, любимой, но обузой. У меня не было дома. Не было документов. Не было кредитов. Только желание простого, человеческого счастья: своего угла, своей кровати, утреннего кофе с тем, кого любишь. Неужели это так недостижимо?
Я открыла глаза и посмотрела на Сара. Он правил флаем, его профиль чётко вырисовывался на фоне мелькающих огней подземного тоннеля. Феерии на его обнажённой до локтя руке и на висках горели ровным, ярким, почти холодным светом – полная противоположность рваным, эмоциональным всполохам Гросса.
Сар о чём-то думал, сдвинув светлые брови. И в этом полумраке, в контражуре приборной панели, он был… чертовски красив. Не классически, как Ильхом. Иначе. Остро, необычно, с драматизмом, который придавали шрамы и та самая рука-протез, чьи пальцы с нечеловеческой плавностью лежали на штурвале. Это не портило его. Это делало его законченным. Цельным. Как персонаж из какой-то тёмной космической оперы.
Я не заметила, как тепло, монотонное гудение двигателя и колоссальная усталость взяли своё. Веки стали тяжёлыми, дыхание – ровным. Провалилась в сон.
Сквозь дрему я ощутила, как меня поднимают. Одни рука – тёплая, живая, сильная. Другая – гладкая, прохладная, безошибочно точная в своих захватах.
– Я сама… – пробормотала, с трудом открывая глаза и видя размытый контур его лица.
– Спи. Всё хорошо, – его голос прозвучал совсем рядом, тихо, почти нежно. – Мы дома.
Дома.
Как бы я хотела, чтобы это слово значило то, что должно значить. Место, где тепло, уютно и безопасно. Где царит любовь, уважение и можно быть собой, не надевая масок. Просто жить.
* * *
Ильхом Гросс
Не поверил своим глазам, когда увидел ее – мою Юлю. Живую! Последние двое суток я был ходячим трупом. Во мне не осталось ничего, кроме двух всепоглощающих желаний: в последний раз обнять свою космическую и пролить кровь тех, кто посмел её отнять.
И я все же наделал ошибок. Мой друг, Тарималь, спас меня от срока на Яросе, ведь я чуть не убил Эрика. Потерял контроль, искал «удобного» виноватого. Оказалось, Эрик не виновен и никаким боком не причастен к падению моего флая. Его уже допрашивали, а я…
Тарималь в Управлении Безопасности поднял на уши все отделы. Искали обломки, сканировали озеро, опрашивали свидетелей. Заключение экспертов было лаконичным и окончательным: «При детонации бортового аккумулятора такой мощности шансов на выживание нет. Даже для кхарца. Для переселенки – нулевые».
В командовании «Пепла» подписали бумаги: Юлия Соколова, супруга адмирала Ильхома Гросса, признана погибшей при исполнении… чего? Долга? Нет. При исполнении абсурда. При перемещении из одной позолоченной клетки в другую!
Мне выражали соболезнования, смотрели с жалостью, но без понимания. Они не знали, что я потерял не жену по контракту и не источник энергии.
Я потерял её. Ту, что смеялась над моим шуткам, что обнимала меня просто потому, что ей хотелось, что смотрела на меня не как на актив или неудачника, а как на… кхарца. За такой короткий срок она своей простой, нелогичной, земной человечностью сделала из меня больше мужчину, чем вся предыдущая жизнь. Она дала мне ценность, не связанную со статусом или счётом. И эту ценность у меня украли.
Когда файлы Юли в системе заверили цифровой печатью, во мне что-то окончательно сломалось. Я наблюдал, как мир продолжает крутиться: офицеры обсуждают патрули, в столовой гремит посуда, на Сети «Единения» идут ток-шоу. А я стоял посреди этого вихря мёртвый, и чувствовал, как внутри растёт чёрная, бездонная ненависть. Ко всем. К системе, к КОРР, к кандидатам, к этой проклятой планете… В Управлении обещали «разобраться». Бюрократически, неторопливо, с протоколами. Но я жаждал не разбирательств. Я жаждал мести.
Не погибла, а убили! Убили не просто женщину. Некто посмел уничтожить целую вселенную – мою вселенную.
Поэтому, когда на мой заброшенный, зашифрованный канал пришло сообщение, у меня даже не дрогнула рука. Аноним.
«Есть информация об инциденте с флаем. Приходи один. Координаты и время прилагаются».
Терять мне было нечего. Страх – это эмоция живых. Я полетел, движимый лишь холодным любопытством.
И каково же было моё удивление, когда в свете фар я увидел его – Саратеша Алотара.
Призрак. Легенда. Сумасшедший гений, бастард Императора, изуродованный отшельник, на чьих патентах завязана половина передовых систем Империи. О нём говорили шёпотом: презирали за уродство и побаивались за связи и мозги.
Зачем такому кхарцу встречаться со мной? Что он может знать?
Оказалось – ничего. Вернее, не то, что я ожидал. Саратеш проверил меня, спросив напрямую об аварии. И в его холодных глазах я увидел проблеск интереса, когда заговорил о мести. Он не обладал фактами. Но он предлагал помощь. Зачем? Что ему с того? Мой скепсис был железобетонным.
На свои месте все встало в тот миг, когда в темноте ночи раздался срывающийся от слёз крик: «Иль!»
Моя Юля. Живая. Целая. Искалеченная только горем и страхом.
В тот момент, когда я поймал её в объятия, мой мёртвый мир рухнул и взорвался новым рождением. Сердце, замершее два дня назад, ударило с такой силой, что в глазах потемнело. Она плакала, целовала меня, прижималась, и слова были не нужны. Только её тело в моих руках, запах её волос, смешанный с чужим запахом одежды, тепло её кожи сквозь тонкую ткань.
Я забыл о Саратеше, об опасности, обо всём. Я падал с ней в бездну ощущений: целовал, кусал её губы, водил ладонями по её спине, чувствуя под пальцами рёбра, позвонки – хрупкую, невероятную архитектуру её тела. Я хотел её с животной, всепоглощающей силой. Хотел сорвать с неё эти чужие штаны, вдавить в металл капота, войти в неё и крикнуть на всю Вселенную, что она – моя! Моя навсегда, моя до последнего атома, моя вопреки всему!
Именно это знание, что она жива – стало моим новым стержнем. Я найду того, кто посмел. Накажу так, чтобы дрожь пошла по всей Империи. А потом вернусь туда, где я не адмирал, не муж по контракту, а просто Ильхом. Ее Ильхом.
Когда Саратеш своим ледяным тоном напомнил о конспирации, я увидел его взгляд – тот, что скользнул по Юле, пока я её отцеплял от себя. Это не был взгляд учёного на аномалию. Не взгляд союзника на ценный актив. Это была жажда – голая, незамаскированная, мужская. Саратеш Алотар смотрел на мою жену. И в этот миг в мою воспалённую яростью голову вонзилась мысль – не сумасшедшая, а совершенно логичная.
Юле нужны мужья согласно договору переселенки. Влиятельные, сильные, способные защитить. Но мы с ней нарушили главное правило – мы полюбили. Значит, и остальные мужья в её списке должны быть… другими. Не просто по чек-листу. Саратеш Алотар с его статусом изгоя-гения, с его непризнанным влиянием, с его цинизмом, который, как я теперь видел, дал трещину… Он подходил. Идеально.
Как мужчине мне не нравилась эта мысль. Она обжигала изнутри дикой, примитивной ревностью. Делить Юлино внимание? Её прикосновения? Её улыбку? Но тут же, поверх ревности, поднималось другое, более сильное чувство – потребность защитить супругу, оградить от угрозы любой ценой. Если для Юлиной безопасности и нашего будущего мне придётся подвинуться, впустить в нашу крепость ещё одного… я это сделаю. Скрипя зубами, стиснув кулаки, но сделаю. Я же кхарец, я должен!
Юлю невозможно не полюбить. Это аксиома. Саратеш, со всей его броней из сарказма и высокомерия, уже попался. Ему осталось только не спугнуть её, не совершить ошибки. А у меня… у меня теперь была цель: сначала – месть, потом – возвращение. А дальше посмотрим.
Моя космическая будет жить. И будет счастлива… даже если мне придется подвинуться.
Глава 68
Юлия
В лицо ударил яркий луч света. Я заморгала, сбитая с толку, подскочила – и чуть не упала, поняв, что лежу не на кровати, а на широком диване. Воспоминания нахлынули: флай, Сар, его тихий голос – спи, мы дома…
Дома? Но почему Сар не отнес меня в спальню на подземном этаже? Случайность? Или он откуда-то знает, что я до жути не выношу их подземные этажи-склепы?
Протёрла глаза и удивилась. На другой части дивана аккуратными стопками были сложены мои вещи. Те самые, что я заказывала ещё с Гроссом: лёгкие летящие платья, шорты, топ, футболки и даже мой чёрный сверкающий комбез с Земли. Рядом, в продолговатой коробке из матового пластика, лежало всё остальное: средства гигиены, блокноты, карандаши, заколки, расчёска с широкими зубьями.
Как? Это же было в нашем доме – в том самом, на Елимасе. Гросс успел всё забрать? Или это Сар как-то выцепил и привёз? Мысли закружились вихрем. Если мои вещи здесь, значит, мое пребывание тут долгосрочное? Или это просто кхарская забота о «ресурсе»? Но такая тактильная, личная забота… это точно не в духе циничного Сара. Хотя, кто его знает, этого хамелеона.
Я выспалась, но внутри чувствовала себя как выжатый лимон. Тревога за Ильхома сидела глубоко в груди, холодным, тяжёлым камнем. Чтобы не разреветься снова, не дать страху и отчаянию поглотить себя, нужно было действовать. Я подхватила комплект белья, обтягивающие шорты из мягкой ткани, простой топ и всю коробку с банными принадлежностями. Раз уж это моё и я тут надолго, нужно отвоёвывать своё пространство. Хотя бы угол в ванной.
– Сар! – позвала кхарца, выйдя в коридор. Тишина. – Сар, ты где?
Ни ответа, ни привета. Спустилась на нижний уровень, поёжилась от знакомого чувства дискомфорта. Пусто – в этом просторном, стильном, но бездушном доме никого не было.
Стесняться было бессмысленно. Я начала открывать одну дверь за другой. Кабинет, заваленный схемами и голографическими проекторами. Лаборатория с блестящим оборудованием. Комната с тренажёрами. И наконец – спальня. Одна. Большая, с низкой кроватью, встроенными шкафами и своей ванной. Всё очень… мужское. Я тут уже была и даже спала.
Что ж. Мы люди простые. И гости непривередливые.
Я разложилась в его ванной. Скинула его же спортивный костюм, который висел на мне как на вешалке, и встала под прохладные струи воды. Вода смыла остатки сна, чужие запахи и следы слёз. В коробке я нашла шампунь и мысленно поблагодарила кхарские технологии за то, что теперь умею читать. Взгляд упал на другие тюбики и баночки. Любопытство взяло верх: крем для тела, лосьон для лица, мусс для укладки… И вот – средство для удаления волос. «Нанести на 30 секунд, смыть тёплой водой».
Ого! Серьёзно? Ни бритвы, ни лазера, никакой боли?
Решила попробовать. Выдавила немного густой, маслянистой субстанции на ногу, размазала. Подождала, мысленно отсчитывая секунды. Смыла. И… о чудо! Кожа на обработанном участке стала идеально гладкой, бархатистой, без малейшего раздражения. Это было… волшебство? Быстро, эффективно, безболезненно. Технологии, однако. С энтузиазмом обработала все зоны. Результат поражал. Я вышла из душа, вытерлась насухо и поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую не просто чистоту, а… ухоженность.
Натянула чистое белье, свои обтягивающие шорты и топ. Глянула в зеркало. Да, вот теперь я чувствовала себя человеком. Вернее, женщиной. Не спасённым грузом, не аномалией, а просто Юлей, которая может выглядеть так, как хочет. Осталось разобраться с маникюром, привести в порядок волосы… Но тут же кольнуло чувство стыда. Пока я тут кручусь перед зеркалом и радуюсь инопланетной косметике, мой Ильхом где-то там, в этой жестокой Империи, выслеживает убийц и рискует жизнью на каждом шагу.
Вещи Сара я аккуратно сложила в его спальне. Поблагодарю, когда найду. Я снова обошла весь дом – тишина и пустота.
В кухне, к счастью, нашлась еда. Я что-то перекусила, автоматически, не особо разбирая вкус. И что дальше? Сидеть в четырёх стенах и ждать? С одной стороны, никто не обязан меня развлекать. Я кто такая здесь? Проблемная инопланетная гостья, которая пока приносит одни хлопоты и неприятности. С другой, эта вынужденная пауза сводила с ума.
Я вернулась в гостиную, улеглась на диван и взяла блокнот и карандаш. Если нельзя действовать физически, нужно работать головой. Будущее было зыбким, но мой мозг, привыкший структурировать хаос, уже требовал плана.
Так-так. Начнём с самого очевидного: канал в «Единении». Что я хочу? Какое будет направление? На Земле я была блогером, человеком. Здесь я – переселенка с неизвестной планеты. Это моя главная и самая выигрышная карта. Блог о быте? О том, как землянка сталкивается с реалиями Кхар: еда, одежда, транспорт, социальные нормы. Подсвечивать абсурд, находить сходства. Это просто и понятно. Но будет ли интересно для аудитории? У меня нет доступа к статистике, я не знаю трендов.
А если пойти дальше? Создать не просто блог, а… личность. Страницу. «Юлия Соколова: жизнь после Земли». Готовить из местных продуктов земные блюда (если найду аналоги). Заниматься йогой на фоне инопланетных пейзажей. Делиться мыслями. Сыпать цитатами Толстого, Брэдбери, Ницше. Создать не просто информационный канал, а эмоциональный магнит.
Я не знала, сколько времени провалялась так, но, когда очнулась, передо мной лежали исписанные десятки страниц. План, стратегия, первые темы для постов, даже наброски визуального стиля. Да, у меня пока нет комма. Да, я официально мертва. Но это не навсегда, ведь Иль обещал…
Осталось главное – название. «Приключения землянки в космосе» – пафосно и дешево. «Землянка в Империи Кхар» – скучно. «Чужое небо» – слишком поэтично, не цепляет. «Юлия в космосе» – банальщина. Нужно что-то острое. Что зацепит кхарцев? «Выбор между звёздами»? Не то…
«Энергия в свободном доступе»? Игра с главным табу, удар по самой болезненной теме… Но звучит как провокационный манифест, а не блог. «Голос извне»? Хм, уже ближе…
– Мне нравится, – прошептал над самым ухом низкий голос.
Я вскрикнула, перевернулась и чуть не слетела с дивана. Сердце чуть из груди не выскочило от испуга.
– Осторожнее! – Сар поймал меня за локоть, его пальцы были холодными, не живыми, захват крепким, но не причинявшим боли. Фиксация, не более.
– Зачем так пугать⁈ – выдохнула, отшатываясь. – Я даже не слышала, как ты вошёл! Чёрт!
– Кто такой Чёрт? – выгнул белобрысую бровь Сар, отпуская меня. – Ты постоянно о нём говоришь. Всегда в момент испуга или стресса.
– Это… ругательство такое, – отмахнулась я, стараясь успокоить дыхание. – Ну, как у вас «космос». Гросс же постоянно говорит «космос»! А у нас – «чёрт». Ну, не только, но это самое… безобидное.
– Интересно, – хмыкнул кхарец, и его взгляд, скользнув по мне, стал пристальным и совсем не целомудренным.
Только сейчас я вспомнила, во что одета – короткий топ, обтягивающие шорты. Я выбирала одежду по погоде и земным меркам комфорта. Но по меркам Кхар, судя по горящему, изучающему взгляду Сара, я была одета вызывающе откровенно и неподобающе. Я почувствовала, как краска заливает щёки.
– А…
– Поужинаем? – предложил он, намеренно отходя подальше, к арке кухни. – А после у меня будет для тебя сюрприз.
– Как «поужинаем»⁈ – я резво поднялась с дивана, отбрасывая блокнот. За окном уже сгустилась густая, бархатная темнота, а я и не заметила, полностью погруженная в свои планы. – Что за сюрприз? У тебя случайно не лихорадка?
– Что? – он искренне не понял, нахмурившись. – Лихорадка?
– Ты странный, – не стала вдаваться в объяснения. – То велишь убираться подальше, то устраиваешь встречу с мужем, то язвишь, то пропадаешь на весь день, а сейчас – «поужинаем». У тебя раздвоение личности?
– Нет, – он замялся, и я заметила, как под жемчужной кожей на скулах проступил лёгкий румянец. Что это? Смущение? – Просто… я просто странный.
– О, – протянула я, ожидая более внятного ответа. Получалось, что я просто оказалась на попечении «странного кхарца, живущего отшельником». Великолепно. – Хорошо. А что за сюрприз?
– Если ужин мне понравится, то будет тебе сюрприз, – хмыкнул он, и нагловатая ухмылка моментально сменила его смущённое выражение. Этому кхарцу определённо нужен был психотерапевт. Количество личностей в одной голове требовало срочного учёта и, возможно, медикаментозного лечения.
Сар сам разложил ужин на широком столе. Было что-то вроде нежных рыбных котлет с хрустящей корочкой, коричневый соус с явным привкусом базилика и чего-то цитрусового, салат из оранжевых, хрустящих овощей, напоминающих помесь огурца и редиса. На десерт – воздушный мусс нежно-розового цвета, на вкус – точь-в-точь фисташковое мороженое.
Он двигался по кухне с удивительной для его массивной фигуры и протеза грацией. Легко, отточено. Я, каюсь, засмотрелась на игру мышц на его спине, на контраст двух рук – живой и искусственной, работающих в идеальной синхронности. Белобрысый определённо был… в моём вкусе. Это было пугающее и отрезвляющее открытие.
Я замужем. За Ильхомом, – напомнила сама себе.
Но ты же на Кхаре, где нормой является многомужество, – ехидно напомнил внутренний голос.
И что, теперь бросаться на каждого приглянувшегося кхарца? – спорила я сама с собой, отводя взгляд.
– Вино? Или хочешь коктейль? – спросил Сар, выбирая бокалы. Сервис, мать его!
– Арос есть? – поинтересовалась я. Кхарское вино было для меня слишком приторным. Арос – простой, крепкий, честный. Прямо как хороший виски, которого мне сейчас так не хватало.
– Кхм, есть, – мужчина удивился, но никак не прокомментировал мой выбор, доставая высокую бутылку и два тяжелых стакана.
– Нравится? – спросил он, когда я добирала ложкой остатки мусса.
– По вкусу – да, неплохо, – отложила приборы. – Просто непривычно. И немного страшно. Каждый приём пищи в космосе – как лотерея. Ни названий не знаю, ни последствий.
– Чем ты питалась у себя дома? – Сар отставил свою тарелку и откинулся на спинку стула. – Какая еда у вас?
– О, ты сейчас поднял очень-очень обширную тему, – я невольно улыбнулась, вспоминая свои кулинарные эксперименты и бесконечные доставки. – Если кратко, то я могла готовить сама. Моя бабушка учила меня готовить. Но я выросла и стала… ленивой. Чаще пользовалась доставкой или ходила в кафе или рестораны. Но когда путешествовала, то старалась попробовать из местной кухни, всё необычное, уникальное.
– Хм, – он почесал бровь костяшками пальцев живой руки. – Ты куда-то ездила? Зачем? Какое у вас было общество? На чём оно держалось?
– Ох, – я рассмеялась. – Порой забываю, что наше незнание культур – обоюдное. Это целая…
Резкий, писклявый звук за моей спиной заставил меня вздрогнуть и вскрикнуть.
– Аха-ха-ха! – Сар рассмеялся, глядя, как я чуть не подпрыгнула на месте. – Ты вызвала дроида!
– Чёрт! – не смогла сдержать смех и я, когда небольшой округлый дроид с парой манипуляторов зажужжал и принялся кружить вокруг стола, собирая посуду. – Ты дал ему странное имя! Кто называет робота «Ох»?
– Так, – лицо Сара мгновенно изменилось, когда комм на его запястье завибрировал, отбросив на стену голубоватый отсвет. – Сюрприз. Позже договорим о твоих предпочтениях.
Белобрысый вскочил с места и вышел из кухни быстрым, решительным шагом. А я? Мне за ним идти? Неоднозначные «сюрпризы» в исполнении этого кхарца вызывали лёгкую панику.
Подхватив бокал с аросом, я дёрнулась было за ним, но на полпути развернулась, схватила всю бутылку и только тогда побежала по коридору, теряя его из виду.
– Вниз? – уточнила я, замерев у лестницы, ведущей в его подземную мастерскую.
– Да, – его приглушенный голос донёсся снизу.
Я резво спустилась по ступеням. Свет лился из приоткрытой двери его спальни. Так-так, что это за сюрпризы такие, что нужно демонстрировать в спальне? Сердце застучало тревожнее.
– Сар, а мне точно стоит…
– Слышишь меня? Связь может прерваться, канал нестабильный, – доносился его бормочущий голос из комнаты.
И тут, словно удар тока:
– Где Юля? Она в порядке?
Голос. До боли знакомый. Усталый, напряжённый, но это был ОН.
– Иль⁈ – взвизгнула я, забыв про всякую осторожность, и вломилась в спальню.
На большой стене напротив кровати Сара мерцала голографическая проекция. И на ней, чуть размытый от помех, но абсолютно реальный, был он. Ильхом Гросс. Мой адмирал.
